Тёмный час перед рассветом

Тело мальчика мелко дрожало от пронизывающего холода. Даже плащ, накинутый перед расставанием с отцом, не спасал. "Я не смогу идти с тобой дальше. Меня почувствуют. Теперь ты сам по себе". – Голос мужчины звучал безразлично, словно он отдавал очередной приказ своему подчиненному. Его пальцы механически защелкнули застежку, пока взгляд внимательно вглядывался в стволы деревьев, пытаясь понять, не следят ли за ними прямо сейчас. Вот и все. Никаких объятий, слов поддержки или хотя бы теплой улыбки. Если так подумать, мальчик вообще не помнил, когда его отец улыбался в последний раз.  Наверное, ни разу с того дня, как погибла мама. Ливень с мелкими градинами вовсю колотил по двойному капюшону. Они специально выбрали этот день, чтобы все следы и запахи затерялись в лужах и растворились в воздухе. Хлопнув по сгорбленной спине, отец кивнул в сторону, куда ему теперь предстояло идти. "На тебя вся надежда". Мальчик все еще в деталях помнил, как одного парня в их лагере совсем недавно внезапно начало трясти и выкручивать, словно у того ломались изнутри все кости. Он ревел, что-то бормотал и выгибался так, что несколько мужчин с трудом могли удержать его, пока знахарка пыталась влить ему в горло отвар. За это он откусил ей палец. Потом налитый безумием и болью взгляд потух, и парень заснул на продолжительное время. Мама умирала точно так же. Наполненные водой ботинки хлюпали при каждом шаге, а пальцы рук уже совсем не чувствовались, хотя он пытался отогреть их под мышками. Хуже всего становилось, когда он поскальзывался и падал, потому что увязающие в грязи ноги не желали больше разгибаться. Небо было таким же темным, как и земля, а насквозь промокшая одежда не спасала от порывов ветра, стремившихся столкнуть его обратно. Выбравшись из кустов, мальчик, наконец, увидел виноградники. Но, к его ужасу, они тянулись будто бы до самого горизонта, а крыша нужного здания едва отсвечивала темно-красным где-то за ними. Засмотревшись на нее, он снова поскользнулся, напоровшись на острый камень. – Твою мать! – Маленький, крепко сжатый кулак со всей силы стукнул по колену, стараясь заставить непослушные ноги работать. – Давай же! Закусив губу, мальчик едва не заплакал от отчаяния. "Теперь ты сам по себе". Но он слишком устал и замерз, чтобы снова подняться. "Мне просто нужно посидеть хотя бы пару минут, и тогда я смогу". Кусая губы, он сжался в комок, безнадежно кутаясь в плащ. Главное было не уснуть. Сколько же времени прошло, когда чей-то голос и ласковое касание заставили его открыть единственный, не перевязанный марлевой повязкой, глаз? Минута? Час? Два? – Что ты тут делаешь, малец? Ты чей? Кто вообще додумался выпустить тебя из дома в такую погоду? – Вкрадчивый баритон звучал обеспокоенно, отражая искреннее переживание. – Я... потерял папу. Мы вместе шли в город, и я отстал... Или он просто ушел, раз не стал меня искать, – рассеянно пробормотал ребенок. У склонившегося над ним мужчины были настолько ярко-красные волосы, что даже посреди бушующей темени они притягивали взгляд своим резким контрастом. – Как тебя зовут? – К-Кэйа. – Хорошо, Кэйа. Я Крепус, хозяин этой винокурни. Пойдешь со мной? Тебе бы согреться, а потом мы подумаем, где искать твоего отца.  С первого взгляда Крепус произвел впечатление доброго и честного джентльмена. В его глазах виднелась теплота, в которую очень сложно было поверить, если знать, кем он на самом деле был. Вот только в дождливую погоду протянутые руки казались холоднее самого дождя. Но Кэйа все равно прильнул к ним, пытаясь согреться. Он и сам на ощупь был совсем, как ледышка. Проходя мимо высоких виноградных лоз, Крепус срывал спелые ягоды, чтобы съесть парочку самому, а остальные предложить Кэйе в качестве угощения. Вцепившись в лацкан чужого пальто, мальчик чувствовал, как его сердце угрожало выскочить из груди. Отец готовил его к этому, но желудок все равно скрутило болезненной воронкой. Как вели себя другие дети? Что он должен был знать, а что нет? Казалось, было проще сразу откусить себе язык. Переступив порог поместья, Крепус опустил мальчика на пол и снял с него плащ. – Дилюк, подойди, пожалуйста. И прихвати полотенце. – Несмотря на то, что он звал кого-то из глубины поместья, мужчина не кричал, а лишь немного повысил голос. В огромном зале, куда он повел мальчишку, было темно и так же холодно, как и на улице. Кэйа потерянно замер, будто за любое лишнее движение его должны были в чем-то заподозрить. Сняв свой кафтан, Крепус кинул тот на стол и поспешил к камину, чтобы разжечь огонь.  Жизнь в цехах винокурни, на полях вокруг и в прилегающей деревне наверняка била ключом, но сам дом хозяев выглядел забытым. Когда пламя разгорелось, Крепус пододвинул диван ближе к теплу и приглашающе похлопал по мягкой обивке. Лишь после этого мальчик решился сделать первый шаг, и то – на цыпочках. – Садись. Я пойду поищу что-нибудь съестное, а потом мы подумаем, как найти твоего папу. – Улыбнувшись, мужчина потрепал Кэйю по мокрым волосам.  – С-спасибо. – Кэйе пришлось постараться, чтобы машинально не втянуть голову в плечи. Но, так или иначе, это же была нормальная реакция, верно? Или нет?.. Устроившись в самом углу, Кэйа окинул испуганным взглядом погруженное в полумрак помещение. Было поразительно тихо – совершенно не то, к чему он привык, живя в многолюдном лагере. Крепус вернулся так скоро, будто и вовсе не уходил. Его тихие шаги были не слышны, но внезапно зазвучали, когда он подошел к центру зала. Встав за спиной Кэйи, он будто чего-то ждал. – Это еще что? – Услышав посторонний голос, Кэйа вздрогнул и прижался к подлокотнику еще сильнее. Распахнутый голубой глаз тут же уставился на незнакомца. Как оказалось, это был не Крепус, а другой мужчина: моложе, но с такими же ярко-рыжими волосами. Разве что вились они не так сильно. Видимо, это и был Дилюк, которого в начале позвали из глубины поместья. Расправив полотенце, тот кинул его поверх головы Кэйи и обошел диван, чтобы поправить поленья в камине. – Как ты вообще здесь оказался в такую погоду...  – Мой отец... А кем вообще мог быть его отец, чтобы так путешествовать?  Надо было срочно придумать и запомнить, чтобы потом не противоречить своим же словам.  Мальчик торопливо нашелся:  – Мой отец взял меня с собой на стройку. За мной некому больше следить. Он опаздывал, а я еще и потерялся. – Стройку? Ладно, это уже что-то. - Дилюк слышал, что сердце мальчишки заходилось в грудной клетке от волнения и страха, но это не было удивительно. Дети боялись потеряться, боялись больше не встретить родителей, а компания двух взрослых мужчин была скорее напрягающей, чем расслабляющей. Возможно, стоило отдать Кэйю на передержку в какую-нибудь семью с детьми. – Не переживай, найдется твой папаша. Мальчик согласно угукнул, но не особо радостно. Потрепанная повязка, закрывающая один его глаз, и протертые коленки, сквозь которые маячили синяки и царапины, явно намекали на то, что тот часто оказывался предоставлен сам себе, а родитель участвовал в его жизни лишь только чтобы накормить и отчитать за что-то. – Он убьет меня, если найдет, – надсадным шепотом поделился Кэйа, потупив взгляд, и принялся вытирать волосы полотенцем. Грязные пальцы дрожали от холода, но он старался, чтобы это не сильно бросалось в глаза. – И три шкуры спустит. Звучало это так проникновенно, будто "спускание трех шкур" в исполнении его отца было даже худшей перспективой, чем смерть. Поджав губы и нахмурившись, Кэйа снова покосился на мужчину, позволяя себе внимательнее его рассмотреть. Для Дилюка реакция мальчика была немного неожиданной. Он не привык к мысли, что родители могли поднимать руку на своих детей, поэтому замер, меланхолично опустив взгляд на огонь. Хоть они с отцом и вернулись не так давно, он знал, что нигде не было настолько масштабных строек, чтобы не хватало местной рабочей силы. Да и парниша так удачно потерялся в виноградниках самой большой винокурни, где всегда можно было пристроить к какой-нибудь работе ребенка. Дилюк не спешил расстраивать маленького гостя, решив, что раз отец его привел, то пусть и сообщает печальные новости. – А ты... сын Крепуса, верно? – Кэйа, конечно, слышал о нем, когда его готовили, но даже обладая самой минимальной догадливостью, не заметить поразительное сходство было трудно. – Красивые волосы. Как закат. Когда Дилюк обернулся, мальчишка, неловко улыбнувшись, указал на свои патлы, сейчас больше напоминающие беспорядочно торчащие во все стороны сосульки. Они и в лучшие времена, по его меркам, особой красотой не отличались, вызывая ассоциации с грязным пасмурным вечерним небом или подвядшей горечавкой. – Верно. – Неожиданный комплимент заставил Дилюка улыбнуться и вежливо склонить голову. – Спасибо. Толкнув дверь, к ним вернулся Крепус, несущий целый поднос еды. Хоть хозяев дома и не было, в нем все равно жило несколько слуг, поддерживающих порядок. На подносе лежал и свежий хлеб, и печеная картошка под грибным соусом, мясные шарики, много овощей и пара сладких фруктов. Взгляд Кэйи сразу же вспыхнул при виде еды – голодно и неверяще, как у дворового пса, мимо которого день за днем проносили миску с ароматной похлебкой, но неожиданно остановились и предложили отведать этих вкусных блюд. Даже когда поднос поставили прямо перед ним, он с сомнением посмотрел на мужчину, будто спрашивая "А это точно мне?". Лишь после подбадривающего кивка его дрожащие пальцы взяли вилку. – Приготовь чай, будь любезен. – Может, стоит набрать ванну? – Оба мужчины задумчиво посмотрели на своего промокшего гостя, но в итоге Крепус покачал головой. – Не стоит, лучше позволить температуре подниматься плавно. И чай делай не слишком горячий. – Хорошо. – Кивнув, младший Рагнвиндр бесшумно скользнул за спину Кэйи, но вместо того, чтобы выйти в коридор, мягко опустил ладонь на худое детское плечо и ободряюще сжал его. – Можешь звать меня Дилюк. Сунув за щеку горячую тефтельку, парнишка забавно поморщился и остужающе втянул ртом воздух, после чего расплылся в невольной восторженной улыбке. - М-ня зо-ут Кэйа, - невнятно прошепелявил, будучи не способным так сразу проглотить обжигающий кусок пищи.  Внезапно мальчик замер и опустил вилку, с трудом сглотнув. – А если отец завтра не придет за мной... – В голубом глазу промелькнула тревога. Дилюк не успел выйти, слова Кэйи заставили его обернуться и с неозвученным вопросом взглянуть на отца. Почему-то на себе он поймал точно такой же взгляд. Будто Крепус оставлял решение за ним, хотя сам приволок этого подкидыша. Из них двоих только старший Рагнвиндр отличался особым человеколюбием, поэтому Дилюк лишь пожал плечами. Ему не было особого дела до того, какая судьба ждала этого мальчишку. Ему не сложно было помочь, но и в равной степени он был не против отвести того в город и предоставить самому себе. Крепус расценил его равнодушие как согласие. – Тогда мы сами его найдем. – Присев на одно колено перед Кэйей, мужчина тепло ему улыбнулся. – Он наверняка страшно переживает и обратится за помощью к рыцарям. Отправимся завтра в город и там все узнаем. "А если не найдете?" – явно вертелось на языке у ребенка, но он опустил глаза, заставив себя натянуто улыбнутся. – Х-хорошо. Лишь бы в этом случае его не решили просто-напросто съесть, раз никто искать не будет. Или, быть может, его отдадут на воспитание кому-нибудь из слуг? Ведь лакеи в большом доме никогда не лишние. Впрочем, не такая уж и плохая судьба. Уже представив, как будет монотонно натирать полы воском, Кэйа продолжил копаться в поставленной перед ним тарелке. Вкус блюд немного притупился. А сунув в рот кусочек нарезанного яблока, он и вовсе ограничился укусом, едва заметно скривившись. К горлу подступала тревожная тошнота, но даже с ней он умял картошку. Или она была вовсе не тревожная?.. С каждой секундой его тело окутывало слабостью все сильнее и сильнее; прилечь хотелось нестерпимо. К тому моменту, как вернулся Дилюк, Кэйа уже сопел на подлокотнике, обнявшись с ним, словно с единственным столпом надежности своего рушащегося мирка. Лоб мальчика горел ничуть не хуже огня в камине.

___

Кожа Альбериха была липкой от пота, как и окружающие его одеяла. Хмурясь и бормоча, он постоянно пытался то скинуть их с себя, то жался под ними, будто чувствовал пробирающий до костей холод. – ...не надо... не хочу... – бормотал он, словно спорил с кем-то, кто не желал слушать. На его лице отображалось такое отчаяние, словно шансов достучаться до невидимого собеседника никогда и не было. Дилюк уже не силился найти логику в словах Кэйи. С тех пор, как у того началась лихорадка, он пребывал в меланхоличной задумчивости, пытаясь оценить масштаб катастрофы. Он не постеснялся и Эльзера поднять, но после внимательного осмотра и вливания каких-то микстур в приоткрытые губы, тот сказал просто ждать и менять прохладный компресс на лбу. Сперва Кэйю приходилось отогревать, теперь остужать. Дилюк ворчал, что от людей одни проблемы, а его дворецкий подтверждающе кивнул и удалился досматривать свои сны. Этот момент нужно было просто переждать, следить за температурой и вовремя подавать попить, но это было совсем не так легко, как могло показаться на первый взгляд. Дилюк не признавал свое волнение, но его сосредоточенный и серьезный вид выдавали его с головой. В очередной раз поправив влажные от пота и воды волосы, он коснулся пальцами лба мальчика. Вначале кожа не показалась ему горячей, но стоило убрать полотенце, как жар возвращался. Недовольно вздохнув, Дилюк опустил едва-едва прогревшуюся ткань в таз с водой и льдом. Возможно, он обновлял компресс слишком часто, но ему больше ничего не оставалось. Хорошо отжав, он положил полотенце обратно на лоб. – Мало ли, чего ты хочешь. – Дилюк знал, что Кэйа обращался не к нему. Он бредил и был в полудреме. Но сейчас они были друг другу единственными собеседниками. – Может, я тоже не хочу смотреть, как тебя тут выкручивает. И ничего, сижу. Протерев руки, Дилюк взял со стола ложку и кружку с водой. Зачерпнув немного, он приставил самый край к быстро пересыхающим губам и осторожно влил буквально на один глоток. Дилюк не увлекался, потому что знал, что все равно через пару минут не выдержит и опять начнет думать, что еще может сделать. Опять поменяет компресс. Опять даст пару ложек воды. Опять протрет грудь и шею, стирая с них выступившие испарины. И вновь заступит на новый круг. На какую-то секунду глаза Кэйи все же приоткрылись, но в них не было ни капли осмысленности. Протестующе промычав, он постарался отвернутся от поднесенной ложки. Но его сопротивление было недолгим – спустя еще пару мгновений напряженное тело снова расслабилось, а он сам провалился в беспамятство.

___

Мальчишка стоял посреди большого кабинета, чутко прислушиваясь к хождению слуг за дверью. Крепус часто уезжал в город, но только сегодня он все же решился воспользоваться этим. Напряженно вслушиваясь в удаляющийся стук каблуков одной из горничных, Кэйа вздохнул и подошел к большому столу. Честно говоря, он и сам плохо представлял, что именно ищет. Расписание? Упоминание других вампиров? Секретные ходы? В таком большом здании должны же иметься секретные ходы, так ведь? К его разочарованию, большинство бумаг в выдвижных шкафчиках касались только винного бизнеса – у него мгновенно разболелась голова от обилия цифр и странных формулировок. Непонимающе нахмурившись, он постарался поддеть что-нибудь в поисках второго дна. Отчаявшись и в этом, он тихо задвинул все обратно. Шкафы выглядели как еще бóльшая проблема: их было немало, и не до всех полок он мог дотянутся при своем росте. Но, возможно, где-то посередине могла найтись какая-то книга, открывающая скрытый механизм.... Заодно можно прочитать содержимое. Потянув за корешок одного тома, расположенного так высоко, что ему пришлось привстать на цыпочки, он не заметил, как стоящая рядом фигурка зашаталась. Еще мгновение – и она упала, звонко разлетевшись на множество осколков. Кэйа тут же побледнел, испуганно уставившись на пол. Горло сжала лихорадочная паника. Практически сразу за звуком разбившегося стекла послышался тихий странный щелчок, но ему уже было не до этого. Кое-как справившись с оцепенением, он начал с ужасом перебирать варианты, что делать теперь. Услышали ли его? Может, нет, и он успеет сгрести улики под ковер? Или выкинуть в окно? Или унести с собой, чтобы позже закопать где-нибудь, где не станут и искать? Склонившись над осколками, он поднял один, прикидывая, поместятся ли те в его карман. С поворотом ручки двери его сердце резко екнуло в пятки. Теперь его точно выгонят. К немалому удивлению Кэйи, за дверью оказалась не напуганная горничная, а Дилюк. Пройдя внутрь, мужчина спокойно осмотрел место трагедии и перевел взгляд на Кэйю. Тот замер, как будто был готов сорваться и то ли бухнуться на колени, моля прощения, то ли выпрыгнуть в окно – на ветки дерева, чтобы потом упрямо делать вид, что его тут не было, а Рагнвиндру все показалось. Но он остался на месте, пытаясь прочитать по выражению лица мужчины, насколько сильно тот злился.  – Не пугайся ты так. Лично мне она никогда не нравилась. – Улыбнувшись самыми уголками губ, чтобы Кэйа не думал, что его будут наказывать за причиненный ущерб, Дилюк прошел вглубь помещения и взял со стола желтоватый лист. Присев над осколками, он начал перекладывать их на бумагу. Кэйа совсем стушевался и, потупив глаза, шмыгнул носом. – Простите. Я... правда нечаянно. – Мальчик поспешно присоединился к нему, торопясь поднять бóльшую часть черепков самостоятельно. – Только не говорите Крепусу. А то он сошлет меня к какой-нибудь прачке. Или конюху. Или и того хуже. Мне просто было интересно, что здесь, потому что я видел эту комнату только через щель и... – Он тараторил сбивчиво и все еще взволнованно. – Нельзя было, верно? Раз меня не приглашали. Черт...  Со стороны могло показаться, что Дилюк и вовсе не слушал эти бормотания, но, когда все осколки оказались убраны, он поднял взгляд на Кэйю и тихо вздохнул, покачав головой. – Никто не собирается тебя выгонять к конюхам и прачкам. Хотя с твоей стороны некрасиво отзываться о них так, будто жизнь их семей – это кромешный ужас. Такие высказывания неподобающи для того, кто воспитывается в аристократической семье. Дилюк осторожно завернул уголки листа и поднял его, чтобы выкинуть в плетеную корзину для мелкого мусора, стоявшую под длинным столом. – Я слышал, что тех, кого готовят им на замену, лупят розгами по пальцам за ошибки. А еще, что подмастерье конюшего на прошлой неделе так лягнули, что у него сломалась пара ребер. И что ему все равно приходится работать. – Где ты наслушался таких глупостей? – Дилюк удивленно посмотрел на Кэйю и строго покачал головой. Определенно большой пробел в образовании, с которым стоило что-то сделать. Возможно, как раз отправить мальчишку помогать конюху, чтобы он на практике понял, почему аристократу полагается с глубоким уважением относиться ко всему своему окружению, особенно слугам. Такой отчитывающий тон мальчику не понравился, заставив обиженно насупиться и снова опустить глаза. – У нас так было. Тяжело не поверить, – уклончиво буркнул он.  В своей прошлой жизни Кэйа, конечно, рос не совсем среди слуг, пусть и прикрывался тем, что его отец работал на стройке – но это все равно было совершенно полярно тому быту, который Дилюк видел воочию. Да, сейчас синяки с его тела почти пропали, а под ногтями больше не темнела крошащаяся грязь, но к вкусу воспитательного ремня он был куда более привычен, чем к изыскам, которыми его тут почивали.  – Господин Крепус очень сильно разозлится, как думаете?  – Он не разозлится, если ты извинишься и пообещаешь порадовать его своими успехами в арифметике. Иногда лучше самому себе придумать наказание до того, как тебе его назначат. – Отряхнув ладони, Дилюк подошел к шкафу и поправил книги, которые Кэйа немного сдвинул. Где-то глубоко в стене снова раздался тихий щелчок. Его Кэйа услышал намного лучше, чем первый. Удивленно замерев на месте, он шире распахнул глаза, думая, не показалось ли ему. Запоздало угукнув, Кэйа постарался поменьше зацикливаться на услышанном. По крайней мере, сейчас. Наверное, ему стоило изобразить усиленные размышления над будущим наказанием… Из этих сумбурных мыслей его вытащило внезапное ласковое прикосновение чужих пальцев, поднявших его руку выше. Встретившись взглядом с мужчиной, мальчишка непонимающе замер. На далеких задворках сознания отметилось, что ладонь Дилюка ощущалась теплой... А после он посмотрел на ранку, на которую тот указал.  – Идем, нужно забинтовать твою рану, пока ты не перепачкался. А потом... Как насчет того, чтобы как следует изучить, какие книги отец стащил из библиотеки и спрятал тут от нас? Вывернув руку из мягкого захвата, Кэйа спешно слизнул каплю крови и потер ее о брюки, будто бы это могло помочь сформировался заживающей корочке побыстрее, неловко улыбаясь. Отмахнувшись от первого предложения Дилюка, он куда больше заинтересовался вторым. – Если мы что-то еще сломаем, то я спихну это на вас, так и знайте, – предупредил мальчишка, позволив себе пошутить. – Хах, хорошо. Если так боишься отца, то и это можешь спихнуть на меня. С ответом мужчины лицо парнишки приняло более лукавое и подозрительное выражение. – Договорились, – согласился он до того, как Рагнвиндр решил бы передумать. Дилюк подошел к соседней книжной полке и начал взглядом перебирать корешки книг, пытаясь найти что-нибудь подходящее.  – Хотя знаешь, даже мне становится скучно уже от чтения этих названий... Ладно, забудь. Давай-ка лучше я научу тебя играть в шахматы. Силясь приметить еще что-то любопытное напоследок, Кэйа промычал. – А это сильно сложнее карт? Я только в них играть умею. – Не особо. Я объясню правила.  Так или иначе, поводов отказываться у него не было – и вернувшиеся к Дилюку глаза вспыхнули живым непередаваемым детским любопытством.

___

Кэйа все мучительнее метался в постели, силясь скинуть с разгоряченного тела одеяло. Темная челка липла ко лбу, влажному от пота и воды после тряпки. – Не считается... – бормотал он, морщась и хмурясь. – ...ты знаешь правила лучше... – Мастер, Вам не кажется, что Вы... усложняете? Стряхнув градусник, дворецкий отошел от кровати. Взяв свежепростерелизованную иглу, он прикрепил ее к стеклянному шприцу и набрал очередную порцию жаропонижающего. – Его температура держится чуть выше сорока, это становится небезопасно. – Так может ты уже перестанешь маяться дурью и привезешь врача? – огрызнулся Дилюк. – Не нужно на меня злиться. Вы прекрасно знаете, что я справляюсь не хуже любого городского недоучки, – спокойно ответил Эльзер. – Лекарства не помогают, его организм слишком слаб. Полагаю, потому что вы слишком часто пропускали ужин дома, да? – Заткнись. Подперев голову рукой, Дилюк отвернулся. За окном солнце медленно пересекало свой зенит. В его позе чувствовалось все больше напряжения, пальцы постукивали по мягкой обивке кресла, а стопа покачивалась на весу, выдавая его нервозность. Пожав плечами, Эльзер наклонился над метавшимся в горячке капитаном и, сжав одной рукой чуть выше локтя, второй легко засадил длинную иглу под кожу, с первого раза попав в вену. До конца вдавив поршень, он ввел лекарство и достал иглу, а маленькую ранку прикрыл бинтом. Спорить с господином не входило в компетенцию дворецкого. Отправив составные части шприца в банку для кипячения, Эльзер протер руки влажным полотенцем и вернулся к постели. Он наклонил голову, позволив не по годам седой челке прикрыть глаза, и молча ждал дальнейших распоряжений. Но только тех, которые имели смысл, а не были топливом для самообмана Дилюка. Спустя несколько минут, поймав на себе очередной раздраженный взгляд, он вздохнул. В отличии от отца “юный” мастер славился своим пылким темпераментом, совладать с которым не каждому было под силу. Вот только с Эльзера все его вспышки ярости стекали, как с гуся вода. – Что? – Я молчу. – Ты смотришь на меня так, что я без слов тебя слышу. – Прошу меня извинить. – Почтенно склонив голову, Эльзер сдержанно улыбнулся, будто в чем-то и правда была его вина. – Если желаете, я могу уйти. Я еще не отдал распоряжения насчет ужина... – От твоего высокомерного вида мне только тошно становится, иди уже. Если понадобишься, я позову. – С вашего позволения. – Улыбнувшись шире, Эльзер поклонился и действительно вышел. Не то чтобы дворецкий когда-либо дружил с маленьким воспитанником Рагнвиндров, но он всегда относился к Кэйе с подобающим уважением и теплотой, находя в мальчишке хоть какую-то отдушину посреди клыкастых хозяев. И как бы Дилюка не раздражало поведение Эльзера, тот был прав. Таблетки, микстуры, припарки, уколы – Дилюк заставлял возиться с этим вместо того, чтобы составлять меню на ужин, а Эльзер очень не любил, когда его нагружали бесполезной работой. Ведь с самого начала в силах Дилюка было все исправить. Запрокинув голову на несколько секунд, Дилюк шумно выдохнул, наконец, приняв решение. Он перебрался из своего кресла на кровать и прикоснулся ладонью к пышущей жаром щеке. Поджав губы, Дилюк снял запонку и завернул рукав темной рубашки повыше. – Лучше тебе не жаловаться на привкус во рту, когда проснешься. Разумеется, Кэйа его не слышал. Сглотнув, Дилюк впился зубами в собственное запястье. Острые клыки без труда проткнули тонкую кожу, и вдоль нее заструилась кровь. До того, как они оба перепачкались, Дилюк приоткрыл губы мужчины и прижал к ним свою рану. В первую секунду Кэйа постарался отвернутся, как делал это в те разы, когда его пытались напоить отвратительно-горьким лекарством. Однако, когда нескольким каплям крови все же удалось попасть к нему на язык, он неожиданно замер. Кадык рвано двинулся в сглатывающем движении, а уже после жесткие пальцы грубо схватили протянутую ему кисть, напряженно побелев в костяшках. Дилюк почувствовал не только жадно вжавшийся язык, но и тупые зубы, сомкнувшиеся вокруг раны. Казалось, будто Кэйа хотел вонзить собственные клыки, но, не имея возможности, лишь болезненно стискивал, норовя откусить кусок плоти. Потянувшись к переплетению вен и артерий, он издал нетерпеливо-рычащий звук, обдав руку жарким дыханием. Темные длинные ресницы чуть приподнялись, открывая все еще мутный взгляд, а в глубине зрачка почудился мерцающий, холодно-синеватый блеск.

___

– …Не понимаю, зачем мне вообще учиться фехтовать перед тем, как приедет учитель? Разве это не его работа? Кэйа недовольно ворчал, сдувая мокрую челку со лба. Изначально соглашаясь на это, он воспринял идею Дилюка с восторгом, но, получив пару раз плоской частью деревянного меча по заднице, крайне критически пересмотрел свое отношение. А вот младшего Рагнвиндра его обиженное бурчание только смешило. – Много болтаешь. Дилюк был намного больше и сильнее, поэтому, как бы он ни старался обходиться снисходительнее, его удары оставляли после себя красные отметки, грозящие расцвести яркими синяками завтрашним днем. Он в полпрыжка зашел сбоку и сделал выпад, который не должен был достигнуть цели, только напугать и заставить сосредоточиться. Нанять учителя было требованием Крепуса. После долгого спора с сыном, тот все же смог его убедить, что Дилюк может быть хоть самым лучшим фехтовальщиком в Мондштадте, но это не означает, что он будет хорошим наставником. Достаточно было знать Дилюка всего пару месяцев, чтобы понять, насколько он остался недоволен этим замечанием. И наверняка его “подготовительные уроки” были ничем иным, как попыткой доказать себе и отцу, что он бы справился. – Когда ты идешь к учителю математики, все будет легче, если ты уже знаешь цифры. Так и здесь – зная азы, ты лучше будешь понимать, что от тебя требуется.  Уже усвоив, насколько болезненными могут быть удары, Кэйа отпрянул, постаравшись неловко отбить его выпад мечом. Чувствовалось, что нужной крепости хватки у него еще пока не было, хотя под удары он старался попадаться меньше. Правда больше рассчитывая на собственную ловкость, чем на защиту своего оружия, пару раз уже вылетевшего из его рук во время столкновения с деревянным мечом Дилюка. К счастью, на этот раз нервно сжавшиеся пальцы смогли удержать рукоятку. Из-за того, что Дилюк не планировал в него попасть, удар мальчишки вышел сильнее, а слишком легко пролетевший меч едва не заставил Кэйю потерять равновесие. Сделав лишний шаг, он норовисто фыркнул и тряхнул головой, чтобы так же скинуть с лица мешающиеся пряди. – Держи меч выше! – Он и так высоко, куда еще выше! Следующий более серьезный удар все же шлепнул его, заставив прикусить губы, чтобы не вскрикнуть. Но вместо обиды в сузившемся зрачке вспыхнуло возмущение и упрямство. "Я еще смогу тебя задеть!" – горело в нем, и в выдавшейся паузе Кэйа сам постарался ударить, бесхитростно целя в бок. – А кто лучше фехтует – ты или учитель? – судя по чересчур сосредоточенному тону, он пытался выстроить для себя иерархию покорения. Дилюк не задумался ни на секунду. На его лице промелькнула скука, которая, в его случае, служила показателем надменности. Он все еще был возмущен, что приходилось уступить роль учителя какому-то там Жан Эттьену. – Я. Скажу тебе больше, во владении мечом даже отец мне уступает. Во взгляде Кэйи тут же загорелся еще более азартный блеск. Дилюк говорил правду, но все зависело от того, как он ее преподносил. Он и правда обращался с оружием лучше Крепуса, вот только последний давно прошел тот этап своей жизни, когда хотелось кромсать врагов налево и направо. Старый вампир потерял хватку, но его это едва ли заботило, в отличии от научных исследований и управления бизнесом, а Дилюк честно занял освободившееся место. – Но у меня нет педагогических навыков, – со слишком умным видом Дилюк повторил слова отца и ловко описал мечом замысловатую фигуру в воздухе. – Все, хватит болтать. En guard! Это странное слово, по интонации звучавшее как призыв, вывело Кэйю из разыгравшихся фантазий. Недоуменно моргнув, он переспросил: – Ангард?  Дилюк определенно был приверженцем того, что лучше всего учиться на практике. И вместо того, чтобы объяснить, что значит загадочное выражение, он просто напал, тупым концом меча сразу ткнув мальчишку в плечо, а потом еще и стукнув плашмя по затылку.