Тёмный час перед рассветом

Возвращение в Мондштадт можно было сравнить с глотком свежего воздуха. Высокие стены города выглядели все такими же внушительными, как и в тот день, когда Дилюк смотрел на них, сидя на плечах отца, и представлял, как однажды заберется на самый верх, чтобы окинуть взглядом широкие просторы гор, лесов и полей, раскинувшихся за ними. Пройдя через открытые ворота, он почувствовал себя дома, хотя на улицах его никто не узнавал. Примечательные рыжие волосы были спрятаны под глубоким капюшоном, а запачкавшийся во время долгой дороги плащ никак не выдавал в нем зажиточного человека, разве что не слишком удачливого уличного торговца. Поглядывая по сторонам, он не мог сразу решить, куда хотел направиться в первую очередь: сразу заглянуть в таверну или сначала потратить время и пройти мимо центрального фонтана, вокруг которого вечно собиралась болтливая толпа. Рагнвиндр бесконечно любил свой родной город, неважно, на сколько он его покидал и в каких местах побывал. Его сердце, как в лучших романтических балладах, принадлежало только ему одному. Поднимаясь по белокаменным дорожкам, он все же свернул в узкий переулок, из которого можно было проскользнуть на соседнюю улицу, где царила уже другая атмосфера. Пьяные, но такие счастливые люди отдыхали у столиков таверн и баров. Осторожно обойдя их всех, Дилюк скромно подошел к задней двери «Доли Ангелов» и вошел внутрь. — Извините, сюда нельзя, — услышав строгое обращение кухарки, он поднял голову, позволив ей увидеть свое лицо и рыжую челку, которую та сразу должна была узнать — настолько яркими кроваво-алыми локонами мог похвастать лишь один род в Мондштадте. Тон женщины мгновенно переменился; она радостно его поприветствовала, но не стала наседать с вопросами и разговорами, заставив сделать мысленный комплимент ее воспитанности. Стащив из корзинки с фруктами яблоко, Дилюк оставил свой походный рюкзак на кухонном полу, точно зная, что здесь в него никто не посмеет залезть, после чего прошел по служебному коридору, выйдя в полный людей зал. Низко опустив голову, он поднялся на второй этаж, где занял удобное место у перил. Сейчас он не хотел привлекать к себе лишнего внимания, поэтому в одиночку устроился за наименее примечательным столиком и принялся наблюдать за снующими внизу посетителями, дожидаясь появления Кэйи. Их с братом отношения нельзя было назвать семейными. Да и само понятие «отношений» между ними уже было разрушено, не осталось ни хороших, ни плохих. После случившейся несколько лет назад трагедии их пути резко разошлись, будто бы никогда и не являлись едиными. В любом случае они пересеклись бы рано или поздно, так как слухи о возвращении нынешнего хозяина винокурни обещали разнестись по округе быстрее ветра, и Дилюк хотел быть готовым к этому событию. К тому же, ему было интересно вначале посмотреть, во что успел превратиться тот юнец, которого он видел в последний раз. Рагнвиндр поднес яблоко ко рту, но так и не откусил, вместо этого закрыв им нижнюю часть лица. Ожидание оказалось не слишком долгим, пусть за это время какая-то часть клиентов и успела обновиться. Когда Кэйа вошел, не узнать его было нельзя: он сразу выделялся в толпе не только тем, что был повыше остальных, но и весьма пестрыми, на вкус Дилюка, одеждами. Черная повязка все так же закрывала один глаз, а прическа, казалось, почти не изменилась, если не считать того, что волосы стали длиннее. Пришел мужчина не один — к его руке доверчиво жалась симпатичная девушка. Судя по тому, как наигранно-весело она заливалась смехом от любой его фразы, и по легкому румянцу, густо покрывавшему ее щеки, они, вероятнее всего, познакомились только сегодня вечером, и тот наверняка прямо сейчас одаривал ее льстивыми комплиментами. Внимательный взгляд Дилюка приклеился к чужому затылку. Если бы в этот момент кто-нибудь к нему подсел, то назвал бы его «угрюмо-задумчивым» и тут же поторопился бы оставить наедине с собой. Прислушиваясь к разговорам внизу, он стянул с головы капюшон и немного потряс ею, поправив волосы. Он хотел контролировать происходящее, но не собирался тайно шпионить: наблюдая за Кэйей, он тоже позволял себя заметить. Тот наткнулся на него глазами уже через пару минут, словно почувствовав, что за ним следят, — и даже с разделяющего их расстояния Рагнвиндр увидел тень озадаченного удивления, промелькнувшую на его лице. Коротко переговорив со своей спутницей, чем та явно осталась недовольна, раз поджала пухлые губки, мужчина внезапно направился к лестнице, ведущей наверх. Это уже не входило в его планы, однако Рагнвиндр никак не изменил своего поведения, даже не подумав двинуться с места, и лишь с легкой досадой на долю секунды прикрыл веки. — Неужели мастер Дилюк наконец вернулся в город? Знаешь, ты бы мог заранее послать мне записку, чтобы я пришел сюда не с пустыми руками, а прихватил с собой цветы и подарок в честь такого знаменательного события, — подойдя к его столику, Кэйа нарочито расслабленно приземлился за тот с другой стороны, смерив его ироничным взглядом. — Впрочем, я могу заказать тебе ужин, чтобы ты не грыз это жалкое яблоко, которым вряд ли сможешь наесться. Удивительно, почему еще никакая из официанток не подошла к тебе с этим предложением, — откинувшись на спинку стула, он закинул одну ногу на другую. — И с чего же ты решил осчастливить Мондштадт своим присутствием спустя четыре года? Мне казалось, что тебя тут больше ничего не держит, а твой винный бизнес прекрасно остается на плаву сам, не требуя твоего участия. Его спокойный, размеренный голос, не повышающий тона, не скрывал ноток хорошо различимого сарказма, да и в наигранном дружелюбии не чувствовалось ни капли сердечности. Всеми своими действиями Альберих показывал, что поднялся к нему первым не чтобы поприветствовать, а чтобы продемонстрировать приобретенную за время его отсутствия дерзость. И ту Дилюк оценил. Нельзя было не заметить и другие изменения, произошедшие с братом. Смуглое лицо потеряло прежнюю юношескую припухлость, зрело заострившись в чертах, а его взгляд начал ощущаться чуть ли не физически, словно Кэйа пытался им ранить, не доставая оружия. С невольным любопытством разглядывая того дальше, он подметил и появившуюся сережку в левом ухе, которой там раньше точно не было. Как он успел узнать, Альберих умудрился дослужиться до звания капитана кавалерии, отчего после досконального изучения его облика вопросов к вольности формы рыцарей у него появилось еще больше. — Ты всегда так много болтал? — немного приподняв бровь, Рагнвиндр опустил яблоко возле себя и облокотился на стол. — Я сам в состоянии купить себе ужин, спасибо, — он невольно начал отвечать в похожем тоне, а его подчеркнуто безразличный взгляд стал тяжелее. — Захотел вернуться. Арестуешь меня? Где-то внутри себя Дилюк по-прежнему ощущал эхо обуявшей его в тот роковой день ярости, но сейчас он уже мог ее контролировать. Он не простил Кэйю — вовсе нет — просто теперь смотрел на того совсем другими глазами, с которых слетел морок прежней наивности. Он будто бы разглядывал его заново, пытаясь понять, что тот из себя представляет и какие отношения между ними теперь должны были установиться. — Довольно странный вопрос для человека, с которым я провел свое юношество. Или ты предпочел забыть все наши прошлые разговоры и дела? — хмыкнул Альберих, придав своей интонации якобы огорченных ноток. — Можешь, но не делаешь. Так что я настою на своем предложении, — плавным жестом приманив поближе как раз освободившуюся официантку, отошедшую от группы пьяниц, он мягко обратился к ней. — Извините, можете, пожалуйста, принять заказ? Мне — «Полуденную смерть», а моему компаньону — порцию супа понаваристее. О, и принесите ему ваши чудесные чесночные гренки, чтобы было посытнее, а то он только с дороги и еще ничего не ел. Я оплачу. — Нет, я не забыл. Просто обычно с возрастом люди становятся менее инфантильными, поэтому я лишь удивляюсь тому, что у тебя все пошло наоборот, — дождавшись, когда Кэйа сделает заказ, Дилюк продолжил их разговор. Он свысока смотрел на чужое поведение, но все еще проявлял к нему снисходительность. Естественно, молоденькая сотрудница сразу же признала своего работодателя, едва на него взглянув, поэтому нерешительно застыла, уперевшись в Дилюка вопросительным взглядом. Все в городе знали, что между ним и капитаном были весьма натянутые отношения, — последний почему-то начал жить в казарме, а затем приобрел собственное жилье после того, как отлежался в госпитале с довольно тяжелой раной — и терялись в догадках, что между ними такое могло произойти в день смерти отца их семейства. То, что Рагнвиндр поспешно уехал из города по загадочным причинам, придавало их сплетням еще более мрачные тона, а некоторые из них наверняка были достаточно близки к правде. Но раньше, чем девушка успела выразить свое сомнение вслух и обратиться к нему с уточнениями, Кэйа снова заговорил первым. — Нет, сам он больше ничего добавить не хочет, я уже спрашивал. Так что это все, что мы хотели бы получить, — закрыв только-только приоткрывшийся было рот, она метнула еще один неуверенный косой взгляд в сторону аристократа и, увидев его короткий согласный кивок, все же поспешила вниз, чтобы передать их заказ на кухню. — А что, я должен был стать чопорным занудой, как ты? По-моему, это самый скучный вариант взросления. Мне вполне хватает серьезности и на работе, так что свои личные часы я хочу тратить на беспечное удовольствие. — Например, заказывать еду тем, кто об этом не просит? Или сегодня — исключение? Посмотрев на него, Кэйа оценивающе прищурился. — М-м-м, обычно только если это красивые скучающие девушки за незанятыми столиками. Так что ты действительно исключение из правил. — Судя по всему, они, в отличие от меня, лучше ведутся на этот трюк? — Да, барышни обычно в восторге. Можешь взять себе этот способ на заметку, если решишь кого-то склеить: с твоим толстым кошельком, прилагающимся к смазливому лицу, он должен работать практически безотказно, — сделав небольшую паузу, Кэйа как ни в чем не бывало вернулся к предыдущей теме их беседы. — Раз уж ты сам упомянул об аресте, то, быть может, тебя есть за что арестовывать? — с неприкрытой провокацией спросил он, приподняв подбородок и внимательнее вглядевшись в его глаза. — Меня? Ну… говорят, я уехал из города после того, как отправил какого-то парня в больницу. Не пытался провести расследование? — положив голову на скрещенные пальцы, Рагнвиндр немного подался вперед, доверительно понизив тон голоса. Перед последующими словами взгляд Кэйи стал опасно змеиным, а уголки его губ ужесточились в ухмылке, показывая, что толстый намек он прекрасно уловил. — Хо, оказывается, ты все же умеешь шутить. Но знаешь, тот парень не оставлял заявку о таком инциденте в Ордо Фавониус, так что мне нечего предъявить тебе по этому случаю. К сожалению, закон работает именно так: пока нет жалобы на нарушение — очень трудно кого-либо посадить, — к этому времени девушка уже успела вернуться с подносом. Она поставила перед Дилюком дымящуюся тарелку с ароматным супом и небольшое блюдце со свежими и еще теплыми гренками, а перед Кэйей — бокал с зеленоватым коктейлем. Выпрямившись и так же опершись локтями о стол, капитан спокойно пригубил свой напиток и одним взглядом предложил брату тоже присоединиться к «трапезе». — Как бы то ни было, пока я этого не планировал. Просто стало интересно посмотреть на старшего братца, о котором я уже давно ничего не слышал. Я удивлен даже тому, что ты, оказывается, живой и невредимый. — Надеюсь, тебя достаточно веселит происходящее, — вежливо кивнув официантке, Рагнвиндр без воодушевления посмотрел на ложку. Пусть он и был с дороги, но не чувствовал себя уставшим или голодным, а единственное, чего ему по-настоящему хотелось, — это принять душ. Однако чтобы не выглядеть совсем уж грубияном, он снял с одной из рук перчатку и взял гренку, откусывая от нее небольшой кусок, который начал тщательно пережевывать. Вкус оказался весьма неплохим, хоть таверна и специализировалась больше на напитках, не обладая внушительным меню. — Определенно. Это намного забавнее того, как я изначально хотел провести сегодняшний вечер, — капитан плавно кивнул. — Что ж, видимо, мне остается только смириться с твоим возвращением, раз ты решил сделать это с концами. Но учти, что я достаточно часто появляюсь в этом баре по вечерам, если не хочешь со мной и дальше пересекаться. — Да, придется. Не думаю, что у тебя получится убедить меня уехать, — съев почти половину, Дилюк положил гренку обратно на тарелку и облизнул кончики пальцев, раз уж салфеток тут не было. Суп пока так и остался нетронутым, источая горячий пар. — Мне все равно, где ты пьешь. Меня не раздражает твое присутствие, так что если хочешь проводить время в моем баре, то пожалуйста. Только учитывай, что я и сам тут буду достаточно часто появляться. С чего-то нужно было начинать, и Рагнвиндр приступил к этому с того, что спокойно отнесся к перспективе их дальнейших встреч. Он уже не таил на Кэйю такую сильную злобу, чтобы шипеть при одном только виде мужчины, и считал, что и брату стоило это знать. Но в друзья набиваться Дилюк тоже не спешил, поэтому все же надел перчатку обратно, всем видом показывая, что его ужин на сегодня был завершен. Беглым взглядом скользнув по проигнорированному угощению, Кэйа тихо хмыкнул и на секунду прикрыл единственный видимый глаз, изображая оскорбленность от такого пренебрежения к своему жесту дружелюбия, но никак не прокомментировал его вслух. — Хорошо. Я рад, что меня готовы так великодушно терпеть. Но не думай, что я начну прятаться по углам, боясь найти пределы твоей снисходительности, — в пару глотков осушив остатки алкоголя, Альберих отставил опустевший бокал на стол и потянулся к внутреннему карману жилетки, чтобы расплатиться за все заказанное. Горстка монет пододвинулась ближе к аристократу — на случай, если тот и дальше собирался сидеть на этом месте. — Тогда, видимо, до следующей нашей встречи. Не могу заставлять свою спутницу дожидаться меня слишком долго. Всего хорошего, господин Рагнвиндр. Поднявшись на ноги, капитан с шутливой почтительностью поклонился ему верхней частью корпуса, приложив длинные смуглые пальцы к провокационному вырезу броской рубашки и без того раздражающе цепляющему взгляд, прежде чем уйти. Дилюк же не стал в очередной раз повторять тому вслед, что ему было плевать, где и как Кэйа проводил свое время. Он подождал, пока мужчина спустится вниз, после чего все же взял ложку и попробовал суп. Не было смысла переводить еду почем зря, да и ему хотелось получше распробовать местную кухню, которая изменилась за время его отсутствия, как и все в этом городе.