Not allowed

      Тепло купалось в лучах восходящего солнца, нежно ласкающего горизонт, словно робкое прикосновение. Луна, как утончённая танцовщица, плавала в тёмных водах неба, где давно скрылись золотые лики звёзд. Июль был в разгаре — месяц палящего зноя, от которого люди прятались в домах, как когда-то в детстве прятались от казаков-разбойников, играя во дворе.       Руслан точно помнил этот день. Тогда его квартира словно застывшая сцена: неприбранная кровать, монотонный гул кондиционера, обветшалый вентилятор в углу, покрытый пылью от ненадобности. Казалось, что с того момента прошло целая вечность, но, на самом деле, всего лишь несколько месяцев. Время странным образом сжалось и растянулось одновременно, и те дни теперь казались такими далёкими, словно это происходило не с ним.       Память странна — чем дальше уходит момент, тем больше кажется, будто это было всего лишь сном. Фотографии, селфи, видео — всё это только поддельные воспоминания, пытающиеся напомнить о том, что было. Но есть вещи, которые нельзя забыть. Руслан не мог забыть тот день — солнечный и одновременно морозный из-за холодного ветра кондиционера. Воспоминание о том, как его кот, обычно такой равнодушный и самостоятельный, ласкался у его ног, оставляло на душе тёплую улыбку. На фоне играла незнакомая песня, словно наполняя пространство странной мелодией, и Руслан чувствовал себя единственным гостем на этом вечере одиночества.       Однако день запомнился ему не только безмятежностью и отдыхом. Это был тот самый день, когда они с Нилом снова начали переписываться. Их разговоры частенько скатывались на откровенные темы, словно размывая границы обычного общения. Это общение напоминало Руслану что-то сакральное и запретное, как будто они стали теми самыми сплетницами из американских сериалов, обсуждая всё и сразу. Пожалуй, доверить некоторые тайны анонимному другу проще, чем человеку из своего окружения.       @liltheneel       — Так-так, — пришло сообщение от Нила.       @liltheneel       — А теперь перейдем к сладенькому, — добавил он, как бы намекая на то, что их беседа скоро примет более личный оборот.       Руслан слегка приподнялся на кровати, подперев спину подушкой, и улыбнулся. Его улыбка была небрежной, почти глупой, но полной какой-то детской беззаботности, словно он был на пороге совершения чего-то тайного и невинного. Хорошо, что рядом не было зеркала, иначе бы он наверняка смутился от своего вида.       @satan       — О чем же?)       Парень ответил, заранее зная, куда повернёт разговор. Он не сомневался, что впереди их ждет обсуждение романтических перипетий, странных историй друзей или, может быть, откровения, которые он не стал бы делиться с другими.       @liltheneel       — Ты сам прекрасно знаешь.       @liltheneel       — Расскажи, какая принцесса тебе насолила.       Тушенцов с лёгким смешком прикусил губу. Он никогда не говорил Нилу, что его бывший — парень. В этом было какое-то защитное отчуждение: проще было не раскрывать всех карт, вдруг не поймёт.       @satan       — Я, как джентльмен, уступлю.       @liltheneel       — Не неси бред, я первый спросил!       Руслан, улыбаясь, качал ногой в такт невидимой мелодии, подогреваемый игривостью этого разговора.       @satan       — Я принципиально сначала послушаю тебя.       Нил, как и ожидалось, не стал долго тянуть с ответом.       @liltheneel       — Ладно, сам напросился.       @liltheneel       — У нас с ней тогда вышла огромная ссора. С тех пор ни видеть её, ни общаться не хочется.       @satan       — Что случилось-то?       @liltheneel       — Она меня просто не поняла. Ну типичная истеричка.       @liltheneel       — Вечно ей нужно слышать, что я её люблю. Ты понимаешь? Я и так это показывал! Зачем слова, если действия важнее?       Руслан читал и чувствовал, как тёплая улыбка постепенно сползает с его лица, пока слова Нила медленно превращались в монолог. Больше всего его удивило то, что Нил обвинял свою бывшую в том, что она его просто не поняла.       @satan       — Может, ей просто приятно было бы это слышать? Ей, наверное, важно чувствовать, что она нужна.       @liltheneel       — Это не по-взрослому. Вот эти ваши "рыбка", "зайка", "котя" — полный пиздец. Особенно, когда тебе постоянно ебут мозги по этому поводу.       @liltheneel       — Если человек делает всё, чтобы ты был счастлив, зачем повторять одно и то же? Пустые слова. Я же показывал человеку любовь поступками, нахуя эти буквы? Шалава просто.       Парень морщился с каждым новым сообщением, находя в этих словах слишком много знакомого. Ему было неприятно видеть, как его собеседник нелестно отзывался о своей бывшей девушке, обвиняя её в том, что она требовала тех самых слов, которые, по его мнению, были лишними. Так и еще это очень похоже на него самого.              @satan       — А ты не думал, что ей просто было нужно это слышать?       @satan       — Может быть, для неё это было важно, чтобы чувствовать себя нужной.       Ответ не заставил себя ждать.       @liltheneel       — Детский сад, словно daddy issues       @liltheneel        — Если человек показывает действиями свою любовь, зачем повторять одно и то же каждый день? Неблагодарно.       Руслан почувствовал, как его настроение окончательно испортилось. Ему было трудно согласиться с такой позицией.       @liltheneel       — Лучше один раз сделать что-то, чем тысячу раз повторять, как попугай.                                                                   * * *       Руслан не раз возвращался мыслями к тому времени, когда он и Данила были вместе. Прошло уже несколько лет, но некоторые воспоминания были такими яркими, словно это произошло лишь вчера. Их отношения оказались испытанием, полным страстей и сложных моментов.        Поначалу всё казалось лёгким, почти игривым, но со временем выяснилось, что различия между ними были гораздо глубже, чем можно было предположить. Они расходились во мнениях почти по каждому вопросу и редко находили общий язык. Обычные бытовые ситуации перерастали в затяжные споры, где никто не хотел уступать. Руслан хотел одного — тепла, понимания и честности, Даня же — стремился к контролю, порой даже не замечая, как рушит хрупкие мосты между ними.       Ссоры становились всё громче. Часто дело доходило до разбитой посуды и сломанной мебели. Кашин славился своим бурным нравом — гнев его был как буря, не оставляющая ничего на пути. Руслан помнил, как те моменты обжигали. Но даже в самые тяжёлые дни Данила не поднимал руку на него. Они оба знали, что, если бы дело дошло до насилия, то последствия были бы разрушительны. Слова, однако, летели, как острые кинжалы, и порой ранили глубже, чем могли бы ранить физические удары.       В то же время Кашин был способен и на нежность. Тушенцов вспоминал, как его партнёр приносил ему букеты цветов, присматривал, когда тот болел. Когда Руслан простужался, парень буквально носился по аптекам, старался достать всё, что могло бы помочь, и заботливо укладывал его в постель, сам изнемогая от усталости и засыпая с головой на его коленях. В такие моменты Руслан видел в нём человека, который действительно любит.       Они жили вместе, как друзья, но это было лишь фасадом. Их совместное проживание давно переросло в нечто большее, хотя официально никто никогда ничего не предлагал. Руслану нравилось быть с ним, но ему не хватало простых вещей: нежных слов, объятий на людях. Данила же держал дистанцию на публике, и это сильно напрягало его. Он хотел, чтобы их отношения были серьёзными и понятными, чтобы в них была ясность. Даня мог целовать его, дарить наслаждение, носить на руках, как никогда никто не носил Руслана, но слова... Тушенцов так и не услышал от него тех заветных слов: "Я тебя люблю". Это мучило его.       Однажды, когда одиночество стало невыносимым, он вспомнил ту ночь, когда Руслан горько плакал в ванной. Он ушёл из постели, чтобы Данила не услышал его всхлипы. Вода, текущая из крана, заглушала звуки его рыданий, но не могла унять боль, которая засела глубоко внутри. Он всегда надеялся, что ситуация изменится, пытался мягко намекнуть на свои чувства, но Кашин будто бы не слышал его. Всё оставалось на месте — без движений вперёд, без ясности. И в какой-то момент Руслан почувствовал себя игрушкой, объектом временной страсти. Или, может, они просто друзья? А может, Даня никогда не любил его?       Когда их отношения достигли точки кипения, ссоры стали происходить почти каждый день. Малейший повод превращался в грандиозную драму. И вот однажды, в разгар одного из таких конфликтов, терпение Руслана окончательно лопнуло.       — Почему ты всегда уходишь, когда мы ссоримся? — воскликнул он, сжимая кулаки. — Ты просто разворачиваешься и уходишь! Оставляешь меня одного!       Кашин, стоя у двери, лишь скривил губы в раздражении.       — А ты что, хочешь, чтобы я остался и продолжал слушать твои упрёки? — его речь звучала холодно и отстранённо.       — Упрёки? — Руслан почувствовал, как в нём закипает гнев. — Я просто хочу поговорить с тобой! Я хочу понять, что происходит между нами! Почему мы не можем просто... нормально обсудить всё?       — Нормально? — усмехнулся парень, его глаза блестели от сарказма. — Ты называешь это нормальным? Ты всё время цепляешься к мелочам! Каждый раз одно и то же! Ты не можешь оставить меня в покое?       — Я не могу оставить это в покое, потому что я люблю тебя! — почти выкрикнул тот в ответ. — Но ты никогда не говоришь мне этих слов взамен. Я не знаю, что для тебя значат наши взаимоотношения.       — Слова... — фыркнул Кашин. — Ты слишком зациклен на словах. Разве тебе не хватает того, что я делаю для тебя? Я забочусь о тебе. Разве этого недостаточно? Зачем тебе эти проклятые слова?       Руслан почувствовал, как слёзы подступают к глазам, но он держался.       — Потому что мне важно их слышать, — сказал он тише, но не менее решительно. — Я хочу знать, что для тебя это не просто игра. Я хочу знать, что я не просто друг или партнёр на одну ночь. Ты даже не обнимаешь меня, когда мы среди людей! Ты держишь меня на расстоянии, и я не понимаю, что это значит.       Данила сделал шаг вперёд, его лицо было холодным и серьёзным.       — Ты драматизируешь, Русь. Мы с тобой вместе, потому что я этого хочу. Зачем тебе публичные проявления? Кому это нужно? Мы же знаем, что у нас всё в порядке. И да, я не говорю "я тебя люблю", потому что слова — это только пустое проявление любви. А я действую. Я показываю, как мне не безразличен ты.       Он закрыл глаза, чувствуя, как внутри него что-то ломается.       — А мне этого мало, — прошептал он. — Мне нужны и слова, и действия. И если ты не можешь дать мне это... Я не знаю, смогу ли я дальше продолжать.       Но он продолжал.       Та ссора, которая произошла несколько месяцев назад, когда Даня сказал, что «подумает над его словами», стала лишь вершиной айсберга. Руслан, наивно веря в возможность перемен, надеялся, что после того разговора их отношения действительно изменятся. Однако, время шло, а изменений не было.       Данила всё чаще приходил домой поздно, явно уставший, с запахом алкоголя, словно напоминанием о вечеринках, на которых он проводил своё время. Его раньше сдержанная раздражительность теперь стала превращаться в нечто более опасное. Каждый их разговор, каждая попытка выяснить, что происходит, начиналась как простой диалог, но неизменно превращалась в очередной конфликт.       В тот вечер Тушенцов, как всегда, сидел в ожидании Дани, уставившись в телефон, где светились последние сообщения: ни одного ответа. Часы показывали за полночь, и волнение сменялось злостью.       — Сколько ещё это будет продолжаться? — шептал он себе под нос, чувствуя, как напряжение сжимает его грудь.       Когда дверь квартиры, наконец, хлопнула, Руслан уже знал: что-то снова пойдёт не так. Кашин, шатаясь, вошёл в прихожую, небрежно кинув куртку на пол. Его глаза были слегка затуманены, а движения неловки — признаки выпивки были налицо.       — Ты опять пьян, — тихо, но с осуждением в голосе произнёс Руслан, глядя на него со своего места на диване.       — И что с того? — огрызнулся он, даже не пытаясь снять обувь. — Всегда тебя что-то не устраивает, я уже привык.       — Меня не устраивает, что ты снова пришёл домой и будто забыл про то, о чём мы говорили. Ты обещал подумать над тем, что я говорил... по поводу нас.       — О, ты опять об этом! — Даня закатил глаза. — Да прекрати ты с этими разговорами. Тебе не надоело? Что ты хочешь от меня? Ты давишь, понимаешь?       Руслан вскочил с дивана, больше не в силах сдерживать свои эмоции.       — Давлю? Давлю?! Да я просто хочу, чтобы ты хоть раз услышал меня! Ты ничего не изменил с тех пор, как мы поговорили. Я повторяю лишь потому, что ты не слушаешь! Всё остается таким же, и это сжирает меня изнутри. Ты пьешь, ты уходишь куда-то, а я остаюсь один. Я так больше не могу!       Данила, глухо засмеявшись, сделал шаг к нему.       — Ты же всегда такой терпеливый, Русик, — его слова были обжигающе саркастичными. — Ну что ж, я скажу тебе правду. Я не знаю, кто я. Я не хочу быть... геем. Мне всё это не по душе, понимаешь? Публично мы никогда не будем вместе. Хочешь знать почему? Потому что это только проблемы. Постоянные. И я не хочу с этим разбираться.       Тушенцов окаменел от его слов. Удар был настолько резким, что он на секунду потерял способность говорить.       — Если ты любишь меня, то это уже никак не изменить. Ты не можешь просто закрыть глаза и притвориться, что все, что между нами — это ложь.       — Любовь? — Даня фыркнул и подошёл ближе. — Неужели ты думаешь, что я хотел бы такой проблемы, как ты? Я не знаю, кто я. Я не могу разобраться в себе, и потому пью. А ты всё ждёшь от меня каких-то молниеносных действий, каких-то ответов... Это давит на меня. Ты просто не понимаешь, как мне сложно!       — О, конечно, сложно, — парировал Тушенцов, саркастично фыркнув, подражая его тону. — Все ведь итак очевидно. Ты просто боишься признать это, потому что тебе легче сбегать и прятаться за алкоголем, чем взглянуть правде в глаза.       Собеседник, казалось, ещё больше разозлился.       — Признать что? — выкрикнул он, бросив взгляд на Руслана. — Что я должен признать? Что я хочу быть с тобой? Что мне сложно принять это? Ты думаешь, мне легко?! И все эти твои просьбы про нежные слова — полная хуйня, Русь. Мы не в фильме о школьной романтике, чтобы трепаться о любви!       Парень прищурился, его губы скривились в горькой усмешке.       — Тогда в каком фильме мы? В сером, безликом и хуевом? Где я ощущаю себя брошенным каждый день? Я чувствую себя никем рядом с тобой.       Эти слова, казалось, задели Даню за живое. Он побагровел, лицо его исказилось в гневе.       — Ты неблагодарный кусок дерьма, раз так считаешь! — прорычал он. — Я делал все для нас. Я заботился о тебе, я всегда был рядом, когда ты болел, когда тебе нужна была помощь. А ты все ноешь, что тебе не хватает каких-то чертовых слов! Я больше не могу терпеть этого!       Руслан шагнул назад, чувствуя, как его гнев сменяется ледяным разочарованием. Ссоры между ними раньше всегда заканчивались одинаково: либо Данила уходил, громко хлопнув дверью, либо, внезапно, их спор перерастал в молчаливые объятия, словно это могло затушить пожар между ними. Но в этот раз всё было иначе. Оба понимали, что сегодня они зашли слишком далеко.       — Тогда почему ты всё ещё здесь? — тихо спросил Тушенцов.       На этот вопрос Даня не ответил. Они оба замолчали, будто все слова исчерпали себя. В воздухе витала тишина, густая и тяжёлая. Раздражение и гнев утихли, оставив после себя лишь опустошение. Они вышли на балкон, не сговариваясь, словно это был единственный возможный путь — убежать от своей боли. Закурили молча, каждый погружён в собственные мысли. Дым от сигарет смешивался с вечерним воздухом, но это не приносило облегчения.       Иногда их ссоры заканчивались сексом — таким отчаянным, страстным, словно последний способ заглушить боль. Но Руслан знал, что это не выход. Это лишь иллюзия исправления того, что было сломано. На этот раз они просто молча стояли рядом, глядя на огни ночного города, и понимали, что раз за разом ранят друг друга всё сильнее.       Они были молоды. Глупы, но молоды. Казалось, впереди вся жизнь — полная возможностей, ошибок и побед. Столько воды утекло с тех пор, и теперь прошлое казалось почти чужим, но незабываемым, как старый шрам, который со временем перестал болеть, но напоминал о себе при каждом случайном прикосновении.       Руслан часто возвращался мыслями к тем дням. Тогда, когда он и Даня были неразрывно связаны, когда страсть и боль переплетались в одно целое. Их отношения были как замкнутый круг, и сколько бы они ни пытались вырваться, что-то всегда тянуло их обратно.       Руслан вспоминал, как в попытке помириться с Даней записал совместный фит со Славой. Он извинился хоть и с долей юмора, но теперь казалось, что как тряпка, унижаясь перед тем, кто когда-то был для него всем. Но, несмотря на все попытки, мир так и не наступил. Годы шли, и Тушенцов стал лояльнее относиться ко всему происходящему. Он пытался отойти, жить дальше, забыть Кашина и начать новую жизнь без него.       Но никто не мог заменить его. Как бы он ни пытался, память всегда возвращала его к тому времени. И Кашин тоже, словно специально, снова и снова появлялся в его жизни, подливая масла в огонь. Едкие фразы, подколы, почти дешевые интриги — всё это заставляло Руслана снова и снова окунаться в прошлое, в их бесконечные ссоры и примирения.       И вот он здесь. Стоит перед зданием, в одной из квартир которого живёт его родственная душа. Руслан чувствовал, как его сердце сжимается, как внутри всё пульсирует от нерешительности. Они всегда были как магниты: стоило им отдалиться друг от друга, как их снова тянуло обратно. Быть раздельно было невыносимо — тоска, бессонные ночи, апатия. Но стоило сблизиться слишком сильно, как они тут же схлопывались, превращаясь в нечто деструктивное, изматывающее и зависимое.       — Раздельно невозможно, — тихо пробормотал Руслан, докуривая сигарету. — Стоит ли рисковать снова? — вопрос повис в воздухе, будто обращённый к самой вселенной.       Стоит ли снова пытаться? Попробовать начать все сначала? Или лучше наконец разойтись окончательно, раз и навсегда, и отпустить эту болезненную связь? Это был смертельный круг. Разойдутся — не смогут молчать друг о друге, снова начнут искать повод для встречи, для ссоры, для примирения. Будут вместе — вновь риск, что всё пойдёт по тому же старому, ужасному сценарию, где они друг друга ранят, разрушат.       — В какой-то вселенной у нас всё будет хорошо? — он выдохнул, бросив в сторону окурок.       — Разве ты не хочешь, чтобы мы были счастливы в этой? — спросил Данила, подходя сзади.