Not allowed

      Темнота надвигалась медленно, но неотвратимо. Река, словно замершая в ожидании ночи, медленно струилась вдоль берега, переливаясь в последние лучи закатного солнца. На её поверхности едва заметно качались поплавки удочек, брошенных впопыхах, словно никто не надеялся на реальный улов. Мостик — старый, деревянный, с хрустом прогибался под ногами, когда друзья вставали, чтобы проверить снасти, но чаще они просто сидели, покачиваясь от выпитого. Пьяное веселье царило вокруг, но Руслан чувствовал себя оторванным от этой атмосферы, словно находился в другой реальности.       Крохотный сарай, стоящий в тени деревьев у реки, был полон рыбацких принадлежностей: старые сети, банки с червями и блёснами, пыльные катушки лески. Он казался частью забытого мира, где время остановилось. И хотя вечер был мягким и летним, Руслан чувствовал холод внутри себя — тошнотворный, гнетущий, как будто что-то склизкое обхватило его желудок, заставляя сжиматься при каждом взгляде на телефон.       — Тоха, ты что там стоишь, как босс финального уровня? — засмеялся Илья, присев на мокрый от росы пень. — Тебе сейчас только музыки из Dark Souls не хватает.       — Пацаны, — Антон даже не обернулся, — у вас у всех терпения не хватает. Настоящая рыбалка — это искусство, а не ваши приколы.              Шабанов, с трудом удерживая удочку, которая всё время норовила свалиться в воду, громко хмыкнул:       — Да, конечно! Искусство — это когда сидишь пять часов и ждёшь, пока рыба решит покончить с собой и врежется в твой крючок.       — Антоха, искусство — это то, что ты творишь на кухне. В рыбалке тебе точно не светит!       Антон усмехнулся, наконец-то отрываясь от поплавка:       — Слушай, пиздюшня, если у меня через пять минут на крючке не окажется твоей мамы, я буду считать её частью концептуального перформанса. Прямо как в галерее современного искусства — ни хрена нет, но все почему-то аплодируют.       — Ты имел в виду "материнской платы", да, приятель? Про мать шутить нельзя, — продолжал тянуть шутку Данила, отпивая после из бутылки хмельной напиток.       Максим, смеясь, вдруг снова дёрнул удочку — но на этот раз она окончательно выскользнула у него из рук и плюхнулась в реку. Водяные круги разошлись, и все замолчали на мгновение, прежде чем разразиться хохотом.       — Пиздец, что за хуйня, — выдавил из себя Илья, хватаясь за живот. — Вы видели это?              Шабанов вздохнул и посмотрел на воду, где теперь плавала его удочка:       — В симуляторе рыбака было все куда проще!       Шутки раздавались вокруг, смех друзей наполнял вечерний воздух, и казалось, что всё идёт своим чередом. Все были под градусом, их лица раскраснелись, глаза блестели, и они бросали остроумные реплики, подхватывая каждую шутку с радостью.       Но Руслан всё это воспринимал словно через стекло. Казалось, что он присутствует телом, но его сознание парит где-то далеко. Весь этот смех, лёгкость, беззаботность, они были такими… чуждыми ему сейчас.       Он не мог поймать волну, которую поймали остальные. В животе будто кто-то поселился, что-то склизкое, мерзкое, сдавливающее его внутренности, как личинки, откладывающие свои яйца . А в голове — только одно: Нил не пришёл.       Прошло два часа с того момента, как Нил должен был приехать, но его не было. Тушенцов неоднократно проверял телефон, отправлял сообщения, но все они оставались непрочитанными. Чувство разочарования с каждой минутой всё больше смешивалось с горечью. Он знал, что для Нила эта встреча была бы тяжёлой, но зачем тогда было вселять надежды, обещать? Почему сказать «нет» было так сложно?       Единственное, чего Руслан сейчас хотел, — это забыться, напиться, затушить эту тоску внутри. Но, как на зло, алкоголь не оказывал на него никакого эффекта. Глотки виски с колой только усиливали это мерзкое чувство, будто внутри него разрастается какая-то муть, готовая вырваться наружу. Голове становилось только хуже от того, что алкоголь не дарил лёгкости, а лишь усугублял его состояние.       — Эй, ты что там в себя ушёл? — окликнул его Илья, весело маша рукой. — Иди сюда, давай поучаствуй в нашем празднике жизни!       Руслан вымученно улыбнулся и сделал шаг вперёд, присаживаясь на край моста, но ничего не сказал. Он знал, что не сможет играть роль, не сможет насильно выдавить из себя веселье.       — Да ладно, — махнул рукой Денис, подняв банку пива. — Оставь его, он, видимо, серьёзно настроен. Может, влюбился? — Его глаза хитро блеснули, было видно, что Дрейк несет это по пьяни.       — Ага, в рыбалку и виски, — хмыкнул Илья. — А ну, не отвлекайся, сейчас точно что-то клюнет.       Но парень не слышал их шуток. В его голове уже давно не было места веселью. Все, казалось, были счастливы и пьяны, каждый находился в комфортной для себя зоне. А он был здесь, но как будто его не существовало. Он не винил их, конечно, они не могли знать, что происходит внутри него. Он был рад, что вечер обошёлся без ссор, что никто не зацикливается на нём. Но всё равно что-то давило на грудь, напоминая о пустоте.       Спустя какое-то время все отправились обратно в коттедж. Наступала ночь, и воздух стал прохладным. Друзья, смеясь и переговариваясь, принялись готовить ужин на кухне. Антон и Денис уже разделывали рыбу, Илья разжёг плиту, а Руслан стоял в углу комнаты, механически потягивая стакан с алкоголем. Глядя на всех этих людей, он пытался собраться с мыслями, но не так и не смог. Нил точно передумал приезжать, это стало очевидным на второй бутылке виски. И это болезненное осознание всё больше углубляло пропасть между ним и остальными.       На кухне коттеджа было шумно и весело, друзья собрались вокруг стола, где готовили рыбу и продолжали распивать алкоголь. Руки многих были уже не такими ловкими, но это только добавляло хаоса в их пьяные шутки и комментарии.       — Ну что, пацаны, кто сегодня у нас кулинарный бог? — с ухмылкой спросил Антон, стоя у плиты с зажатой в руке бутылкой пива.       — Старый бог, — засмеялся Денис, вкидывая локальную шутку.       — Да ладно тебе, — ответил Антон, подбрасывая рыбу на сковороде с профессиональной серьёзностью. — Я вас, блин, накорми́л — и как минимум живыми вы отсюда уйдёте.       Максим, стоя рядом с Дэном, решил не упустить возможность вставить свою любимую шутку:       — Птички летят... — он сделал паузу, а потом подмигнул.       Антон, не теряя самообладания, повернулся к друзьям с притворно возмущённым лицом:       — Так, вы, крысы подзаборные, — начал он, грозно потрясая поварёшкой, — я тут стараюсь готовить на скорости 2Х, а вы только трындите! Кто из вас вообще умеет пользоваться ножом, кроме как в сранном КС?       Коряков, услышав это, тут же подскочил с места:       — Кейсы! — воскликнул он, но с лёгкой неуверенностью в голосе. — Давайте покрутим по приколу несколько       — Все в мире меняется, кроме тяги Ильи к лохотрону в КС, — засмеялся Коломиец. — Тут интернет плохо ловит, ты даже не сможешь зайти с моего ноутбука на свой аккаунт.       — Зато у меня есть нож за пять сотен баксов в инвентаре, — гордо заявил Шабанов, делая вид, что это сделает его "круче".       — За пятьсот баксов? — переспросил Коряков. — Я еще больше захотел купить кейсов.       — Слушайте, ваших шуток уже больше, чем рыбы на столе, — произнёс Денис, кивая на стол, где среди хаоса рыбных остатков валялись пустые железные банки из-под пива и стеклянные из-под коньяка.       — Ты не выкупаешь, школьник, — парировал Илья, всё ещё хихикая. — Мы просто тестим новое реалити-шоу "Вечер с Т2х2: от ужаса до гастрономического шока". Сейчас я только баннер сделаю, может быть рекламодатели объявятся.       Татыржа, услышав очередную подколку, неожиданно подкинул рыбу на сковороде и театрально размахнулся ножом:       — Ещё одно слово, и я устрою вам реальный хоррор-контент. Вот прямо тут, на кухне. Лоботомию хотите?       — Руслан, — вдруг раздался голос Дани. Руслан резко вырвался из своих мыслей и увидел, как Кашин смотрит на него, прожигая взглядом. Эти глаза — ехидные, хитрые, словно пытающиеся что-то прочитать в его лице. Но было в них что-то ещё. Тоска? Или ему просто казалось?       — Чего ты уставился? — выпалил Тушенцов, выходя из транса. Другой же подошёл ближе и, хлопнув Руслана по плечу, указал на стол, где лежала ещё не разделанная рыба.       — Пора её разделать, не стой как мебель.       Руслан взял нож, не отвечая. Данила встал рядом, и они вместе принялись за работу. Но вся атмосфера казалась странной. Парень сжимал острый предмет, пытаясь сосредоточиться на деле, а не на внутренних переживаниях.       Внезапно Даня выдал всхлип, и по комнате разнёсся короткий мат.       — Ай, блядь!       Он обернулся и увидел, как нож Дани соскользнул и вошёл меж пальцев. Кровь быстро пошла по руке, капая на разделочный стол.       Руслан вдруг застыл, когда его накрыла волна воспоминаний. Воспоминания о том, как Даня однажды порезал себя, накатывали с новой силой, как океанские волны, разбивающиеся о скалы.       Парень помнил тот день до мельчайших деталей. Тогда он нашёл Даню в ванной, с разрезанными запястьями, дрожащего от боли и страха. Кровь на его руках казалась символом той внутренней борьбы, через которую они оба проходили — Даня, скрытый за маской уверенности и непробиваемости, и Руслан, который всегда был рядом, но не мог понять, как помочь.       — Блядь, придурок! — парень быстро бросил нож и подскочил к нему, ощущая панику. — Пошли в ванную, там аптечка!       Внутри него что-то перевернулось. В голове всё закружилось: адреналин смешался с алкоголем, но в этот момент Руслан действовал так, как умел лучше всего — спасал.       Не дожидаясь ответа, он схватил его за руку и потянул его через кухню, молниеносно пройдя коридор. Дверь в ванную с грохотом захлопнулась, и Руслан сразу же полез в шкафчик, доставая вату и перекись.       Даня смотрел на него молча, словно не веря, что всё это происходит снова. Его руки слегка дрожали, но он машинально капнул перекись на вату и взял руку Кашина, начав аккуратно обрабатывать рану.       Руслан дул на рану, когда прикладывал вату, чтобы уменьшить жжение. Он видел, как Даня напрягся, но не отодвинул руку. Как бы ни старался Кашин казаться независимым, в этот момент он снова позволял Тушенцову заботиться о нём, так же, как когда-то. — Почему ты это делаешь? — наконец, тихо спросил он.       Тушенцов не ответил, продолжая обрабатывать рану. Он знал, что должен что-то сказать, но слова застряли в горле.       — Русь… — тихо сказал Даня, пристально глядя ему в глаза.       — Не называй меня так, — резко оборвал его Руслан.       — Ответь на вопрос.       — Я не настолько отвратительный человек, чтобы не помочь.       — Делаешь отсылку на меня?       — Возможно, — коротко бросил он, продолжая своё дело.       — Но мне мог помочь кто-то другой или я сам справился бы. У меня ведь своя голова на плечах есть.       Руслан нахмурился, не зная, что ответить. Он застыл, внезапно останавливаясь и глядя на руку Данилы, которую до этого так бережно держал. Зачем я это сделал? — пронеслось в его голове. В этот момент всё внутри него дрогнуло. Руслан вдруг понял, что снова попал в ту же ловушку, из которой пытался выбраться годами. Зачем я помог ему?       — Может… — начал тот, но парень резко перебил его:       — Может, ты заткнёшься?       — Я знаю, что мы оба хотим поговорить, — голос Даниила звучал спокойно, почти нежно, несмотря на напряжённую ситуацию.       — Ты за меня решил? — он посмотрел ему прямо в глаза. — Смело.       — Смело пинать меня пьяного в живот, — спокойно ответил оппонент, чуть приподняв бровь.       — Зато справедливо, — огрызнулся Руслан, но его голос дрогнул.       — Забавно, что сейчас ты обо мне заботишься, а тогда хотел избить до смерти.       Он знал, что Даня больше не заслуживает его помощи, его понимания и его поддержки. Тот, кто однажды причинил такую боль, не мог претендовать на его доброту. Но реальность оказалась другой — тело Тушенцова действовало инстинктивно, будто тот старый Руслан, который всегда был рядом для Дани, не исчез, а только ждал своего часа.       — Иди нахуй, — тихо выдавил Тушенцов, не выдержав, и резко вышел из ванной, оставив Даню одного.                                                                   ***       Руслан сидел на мягком диване в центре гостиной, где вся компания, разлегшись на подушках и креслах, собралась смотреть страшный фильм. Он чувствовал, как всё вокруг начинает медленно плыть — алкоголь уже давно взял своё, и мир превратился в туманное смешение звуков, света и смеха друзей. Фильм шёл, но он казался далеким фоном — не таким уж и страшным сейчас, когда его сознание затмевали пьяные разговоры и шутки.       Всё, что оставалось для Руслана — это просто быть частью общего веселья, забыв о своих тревогах. Он не думал ни о Ниле, ни о том, что произошло ранее. Всё это стало настолько маловажным, что казалось, будто было частью другого мира, далёкого и ненастоящего.       На экране очередная сцена ужаса: тёмный коридор, скрип двери, и тень, медленно приближающаяся к камере.       — Тихо-тихо, оно тебя сожрет! — прошептал Илья, хлопнув по колену Максима, который сидел рядом.       Максим нервно вздрогнул, но тут же рассмеялся:       — Да ну, что за детский сад! Серьёзно, ребята? Такого даже моя покойная бабушка не боялась.       — Ты только что чуть не обделался, — с издёвкой сказал Антон, держа банку пива и с видимым удовольствием наблюдая за тем, как остальные пугаются.       — А ты-то чего не пугаешься, блин? — хмуро пробормотал Денис, явно стараясь выглядеть суровым, но его глаза снова беспокойно смотрели на экран. — Я в тебя больше верил!       — Потому что я не идиот, как вы, — хмыкнул Антон, скрещивая руки на груди.       — Ха-ха, давай-давай, — вмешался Даня, оборачиваясь к Антону с хитрой улыбкой. — Сейчас мы тебе устроим. — С этими словами он резко повернулся к Максиму и с неожиданной громкостью крикнул: — БУ!       Максим подпрыгнул на месте и вскрикнул, разлив немного пива себе на колени:       — Да ты идиот, Даня! — сказал он, но тут же рассмеялся, утирая мокрые джинсы. — Сначала пугать, потом смеяться. Ты как всегда.       — Это был подарок, — ухмыльнулся Даня. — Ты же сам сказал, что тебя ничего не испугает.       — Ну давай-давай, — Максим покачал головой, пытаясь вернуться к фильму. — В следующий раз я тебе тоже "подарочек" устрою.       На экране в этот момент раздался громкий скрип, и из темноты выпрыгнул монстр с искажённым лицом. Все резко замолчали, вздрогнув от неожиданности.       — Ну твою мать… — выдохнул Денис, вцепившись в подлокотник кресла. — Это было чересчур.       — Суровый парень, а сам чуть не умер, — подколол его Илья, смеясь. — Надо было заснять этот момент, чтобы потом раз двадцать пересмотреть.       — Пошёл ты, — буркнул Денис, но улыбка уже прорвалась через его суровость.       В этот момент на экране герой наконец-то открыл дверь в подвал. Там, в темноте, что-то начало двигаться, и все замерли, ожидая, что будет дальше. Музыка усилилась, и неожиданно из угла выпрыгнул монстр, размахивая своими длинными когтями.       — АААА! — закричал Максим, подскочив на месте и выпустив из рук банку пива, которая моментально перевернулась и залила его колени. — Твою мать! Илья моментально залился смехом.        — Максим, ты что, на полном серьёзе? Это же компьютерная графика уровня 2005-го года!       — Да пошёл ты! — Максим, который уже успел осушить половину своей банки, вытер мокрые джинсы. — Этот урод прыгнул мне прямо в душу! Не надо так неожиданно!       Руслан, шатаясь, поднялся по скрипучей лестнице, стараясь не привлекать к себе внимания. Внизу компания всё ещё смотрела фильм, смеясь и обмениваясь пьяными шутками, но его это больше не волновало. Алкоголь разогревал тело, но умиротворения не приносил. Он хотел уединиться, спрятаться от хаоса, в котором кипели его мысли и чувства.       Зайдя в небольшую комнату на втором этаже, Руслан закрыл за собой дверь, облегчённо выдохнув. Тихий, полумрак заполнил пространство. Мягкий свет настольной лампы, брошенный плед на кровати — всё выглядело так уютно, но его сознание было наполнено гулом. Всё вокруг словно плавало в мутной пелене, и Руслан надеялся, что одиночество поможет ему разобраться в себе.       Но не успел он осознать своё уединение, как дверь тихо скрипнула за его спиной. В комнату зашёл Даня. Руслан, тяжело вздохнув, цокнул языком и повернулся к нему.       — Я хотел побыть один, — пробормотал он, хмуро глядя на Данилу.       — Руслан, перестань дуться, — ответил он, его голос был мягким, но в нём чувствовалось что-то тёплое и напряжённое одновременно.       — Ты это называешь "дуться"? — Тушенцов шагнул чуть ближе, прищурив глаза, как будто бросая вызов. Между ними повисло молчание. Даня держался на расстоянии, но чувствовалось, что между ними что-то колеблется, неуверенное, но горячее, как открытая рана.       — Ты понимаешь, что я просто так не сдамся? — сказал тот, его тон внезапно стал жёстче, но в нём всё ещё звучало что-то скрытое, что-то невыраженное.       — А чего ты хочешь? — спросил Тушенцов, делая ещё один шаг вперёд, почти вплотную подойдя к Кашину Он чувствовал, как тепло его собственного тела смешивается с теплом тела Дани. Это что-то запрещенное, что-то запретное.       Это возбуждение, знакомое, тянущееся из гнусного прошлого, снова пронзило его, словно старый, не заживший ожог. Вспоминались те моменты, когда они вдвоём, подогретые алкоголем, сорвались в пучину желания — тогда, когда Руслан чувствовал себя любимым. Но потом всё разбилось о то, что Даня отрицал свою ориентацию, отрицал те чувства, которые у них были.       Сейчас всё это повторялось, но с единственным отличием — теперь первый шаг сделал Руслан, а не его "приятель". Естественно, тоже из-за градусов в голове.       Кашин замер, его лицо на мгновение изменилось — то ли от алкоголя, то ли от смущения, по его щекам прошла слабая, едва заметная румяна. Но он отодвинулся, прикрывая свои эмоции. Он, как запретный плод.       — Нет, я хочу не этого, — сказал рыжеволосый, его голос дрогнул, но все равно прозвучал твёрдо.       — Даня... — прошептал Руслан, наклоняясь ближе к его уху. Его собственный голос вибрировал от внутреннего напряжения, а тело вздрагивало от приближающегося ощущения. Алкоголь размывал границы, и он чувствовал, как горячее дыхание прорывается из его груди.       — Нет, — твёрдо повторил Даня, но его голос был слабее, чем секундами ранее. Руслан знал, что это не просто отказ, это страх, который за ним скрывается.       — Я знаю, что ты скучал по мне, — продолжал Тушенцов, шепча почти вплотную его губ. Они были так близки, что он чувствовал тяжелое дыхание другого. Нельзя, нужно остановиться, но его тянет к кому-то недоступному. Точнее, только к нему.       Даня громко молчал. Он стоял, не двигаясь, его взгляд был полон тоски, которую Руслан видел, но не мог понять до конца.       — Не молчи, — не сбавлял темпа парень. — Я знаю, что ты хочешь воспользоваться мной, как и тогда.       — Не неси чуши, — ответил Данила, наконец обретая голос. Его тревожный взгляд был прикован к лицу Руслана, и в этом взгляде читались те же эмоции, которые были в прошлый раз. Он не мог просто уйти.       — Но я, как и тогда, с радостью приму это, — произнес он, чувствуя, как его прерывистое, горячее дыхание переплетается с воздухом в комнате. Он наклонился к губам Кашина, желая почувствовать это близкое, интимное прикосновение. Сердце Руслана грохотало в груди, а алкоголь оглушал его. Рамки правил размылись окончательно, он хотел снять оковы со своего сердца на одну ночь.       — Я очень хочу, — прошептал Даня, почти касаясь губ Руслана, — но сексом конфликт не загладишь.       — Зачем сглаживать его, ублюдок? — ответил Тушенцов. Он не понимал, что именно двигало им — желание, отчаяние или боль.       — Русь, ты пьян, — тихо пролепетал тот, снова отодвигаясь чуть назад, но оставаясь рядом, словно сдерживая нарастающее напряжение.       — Тебя это когда-то ебало? — поинтересовался Руслан, вновь отссылаясь к их прошлому.       — Я не хочу просто потрахаться с тобой, я хочу быть с тобой вместе и решить все проблемы, — сказал Даня, его голос звучал настойчиво, словно он пытается достучаться до того, кого Руслан уже давно закрыл в себе.       — Это запрещено. Как давно ты включил святого Иисуса у себя в программе мозга? — усмехнулся Руслан.       Даня крепко держал его за плечи, не давая ему приблизиться, хотя напряжение между ними стало почти невыносимым.       — Нам надо обсудить это по-взрослому, — твёрдо сказал Кашин, смотря в глаза Руслана.       — Сколько тебе еще придётся бегать, чтобы понять, что ты мне нахуй не нужен? — огрызнулся Руслан, но даже он сам не верил в собственные слова. Они звучали резко, почти механически, как защита, которой он прикрывался.       — Я уверен, что ты притворяешься из-за своей гордости, — ответил он       Руслан усмехнулся, саркастично приподняв бровь:       — Поучился у кое-кого.       Между ними повисло напряжённое молчание. Внутри парня всё клокотало, он не мог сдержаться, зная, что Кашин вот-вот сломает этот барьер, который он много лет строил.       — Что теперь? — наконец, спросил Даня, сделав шаг ближе. Его лицо было серьёзным, но в глазах горела тоска.       Руслан посмотрел на него, и алкоголь, циркулирующий в его крови, разогревал каждую мысль, каждое желание.       — Давай насладимся и потом забудем, — прошептал Тушенцов, его голос дрожал от внутреннего напряжения.       Даня покачал головой, его взгляд стал еще томнее:       — Нет, я ничего забывать больше не хочу, Русь       — Как так, ты не хочешь секса без обязательств? — усмехнулся Руслан.       — Почему ты сначала посылаешь меня, а потом лезешь? — спросил Кашин.       Руслан шагнул ближе, его глаза блестели от ярости, обиды и чего-то ещё — того, что он не мог выразить словами.       — Хочу сделать тебе так же больно, как и ты мне сделал давным-давно, — прошипел он, впиваясь взглядом в Данила.              И вдруг, неожиданно для самого себя, Даня сделал шаг вперёд и обнял его. Это движение было одновременно мягким и твёрдым, словно он пытался удержать Руслана, не дать ему упасть в собственную бездну.       Запах табака и ванили пронзительно врезался в нос Руслана, как будто всё пространство вокруг заполнилось этим сладковато-горьким ароматом. Он чувствовал, как тёплые руки Дани нежно, но крепко сжимали его спину, словно пытались удержать его от падения, от распада на куски. Этот запах всегда был знакомым, будто что-то неуловимо личное, то, что он мог узнать из тысячи других — смесь сигаретного дыма и нот ванили, которую Даня, казалось, любил больше всего. Это был его аромат, тот самый, который возвращал Руслана к воспоминаниям, как к неконтролируемой волне прошлого.       Руки Дани были тёплыми, словно пытались передать ему тепло, которого Руслан давно не ощущал. Сила их объятий заставляла его почувствовать себя защищённым, хотя внутри него бушевала буря. Он знал, что эти объятия несут не только заботу, но и груз нерешённых проблем, боли, которая годами оставалась невыраженной. С каждым вдохом Руслан всё больше ощущал, как запах табака смешивается с его собственным сердцебиением, как тепло рук медленно, но уверенно проникает внутрь, разрушая все барьеры, которые он так старательно строил. Нет, запрещено. Нет.       Руслан вцепился в него с яростью, словно хватаясь за последнюю соломинку. Его пальцы впились в плечи Дани, а потом перешли в истеричные, беспорядочные удары по спине. С каждым ударом его руки становились тяжелее, жёстче.       — Ненавижу тебя, — выдохнул он, чувствуя, как слёзы начинают жечь его глаза, но он сдерживался, как мог.       — Прости, — прошептал Даня. — Я тебя...       — Нет, — резко перебил Руслан, не давая ему договорить, его тело сотрясалось от напряжения. — Нет.       Кашин снова попытался удержать его, его руки крепко обхватили Тушенцова.       — Дай мне шанс, — прошептал он, надеясь, что эти слова смогут пробить стену.       Руслан оттолкнул его, отступая на шаг, его глаза блестели от боли.       — Слишком просто для такого, как ты, — прошипел он. — Между нами все кончено, больше даже не пытайся