How to get back to the basics

Когда Изуку очнулся в следующий раз, это, слава Всевышнему, было не из-за дурного сна. На самом деле он не был уверен, что ему вообще что-то снилось, пока он пребывал в блаженном тёмном пространстве своего подсознания. И никакие зелёные хищные глаза, так похожие на его собственные, более не думали преследовать его по ту сторону. И Изуку был благодарен этому. Что его сейчас больше волновало, так это то, как, Низший подери, он мог оказаться, прости Всевышний, одним из драконов. Это ведь дикий, необузданный народ, который живёт по совершенно нецивилизованным устоям и представляет огромную опасность для тех, кто только попадётся им в кровожадные когтистые лапы. Это совершенно не укладывалось у мужчины в голове, ведь этот факт, который ему изложили члены дикого племени, был настолько же абсурдным, насколько и обусловленным. Изуку увидел воочию шрамы, которые оставил на Эйджиро своими собственными когтями, что Хитоши помог ему выпустить незадолго до того, как его обуяла слепая паника. Также это объясняло его физическую силу, проявившую себя даже с его подростковым внешним видом, помогая тем самым сыну герцога побеждать в некоторых учебных поединках рыцарей, среди которых были и те, что намного крупнее него самого. Но это было странно! Изуку не мог поверить в то, что является выходцем из драконьего племени хотя бы потому, что он жил с людьми столько, сколько себя помнил! И в данной ситуации впору учитывать и его до-сознательный возраст, ведь в его родном поместье есть портреты его и его матери, когда он был совсем маленьким, да таким, что свободно помещался у этой любящей женщины на руках. Воспоминания о матери отозвались острой болью у него в груди. Изуку хотел домой, снова увидеться со своей мамой, сказать, что вот он, жив и здоров, что с ним всё хорошо и что ей не надо за него волноваться. Он хотел, чтобы мама снова его обняла и погладила по волосам; его голову заполонил целый рой мыслей, которые обжигали, совсем как укусы диких пчёл — больно и надолго. Изуку подтянул к себе ноги, когда сел на постели, и обнял их руками, уперевшись следом подбородком в колени. Мужчина испустил очень грустный и влажный вздох на грани отчаяния: он действительно хотел вернуться в родной дом. Даже если сейчас он узнал, что его родители ему на самом деле не родные, он всё равно хотел вернуться. Ведь, если герцог и герцогиня знали о его происхождении и всё равно заботились о нём, как о своём родном, кровном сыне, это всё же должно хоть что-то значить. И пусть отец был несколько холоден и строг с ним, иногда даже слишком, он всё равно называл Изуку своим сыном и наследником, что однажды возглавит их род, когда отец уйдёт в свет иной. Эти последние мысли принесли молодому мужчине ещё больше боли; он крепче стиснул свои колени руками и опустил на них уже лоб. Из его горла вырвался тихий затравленный скулящий звук, который, кажется, привлёк к нему чужое внимание. — Почему ты плачешь, дитя? — вопросила пожилая леди — Чиё, как оказалось, её зовут — и подошла к постели, которую он занял, сбоку. Пожилая женщина погладила Изуку по одной руке, заставив тем самым его на пару секунд напрячься и поднять голову, чтобы посмотреть на неё. Мужчина устремил на госпожу Чиё грустный взгляд; его подбородок задрожал, когда он собирался с мыслями, обдумывая, как изложить их в связной речи. — Я просто не представляю, как так получилось, что я на самом деле совсем не тот, кем считал себя всю жизнь, — в конечном итоге определился Изуку с более подходящим ответом. Он вздохнул ещё раз. — И мои родители, герцог и герцогиня. Они на самом деле мне не родные? Как я вообще попал тогда в империю, если нога дракона не ступала туда со дня Великой Межрасовой Войны? Я прожил двадцать восемь лет — уже двадцать девять скоро будет — с людьми, кажется, с самого моего рождения и на портретах всегда был человеком. Но ведь драконьи дети имеют молодую чешую на лице, да? Ну, так было написано в книге, которую я читал. Правда ли это? — Ох, милый, — пожилая леди снова погладила его по руке, но в этот раз мужчина не напрягся, видя, кто именно его касается — в этот раз он был готов. — Это действительно правда, но дело в том, что на тебя был наложен морок. Я чувствую его следы на тебе, но след очень слабый; стало быть, он и сошёл с тебя давно. На самом деле чешуйки драконьих детишек слезают с них, когда те начинают активно расти, чтобы в следующий раз они уже выросли с полноценной чешуёй при первом обращении. Это запускает серию редких линек. — Морок? — тихо переспросил Изуку, зацепившись за более интересующую часть. — Но я помню, как отец вызывал именитого мага, когда я был младше; он сказал, что не могло быть на мне никаких чар. И что любые следы может почувствовать даже самый неопытный маг… Выходит, он солгал? Но зачем? — Ответа на этот вопрос у меня, к сожалению, нет, мальчик, — женщина покачала головой, но тут дверь в хижину с треском отворилась, впуская три крупные мужские фигуры. — Зато у меня есть, — натурально прорычал, кажется, негласный лидер группы, именитый Кацуки. Он шумно прошёл внутрь и шумно сел на стул у низкого стола, откинув за спину полы своей красной мантии. — Гнусные человечишки выкрали у одной матери яйцо и сделали детёныша своим! Драконы всегда плодятся в безопасном месте — наши ясли находятся в самом центре деревни, — а тут оказывается, что кто-то из наших растёт с людьми?! Это столь же смешно, сколь и отвратительно! Пацану ещё повезло, что его яйцо не вскрыл какой-то сумасшедший, когда он ещё не вылупился! Изуку несколько смутила тирада мужчины: она явно была основана на праведном гневе. Знание того, что драконы всё же заботятся о своих детях, немного отодвинуло его грусть, но от этого у него начала побаливать голова. Слишком много информации он узнаёт, которая совершенно не совпадает с тем, что ему рассказывали в детстве и в юности. Неловко прокашлявшись, Изуку потупил сначала взгляд на свои колени, но после в замешательстве нахмурился и перевёл его на Эйджиро и Хитоши, решив обратиться к ним, как к наиболее спокойным: — Яйцо? Боюсь, я не совсем понимаю… Его вопрос, кажется, несколько ошарашил всех присутствующих в хижине, даже госпожу Чиё, которая бросила в его сторону удивлённый взгляд. От молчания, воцарившегося в помещении, молодому мужчине стало неудобно. У него складывалось такое впечатление, что все, особенно Кацуки, смотрели на него, как на умалишённого, но вскоре именно Хитоши, казалось, вспомнил, что Изуку вырос с людьми, а не в драконьем племени. Он потёр пальцами переносицу и пробормотал что-то про «бесполезные книжки, в которых нет самой важной информации» — он подслушал разговор Изуку и целительницы? — а после решил всё же пояснить этот момент для сидящего на кровати мужчины: — Видишь ли, когда наши женщины беременеют, они не рожают, как люди, а откладывают яйца в своём драконьем обличии. Потом из этих яиц вылупляются дети, но в человеческом обличии, без наших… Э-э… Звериных частей? Так и получается то, что, даже если очень захочется, дракон не сможет завести потомство с человеком, потому что зачатие происходит не в человеческом обличии… Если ты ещё, конечно, подумал именно об этом. — Да хватит уже! — не выдержал Кацуки и кинул в соплеменника кусок ткани, который лежал на столе рядом с ним. — Давай без подробностей, думаю, пацану рано ещё такое знать. Идиот. — «Пацану» двадцать восемь лет, — несколько скомкано напомнил Эйджиро, уши которого немного покраснели от попытки Хитоши просветить Изуку. — Технически он уже взрослый. — Ага, только вот он ещё даже не обратился и выглядит, как подросток, — с раздражением заметил Кацуки, следом обратив внимание своих красных глаз на притихшего Изуку. — Как ты вообще умудрился? Ты ещё три года назад должен был перестать так выглядеть и обратиться; уж такое даже людишки вшивой империи точно должны были заметить. — Я не знаю, — Изуку заторможенно ответил ему и пожал плечами; ему становилось всё более неловко под этим пристальным взглядом. — До сих пор все верили в то, что я проклятый человек. Из-за того, что не рос. — Ну конечно, чего ещё можно ожидать от тупоголовых имперцев, — Кацуки закатил глаза с пренебрежением, и молодой мужчина издал слабый оскорблённый звук в его сторону, но тот только отмахнулся от него. — Я не удивлюсь, если люди, которые выкрали тебя, наложили на тебя ещё какую-то дрянь, чтобы твой рост действительно выглядел, как проклятие. Иначе ты бы ещё три года назад навёл шуму у них там, когда обратился бы посередине какого-нибудь очередного бала, которые так любит устраивать их вождь. — О ещё одних чарах не может быть и речи, — вмешалась госпожа Чиё, тем самым положив конец предположениям молодого дракона, на что тот фыркнул и отвернулся, совсем как обиженный ребёнок, которому не разрешили что-то сделать. — Я провела полный осмотр мальчика, на нём есть только следы давнего морока. Слишком медленный рост и такое долгое отложение обращения может быть объяснено чем-то иным. И нет, Кацуки, я пока не знаю, чем именно; не смотри на меня так. — Тск, — только и издал парень под смешки своих друзей, которые искоса смотрели на сварливого соплеменника. Спустя несколько мгновений со стороны Хитоши послышался задумчивый гул, который тут же привлёк к нему всеобщее внимание. Убедившись, что все внимают, молодой мужчина сказал: — Возможно, папа сможет разобраться в этом и сказать нам, почему такое случилось с парнем. — Ты уже связался со старшиной Шотой? — Эйджиро заинтересованно посмотрел на парня, который утвердительно кивнул на его вопрос. Кацуки же сузил на него глаза. — А..? — Вождь уже знает; это он предложил, чтобы папа прилетел к нам, прежде чем мы заберём парня в деревню. Он уже летит сюда, будет совсем скоро. — Как… когда ты успел, Хитоши? — ярко-красный мужчина — правда, он действительно весь красный, кроме его кожи и плетённой обуви — посмотрел на своего друга широкими глазами, на что тот только пожал плечами под чёрной мантией и постучал себя указательным пальцем одной руки по виску, как бы этим всё объясняя. Изуку не понял, что это значит, но на лице Эйджиро отразилось понимание, а Кацуки заставило это зарычать. — Адовы воздушники. Это бесчестно — иметь такую способность. Кажется, они увлеклись разговором между собой (Изуку до сих пор странно непривычно находиться так близко сразу к трём членам драконьего племени: до него только совсем недавно дошла мысль того, что они не настроены на причинение ему вреда), совсем забыв про остальных в комнате. Изуку несколько неловко прокашлялся в кулак и издал следом вопросительно-заинтересованный звук, мигом привлекая к себе внимание. — О какой способности вы говорите? — он не мог скрыть своего любопытства в голосе, ему было действительно интересно узнать о драконах больше. Особенно сейчас, когда его жизни, кажется, более ничего не угрожает. Тем более ему хотелось отвлечься, так как в тишине его начинали обуревать крайне неприятные мысли, которые не доставляли молодому мужчине ничего, помимо дискомфорта. — Выходцы из воздушного племени могут общаться телепатически между членами семьи первой крови, — пояснил Хитоши без каких-либо проблем; ему, кажется, даже нравилось просвещать Изуку в подобных вопросах. — А ещё мы эмпаты и можем не только считывать, но и влиять на чужое настроение по своему желанию. Изуку кивнул на слова парня, переваривая информацию. Он стиснул подбородок пальцами и покивал сам себе, когда всё понял, но в следующую секунду вскидывает голову и смотрит на Хитоши широко раскрытыми глазами. Кажется, сын герцога кое-что понял сейчас, когда воздушный дракон рассказал ему о своём родном народе. — Это поэтому я быстро успокаивался, когда начинал паниковать ранее? Ты воздействовал на меня своей способностью? — Именно, — Хитоши кивнул и лениво улыбнулся парню, показывая зубы. — Хотя это было не так просто: твоё сознание почти отказывалось поддаваться мне. — Ясно, — с напускным пониманием произнёс Изуку, хотя он и не совсем понял этот последний момент, который уточнил мужчина. Но у него не было времени попросить того рассказать об этом подробнее, так как вдруг Хитоши резко повернул голову к окну и сказал с едва заметной радостью: — Он здесь. Действительно, в следующую секунду раздался громкий драконий рёв, а из открытого окна повеяло сильным ветром, и следом земля под ними слегка задрожала, когда снаружи раздался громкий топот четырёх мощных лап. Эйджиро и Хитоши тут же выбежали на улицу, Кацуки более лениво последовал за ними, а госпожа Чиё только вздохнула и помахала прибывшему дракону в окно рукой. Изуку же, несмотря на то, что на пару мгновений его обуял страх, заставил-таки себя подняться на нетвёрдые ноги и, шатаясь, двинуться к раскрытой двери. Молодой мужчина пока предпочёл игнорировать тот факт, что, помимо изорванных брюк и бинтов, на нём ничего не было, даже обуви. Вместо этого он остановился в проёме двери, чтобы увидеть, как Эйджиро энергично машет рукой дракону и что-то уже ему рассказывает, в то время как Хитоши протягивает к зверю обе руки. И тут он поднимает взгляд и натыкается на него. Огромное, мускулистое и длинное тело — вот, на что Изуку обратил внимание в первую очередь, когда посмотрел на этого дракона. Чёрная чешуя блестит и переливается под лучами высоко висящего на небе солнца, длинное тело изгибается, а округлые продолговатые когти вспарывают почву, когда зверь шевелит лапами. Длинные рога устремлены назад, а светло-серая густая грива дракона струится красивыми волнами, колыхаясь на ветру. Хвост машет из стороны в сторону несколько взволнованно, на его конце даже есть такая же светлая кисточка шерсти в тон гривы. У Изуку подкосились ноги от сокрушительной смеси страха и восхищения внешним видом этого могучего и сильного существа; он едва удержал себя от позорного падения, ухватившись дрожащими пальцами за край стены. И прямо сейчас Изуку наблюдал, как Хитоши спокойно гладит дракона по широкому носу, пока огромная пасть не раскрывается, чтобы выпустить розовый язык, который тут же облизывает парню голову, поднимая его итак торчащие во все стороны фиолетовые волосы. Хитоши в ответ бодает дракона лбом, вызывая у того, кажется, несколько игривый низкий рокот. Выглядит как идиллия; Изуку даже немного завидует, наблюдая за ними как за взаимоотношениями отца и сына. Оба смотрят друг на друга какое-то время, кажется, общаясь телепатически, а после дракон поднимает морду, чтобы устремить взгляд чёрных, как вся его чешуя, глаз прямо на Изуку. Сын герцога вздрогнул от внезапного внимания, но последующее происшествие вынудило его зажмурить глаза: поднялся сильный ветер, пыль с земли начала собираться вихрем вокруг дракона, а в следующее мгновение ветер вдруг стих, а на месте зверя уже стоял мужчина с чёрными волосами в серых штанах и с ожерельем, закрывающем всю его шею. Изуку также заметил раскидистую татуировку у него прямо под открытой грудью, что представляла собой витиеватый узор, центром которого было солнечное сплетение мужчины. Изуку сглотнул, когда все драконы двинулись в сторону хижины; новый мужчина, выглядящий на возраст примерно моложе его отца, шёл впереди, рядом с Кацуки. Когда они достигли входной двери, Изуку неловко отступил назад на не гнущихся ногах, дабы освободить мужчинам проход. Но не успел Изуку сделать и пары шагов, чтобы вернуться к кровати, как был остановлен рукой нового мужчины, который мягко взял его за запястье. Он едва удержался от того, чтобы не сбросить с себя чужую конечность, хотя ему и было неприятно, когда кто-то вот так бесцеремонно трогает его. Но молодой мужчина поборол в себе это желание, хоть и, кажется, этот старший дракон увидел следы неуверенности и лёгкого страха в его взгляде. В последующий миг его рука отпустила парня, а в затылке у него появилось какое-то странное жужжание, будто бы постороннее вмешательство в его сознание — это практически заставило его встряхнуть головой и уставиться на мужчину в упор. Хитоши, конечно, говорил, что их народ сильные эмпаты, но Изуку до этого доводилось чувствовать на себе только утешение и успокоение, но никак не попытку считывания его настроения. И Изуку был уверен, что это жужжание в задней части его головы было именно этим — он понимал это на интуитивном уровне. — Как тебя зовут? — спросил мужчина спокойным голосом и моргнул; его взгляд стал более сфокусированным, когда он посмотрел на парня сверху вниз, на что получил чужой прищуренный взор. Не то, чтобы сын герцога (оказывается, не совсем, но он пока не готов отказаться от этого звания: он вообще не думал, что когда-либо придётся отказаться) не привык к такому, ведь он действительно был и лицом, и ростом с пятнадцати-шестнадцатилетнего подростка, даже его не брать в расчёт всю ту мускулатуру, которую он годами наращивал на своё слабое на вид тело, просто сейчас его несколько волновала происходящая вокруг ситуация. — Изуку, — спустя пару секунд ответил он; собственное имя вылетело из его рта сипло и неуверенно, это смутило его. — Хорошо, Изуку, — мужчина одобрительно кивнул и указал в направлении кровати, предлагая ему сесть, но в этот раз даже не совершив попытку его коснуться — Изуку ценил это внимание, правда ценил. — Моё имя Шота, я прилетел сюда по просьбе вождя нашего племени. Расскажи мне причину? Изуку сел на край постели и неловко посмотрел на мужчину — Шоту, — присевшего напротив него на стол, за которым недавно сидел Кацуки, который в этот раз остался со своими товарищами у стены, сложив татуированные руки на груди. Изуку на череду мгновений отвлёкся, чтобы посмотреть на открытые участки кожи у Эйджиро и Хитоши, задаваясь вопросом, есть ли и у них рисунки на теле. У Эйджиро она оказалась на правом плече, а у Хитоши покрывала узорами, так похожими на те, что носил Шота, всю его шею под ожерельями. У них обычай такой — татуировать всех своих соплеменников? Моргнув, Изуку вернул внимание терпеливо ожидающему старшему дракону, но тут же опустил взгляд на свои сцепленные на коленях пальцы. — Я думал, что Вы и вождь уже знаете? — Да, но я хочу услышать эту историю от самого тебя, — так же спокойно ответил мужчина, не моргнув и глазом. — Расскажи мне свою историю. Как жил с людьми и что случилось такого, что ты попал сюда, ведь то место, где тебя нашли мальчики, было слишком далеко от тех мест, где живут люди. Кем себя считаешь сам? Нам некуда торопиться. Изуку поджал губы, отведя взгляд в сторону. Этот мужчина предлагал рассказать ему его историю, но готов ли он выслушать некоторые не особо приятные моменты? А готов ли сам Изуку рассказать ему? Ему не нравилась идея снова пережить эту боль предательства и унижения, он не хотел этого. — Я должен рассказать Вам всё? — хрипло вопросил парень, затравленным взглядом уставившись на помрачневшего мужчину. В его затылке снова раздалось это жужжание: должно быть, уважаемый Шота уловил его страх и боль, которые так и норовили сжать его сердце безжалостными тисками. Шота вздохнул, проследив взглядом за тем, как Изуку бессознательно стал ковырять ногтями нижний край повязки у себя на груди, явно отдаваясь воспоминаниям. — Прости, малыш, но мне бы хотелось знать всю твою историю, чтобы понять всю серьёзность. Поскольку мы не знаем, к какому виду ты принадлежишь, нам придётся забрать тебя в свою деревню, и именно поэтому нам надо понимать, с чем мы имеем дело. Может быть, в твоей истории будет что-то, на что ты раньше не обращал внимание, но это сможет помочь нам сейчас. Ты понимаешь меня? Изуку прекратил теребить и ковырять свою перевязку, случайно наткнувшись на осуждающий взгляд госпожи Чиё, вместо этого обняв себя руками за пояс. Он понимал, что это отчасти необходимо. Действительно понимал. Но ему было страшно. — Х-хорошо, — сумел выдавить из себя молодой мужчина, чем вызвал одобрительный гул от старшего. — Но… Он обвёл глазами комнату, немного дольше задерживаясь взглядом на пожилой леди и группе молодых драконов в стороне, следом беспомощно посмотрев на Шоту. Тот вздохнул и, кажется, понял, что беспокоило Изуку. От этого стало ещё более неловко. — Оставьте нас наедине, — почти устало произнёс Шота, чем вызвал ворчание всех присутствующих, кроме Изуку. Хитоши первым покинул хижину, утянув с собой других парней, а госпожа Чиё вышла следом, говоря о том, что «пора навестить девочек и дать им задание». Изуку не хотел более ничего знать. Он кивнул благодарно мужчине и длинно выдохнул в попытке привести свои мысли в порядок. Молодой мужчина потёр ладони друг о друга и начал свой рассказ. Он начал с того, как был обычным ребёнком. Все в родовом поместье его любили, холили и лелеяли, как единственного сына герцога и герцогини. Первые тринадцать лет своей жизни Изуку был, казалось, самым счастливым ребёнком на всём свете, он развивался вместе со сверстниками, мечтал стать рыцарем и защитить маму, чтобы она ничего в этой жизни не боялась. Но потом прошли годы, а его внешний вид, казалось, совсем не изменился с тех пор, как он только стал подростком. Изуку упомянул, что многие в знати империи стали считать его проклятым ребёнком, на которого наслали недоброе заклинание, чтобы он остался вечным ребёнком. — И я правда не знаю, почему так вышло; отец даже вызывал мага и целителя, но они ничего не нашли во мне, — в замешательстве уточнил Изуку, нахмурив брови. — Но госпожа Чиё сказала, что на меня был наведён морок, однако она также сказала, что это было единственное магическое вмешательство в моей жизни. — Если она так сказала, значит, так оно и есть, — Шота просто пожал плечами. — А твой медленный рост не является чем-то странным. Мы, драконы, являемся долгожителями, для нас расти медленно на первых этапах своей жизни — в порядке вещей, — объяснил старший мужчина, но, видя, что Изуку уже набрал воздух для вопроса, поднял руку, останавливая его. — Я позже тебе расскажу об этом, малыш. Сейчас продолжай, пожалуйста. Изуку немного смутился от этого повторившегося прозвища, но продолжил с того места, на котором остановился. Когда линия сказания дошла до появления принца Шото в его жизни (для этого пришлось немного вернуться назад), который был на несколько лет младше него самого, но выглядел намного старше на момент их первого знакомства, у Изуку закололо в груди от боли. Шота заметил это, но не стал пока вмешиваться, позволив парню самому разобраться в этом. В конечном итоге Изуку не дал себе упасть в пропасть отчаяния и продолжил рассказ, хоть и с небольшим трудом. Он с болью рассказывал о бывшем друге, об их совместном детстве, а после и о жизни в центре слухов. Он бегло упомянул, как учился биться на мечах с тех самых пор, как перестал выглядеть, как ребёнок, и когда его тело стало походить на то, что он имеет сейчас. История его жизни до того самого рокового бала в императорском дворце была не очень длинной, ведь, по сути, ничего особо интересного и опасного в его жизни не происходило, а людям было легче думать о нём, как о проклятом, чем вдаваться в подробности его истинной родословной. И только сейчас Изуку в самом деле задумался об этом: он же даже не похож на своих родителей, и в их роду никогда не было людей с чёрными волосами с ярко-выраженным зелёным отливом. Но в империи никого это, казалось, не волновало, поскольку для слухов они на тот момент уже взяли другой момент его внешности. Однако, когда Изуку дошёл в своём рассказе до недавних событий, Шота заметил, что его дыхание заметно участилось, а взгляд забегал. Было странно слушать про то, как друг детства этого мальчика внезапно на публику объявляет его своим будущим супругом; мужчина мог почувствовать боль и чувство предательства, которые волнами исходили от мальчишки, пока тот сбивчиво рассказывал. Шота сопереживал ему. Потому что никто не заслуживал того, чтобы лишить его права голоса и выбора в таком важном вопросе, а потом чтобы с ним поступали настолько гнусно. Самому Шоте стало больно за мальчика перед ним, сломавшегося от отвратительных действий его бывшего лучшего друга, которому настолько была ненавистна идея отказа, что он опустился до того, чтобы принудить Изуку к близости. На этом моменте рассказа тихое рычание непроизвольно протиснулось сквозь плотно сжатые зубы старшего мужчины: ему было больно наблюдать за тем, как этот мальчишка, ещё даже не прошедший через свой первый оборот, ломается перед ним, вспоминая столь травмирующие события своей жизни. Ему даже стало несколько совестно, что он заставил его снова пережить эти моменты, что парню пришлось вспомнить весь этот ужас, из-за которого его душа чуть ли не рвалась на части. Изуку всхлипывал и вытирал рукой крупные слёзы, которые текли из его глаз; боль нестабильными волнами исходила от него, вынудив Шоту вмешаться. Он слез со стола и опустился перед парнем на колени, а после взял его ладонь в свою. Изуку в страхе дёрнулся, попытавшись вырвать свою конечность из чужих пальцев, но старший мужчина не позволил ему этого сделать, вместо этого потянув его на себя. Шота положил раскрытую ладонь парня себе на центр груди, совсем над своей татуировкой, а потом хижину наполнила такая знакомая вибрация. Она была очень похожа на ту, которую производил Хитоши, когда успокаивал его. И когда Изуку перестал неконтролируемо лить слёзы и пришёл немного в себя, он с удивлением понял, что эта вибрация на самом деле урчание. Низкое и ощутимое, оно исходило от груди мужчины, проникая в само сознание Изуку, избавляя его от отчаяния, боли и задатков паники, возвращая его в реальность. Невероятно. Молодой мужчина испустил дрожащий выдох и в последний раз шмыгнул носом, утерев покрасневшие глаза. Он кивнул благодарно старшему дракону, но тот не переставал мурлыкать и не вставал с колен, вместо этого сказав: — Давай продолжим вот так, если тебе стало лучше. Это предложение несколько смутило Изуку, но он всё равно согласился, изложив мужчине остаток своего рассказа. Как его мать отправила его в родовое поместье с сопровождением, а сама осталась с отцом во дворце, чтобы привлечь его обидчика к ответственности, и как следом на их карету напала группа убийц, которые безжалостно разобрались с его сопровождающими, а его оставили проткнутым умирать на холодной земле в каком-то глубоком овраге, куда опрокинулась карета. Шота вздохнул, опустив голову. — Даже если бы ты захотел, ты бы не смог вернуться к ним, — медленно произнёс мужчина и наклонил голову чуть в сторону. — На вас там не просто напали какие-то разбойники, они, похоже, специально загнали ваших лошадей с каретой на нашу территорию. Должно быть, они хотели для тебя мучительной смерти. Как гнусно. На секунду Шота перестал издавать урчание, разозлившись на людей, но потом он глубоко вздохнул и возобновил его, чтобы задать вопрос: — Были ли у тебя такие ситуации в жизни, которые нельзя было бы списать на какое-то проклятие? Желательно за последние несколько лет. Изуку уставился перед собой, на свою ладонь, которая всё это время лежала на чужой вибрирующей груди. Он задумчиво нахмурился и тут, кажется, кое-какое воспоминание всплыло его сознании ярким пятном. — Когда Шото попытался… — он проглотил слово, которое никак не мог произнести, кивнув мужчине перед ним, что помогает ему справиться с негативными эмоциями, которые вспыхивали в нём. — Я смог отбиться тогда странным образом. Потому что он… связал меня, но я смог… порвать верёвки. Помню вспышку зелёную в этот момент, а потом лицо Шото было порезано, а я сбежал в покои родителей. Сейчас я понимаю, что, кажется, это я оставил ему эти порезы. «И поделом ему», — про себя добавил Шота, но вслух он произнёс совсем другое: — Значит, это был первый раз, когда твой внутренний дракон проявил себя. Или было ещё что-то? — На это Изуку отрицательно покачал головой, на пару мгновений задумавшись. — Я понял. Хорошо, с этим можно работать. Урчание прекратилось, и рука Изуку безвольно упала на чужие колени, когда Шота встал в полный рост. Мужчина провёл руками по длинным волосам с редкими тонкими косичками в них и на секунду посмотрел на дверь. Изуку тоже посмотрел в том направлении как раз в тот момент, когда дверь открылась и трое молодых драконов вернулись в хижину. Хитоши впереди всех. Должно быть, отец с ним мысленно связался, дав ему понять, что им теперь можно войти. — Ну что? — спросил Эйджиро, явно нетерпеливый, что заставило Шоту хмыкнуть на энтузиазм молодого дракона. — Мы забираем его в деревню. Завтра вылетаем. Советую вам поспать, дети.