Not allowed

      Даня сидел на полу своей квартиры, среди хаотично разбросанной техники, которую нужно было разобрать и настроить до начала стрима. Всё должно было быть идеально: свет, камера, звук. Он всегда был педантичен в этих вопросах, доводил каждый угол своей работы до блеска. Но сегодня что-то пошло не так.       Понедельник — день бездельник, как говорят, но только не для него. Он уже пообещал зрителям, что выйдет в эфир после долгого перерыва, и теперь чувствовал себя обязанным сделать это.       — Так, что там ещё... — пробормотал Кашин, поднимая очередной кабель с пола. Привычное движение, привычный процесс. Но мысли в его голове не давали покоя.       В последнее время всё шло как по маслу. Совместный трек с Брайном Мапсом взорвал медиапространство, песня «Ночь» неожиданно стала вирусной в тик токе, и тысячи роликов начали появляться под этот трек. Тур под конец года обещал стать чем-то грандиозным — фанаты уже давно ждали его возвращения на сцену.        Но работа над новым альбомом, который он хотел презентовать на туре, шла медленно. Ужасно медленно. Время бежало с невероятной скоростью, и каждый день казался потерянным, если он не успевал закончить очередную песню или свести новый трек.       Данила устал. Перерыв, который он взял, помог ему ненадолго, но этого было недостаточно. К тому же, всё это давление со стороны общественности — их бесконечные слухи о его личной жизни, догадки, шипперские теории — начали его раздражать. Шип с Лерой Мидлер, с которой он дружил вот уже девять лет, продолжались годами. Их постоянное присутствие в его жизни сводило фанатов с ума, но на деле ничего романтического между ними не было.       Однако самой болезненной темой стало обсуждение его недавней поддержки Арины — бывшей девушки Дрейка, с которой он часто встречался, чтобы поговорить и поддержать её. Одна фотография, случайно слитая в сеть, вызвала новый шквал слухов, и Даня снова оказался в эпицентре медийного урагана.       Это всегда так, подумал он, машинально листая тик ток, надеясь отвлечься. Одни муравьи идут за другими, подхватывают чужие мысли и тащат их дальше, множат слухи и домыслы.       — Молчанка, — тихо произнёс Даня, словно убеждая себя. Он знал, что мог бы просто выйти в эфир и объяснить свою позицию, но зачем? Любое слово только подлило бы масла в огонь. Лучше ничего не говорить.       Листая ленту дальше, он наткнулся на очередной ролик с Русланом. Ещё один тик ток, ещё одно напоминание о том, что прошлое не оставляет его в покое. Даня почти автоматически заблокировал видео, как делал это уже не раз, но через минуту то же видео появилось снова, потом ещё раз. И снова. Черт, его лента буквально заполнилась клипами с Русланом, и каждый новый повтор казался издёвкой. Наконец, после десятого ролика, он сдался и нажал на «play».       На экране был Руслан, говорящий что-то о своих стримах, а потом... его ответка на речь Кашина, грубая и смелая, которой никогда не было ранее. Ничего серьёзного, вроде бы, но внутри всё перевернулось. Казалось, обычная фраза, но именно она, с этим особым оттенком в голосе, заставила его замереть. Он не ожидал, что Тушенцов вообще как-то прореагирует на его очередной выпад.       — Опять это, — прошептал он себе под нос, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. В груди поднялось знакомое чувство — гнев, раздражение, что-то тёмное и тяжёлое.       Кашин выключил видео, но было поздно. Его мысли уже начали работать против него. Картинки прошлого вспыхивали одна за другой, вспоминались ссоры, конфликты, непроизвольно всплывали чувства, которые он старательно загонял глубоко внутрь. С каждой секундой это чувство усиливалось, нарастало как шторм, и Даня знал, что вот-вот потеряет контроль.       Он попытался встать, но его ноги не слушались. Сидя среди разбросанной техники, он схватился за голову. В этот момент накатила волна, от которой не было спасения. Селфхарм. Эта привычка преследовала его уже долгие годы, и, несмотря на все усилия, избавиться от неё он так и не смог.       — Блядь, нет, — выдохнул Даня, чувствуя, как его пальцы начинают искать что-то на полу. Он схватил первый попавшийся острый предмет — кусок металла от старого микрофона. Его руки дрожали, и на секунду он замер, пытаясь остановить себя.       Но мысли уже были в другом месте. Всё, что происходило вокруг — работа, друзья, слухи, Руслан — превратилось в один сплошной комок боли, который давил на его грудь. Дышать было тяжело.       Сквозь шум мыслей и звуки собственного дыхания он слышал только один голос — тот самый, который всегда подталкивал его к разрушению.       — Сделай это. Облегчи боль. Всё будет проще, — шептал этот голос, будто пытаясь убедить его в неизбежности. Сделай это, и всё пройдёт.       Кашин сжал металлический осколок в руке и медленно поднёс его к коже на запястье. Его дыхание стало поверхностным, мышцы напряглись, и он закрыл глаза.       — Это же всё... бессмысленно, — тихо прошептал он, но слова были пустыми. Словно кто-то другой говорил за него.       Первый порез был неглубоким, скорее пробным. Даня не чувствовал боли, только тупую тяжесть, которая на миг отпустила. Затем последовал второй, и ещё один. С каждой новой линией на его руке казалось, что боль внутри становится легче, туман рассеивается. Это было неправдой, но в тот момент, когда чувства затопили его, он не видел другого выхода.       Кровь медленно стекала по его коже, оставляя за собой тёмные следы. Внутри всё ещё бушевал шторм, но теперь он чувствовал хотя бы какое-то подобие контроля. Пусть иллюзорного, пусть фальшивого, но всё же контроля.       Он тяжело дышал, глядя на свою руку.       — Сука... — выдохнул он, чувствуя, как слабость захватывает его тело.       Даня стоял в ванной, опираясь на раковину, глядя на своё отражение в зеркале. Перед ним был человек, которого он едва узнавал — глаза в тени глубоких синяков от бессонницы, лицо бледное и уставшее, а руки... руки снова были в крови. Красные разводы на коже напоминали о каждом порезе, о каждой минуте, когда он терял контроль. Гнев и боль перемешались в один бесконечный водоворот, из которого было не выбраться.       — Ты сам виноват, — прошептал он себе, чувствуя, как тяжесть этих слов давит на грудь.       Он вытер потное лицо рукавом, хотя это не помогло. Внутренний диалог продолжался.       "Слабак, трус, ссыкло", — звучало в его голове эхом. Так он привык говорить себе, так он привык справляться с болью, загоняя её ещё глубже, скрывая от всех, кто видел в нём лишь успешного артиста, хладнокровного стримера.       Когда-то у него был Руслан. Кашин вспомнил их время вместе, как Тушенцов помогал ему в самые тёмные моменты, когда тот не мог справиться с приступами тревоги и паники. Но всё изменилось. Теперь каждый их контакт — это новая рана, новая боль. И Дане было некого винить, кроме самого себя.       — Ты сам виноват, — повторил он вслух и стиснул зубы.       С его рук капала кровь, оставляя следы на полу. Он открыл кран и подставил ладони под струю горячей воды. Вода обжигала, но это не имело значения. Он наблюдал, как кровь медленно смывается, оставляя оголённые, пульсирующие раны.       Телефон завибрировал на стиральной машине. Даня нехотя потянулся за ним, оставляя на корпусе телефона красные отпечатки.       — Гайс, сегодня не будет стрима, переносим на среду. Надо ещё всё разобрать, сами понимаете. — пальцы, окровавленные и дрожащие, быстро набрали сообщение в его канал. Он знал, что фанаты поймут. Они всегда понимали, даже когда он просто исчезал без объяснений на дни или недели.       Телефон снова завибрировал. Сообщение от интернет-друга, ник которого был более чем подходящим для этого момента: @satan.       @satan       — Привет, чё молчишь, уёба мой ненаглядный? — написал он с присущей ему дерзостью.       Даня слабо улыбнулся, чувствуя, как его мир на секунду оживает от этой простой, грубоватой фразы. @satan был его спасением в эти моменты, человек, с которым он мог быть самим собой, не скрываясь за масками или тщательно отточенным имиджем. Но даже с ним Кашин не был до конца честен.       Он быстро набрал ответ:       @liltheneel       — Привет, бро. Да так, ничего особенного. Случился рецидив.       Ответ пришёл почти мгновенно:       @satan       — Опять? Что на этот раз?       Даня вздохнул, его пальцы замерли над клавиатурой. Он не знал, как ответить. Что на этот раз? Всё было на этот раз. Вся его жизнь, весь груз прошлого — всё снова навалилось на него, как лавина, под которой невозможно дышать.       @liltheneel       — Тупо сорвался. Сам не знаю, как так получилось.       Прошло несколько секунд, прежде чем пришёл следующий ответ:       @satan       — Я приеду. Давай адрес. Хватит уже это терпеть одному. Мы долго остаемся анонимами для друг друга, но тебе нужна явная помощь. И не только по тупым сообщениям       Парень замер. Это предложение было заманчивым, слишком заманчивым, но... это запрещено. Они ведь поклялись оставаться анонимными до тех пор, пока оба не будут готовы встретиться лицом к лицу. И в этом было что-то священное, что-то, что давало им свободу быть собой, не боясь чужого осуждения. Даня не мог нарушить эту клятву, не сейчас, когда он был на грани.       @liltheneel       — Нет. Мы договорились. Давай не будем рушить это. Я справлюсь. Просто... просто нужно время.       Ответ от @satan пришёл с молниеносной скоростью:       @satan       — Ты уверен? Потому что я точно могу помочь. Я ведь рядом. Я всегда рядом.       Эти слова ударили по Дане сильнее, чем он ожидал. Я всегда рядом. Когда ещё кто-то был рядом с ним так, как этот человек? В реальной жизни — никто. Никто не знал его настолько близко, никто не видел его истинного лица, полного боли и отчаяния. А @satan знал, даже не видя его ни разу.       @liltheneel       — Да, уверен. Давай пока придержимся наших правил. Я не готов.       Он нажал на «отправить» и почувствовал, как внутри что-то затрепетало. Возможно, это была слабая тень облегчения. Или же страх, что он навсегда потеряет того, кто действительно понимал его.       Телефон завибрировал снова, но на этот раз ответ был коротким:       @satan       — Хорошо. Но если что — я по первому зову примчусь. Ты же знаешь, что я приеду.       Кашин вздохнул, положив телефон на стиральную машину. Его руки всё ещё дрожали, но боль начала уходить вместе с горячей водой. Он снова посмотрел в зеркало и на мгновение уловил тень своей прошлой версии, того подростка, который впервые взял канцелярский нож и не знал, как справиться с этим миром.       — Дашь слабину — ударят, как в последний раз, — прошептал он себе, повторяя свою старую мантру. Но в этот раз слова звучали менее убедительно.       Он выключил воду, посмотрел на свои израненные руки и почувствовал пустоту. Казалось, что всё это — только часть бесконечного цикла, который невозможно разорвать. Но была одна вещь, которая поддерживала его на плаву — его анонимный друг, тот, кто знал его темные стороны и всё равно оставался рядом, пусть и на расстоянии.       Даня вытер руки и взял телефон, чтобы отправить ещё одно сообщение:       @liltheneel       — Спасибо, бро. Ты мне правда помогаешь.       В ответ пришло только черное сердечко. И этого было достаточно.