Тёмный час перед рассветом

Спустя несколько дней с заключения под стражу господина Гофмана прошло судебное заседание, в ходе которого его вину признали и отправили в тюрьму. Однако это вовсе не преуменьшило воинствующий настрой его семьи: те подключили к устроенному протесту других аристократов, пытаясь вытребовать от Ордо Фавониус полного пересмотра дела. Не сумев добиться в этом вопросе хоть каких-то успехов к концу недели, они решили выплеснуть свое недовольство новым способом: отправив в орден сразу несколько заявок с требованиями устроить проверку документов Дилюка — также присутствовавшего с капитаном на злополучном вечере и, возможно, заинтересованного в вынесении этого приговора, — почти все из которых были якобы “анонимными”, но доставленными вполне отличительными дворецкими. И свое они получили: вскоре Рагнвиндру направили официальное предупреждение, что к нему во вторник пошлют кого-нибудь. Имя Эммерика ему вряд ли было знакомо, но именно он числился в качестве проверяющего. В указанный срок в дверь поместья постучали. Громко и четко, что даже через идущий на улице ливень это было прекрасно слышно. Но когда дворецкий открыл прибывшему гостю, то вместо совершенно незнакомой ему фигуры он наткнулся глазами на другую — высокую и смуглую, что уже давно не показывалась на этом пороге. Стряхнув последние капли дождя со сложенного зонта, Кэйа прошел внутрь и вручил тот ему. — Привет, Эльзер. Скажи господину Дилюку, что сэр Эммерик прибыл, — объявил он, лукаво прищуриваясь и прикладывая к хитрой ухмылке указательный палец. Поприветствовав гостя, Эльзер поспешил сообщить своему хозяину о прибытии рыцаря, что должен был проводить ревизию. Не оторвав взгляда от книги, которую он читал, сидя в развернутом к окну креслу, Дилюк махнул рукой. — Не хочу тратить на него время. Выдели ему комнату, покорми, в общем, займи чем-нибудь, а потом принеси финансовые отчеты за последние три года. Пусть возится. — Господин, может быть, вы хотя бы поприветствуете его? — мягко уточнил Эльзер, подойдя чуть ближе. Как его и просили, он не собирался называть имени прибывшего. — Чего ради? — перевернув страницу, Дилюк замер. Он перевел взгляд на стоявшего неподалеку мужчину и немного прищурился, будто сразу заподозрил неладное. — Эльзер? — Чтобы выглядеть гостеприимным хозяином? — пожав плечами, дворецкий убрал руки за спину, незаметно смахнув с перчаток оставшуюся после зонта влагу. — Они ввалились в мой дом со своей несанкционированной проверкой на полгода раньше срока, а я должен их радушно принимать? — тяжело вздохнув, Дилюк неспешно перевернул страницу. — Черт с тобой, веди его сюда.

***

Поднявшись на второй этаж, Кэйа коротким кивком поблагодарил дворецкого, прежде чем пройти внутрь. Его глаза с нескрываемым интересом изучали помещение, в котором он не бывал уже целых четыре года. — Знаешь, я думал, что после смерти Крепуса это место станет намного мрачнее — под стать твоему лицу. Но, как погляжу, тут мало что изменилось, помимо кислости последнего, — насмешливо хмыкнул капитан, подходя ближе к широкому столу. Перевязка все еще виднелась из-под его расстегнутой рубашки, но выглядел Альберих заметно менее лихорадочно-болезненно, чем неделю назад, выпивая в баре. Привалившись к столешнице бедром, он продолжил разглядывать произошедшие вокруг изменения. При жизни старшего Рагнвиндра в этой комнате определенно было больше картин, другое кресло — более помпезное и внушительное, да и на полках стояли иные книги. Но в целом, атмосфера не чувствовалась какой-то отталкивающей, а осталась действительно примерно такой же, какой он ее когда-то запомнил. — Добро пожаловать, сэр Эммерик. Я представлял вас несколько иначе, — все-таки отставив книгу на сиденье кресла, мужчина встал и подошел к осматривавшемуся капитану. Эльзер совершенно точно знал, как выглядит Кэйа: он работал в поместье еще до появления второго сына у владельца, а значит, намеренно смолчал, оставив тому возможность насладиться этой относительно приятной неожиданностью. По крайней мере, теперь эта проверка вызывала у него небольшое любопытство. — О, определенно, в обычные дни я выгляжу как хмурый занудный рыцарь, под стать вам. Но сегодня, вот, решил сменить амплуа на что-то более харизматичное. — Могу я поинтересоваться, где же потерялся твой сослуживец? — А ты бы хотел вести это дело с ним, а не со мной? Боюсь, к твоему сожалению, я смог красноречиво убедить его в том, что очень соскучился по своему старому дому. У него самого большая семья, и он часто треплется о своем волнении за матушку и старшую сестру, так что уболтать его было несложно. Не думай, я буду здесь не только работать. Я и правда истосковался по этим стенам и намереваюсь неплохо провести ближайшее время. Мы будем заниматься делами здесь, в библиотеке или в гостинной? — Честно говоря, я планировал выделить самый темный чулан и запереть тебя в нем с отчетами о поставках. Но раз уж это ты, то Аделинда будет недовольна. И “мы” ничем заниматься не будем. Раз уж это вам взбрела идея внезапной проверки, то вот вы ей и занимайтесь. Западная библиотека тебя устроит? Там достаточно просторно, чтобы разместить все бумаги, которые ты пожелаешь проверить. Если захочешь осмотреть производство или погреба, Эльзер тебя везде проведет. Закончив искать различия с тем, как выглядел кабинет при Крепусе, Кэйа пересекся с братом глазами и чуть дернул бровями. — Устроит. Но в твоих интересах со мной все же переговариваться, ибо, поверь, я здесь не ради простой плановой проверки, — развернувшись к своему собеседнику полностью, капитан бесцеремонно присел на край стола, скрестив перед собой ноги. Подняв руку, он сделал плавное движение кистью, словно подчеркивая весомость причины. — На тебя поступило множество жалоб. Не меньше пятнадцати на тот момент, как ее назначили. Можешь попытаться угадать, кто именно их отправил, и я даже дам маленькую подсказку, что вы с ними находитесь в одной общественной прослойке, — выждав небольшую паузу, он продолжил, придав своему голосу более мягкое звучание. — Более того, я скажу, что все они были сделаны после заключения господина Гофмана под стражу, поэтому я чувствую небольшую сопричастность к ее появлению. — Хочешь сказать, на меня ополчилась аристократия? — выразительно приподняв бровь, Дилюк опустил взгляд ниже, посмотрев на то, как Кэйа беспардонно разместился на его столе. Что-то в Рагнвиндре это коробило, поэтому он все же поморщился. — Еще с ногами залезь. — С ногами? О нет, господин Дилюк, боюсь, что у нас с вами не такие отношения, чтобы я располагался тут в подобных позах, — заметив неодобрительный взгляд, направленный на область его бедер, Кэйа с шутливым самодовольством поднял подбородок вверх. — Да, именно это я и имел в виду. Видимо, они не очень любят, когда против них вместе с властью выступают свои же. Тебе-то, может быть, и все равно до их мнения, но вот они явно обижены твоим поступком. — До того не любят, что сами обратились к ордену, чтобы вы попытались меня прижать? Тц, — по крайне недовольному взмаху головы было вполне понятно, что Дилюк считал такие методы намного ниже своего достоинства. — Думаю, они свято верят в поговорку "Если ты плюнешь в коллектив, коллектив утрется. Если коллектив плюнет в тебя — утонешь" и пытаются ее реализовать. Тихо хмыкнув, Дилюк отошел, чтобы налить себе попить. На деле же он взял паузу на размышления. Пригубив свежий виноградный сок, он задумался над тем, кто именно решил вступиться за Гофмана, да так отчаянно, что подключил к этому Ордо Фавониус. — Как я понимаю, твоя проверка должна увенчаться успехом, чтобы они успокоились? — обернувшись к капитану, он налил во второй бокал вина, прекрасно зная вкусы Кэйи, и подошел ближе, протянув его. — И сидеть в чулане с документами тебе не особо хочется, так? — Да, ты прав, чтобы они отстали, нужно что-нибудь да найти, — согласился тот, с видимой заинтересованностью принимая алкоголь. — И да, я не большой фанат рутинной бумажной волокиты. — Тогда предлагаю тебе сделку. Я найду, что дать на откуп, чтобы за твой отчет — то есть за отчет сэра Эммерика — магистр выписал прибавку к жалованию. Взамен мне нужны их имена. Я не собираюсь им вредить, просто хочу понаблюдать. Разумеется, никто не узнает о нашей маленькой договоренности. Пока Дилюк говорил, Кэйа сделал небольшой глоток, с выражением чуткого внимания слушая его. Было видно, что такая сделка не породила в нем особых душевных противоречий и не пошатнула его моральные принципы, однако не со всеми ее пунктами он был согласен: на его лице промелькнуло небольшое снисхождение, когда мужчина сказал, что сделает все без его участия, оставив праздно развлекаться. — Я не против выслать тебе весь список твоих злопыхателей. Но с поправкой на одно условие… Мне бы хотелось ознакомиться и с другими проблемными пунктами в твоих документах, а не только с тем, что ты решишь предоставить общественности. Так что их тебе все-таки придется мне продемонстрировать. В конце концов, я беру на себя ответственность, закрывая глаза на все остальное, так что будет честно, если я буду знать, что именно игнорирую, верно? Встречное условие Кэйи Дилюк воспринял куда благосклоннее, чем предыдущие новости. Он смотрел вглубь ситуации, и даже на секунду не повелся на нелепый предлог “я несу за это ответственность”. Хотя бы потому, что Кэйа ничего бы и не нашел, если бы Дилюк этого не захотел, так как тот не был знаком с бизнесом так же хорошо, как профессиональные ревизоры. Но на фоне того, что он сам так же просил капитана рискнуть своим положением и выдать ему заявителей, это было вполне справедливо. — Херня, ты просто хочешь держать меня за яйца. Кэйа невольно фыркнул от смеха. — Ну зачем же так грубо. Я предпочитаю называть это "демонстрацией взаимного доверия". Все ведь останутся довольны и сохранят полученное в секрете. — Ладно, я согласен, — допив сок, Дилюк утвердительно кивнул. — Сколько дней должна продлиться твоя проверка? Начнем завтра. Я как раз подготовлю нужные документы. — Хм, наверное, мне желательно уложиться дня в три. В любом случае сдать бумаги я смогу только в понедельник, так как у проверяющего отдела будут выходные. Так что, если возникнут проблемы со сроками — можно проставить дату задним числом. Понимая, что их разговор начинает подходить к концу, Кэйа поднялся и залпом вылил в себя остатки вина, отставляя пустой бокал на столешницу. — Значит, все, что меня сегодня ждет, — это ужин и кровать, я правильно понял? Неплохо. Надеюсь, у тебя есть чем себя занять, кроме книг и грустного пребывания в комнате. — Уверен, ты найдешь, чем себя развлечь, — Дилюк первым отошел в сторону. Сев за рабочий стол, он достал чистый лист бумаги и сразу начал набрасывать на нем нужные документы. Некоторые из них хранились в архиве, какие-то у Эльзера — и их нужно было подготовить. Заметив, что Кэйа все еще был здесь, Дилюк посмотрел на него и взглядом указал на дверь. — Ты можешь идти. Аделинда где-то на винокурне — думаю, ты без проблем ее найдешь. Она поселит тебя в комнате для гостей. Обед в два, ужин в семь. Дилюк распоряжался так, будто Кэйа был его подчиненным, но в спокойном голосе не слышалось повелительных ноток. Однако все же зацепившись слухом за указующие интонации в его голосе, Кэйа выпрямился и снисходительно опустил подбородок в полушутливом поклоне. — Как скажете, мастер Дилюк, — направившись к двери, он бросил напоследок: — Тогда я буду ожидать, когда вы меня позовете. На языке так и вертелось язвительное "соизволите", но капитан сдержал его, заменив то многозначительной тонкой ухмылкой. Почему-то сейчас дерзить брату хотелось особенно сильно — еще сильнее, чем в предыдущую их встречу. ...Не потому ли, что, смотря ему прямо в лицо, он вспоминал вид строгих губ, пылко прижимающихся к чужой шее, и то, как скрытые перчатками пальцы несдержанно давили на чью-то поясницу?.. Как бы то ни было, хорошо, что они сейчас разошлись и что ему следовало переключиться на мысли о поиске Аделинды. Его карман приятной тяжестью оттягивали баночка с фонтейновским кремом для рук и упакованная изящная заколка, которую он выбрал в качестве подарка. У женщины, несмотря на ее возраст, волосы были без единой седой прядки, что точно служило поводом для комплиментов.

___

Раз ему не поручили никаких дел, Кэйа решил занять себя сам. Проговорив несколько часов к ряду со старшей горничной, словно только ради встречи с ней он и приехал на винокурню, капитан неспешно прошелся по дому, разглядывая когда-то родные стены. Те практически не изменились за это время, да и многие лица были ему по-прежнему знакомы и тепло его приветствовали. Впрочем, новых тоже ощутимо прибавилось — в основном среди молоденьких служанок. Часть из них смущенно упархивала при одном только его появлении, часть выучено притупляла глаза при попытке завести разговор. Но уже скоро остающиеся на месте девушки начинали широко улыбаться, смеяться и кокетничать, заливаясь румянцем, что говорило о том, что на работу к Рагнвиндру они устроились чисто из романтических соображений, теша себя надеждой, что смогут тому приглянуться. Аристократ же наверняка оставался холоден — и они были рады урвать пусть и такое, но внимание к себе, а совесть Альбериха вполне позволяла этим воспользоваться. Ужин с Дилюком прошел все с тем же смутным некомфортным напряжением. Его фигура во главе стола располагалась слишком близко, едва не соприкасаясь с ним коленями, от чего лишние мысли сами собой лезли в голову. Однако Кэйа отлично скрывал это, легко ведя чуть ли не в одиночку разговор о последних событиях в городе, об ордене и о каких-то забавных сплетнях, что долетали до его ушей. Когда Рагнвиндр ушел, то он почувствовал странную смесь из чувств облегчения и разочарования. Хотя, наверное, первого было все-таки больше. Следующее утро он провел в библиотеке. Впрочем, в том, что он самозабвенно предавался чтению, можно было засомневаться, судя по тихому, восторженному хихиканью, раздающемуся между стеллажей. — Ты приехал сюда работать или прореживать ряды моих горничных? — почти бесшумно подкравшись к ним, Дилюк возник в проходе нависающей тенью. Он непременно скрестил бы руки на груди, если бы не держал в них бумаги. Стоило сухому голосу раздаться позади капитанской спины, как молоденькая девушка, над которой тот нависал, придерживая ее лицо за подбородок во время поцелуя, тут же отпрянула, вывернувшись из его рук, и торопливо начала заправлять чуть растрепавшиеся волосы за уши, залившиеся пунцовой краской. Кэйа же с ленцой повернулся к брату, оперевшись о высокую полку локтем. — Ты мне сам сказал найти, чем себя развлечь. Я нашел. Что уж поделать, если я с горничными вижусь чаще, чем с тем, с кем должен работать, — в его голосе звучало ответное, не слишком заинтересованное неодобрение. Покачав головой, мужчина развернулся и направился к столу. — Идем. Не став уделять инциденту внимания, Дилюк начал располагать документы перед собой, деля их на две части: ту, которую должен был увидеть свет, и ту, которую Кэйа должен был оставить в тайне. Когда капитан присоединился к нему, а девушка попыталась проскользнуть на выход, Дилюк окликнул ее: — Эй, ты. Сходи к Эльзеру, он выпишет тебе расчет при увольнении. Больше ты тут не работаешь, — его голос оставался спокойным, в нем не слышалось ни злости, ни досады. Он не мог позволить своим работникам, а особенно слугам, которые являлись лицом его поместья, вести себя настолько неподобающе. Подняв взгляд на Кэйю, Дилюк вдруг усмехнулся. — Можешь добавить это в свой отчет. Того, что Дилюк решит уволить его недолговременную пассию, Кэйа все-таки не ожидал, от чего тень удивления проскользнула в его выражении. Однако в обратившемся с задержкой к ошарашенной служанке взгляде нельзя было прочесть особенного сочувствия, скорее циничное понимание. — О, mon chaton, уверен, что с твоим милым личиком ты легко найдешь местечко получше, и мы с тобой снова пересечемся. У самой девушки заметно затряслись губы, а к глазам подступила краснота. Было видно, что слова капитана не принесли ей облегчения, а лишь усилили вспыхнувшую обиду. Чтобы не расплакаться от отчаяния и несправедливости перед двумя мужчинами, она торопливо выскочила из комнаты — возможно, наивно надеясь найти сочувствия среди других горничных, чтобы те заступились за нее и не позволили вот так вот выставить за порог. Когда ее шаги начали удаляться, а дверь так и осталась распахнутой, Дилюк глянул в ту сторону и недовольно нахмурился. — Добавить что? Развратных служанок? Боюсь, что если я упомяну это, и оно дойдет до ушей других аристократов, то у тебя появится много ненужных гостей, — как ни в чем не бывало продолжил капитан, наклонившись вперед и оперевшись руками о столешницу. — Итак, что же ты имеешь мне показать? — Эти бумаги можешь забрать в орден. Ознакомься с ними, после Эльзер сделает опись, и вы ее подпишете. Здесь сравнение зарплатного фонда и фактических выплат. Около десяти человек работают на винокурне без договоров. Не такая большая проблема, но если нужно докопаться, то это можно использовать. Дальше тут... — Дилюк начал перебирать бумаги, пока не нашел нужную, чтобы выложить ее перед Кэйей. — За каждую проданную бутылку вина я должен заплатить налог, но это списки коллекционного вина, которое нельзя просто так купить. По факту, какая-то их часть уже была отдана на аукционы, но данные о конечной цене мы имеем право не разглашать, так как это закрытая информация. Тебе нужно будет обратиться в аукционный дом, запросить у них точную информацию и прислать мне ее, чтобы заставить меня оплатить налог на вино по цене продажи, а не себестоимости. Остальное по мелочи, тут какие-то идиоты что-то напутали с подписями в журнале, можешь с этим поразбираться. В самом конце лежит баланс с позапрошлого года, в нем сальдо по долгосрочным и краткосрочным вложениям тоже отражено неверно, из-за чего взаимоувязка с другими отчетами выполнена не тождественно. Несмотря на то, что Дилюк выкладывал перед Кэйей на стол нужные документы, все оказывалось совсем не так просто. Капитану предстояло самому дорабатывать детали, Дилюк лишь указывал на ошибки, но не собирался разжевывать каждый термин и объяснять, как составить отчет. Заговорившись, он поднял взгляд от бумаг на Кэйю и вопросительно уточнил: — Все понял? — не дожидаясь ответа, мужчина сложил все в одну кучу и отодвинул в сторону. — Дальше возись с Эльзером, может, он еще какие мелочи тебе накопает. — Да, я все понял. Пошлю запрос в аукционный дом, посмотрю, что ты мне там начеркал, и если что обращусь к твоему дворецкому, чтобы не докучать тебе лично, — хмыкнул капитан, расслабленно поведя плечом. Притянув к себе вторую половину бумаг, Дилюк пригляделся к ним, будто в небольшой неуверенности. Он не стал обманывать Кэйю в их сделке и вытащил на свет то, что могло навлечь на него настоящие неприятности. Но, в принципе, не было проблем, от которых он не смог бы откупиться. — Здесь документы о покупке яблочных плантаций и планы строительства. И с тем, и с тем есть некоторые проблемы. Во-первых, перед тем, как приобретать землю, я должен был вынести этот вопрос на обсуждение комиссии. “Рассвет” — самая крупная винокурня в Мондштадте, и подобное расширение производства может привести к монополии, чего все очень боятся. Я схитрил, приобрел плантации на дочернюю винокурню, оформленную на третье лицо, но, если об этом узнают, начнется тот еще цирк, — хмуро покачав головой, Дилюк передал Кэйе часть документов и с определенной грустью взглянул на вторую половину. — А здесь дело касается нового цеха с крупным дегустационным залом. Перед тем, как что-то построить, я должен согласовать это в управлении архитектуры из-за того, что это место для больших мероприятий. Ну знаешь, чтобы никому внезапно на голову не рухнул потолок. Проблема в том, что я хотел успеть завершить строительство до зимы. И я завершил. А разрешение на него так и не получил, потому что милая леди, чья подпись мне нужна, неоднозначно намекает на взятку. Я бы с радостью ей заплатил, если бы она мне об этом сказала, а не начала ставить палки в колеса. В итоге моя принципиальность и ее жадность привели к тому, что здание есть, а по факту быть его не должно. Если кто-то сунет сюда свой нос, то эта сука точно заставит меня его сносить. Ну и конечно меня ждут конские штрафные санкции. Вторую часть рассказа Дилюка капитан слушал с бо́льшим интересом, хотя легкая насмешливая саркастичность, промелькнувшая на его лице, показала, что он рассчитывал на что-то покрупнее. — И это все? То есть из грязных секретов, что ты от всех прячешь, у тебя есть только яблочный сад и нерешенная проблема с какой-то жадной старухой? Ты удивительно скучно живешь для того, кто хотел узнать имена своих недоброжелателей, пожаловавшихся в орден. Выразительно приподняв одну бровь, Дилюк в итоге лишь покачал головой. — Ты не можешь оценить суровость наказания за то, что я нарушаю. Меня не пугают штрафы, да и я не думаю, что орден решиться наказывать меня по всей строгости, но мои сады могут изъять в пользу Мондштадта, а мне этого совсем не хотелось бы. Да и запрет на строительство на ближайшие пару лет меня тоже не возбуждает. — Я и не суровость наказания оцениваю, а пресность твоих будней. Никакой подпольной контрабанды, тайных публичных домов под твоим покровительством или чего-то такого... И куда ты только тратишь столько денег? Исключительно на благотворительные пожертвования? Это я и называю скукой, — пожал плечами Кэйа. Взяв в руки протянутые ему документы, он повнимательнее пролистнул то, что должен был сохранить в тайне. — Это точно все, что у тебя есть, и ты не пытаешься передо мной слукавить? — Я рассказал тебе достаточно, чтобы можно было доставить мне кучу неприятностей. Остальные дела касаются лично меня, а не винокурни, так что, с твоего позволения, их мы обсуждать не будем, — Дилюк был до отвратительного честен, хотя он мог посмотреть на Кэйю искренними глазами и сказать, что все выложил. На секунду ухмыльнувшись, Дилюк сделал приглашающий жест рукой. — Впрочем, ты волен сам поискать что-нибудь. Но лучше после того, как мы осмотрим цехи и погреба, — отодвинувшись на стуле, Дилюк встал и поправил свой кафтан. — Вот как? Ну ладно. Может быть, мне действительно удастся найти что-нибудь любопытное самому, раз ты так старательно наращиваешь интригу.

___

Блуждая по территориям, они потратили почти целый день, лишь пару раз прервавшись на короткие перекусы. К концу у Дилюка неприятно поднывали ноги, и все же он везде сопровождал Кэйю лично, несмотря на то, что в начале несколько раз жаловался на отсутствие свободного времени, которое он мог бы потратить на бестолковые проверки. Капитан, в свою очередь, держался ничуть не хуже брата, куда бы тот его ни повел. Правда иногда, по ненавязчивым прикосновениям его ладони к месту перевязки, можно было уловить, что его рана по-прежнему саднила, когда он был вынужден поворачивать корпус. Остановились они в саду уже поздним вечером, где им подали чай с различными десертами. Последние Кэйа проигнорировал, довольствуясь только горячим напитком. На удивление неплохо шедшую беседу прервал дворецкий, проскользнувший между сессилий и передавший Дилюку письмо с тихими словами. Посмотрев на конверт, Дилюк сам протянул его Кэйе. — Это тебе. Птица из ордена прилетела пару минут назад. На переданное ему письмо темная бровь с хорошо читаемой озадаченностью приподнялась. — Из ордена? Очень странно. Я уверен, что меня там еще несколько дней точно не ждут, — забрав конверт из чужих рук, Кэйа вскрыл его, доставая вложенный лист. Написанного было не так много, однако с каждой бегло прочитанной строчкой он все более озабоченно хмурился. — Вот черт, — вздохнул мужчина и, не глядя сложив письмо, сунул его себе за пазуху, после чего решительно поднялся с кресла. — Что ж… боюсь, что как бы мне ни было приятно проводить с тобой время, дорогой брат, мне придется все же откланяться. В штабе срочно требуется мое присутствие. И под "срочно" они имеют в виду немедленно, так что окончание наших дел придется отложить. Новость о том, что капитану нужно отбыть в город, вызвала у Дилюка смесь удивления и возмущения. — Сдурел? На улице уже темно, а до Мондштадта почти полтора часа пути пешком через лесную чащу, — мужчина отрицательно покачал головой. — Это почти чистое самоубийство — отправиться одному, без лошади, с мечом и полурасстегнутой рубашкой. Да еще и дороги после дождя размыты. Ах да, и ты ранен. Лучше прибыть завтра утром, чем не прибыть вообще никогда. Неужели в ордене и это не понимают? Дилюку казалось, что его аргументов более чем достаточно, чтобы продемонстрировать Кэйе фатальность ошибки, которую тот мог совершить. Возле винокурни, как и на ближайших дорогах к городу, было достаточно безопасно, но вот путь между ними таким назвать точно нельзя было. — О, уволь меня от выслушивания твоих нотаций, — легкомысленно отмахнувшись от беспокойств Дилюка, Кэйа с подчеркнутой самоуверенностью приподнял острый подбородок выше. — Я хорошо сражаюсь этим самым мечом и по тому, что я всего лишь ранен, как видишь, вполне способен отстоять свою жизнь. К тому же одиноко бредущий по лесу мужчина сам выглядит достаточно пугающе. — Он выглядит так только для способных думать и анализировать. Боюсь, те, кто поджидают в темноте, в любом случае оценят тебя лишь как еду, — придуривания Кэйи явно не возымели на Дилюка должного эффекта, и он все больше смотрел на того, как на умалишенного. — Ты серьезно собираешься на ночь глядя выдвинуться в дорогу? — Как еда, я со своей проспиртованностью тоже не слишком привлекателен. Мясо у меня не нежное, да и печень вряд ли в съедобном виде, — спорить и пытаться что-то объяснить Дилюку Кэйа не собирался, ответив тому спокойным коротким кивком. — Да, я серьезно собираюсь это сделать. Дилюк не мог представить, что такого важного должно было случиться, чтобы за капитаном послали в столь поздний час, но он точно был уверен, что в лесу было неспокойно. Повернувшись в сторону широкого окна оранжереи, он притих, будто выглядывал что-то в кромешной тьме, которая наступала за пределами винокурни. — Ладно, поедем вместе. Я все равно собирался к выходным отправиться в город, — благосклонно пожав плечами, аристократ окликнул своего дворецкого и приказал тому подготовить двух лошадей. Конечно, он мог бы просто дать одну Кэйе — высокая скорость значительно снизила бы вероятность быть съеденным, — но было достаточно ночных тварей, отличавшихся особым проворством. — Я пойду собираться. Отбудем через полчаса, буду ждать тебя у конюшен. Не замечая этого за собой, Дилюк проронил те слова, которые так часто говорил в прошлом, что откликнулось в Кэйе неоднозначным чувством. — По-твоему, вдвоем мы будем выглядеть менее аппетитно? Твое лицо, конечно, постное, но не настолько, уж поверь. Неужели ты так привязался ко мне за сегодняшний день, что ищешь повода для совместной вечерней прогулки? — колко ссаркастировал мужчина. — Не мели чепуху. Если по пути с винокурни проверяющий погибнет, только представь, какой это будет скандал, — Дилюк отмахнулся в том же неоднозначном тоне, которым с ним заговорил Кэйа. Он уже принял решение и не нуждался во втором мнении. Впрочем, как бы Альберих ни поддразнивал Дилюка за его хлопотание, возможность поехать на лошади и правда была ему на руку. Эта выгода покрывала даже задержку на чужие сборы. Слабо дернув уголками губ, он нарочито тяжело вздохнул: — Хорошо, буду ждать тебя там. Только не затягивай, мне действительно нужно поспешить.