Not allowed

      Руслан поставил телефон на стол и взглянул на своих друзей — Илью и Ксению, которые сидели за кухонным столом. На фоне негромко играла музыка, и, как всегда, Илья уже начал развлекать всех своими шансонными импровизациями.       — Илья, может, хватит уже «Мурку» петь? — усмехнулся Руслан, наливая себе ещё немного пива. — Это уже третий раз за вечер!       — Да ладно тебе! — Коряков сделал серьёзное лицо и драматично прижал руку к сердцу. — «Мурка» — это классика. Ты просто не понимаешь всей глубины.       — Да, да, — засмеялась Ксюша, подмигивая Тушенцову. — Для него «Мурка» — это как Чайковский для нас.       — Нет! Это как рэп для всех, — Илья схватил бутылку пива и взмахнул ею как дирижёрской палочкой. — Я тут вообще-то создаю атмосферу! Руслан, у тебя нет культурного ориентира, если не чувствуешь этого кайфа.       — Ну-ну, — Руслан хохотнул, глядя на довольное лицо Ильи. — Ладно, убедил. Но если ты начнёшь петь что-то вроде «Белых роз», я уйду.       — Ты просто не готов к такому уровню эмоций, — подмигнул парень и сделал большой глоток пива.       Ксения тем временем потянулась за орешками, которые всё это время лежали нетронутыми на столе.       — Вы когда-нибудь собираетесь их съесть? — спросила она, кивая на чашу.       — Я? Нет, — Руслан развёл руками. — Я вообще-то на диете.       — Ты на диете? — Илья выглядел так, словно услышал самую смешную шутку в своей жизни. — Ты? Тушенцов? Да это же анекдот!       — Эй, вообще-то я серьёзно, — Руслан прищурился, делая вид, что обиделся. — Я слежу за собой. Хочешь, чтобы я стал толстым и моя жопа не влезала в сиденье кресла?       — Руся, ты забыл? — вмешалась Ксюша, подавая ему орешек. — Мы вообще можем жрать что угодно, как пивозавры. Хватит быть рпп-няшкой, кончай уже с этим.       — Саша, ну кончай уже! — крикнул Коряков шутку, из-за которой появилось желание повеситься.       — Блядь, Илюха, ты ебнулся? Целевая тик тока, — через истерический смех спросил риторический вопрос Тушенцов.       — Да-да, — подхватил Илья, подражая серьёзному тону. — Но Ксюшка права, гаси свое ебло, фитоняшка, у меня обеденный перевыв.       — Ага, хавай, а когда у тебя ещё животик виднеться из-под футболки будет — ты будешь ныть всему миру, — ухмыльнулся Руслан, но взял предложенный орешек.       — Вот видишь, уже сломал свою «диету», — подметила Ксения, смеясь.       В этот момент Арзу, хорошая подруга Руслана и его модератор, вошла в кухню с ещё одной упаковкой пива. Она поставила её на стол и, прищурившись, оглядела компанию.       — Так, а ну что тут у нас? Опять шансон, что ли?       — Не просто шансон, — гордо заявил Илья. — Это культурное просвещение.       — Да уж, культурой тут и не пахнет, — подшутила Арзу, присаживаясь рядом. — Вы такие громкие, что я думала, это караоке по всему району включили.       Тушенцов усмехнулся, ощущая, как напряжение медленно отступает. В компании этих людей ему было хорошо. Безопасно. Квартира Ильи и Ксении давно стала для него вторым домом. Сюда можно было прийти в любое время — его всегда примут, накормят и рассмешат.        И даже когда его мысли возвращались к интернет-другу, которому стало плохо, он знал: если возникнет необходимость, он сможет бросить всё и прийти на помощь. Но сегодня, похоже, всё было, как обычно.       — Арзу, налей-ка нам ещё пива, — попросил Илья, протягивая пустой стакан.       — Ну конечно, как же без этого, — ответила она, наливая каждому. — Кстати, как ты там, Тушенка? Давно не виделись.       — Да нормально, — Руслан пожал плечами. — Только вот на диете, как ты видишь. Орешки на ужин — и всё.       — Диета? Опять ты за старое, идиот? — подруга фыркнула. — Тушенцов, я тебе борщ по-фирменному рецепту прабабки приготовлю, будешь кушать, как миленький!       — Я пытаюсь есть, — Руслан сделал вид, что обижен, но его глаза смеялись. — А вы только смеётесь надо мной!       — Не переживай, мы всё понимаем, — успокоила его Ксения, с трудом сдерживая улыбку. — Ты же у нас самый правильный. Правда, Илюш?       — Конечно, — с серьёзным видом подтвердил Илья. — Мы все знаем, что Тушенка — человек железной воли.              — Ага, вот только Тушенка чет сегодня не в духе, — усмехнулась Арзу, взяв свой стакан. — Всё из-за Дани?       Парень взглянул на неё и хмыкнул, словно зная, что она давно уже уловила его настроение.       — Да нет, не особо, — отмахнулся он, пытаясь увести разговор в сторону. — Просто день такой… Странный.       — Ну да, — подхватила Ксения, ставя перед ним новую кружку с пивом. — У тебя всегда странные дни, когда что-то связано с Даней.       — Да что вы заладили! — Тушенцов усмехнулся, делая небольшой глоток. — Почему появился повод его вновь обсуждать?       — Да потому что Даня резко перенес трансляцию, — нарушил тишину Илья, глядя на чашку, как будто бы это ей он и сообщал неприятную новость.       Руслан поднял брови, оторвав взгляд от стола. Он медленно перевел взгляд на Илью, но в его глазах не было удивления, лишь тихая усталость.       — А что так? — спросил он, скорее из вежливости, чем из настоящего интереса.       Коряков слегка пожал плечами, как будто бы сам не знал точных причин.       — Он же тебе друг, – вмешалась Арзу, глядя на Илью, но её голос был направлен скорее к Руслану. В нем слышалась не то беспокойство, не то скрытая поддержка.       — Ну, друг Илье, — с явной иронией отозвался Руслан. — Мне-то он не друг. Скорее, наоборот.       Подруга коротко усмехнулась, её губы едва заметно изогнулись, но в глазах читалась забота. Она уже знала, как эта тема бьет по Руслану, хотя на первый взгляд он казался равнодушным.       — Да перестаньте, — Илья попытался примирить всех. — Даня не такой уж плохой. Просто у него сложный период.       — Сложный? – перебил его Тушенцов. — Да ему просто наплевать на других. Делает, что хочет, и даже не пытается объяснить свои поступки. Он чувствует себя центром вселенной. Перенёс трансляцию — никто не в обиде. Забыл про обещание — все поймут. Мне же только в кайф оттого, что он на очередном потоке не будет нести хуйни про меня.       — Может, ему действительно непросто сейчас, — пробормотал он, глядя в сторону.       — Конечно, – поддержала Илью Арзу. — Но разве это оправдывает его поведение? Руслан, ты прав. Он ни разу не извинился, даже когда ты прямо дал понять всем, что чувствуешь себя ужасно из-за его выходок.       Парень наклонился вперед, опираясь на локти, и внимательно посмотрел на подругу. Её поддержка была для него важна, хоть он редко это показывал.       — В том-то и дело, — сказал он тише. — Я же не прошу невозможного. Просто отъебаться.       Арзу кивнула, и между ними проскользнуло мгновение молчаливого понимания. Их взгляды встретились, и, хотя между ними не было больше той неловкости после пьяного поцелуя годовалой давности, их объединяло что-то другое – глубокое взаимопонимание, которое не нуждалось в словах. Они давно договорились, что не хотят быть вместе, и это решение только укрепило их дружбу.       — В общем, Руслан, — подытожила Арзу, сделав большой глоток пива, чуть прищурившись, — если хочешь, я могу написать Дане. Знаешь, вежливо так, по-дружески. Типа: «Эй, чел, почему не можешь уйти нахуй от нашего дорогого Тушенцова?» — она улыбнулась, наклонившись в его сторону.       — Спасибо, Арзу, но давай без таких «дружеских» сообщений. Он точно пойдет сразу плакаться зрителям.       Илья, заметив их обмен взглядами, тихо вздохнул. Он знал, что Руслану тяжело из-за этого конфликта с Даней, и не хотел усугублять ситуацию, но его собственное отношение к ситуации оставалось неопределённым. Кашин был его другом с детства, и защищать его было почти инстинктивным. Однако каждый раз, когда Тушенцов поднимал тему, у Корякова нарастало чувство вины, которое он не мог до конца объяснить.       — Знаешь, Руслан, — начал Илья после короткой паузы. – Может, просто поговорить с ним ещё раз? Откровенно, прошло ведь пару лет…       — Нет, — резко перебил его Руслан. Это запрещено.       — Просто, может, ему тоже тяжело, — неуверенно добавил Илья, явно чувствуя, что разговор заходит в тупик.       — Я думаю, что тебе не стоит переживать по поводу Дани, – сказала Арзу. – Он взрослый человек со своей головой на плечах, а ведет себя, как ебучий выродок. Хватит оправдывать его поступки по отношению к нашему Русику.       Илья внезапно поднялся со стула, небрежно потянувшись.              — Ладно, я, как человек мудрый и нейтральный, предлагаю поднять тост за то, что у нас есть такие великолепные друзья, которые умеют не только поддержать, но и вовремя подъебать.       — Я за! — поддержала Арзу, чокаясь с ним.       — А я предлагаю тост за Илью, который мастерски уходит от всех серьёзных тем! — поддел его Руслан, смеясь.       — А теперь, — торжественно начал Илья, подняв руки, как будто собирался произнести грандиозную речь, — Минута тишины для человека, который каждый раз принимает нейтральную позицию!       Руслан и Арзу уже не могли сдержать смех, а Илья продолжал играть свою роль, глупо корча рожи и расхаживая по комнате с притворно серьёзным видом.       — Он великий миротворец! — добавила Ксения, хихикая.       — Да-да, великий, — подтвердила девушка, смеясь в полный голос.       — В общем, — произнес Руслан, утирая слёзы от смеха, — я понял, что у нас тут целый театр. Давайте тогда ещё один тост — за то, что с вами я могу расслабиться и забыть про все тревоги.       — За это, точно! — подхватили все, чокаясь бокалами.                                                                         ***       Руслан сидел за столом, наблюдая, как Илья, захмелев, принялся читать рэп. Строчки лились сбивчиво, смешно, и Ксения с Арзу не могли сдержать смеха.       — Илья, ну ты даёшь! — смеялась Ксения, вытирая слёзы. — Это же лучше, чем любой твой рэп-баттл!       — Да я, если что, я пишу новый альбом, детка, — серьёзно отозвался Илья, делая вид, будто держит микрофон. — Меня уже зовут снова на «Versus», скоро баттл с Оксимироном, но я откажусь       — Оксимирон пусть отдыхает, — подхватила Арзу, всё ещё смеясь.       Все снова засмеялись, а Илья, довольный произведённым эффектом, начал кружиться на месте в своём собственном ритме.       Но вдруг что-то изменилось. Руслан резко побледнел. Посреди смеха он услышал звонок в дверь — резкий, настойчивый. Это был не тот спокойный звук, когда приходит курьер с доставкой или кто-то заранее предупреждённый. Нет, этот звонок был прерывистым и агрессивным, как будто кто-то стучал кулаком по стеклу.       — Ребят, вы что-то ждете? Или кого-то? — тихо спросил Руслан, чувствуя, как его живот сжался от странного предчувствия.       — Нет, вроде бы, — откликнулась Ксения, продолжая хихикать. — Мы никого не звали.       — Может, доставку случайно заказали? — предположил Илья, пытаясь восстановить дыхание после своего импровизированного шоу.       Звонок раздался снова. Руслан нахмурился — все увлечены смехом и музыкой, а он один тревожится об этом звучании. Он встал и медленно направился к двери, чувствуя странную тяжесть в груди. На мгновение он остановился, прислушиваясь, но звонок прозвучал в третий раз.       — Блять, кто там ещё? — пробормотал Руслан себе под нос, подходя к двери.       Сердце забилось быстрее. Он уже был готов открыть дверь и дать по лицу тому, кто так назойливо трезвонит. В голове мелькнула глупая мысль: «Только не Даня.» Но ведь это невозможно, Даня не пришёл бы сюда без предупреждения. Это запрещено?       Но за дверью был он. Он стоит — пьяный, шаткий и ухмыляющийся.       — О, Руслан... — пробормотал Даня, еле стоя на ногах. — Я так скучал по тебе... — Его слова сливались в один пьяный поток. Тушенцов на мгновение замер, не понимая, как реагировать. Он стиснул зубы, сдерживая порывы гнева.       — Даня, тебе здесь не рады, — холодно произнёс он, пытаясь держаться. Внутри всё кипело, вроде бы, от ненависти. Этот человек сделал ему столько боли, что сейчас, когда они наконец-то встретились лицом к лицу, он хотел сделать из него порошок или фарш. Но что-то удерживало его. Что-то внутри, непонятное и раздражающее.       Кашин ухмыльнулся ещё шире, не обращая внимания на слова Руслана. Он сделал шаг вперёд и, пошатываясь, обхватил его, заключая, в так скажем, медвежьи объятия. Руслан напрягся, пытаясь оттолкнуть его, но хватка была слишком крепкой.       — Я... ненавижу тебя всей душой, — пробормотал Данила ему в ухо, дыхание которого было пропитано перегаром. — Но ты милый, знал об этом?       Руслан вздрогнул. Его руки уже сжались в кулаки, он был готов ударить, но что-то внутри не давало ему этого сделать. Ненавижу? Милый? Эти слова звучали как издевательство.       — Ты серьёзно? — выдавил парень сквозь сжатые зубы, пытаясь оттолкнуть его от себя. — Ты пьяный, бредишь, и думаешь, что это смешно?       Даня, словно не слыша, только сильнее прижал его к себе. Руслан чувствовал, как гнев переполняет его с каждым мгновением, но все равно. Забытое прошлое возвращалось к нему. И не только плохие моменты, но и хорошие. Те самые долгие объятия, которых, на самом деле, не хватало все это время.       — Я сказал, тебе здесь не рады! — Руслан с усилием оттолкнул его, но Даня снова обнял его, как будто не понимал слов. Всё это начинало напоминать какой-то нелепый кошмар.       — Пожалуйста... — прошептал Даня, его голос дрогнул. — Просто постой со мной. Хоть на минуту. Зарой этот чёртов топор войны. Я не могу больше так.       Руслан взорвался от гнева.       — Ты не можешь?! — выкрикнул он, с трудом сдерживая желание ударить его. — Это ты не можешь? Ты же, сука, лицемер! Говоришь одно, делаешь другое! Ты трепешься в интернете, словно у тебя язык без костей, а сейчас здесь, вживую, такой добрый и милый, да? Потому что пьян!       — Да, пьян, этим грешу, — медленно повторил Даня, не обращая внимания на оскорбления. — Но это не меняет того, что я скучал по тебе, Русь.       — Скучал? — Руслан рассмеялся, но смех был полон ненависти и сарказма. — Ты, блядь, серьезно сейчас? Когда ты протрезвеешь, всё начнётся заново, да? Опять начнётся этот ебаный театр, где ты меня ненавидишь, игнорируешь и играешь на публику, как мастер манипуляций.       Кашин молчал. Он словно и не слушал, всё ещё прижимая Руслана к себе. Парень чувствовал, как его сердце бешено колотится, словно в груди закипает вулкан.       — Ты просто ублюдок, Даня, — произнёс Руслан, и каждое его слово было пропитано гневом. — Какого хуя ты вообще здесь делаешь? Тебе плевать на меня. Тебе просто нужно, чтобы было о ком говорить. Я для тебя очередной просмотр.       — Заткнись, пожалуйста, — вдруг тихо проговорил Даня. Его голос стал тише, почти жалобным. Он казался маленьким, как ребёнок. — Просто заткнись и побудь со мной, хоть на минуту. Без этого всего.       Руслан почувствовал, как его кулаки разжались, но гнев никуда не ушёл.       — Ты даже этого не заслуживаешь, — прошептал он, но остановился. Даня всё ещё держал его, словно маленький котёнок, который потерялся в этом мире.       Время будто остановилось. Они стояли в тишине, нарушаемой лишь пьяными всхлипами Дани. Руслан мог бы в любой момент вырваться, мог бы просто оставить его здесь, но что-то внутри не давало ему этого сделать. Ненависть и привязанность смешались в единый клубок, который невозможно было распутать.       — Ты лицемер, — тихо повторил Руслан, его голос дрогнул, но Даня только сильнее прижался к нему.       — Знаю, — ответил Даня, его голос был полон усталости. — Но... всё равно... скучал.       Они стояли так же когда-то, лицом к лицу, в эпицентре их самой страшной ссоры. Крики, взаимные оскорбления, недопонимание. Вечные непонятки Кашина. Даня, не способный выразить свои чувства нормально, и Руслан, изо всех сил пытающийся достучаться до человека, который, кажется, всегда был на грани разрушения.       Он вспомнил, к чему тогда все это привело — ни к чему. Они просто разошлись, не решив ни одной проблемы, только усугубив всё. С тех пор всё пошло по замкнутому кругу. Ненависть, сожаление, привязанность и гнев. И вот Даня опять перед ним, пьяный, неуверенный, лезущий со своими противоречивыми словами.       — Ненавижу тебя всей душой, — вспомнились слова Дани, ещё эхом раздавшиеся в ушах Руслана. Милый. Ненавижу. Скучал. Эти слова крутились в его голове, словно ржавые шестерёнки, из которых уже давно следовало выбросить механизм.       И вдруг вспышка ярости. Никакого контроля. Руслан отступил на шаг, и резко ударил Даню ногой в живот. Удар был сильным, резким, и Даня, не ожидая этого, упал на пол, его лицо исказилось от боли. Шум от удара эхом разнёсся по подъезду.       Руслан стоял над ним, его сердце колотилось в бешеном ритме, но руки дрожали не от страха, а от гнева. Гнева, который копился годами.       — Илья, — прошипел он, тяжело дыша, — встречай своего лучшего друга. Возможно, пора готовиться к его похоронам.       Илья, услышав шум и крик, выбежал из кухни, а за ним следом и Ксения. Ксюша подбежала к лежащему Даниле, который с трудом перевернулся на бок, держась за живот.       — Что за чёрт тут творится? — воскликнул Илья, ошеломлённый происходящим. Его лицо побледнело, глаза метались от Руслана к Даниле.       — Этот цирк меня заебал, — бросил Руслан, злобно шипя через зубы, пока обувал ботинки у двери. — Пусть этот недодружок приходит трезвым, если хочет поговорить. А как пьяная шваль — это чистое неуважение ко всем.       Арзу молчала, но её взгляд то и дело скользил от Руслана к Кашину. Она не знала, что сказать. Все знали, что между ними было слишком много конфликтов, слишком много боли. Но сейчас она видела, что Руслан был на пределе, и никакие слова уже не могло помочь.       — Руслан, ты не можешь просто уйти, — голос Ильи был встревоженным. — Ты мог бы обойтись помягче с пьяным человеком. Даня... он... — Илья запнулся, не находя подходящих слов. Он был между двух огней — между двух своих близких друзей, которые с каждым днём отдалялись друг от друга на пару километров. Он не мог бросить Даню, но и отпустить Руслана в таком состоянии тоже не было хорошим вариантом.       — Илья, — Руслан нахмурился. — Ты понимаешь, что я тебе не Даня? Я не могу быть терпеливым с ним, когда он приходит, как пьяная падаль и пытается прикинуться милым.       — Но, Руслан, — начал Илья, но не успел закончить.       — Позаботься о своём дохлике. Потом поговорим, — прошипел Руслан, натягивая куртку. Его сердце колотилось, как молоток, а слова срывались с языка словно от удара плети. Он не мог простить Даню. Не мог просто закрыть на всё глаза. Пошёл он нахуй.       Вдруг, Даня начал подниматься на ноги. Он шатался, но взгляд его был сосредоточен только на Тушенцове. Пьяный, но всё ещё с каким-то осознанием.       — Мы никогда, сука, не поговорим, понял? — выдавил Даня, его голос был хриплым, но наполненным болью и яростью.       Руслан остановился у двери, его лицо исказилось от презрения, и он обернулся.       — Так кому ты этим делаешь больно? — произнёс он, чувствуя, как его сердце сжимается. — Себе или мне?       Даня, едва держась на ногах, посмотрел на него. Его лицо было разбитым — не от удара, а от внутренней боли.       — Нам обоим                                                                                                                                                                ...