Not allowed

      Данила сидел на потертом кожаном диване, его нога нервно подрагивала в такт мыслям, что безостановочно проносились в голове. Глубокая ночь подкрадывалась незаметно — стрелки часов с неотвратимой неизбежностью приближались к полуночи. За окном осенний дождь, холодный и унылый, струился по стеклу, приглушая уличные шумы и создавая ритм, который вызывал лишь одно желание — остаться дома, не высовываться наружу, спрятаться от всего. Но, казалось, даже стены квартиры не могли дать покоя.       На коленях Кашина свернулся серый кот — тот самый, который обычно сторонился людей, доверяя лишь хозяину и немногим избранным. Сегодня он мурлыкал тихо и покорно, позволяя пальцам Дани мягко погружаться в его пушистую шерсть.       Парень смотрел в одну точку, не замечая ничего вокруг. Мысли смешивались в голове: каждое утро он просыпался с чувством, будто уже давно не спал, будто ночь проходила не в объятиях сна, а в беспокойстве. Головные боли стали его постоянными спутниками. Казалось, что силы его покидали с каждым днем всё больше, а творческий процесс, который раньше приносил радость, теперь оборачивался мучением. Альбом, который он так надеялся закончить к осени, оставался незавершенным.       Кот переменил позу, мурлыча тише. Черное худи, в которое был одет Даня, покрывалось белой шерстью, но парень не обратил на это никакого внимания. В этот момент его мысли прервал Илья, сидевший за столом на вращающемся стуле. Он резко обернулся, нахмурив брови.       — Что ты сделал? — его голос прозвучал остро, с ноткой удивления. Глаза Корякова расширились, словно он не верил своим ушам.       — То, что слышал, — ответил он равнодушно, не проявив ни малейшего чувства стыда. Пальцы его продолжали поглаживать Завертина, который уже стал неподвижным.       Илья напрягся, пытаясь унять зарождающееся раздражение, но было ясно, что спокойствие ему давалось с трудом.       — Ты же понимаешь, что делаешь этим только хуже? — продолжил парень, пытаясь подобрать слова. — Как это поможет вам двоим?       Даня лишь пожал плечами, не отрывая взгляда от кота.       — Наладится.       — Обманом? — Илья чуть повысил голос, забывая о том, что лишь минуту назад был погружен в редактирование текста песни. Он внимательно смотрел на друга, и его раздражение росло. — После этого он тебе плюнет в лицо, и на этом всё закончится.       Кашин не спешил с ответом. Он надеялся, что Руслан поймёт его поступок, что всё сложится иначе.       — Я надеюсь, что он поймет, — наконец проговорил Данила тихо, словно самому себе.       Друг потерял терпение, в его глазах запылал огонь ярости.       — Нет, бро, — выдавил он сквозь зубы, жилки на лбу отчетливо проступили от напряжения. — Ты хоть сам веришь в свои слова? Ты ведь уже третий день не ешь. Ничего не выйдет.       — Не неси чушь, я ем, — возразил он, хотя сам знал, что его слова звучат неубедительно.       Илья поднял глаза к потолку, словно молясь о терпении.       — Ты издеваешься? Это шутка? — саркастически рассмеялся он, затем снова обратил внимание на друга. — Ты пьешь воду вместо еды, как делал это несколько лет назад. Ты что, не видишь, куда это тебя ведет?       Рыжеволосый пытался сменить тему, поглаживая кота, но это уже не помогало ему снять напряжение.       — Я уверен, ты должен понять мою позицию, — проговорил он, стараясь сохранить спокойствие. — Да и ничего страшного нет, я итак имею лишний вес — не сдохну.       Коряков прищурился и процедил с ледяной усмешкой:       — Ты ебучий хуесос, Даня, — слова его прозвучали жестко, но сдержанно. — Ты знаешь, что это так не работает. И то, как ты оправдываешь это — полный пиздец.       Он отвел взгляд, но знал, что его не так просто переубедить.       — Мне тяжело, но я готов бороться       — Я тебя понимал, — устало ответил Илья, — но сейчас я отказываюсь. Это перешло все рамки.       Юноша встал со стула, едва не опрокинув его. Его руки нервно размахивались, он искал выход из этой ситуации.       — За такой обман ты убьешь всё до конца. Если хочешь спасти это, то будь мужчиной, говори от своего лица, а не прячься за фальшью.       — Он тогда не станет слушать, — сказал Данила.       — Попробуй сотню раз! — выкрикнул Коряков, теряя контроль. — Это лучше, чем быть трусливой крысой и втираться в его доверие, притворяясь другим человеком!       Завертин, испугавшись громкого голоса, соскочил с колен Дани и, поджав хвост, убежал в другую комнату.       — Вы с Русланом спелись, — подметил Кашин, словно отстраненно.       — Нет, — Илья ослабил тон, но не намеревался сдаваться. — Я просто говорю как друг, как человек, который видит это со стороны.       — Ты понимаешь, у нас тяжелая ситуация.       — Это не повод считать его идиотом! Ты обманываешь его, думаешь, что он ничего не узнает? Хватит считать человека, которого ты любил, за дурака.       — Я люблю его, — шепотом произнес Даня.       — Схуяли ты так его хуёво любишь, извините месье за выражение, — Коряков, не сдержавшись, ударил ладонью по столу. Стол слегка подскочил от резкого движения, но это не успокоило друга. — Ты что, за полного идиота его держишь?       — Я его таким не считаю, — произнес он, пытаясь хоть как-то сохранить контроль над ситуацией.       — Если бы не считал, — Илья сжал кулаки, — ты бы не притворялся другим человеком. А сейчас ты, видимо, думаешь, что это просто сойдёт тебе с рук. — он потер лицо, словно усталость всего мира разом свалилась на его плечи. Бессмысленный диалог затягивался, и его раздражение стало переходить в отчаяние. — Я до сих пор в шоке, как он не узнал твой голос.       — Я умею его делать грубее, ниже, — ответил Данила с лёгкой ноткой гордости, но это только добавило масла в огонь.       Приятель фыркнул, затем с раздражением откинулся на спинку стула.       — Мне похуй, чел, — ответил он, глядя прямо на него. — Мне сейчас важно объяснить тебе, что твоя «гениальная» задумка добьёт всё, что было между вами.       — Да блядь, я же ему сам расскажу, что я — Нил, не собираюсь дальше врать! — возразил Даня, повысив голос.       Но Илья мгновенно вскочил со стула, его лицо исказилось от ярости.       — Я тебе ебало сейчас начищу, не смей, сука, говорить ему это! — его голос прозвучал настолько резко, что тот аж вздрогнул. В его словах не было и капли шутки. — Это худшее, что ты можешь сделать.       Кашин тяжело вздохнул, но не намеревался сдаваться.       — Тогда, по твоей логике, я должен врать дальше?       Коряков закатил глаза, едва не стоня от раздражения.       — Тупоголовый, нет, не это я имею в виду, — сразу выпалил он. — Просто перестань вообще писать ему от лица ебанного Нила. Исчезни. Сгинь, чтобы он никогда не узнал такой пиздец, который его сожрёт изнутри.       — Хуйня, это его не убьёт, — проговорил Даня, пытаясь убедить и себя, и Илью в правильности своих действий.       — Так вот ты знаешь своего бывшего? — он уставился на него, прищурив глаза. — Скромно-скромно. Но я, придурок, знаю, что будет. Услышь меня!       — Я его люблю, — выдохнул снов парень, едва слышно, но Илья, кажется, напрочь устал от этих слов.       — Делай что-то от своего лица! — прорычал Илья, глядя на экран своего монитора, но не делая ни малейшей попытки продолжить работу. — Я тебе не прощу, если ты сделаешь Тушенцову больно.       — Ставишь ультиматум, пидор? — пренебрежительно бросил Кашин, всё ещё не веря, что его друг мог бы встать на сторону кого-то другого.       — Нет, я говорю как есть, — спокойно ответил Коряков, не дав втянуть себя в оскорбления.       — Ты на стороне Руслана, — повторил Даня, испытывая слабую надежду уколоть друга за живое.       Илья отвернулся от компьютера и наконец посмотрел на него, тяжело дыша от накопившегося напряжения.       — Я на стороне адекватности, — отрезал он.       Данила только кивнул, словно соглашаясь, но в его взгляде была скрытая злость.       — Понял. Продолжай подсасывать его очко дальше, — сказал он, сжав зубы, явно не ожидая, что его собеседник возразит.       — Верни свои слова назад, — спокойно, но настойчиво произнес Илья.       — Не стану.       Юноша снова поднялся с кресла, на его лице появилась тень жесткой решимости.       — Верни. Ебучие. Слова. Назад, — проговорил он, выделяя каждое слово, будто медленно приближался к критической точке.       — Нет, зачем, если так оно и есть?       Коряков больше не стал давать пояснений. Он встал, схватил свой телефон и начал шагать по комнате.       — Я устал быть между вами, как ты это не понимаешь? — в его голосе уже не было злости, только усталость. — Я не хочу быть замешанным и стоять между двух огней. Вы мои друзья, да, я вас выслушаю, да, я помогу, но не с вашими проблемами.       Данила усмехнулся, но в его глазах было больше грусти, чем радости:       — Хороший друг.       — Хватит давить на меня, придурок, — Илья остановился и, глядя на друга, продолжил: — Ты знаешь, что у меня чертов синдром спасателя, и я пытаюсь избавиться от этого. Но ни тебя, ни Руслана, никого я не смогу спасти от ваших же тараканов. Иначе это утянет меня на дно вместе с вами.       На этот раз Даня не стал возражать.       Парень вздохнул и устало потер лицо руками, стараясь перевести разговор в более спокойное русло. Спор обернулся тупиком, и напряжение в комнате можно было разрезать ножом.       — Так, давай закажем еды, — пробубнил Илья, доставая телефон из кармана и включив экран. — Ты должен хоть что-то поесть, верно?       Ответа не последовало. Данила сидел, уткнув голову в колени, его плечи мелко подрагивали. Илья снова поднял глаза на друга, понимая, что тот просто отключился от реальности и погрузился в собственные мысли.       — Верно? — повторил тот, на этот раз чуть более настойчиво.       Даня, будто очнувшись от глубокого сна, медленно поднял голову. Его глаза были влажными от слёз, которые он пытался стереть рукавом своего худи. Слёзы, казалось, текли без остановки, как река, и не приносили облегчения, только напоминали о боли, которую он прятал за этими неуклюжими жестами.       — Да-да, заказывай, — пробормотал он хриплым голосом, вытирая лицо рукавом, словно пытаясь скрыть собственную слабость.       Илья не колебался ни секунды — он подошёл к Кашину и, присев рядом, обнял его крепко, но бережно. Рыжий замер, сначала как будто не ожидая такого жеста, но затем сдался и позволил себе расслабиться в объятиях друга.       — Я знаю, что тебе тяжело, — тихо проговорил друг, всё ещё держа друга в объятиях. — Но я не хочу лгать тебе и говорить, что то, что ты делаешь, правильно. Ты уже взрослый мужик, возьми себя в руки. Ты можешь это сделать.       Даня глубоко вздохнул, чувствуя, как тяжесть слов давит на грудь, заставляя признать очевидное.       — Я не могу без него больше, — признался он тихо, едва слышно, словно боялся даже собственных слов.       Коряков слегка отодвинулся, чтобы встретиться с ним глазами. Его лицо выражало одновременно сочувствие и твёрдость.       — Ты точно понимаешь, что так ты только усугубляешь ситуацию, я чую это, — пролепетал аккуратно он, не убирая руки с плеча друга. — Найди другое, более безопасное решение. Если Руслан не захочет вернуть вашу связь, тебе придётся смириться и принять его выбор.       — Нет… — прошептал он в ответ.       — Да, рыжик, — настаивал Илья. — Ты должен уважать его выбор. Особенно если ты его любишь.       Он вглядывался в глаза приятеля, пытаясь найти хоть крохотку надежды, словно от этого зависело его будущее.       — У меня есть шансы? — спросил он тихо, его голос наполнился болью и ожиданием.       Илья чуть качнул головой.       — Нет ничего невозможного, — сказал он, стараясь найти нужные слова. — Но пойми, что после появления Нила, Руслан только о нём и говорит. Это мимолётное счастье, которое рано или поздно разобьётся о скалы реальности с двойной силой. И я знаю, что тебе тяжело согласиться, особенно когда понимаешь, что не прав. Но ты должен принять это.       Данила кивнул, медленно осознавая смысл слов друга.       — Боже, а ведь никто даже не думает, что я такой на самом деле нюня, — вымолвил он с грустной улыбкой.       Илья хлопнул его по плечу, словно желая разрядить обстановку.       — Как же он страдал, — с сарказмом пошутил он, надеясь, что хотя бы это заставит Даню улыбнуться.       Он хмыкнул, его лицо на мгновение смягчилось.       — Я признаю свою ошибку, это понятно, — сказал он, вытирая последние слёзы. — Но терпеть не могу, когда начинаю плакать, словно какая-то двенадцатилетняя девчонка с депрессией.       — Слушай, грустить — это нормально. Каждый из нас сталкивается со своими тараканами. Никто не может быть полностью здоровым в нашем ненормальном мире. Но задай себе вопрос: кем ты будешь, если убрать все эти тараканы? — Илья взглянул на друга серьёзно. — Вот именно, это часть нас. Некоторые из них останутся с нами до конца, а некоторые можно проработать. Главное — не бояться быть настоящим.       Кашин взглянул на него, на этот раз его глаза светились чем-то новым — возможно, пониманием, возможно, благодарностью.       — Спасибо тебе, — сказал он тихо. — С тобой я могу дать слабину и не бояться быть самим собой.       — Для меня это показатель доверия. Благодарю тебя за это, рыжий, — ответил тот без церемоний.       Парень расслабился, и давление между ними наконец начало спадать. Оба чувствовали, что этот разговор был важен, даже если ответы на все вопросы пока не найдены.       — Я хочу поесть, — вдруг сказал Данила, чуть оживившись. — Давай всё-таки закажем что-нибудь?       Друг усмехнулся, радуясь, что хотя бы одна проблема решена.       — Давай. Что хочешь?       Он задумался на мгновение.       — Думаю... возьму себе "Мак".       — Что такое "Мак"? — переспросил иронично Илья, приподняв смешно бровь.       Даня закатил глаза, смеясь.       — Блядь, Илья, "вкусно и точка". Доволен?       Коряков улыбнулся, но его взгляд снова стал серьёзным.       — А разве можно после голодовки сразу такое есть?       — Я буду осторожен, — заверил его Данила, словно ребёнок, обещающий быть паинькой.       — Ладно, — вздохнул он, смиряясь. — Тогда фастфуд по расписанию!       Через несколько минут они уже сидели на диване, глядя на экран ноутбука, где проигрывались смешные видео с YouTube. Всё казалось спокойным, но телефон Дани вдруг завибрировал, привлекая его внимание. Это были сообщения от Руслана, на аккаунт, где Кашин скрывался под псевдонимом @liltheneel.       @satan       — Почему ты мне не пишешь? Игнорщик, ауууууууу.       @satan       — Хуесос, ты собака из Палестины, ответь.       @satan       — Я сейчас глок достану.       @satan       — Ахуел?       Даня сжал телефон в руке, его сердце забилось быстрее. Он повернул голову к Илье, словно ища совета.       — Что делать? — спросил он, голос его был неуверенным, полным сомнений.       Илья на мгновение взглянул на экран, а затем снова перевёл взгляд на Данилу.       — Делай то, что должен, — сказал он спокойно. — Я не в праве решать за тебя.       Парень выдохнул, почувствовав тяжесть этого выбора. Пальцы медленно пролистали экран вниз, и с секунду он колебался. Наконец, приняв решение, он нажал на кнопку блокировки.       *Аккаунт @satan был заблокирован пользователем @liltheneel*