Небо, полное звёзд

Отчаяние заставляет Северуса застыть на месте. Покрыться ледяной коркой ужаса и отдать себя на откуп собственным демонам, падких на свежую теплую кровь. Они растерзают его в мгновение ока, и он только замрет в ожидании. В круглом окне — глубокая ночь, темные борозды рисового поля и щербатая луна над ним. Он обхватывает себя руками, в изнеможении закрыв глаза. Тревога загнанно бьется внутри, с трудом разгоняя застывшее оцепенение, и призывает думать. Привычка действовать, оставляя эмоции в стороне, поднимает с постели, принуждает одеться и тщательно обыскать пустой ночной дом. Мальчишку он предсказуемо нигде не находит. Ни в комнате внизу, залитой полосами тусклого лунного света, ни на замершей в безмолвии кухне, где лишь оглушительно громко тикают настенные часы. Он выходит на террасу, всматриваясь в топкую темень сада. Ночь живет своей жизнью и смотрит на него из сада в ответ. Где-то внизу чувствуется движение, и Северус опускает взгляд. Старый пес пристроился у его ног и с тем же пытливым отчаянием всматривается в темноту. А потом встречается с ним взглядом и, запрокинув голову, долго протяжно воет. В этом длинном заунывном вое — весь его непролившийся страх. Кроны деревьев колышутся на ветру, где-то в кустах оглушительно стрекочут цикады, и на одно необъятное мгновение Северус верит, действительно верит: Гарри Поттера больше нет в этом мире. Всё, что он оставил после себя — это лишь темная дымка тумана. Жалкие остатки здравого смысла заставляют скинуть с себя проклятый морок. Он сосредоточенно собирается, перекидывает сумку через плечо, выкатывает велосипед и спустя каких-то десять минут внезапно обнаруживает себя на ступеньках почтового отделения. Два часа ночи. О том, что вместо резкого нетерпеливого стука в дверь он вполне мог попытаться отправить патронуса, Северус вспоминает в ту самую секунду, когда старый Такаши-сан отпирает ему, с непривычки щурясь и пристально всматриваясь в темноту. Два часа ночи — а у старика сна ни в одном глазу. Северус выступает из тени и оказывается в узкой полоске света. Старый японец окидывает его взглядом с ног до головы, после чего расслабленно опирается плечом о косяк и в приглашающем жесте открывает дверь шире. В этом странном поведении нет решительно ничего японского. — Чем могу быть полезен, мистер Снейп? Английский из уст старого японца в этот раз звучит совсем без акцента, а вежливые участливые интонации порождают в голове лишь один-единственный вопрос: кто же вы, Мордред вас подери, такой, мистер Такаши? Присутствия духа хватает, чтобы молча принять приглашение, пройти мимо японца вглубь, остановиться у деревянной столешницы и, в задумчивости побарабанив по ней пальцами, обернуться через плечо. — Мне нужно сделать международный звонок, Такаши-сан. У него есть только одно разумное предположение, куда порывом стихийной магии могло занести Поттера. Если старый японец и удивлен этой просьбой, он ничем не выдает своих эмоций. — Звонок в Амстердам, я полагаю? В голове звучит только что-то невоспроизводимое. Северус отрывисто кивает. Старикашка коротко сверяется со справочником и набирает длинный незнакомый номер со второй попытки. Северус почти теряет терпение. Наконец, чинно откланявшись, Такаши-сан оставляет его в одиночестве. К счастью, в отличие от отца Драко Малфой совсем не брезгует маггловскими технологиями. В тот самый вечер, когда вся забегаловка ждала караоке — Мерлин, сейчас события тех дней кажутся Северусу чем-то совсем давним и почти забытым, — Драко в порыве какой-то непонятной меланхолии вдруг черканул номер на клочке салфетки и отделался коротким: «Если вдруг нужна будет помощь, звони». Малфой берет трубку после третьего гудка и осторожно роняет: — Драко Малфой, слушаю. В голове щелкают секунды и, прислушавшись к тихому треску на линии, Северус хлестко произносит: — Это Северус. — О… Это удивленное восклицание звучит столь неожиданно, что Северус знает: где-то там, на другом конце провода, на противоположном конце мира Малфой прижал ухом трубку, мгновенно отыскал палочку, накинул верхнюю одежду и уже сверился, сколько у него на данный момент наличности. — Тупик Прядильщиков, Драко. Мой родительский дом, ты был там пару раз. На доме нет охранных чар. Обыщи его и перезвони. Драко шумно дышит несколько невыносимо долгих секунд, после чего, совладав, наконец, с эмоциями, ровно интересуется: — Что ты ищешь? Он успевает через силу выдохнуть и хрипло отозваться: — Не что, кого. Поттер. И прежде, чем Малфой задаст хоть еще один вопрос, кладет трубку. Северус запрещает себе думать о том, что будет делать, когда… если Драко перезвонит ни с чем. Он осматривается по сторонам. Летняя ночь резко наполняется звуками. Где-то над крышей, пролетая, хлопает крыльями летучая мышь, гулко трещит неоновая красная вывеска почты, что виднеется через открытую входную дверь. Мириады насекомых кружатся в отблесках холодного кровавого света. Северус протяжно выдыхает, после чего громко откашливается. Такаши-сан тут же появляется из-за двери, ведущей куда-то в заднюю часть здания. — Да, мистер Снейп. Хотите оплатить звонок? Кажется, в этом фантасмагорическом театре в эту ночь главная роль принадлежит совсем не ему. Старого японца не прошибешь, кажется, ничем. Северус принимает чужие правила игры. Его ответной вежливостью можно забивать гвозди. Ну, или раскраивать черепа. — Если нетрудно, я бы предпочел подождать, Такаши-сан. Мне должны перезвонить. — Как вам будет удобно, мистер Снейп. Северус внезапно понимает: если этот старик опять согнется перед ним в поклоне — что-то наверняка сломается у него в руках. Почувствовав холод стекла, Северус опускает взгляд — его рука, кажется, живет собственной жизнью и уже с силой сжимает стоящий на столешнице стеклянный стакан с ручками. Он мысленно уговаривает себя из последних сил: «Вот так Северус, разжать пальцы — один за другим — это же совсем не сложно, правда?» Такаши-сан усмехается одними глазами, учтиво кланяется и снова исчезает. Северус очень гордится собственным самоконтролем, когда в закрывшуюся за стариком дверь ничего не летит. Драко не перезванивает ни через пять, ни через десять минут, и Северус навязчиво размышляет о том, что его магии, отчаяния и так и невыплеснувшейся злобы вполне хватило бы на то, чтобы аппарировать из японского захолустья в такое же английское захолустье. Вполне возможно, его расщепило бы на тысячи крохотных осколков над бескрайними пустынными просторами, но это не точно. И, собственно, в данных условиях ему уже, пожалуй, плевать. Если Малфой не перезвонит… Звонок оглушающей трелью раздается в ту же секунду. — В твоем доме никого нет. Северус, ты мне объяснишь, наконец, что у вас там стряслось? Стряслось то, что я хотел вернуть Гарри Поттеру его магию, а Гарри Поттер при этом поверил, что его насилует Темный Лорд… Даже в мыслях это звучит до того пугающе и абсурдно, что он может только изо всех сил стиснуть зубы и выдохнуть сквозь них: — Ничего у нас не стряслось. Спасибо, что помог. Малфой отзывается растерянным: — Да не за что. Ты точно… Что точно — Северус уже не узнает, потому что во второй раз нажимает на рычаг и обрывает связь. Он сосредоточенно отсчитывает купюры в кошельке — сколько этот старикашка затребует за два звонка на другой конец мира? Не иначе, как целое состояние… Северус настолько пребывает в своих мыслях, что когда старый Такаши-сан как из-под земли возникает у него за плечом, он реагирует на голых инстинктах. Собственная магия внезапно отзывается на движение воздуха невербальным Depulso такой силы, что старика отбрасывает к противоположной стене. Он с каким-то внутренним смятением медленно поворачивается. Похоже, вернувшаяся магия мало того что мастерски игнорирует такой предмет, как волшебная палочка, но еще и прислушивается к его — даже не мыслям — а мимолетным внутренним порывам. Такаши-сан, кряхтя, потирает ушибленное плечо и, коротко хмыкнув себе под нос — Северус все прекрасно слышит, — «надо же, какая прыть, магия так и бьет ключом, как я посмотрю», громко и отчетливо произносит: — Ищете мальчика, мистер Снейп? Северус разглядывает японца в упор и задается абсолютно дурацким, не имеющим никакого смысла, вопросом: что же выводит его из себя больше? То, что старик упорно называет Поттера «мальчиком» — какой он вам, Мордред вас на тысячи клочков раздери, мальчик?! Вы видели его разлет плечей и взгляд в упор, мистер Такаши?! — или то, что старый японец прячет сейчас за глазами снисходительную улыбку и ждет не дождется, когда он опустится до умоляющих просьб? Рассчитывает, наверное, что заносчивый мистер Снейп опять омоет его ноги слезами… Северус отчетливо помнит, как несколько недель назад молил старого японца о помощи в надежде спасти истекающего кровью Гарри Поттера. Что ж, ему вовсе не трудно. Он склоняется в почтительном поклоне, уже готовясь опуститься на колени, когда внезапное «не стоит, мистер Снейп» заставляет его резко разогнуть спину. Старый мистер Такаши подходит ближе, глядя на него сверху вниз, и что-то долго ищет в его взгляде — не отпуская, не давая моргнуть. И, видимо, все же находит, потому что тихо весомо произносит: — Зачем вы ищите его, мистер Снейп? Разве не знаете, что найдете его в храме?.. Неожиданная созвучность этой странной фразы с другой, давно полузабытой, принуждает Северуса всмотреться японцу в глаза еще настойчивее — что же вы все-таки такое, Такаши-сан?.. Старик с легкостью сбрасывает его немигающий взгляд и, пошаркав ногами в сторону двери, бросает через плечо: — На вашем месте, мистер Снейп, я бы поторопился. Вы ведь не забыли путь? Его ведет наитие, а еще — ровная дорожка золотого свечения, что тянется от дома к лесу, через священные тории круто вверх по склону. Светлячки указывают путь сквозь ворота храма, и те безропотно пропускают его, больше не прячась за темной чащей деревьев. Северус торопливо взбегает по крутым ступенькам вверх, перескакивая через одну, потом через две, спотыкаясь и почти падая, и снова вставая. В оглушительной тишине уже слышится журчание водопада. Пожалуйста… Гарри он находит на земле у самой воды — голого, замерзшего, без сознания, но все-таки живого. Он не пытается добудиться до Поттера, просто скидывает с себя верхнюю одежду, закутывает Гарри сначала в нее, потом в не пойми откуда взявшийся плед и, крепко прижимая к себе кокон из одеяла и бесчувственного мальчишки — приходится с трудом закинуть безвольные руки себе за шею, — на излете сил торопливо спускается назад к дому. В мучительном ожидании проходит ночь. Затем утро и день. Мальчишка насилу приходит в себя только к вечеру с коротким и требовательным «пить!». Северус подносит стакан с холодной водой ко рту и дает ему вдоволь напиться. Силы возвращаются к Поттеру быстро, но он все равно то проваливается в странное забытье, то вдруг просыпается и мучительно зовет его на пределе сил. Северуса хватает только на то, чтобы обнять за шею, прижаться лбом, подуть на покрытую испариной кожу и прошептать: «Ш-ш-ш, Гарри, тише. Я здесь». А на третий день Северус резко просыпается посреди какого-то обрывочного сна и, потеряв себя в пространстве и времени, вдруг осознает — с кухни тянет аппетитным запахом жареного бекона. Мальчишка приготовил на них двоих завтрак и теперь дожидается его, изо всех сил пытаясь держать себя в руках. Северус осторожно отодвигает стул, усаживается за стол и рассматривает Поттера перед собой. Тот выключает плиту и аккуратно опускается на стул напротив. Голос едва слышный, но Северус все прекрасно слышит: — Что произошло той ночью? Чтобы Поттеру и не хватило смелости?.. Он только мысленно хмыкает и переводит взгляд на лицо. — А что ты помнишь сам? Гарри робеет и отводит взгляд. — Я помню, как уговорил тебя тогда в ванной, как мы оказались в твоей комнате… как я… Северус тянется через стол и хватает мальчишку за руку, чтобы снова вернуть себе его внимание. Поттер коротко вздрагивает и повинуется, когда он один раз крепко сжимает запястье. — Ты настоял на том, чтобы я вернул тебе магию. Ты помнишь, что было после? — Я… — Поттер хмурится, а потом трясет головой, — просто стало вдруг холодно, и всё исчезло. Что произошло, Северус? Ты решил, что у тебя за спиной — не я, Гарри, ты решил, что тебя… Будь он проклят, если хоть что-то из этих клочков разрозненных и хаотичных мыслей пробьется в слова. Северус молчит и только стискивает руку мальчишки сильнее. Поттер всматривается в него всё настойчивее и внезапно широко распахивает глаза. Во взгляде брезжит, наконец, готовое пролиться через край воспоминание. Мальчишка медленно, будто не верит самому себе, произносит: — Я настоял, и ты согласился… Меня расщепило в процессе? Но ты… Что он — Северус так и не узнает, потому что Гарри резко роняет голову на сложенные на столе руки и долго-долго тихо и напряженно дышит. Ну вот, и нет нужды ничего произносить вслух. Северус даже не представляет, возможно ли что-то исправить, возможно ли притянуть к себе Гарри сейчас, чтобы не натолкнуться на оцепенение, на замерший взгляд, на сковывающую чужое тело панику. Но вместо того, чтобы отпрянуть от него, сбежать из комнаты и больше никогда не возвращаться, Поттер лишь стискивает кулаки и поднимает на него упрямый взгляд. В гулкой тишине он твердо произносит: — Просто я не видел твоего лица, Северус. Просто я не видел тебя… Как будто это что-то может исправить. Как будто это что-то может изменить. К его облегчению, Поттер не настаивает ни на чем, не пытается повторить здесь и сейчас — он лишь разглядывает собственные руки, а потом тихо бросает: — Хочу порыбачить ночью. Не оставляй меня одного. В ответ Северус еще раз с силой сжимает запястье, молчаливо отвечая: «Не оставлю».

***

'Cause you're a sky, 'cause you're a sky full of stars

I'm gonna give you my heart

I don't care, go on and tear me apart

I don't care if you do

'Cause you're a sky, 'cause you're a sky full of stars

I wanna die in your arms, oh, oh-oh

'Cause you get lighter the more it gets dark

I'm gonna give you my heart, oh

Они парят в невесомости посреди огромной бездонной воды — нет больше ни неба, ни земли, ни верха, ни низа. Остается только чернота океана, бесшовно перетекающая в ночную непроглядную тьму, и крошечная лодка — единственное, что еще связывает их с реальностью и очерчивает границы мира. Лодка и крохотные мерцающие точки невозможно далеких звезд. Поттер непривычно спокоен и даже не делает вид, что собирается рыбачить — у него нет с собой ни удочки, ни приманки, ни прохудившегося цинкового ведра. Поттер по привычке укладывается на дно лодки и закрывает глаза. Мальчишке наверняка не слишком удобно, но вот он приподнимается на локтях, всматривается в Северуса и тянет к себе, заставляя улечься рядом. Высокие борта прячут мерцающую серебром черную воду, оставляя взгляду лишь чернильный шар неба. Гарри долго лежит рядом с ним и просто чуть слышно дышит. Северусу даже на какое-то мгновение кажется, что они заснули — так незаметно теряется ход времени, исчезают пространство и мир вокруг, и лишь спина едва заметно ноет от неудобной позы и жестких досок. — Здесь и сейчас, Северус. Шепот на ухо звучит так внезапно, что он коротко вздрагивает всем телом. Северус поворачивает голову и ловит взгляд Гарри в кромешной тьме. И нет нужды уточнять, что здесь, что сейчас. Одного этого взгляда достаточно. Безумный, неподвластный законам логики, времени и пространства Гарри Поттер. Здесь и сейчас, Северус. — Гарри… — ему решительно не хватает слов, — мы посреди открытого океана… Ты ведь даже не знаешь, в какой стороне берег. Мальчишка разглядывает его, приподнявшись на локте, и легко признается: — Я знаю, в какой стороне ты, и большего мне не надо знать. В ответ он свешивает руку за борт и молча ведет по поверхности. Вода под натиском магии замирает на середине волны. Лодка становится шире. Поттер осматривается по сторонам и удивленно присвистывает. — А можно и мне так тоже? — Всему свое время, Гарри. Северус ведет рукой дальше, и магия, повинуясь его мимолетным мыслям, создает из ничего ворох бархатных подушек. Разумеется темно-зеленого цвета. Старая рыбацкая лодка посреди замершего океана превращается в причудливое ложе. Поттер заливается румянцем до самой шеи — Северус видит это даже в темноте. Мальчишка обхватывает его за плечи, пряча лицо в изгибе шеи и, стоит Северусу отвлечься, проворно меняет их положение так, чтобы он оказался сверху. На коже оседает чужое частое дыхание. — Будь со мной сегодня. Сейчас. Будь моим небом. Укрой меня…        С каждым новым словом шепот становится все настойчивее. Гарри сцепляет у него за спиной руки в замок, сжимает до боли и выдыхает в лицо, потянувшись вверх: — Ты — небо, полное звезд, Северус… И чем ближе полночь, тем ты ярче. Мальчишка ведет руками по спине, очерчивает контуры тела, на ощупь находит его во тьме — через сумрак ночного пространства — и, наконец, невесомо касается горячими пальцами висков. — Дай мне увидеть… Раздели себя со мной. Северус знает, о чем его просят… Может быть, это их единственный шанс. Единственное, что навсегда разрушит страх. Что позволит Гарри принять свою магию назад. Он поворачивает голову, целуя горячую ладонь, что прижимается к его виску, и, накрыв ее своей, закрывает глаза и тихо шепчет самому себе: «Легилименс». И тут же распахивает глаза — он никогда не направлял это заклинание на самого себя. Не мог даже представить, что решится на такое… Что ж, для всего бывает первый раз. Гарри дрожит под ним и смотрит в самую душу. Северус задерживает дыхание, когда их сознания сливаются воедино. И нет между ними ничего лишнего больше: ни одежды, ни преград, ни страхов, ни упреков. И Северус не в силах остановить падение. И Гарри падает ему навстречу. Они сталкиваются где-то там, в бесконечной невесомости, где-то на границе между небом и землей, где нет ни верха, ни низа, ни судей, ни судимых. Он не берет, он отдает всего себя. И Гарри раскрывается и отдается ему в ответ. Они не чувствуют движения тел, не замечают, как переплетаются руками и ногами, сплавляясь в единое целое. Горячечный сбивчивый шепот заполняет собой тишину: — Я вижу тебя, Северус Снейп. Как признание, как обещание на границе тьмы и света. И кто-то бы сказал, что всё заканчивается взрывом, но нет… всё в этом мире заканчивается тихим выдохом на пределе сил и прикосновением магии к самому сердцу. Горячими ладонями, которые сжимают его лицо. Он заканчивается здесь и сейчас, в бескрайнем нигде, и падает рядом с Гарри, опустошенный, тщетно пытаясь отдышаться. Он находит руку мальчишки на ощупь, с трудом приподнимает ее, направляя в сторону неба, и выдыхает: — Скажи Nox, Гарри. На секунду он чувствует мимолетную дрожь — не свою — чужую… Что это, как не призрак страха? У Северуса нет ответа. Мальчишка вздыхает, указывая пальцем в бескрайнее небо, и шепчет короткое: — Nox. Далекие звезды гаснут все, как одна. Гарри коротко звонко смеется, но вдруг затихает и громко шмыгает носом. Северус тянется рукой и треплет мальчишку по волосам. Он не верит в то, что скажет сейчас вслух. И все же, он не дает сомнениям остановить себя. — Знаешь, на моем небе только одна звезда. Звезда по имени… — он вдруг замолкает, прислушиваясь, — Гарри? Северус легко толкает Поттера плечом, но тот только сопит ему в шею, согревая теплым дыханием. Остается только мысленно протяжно выдохнуть. Где он и его признания?.. Стоило найти в себе… Найти в себе что, Северус? Он даже не может признаться, что это что-то зовется смелостью. Он повторяет в голове: «смелость, смелость, смелость, Северус» до тех пор, пока слова не сливаются в один сплошной гул. В его небе только одна звезда, и сейчас она без зазрения совести дрыхнет, обнимая его за шею. Северус до рези в глазах всматривается в непроглядную тьму ночного неба. Вдруг Гарри возится рядом с ним, а потом душераздирающе зевает и, придвинувшись, шепчет на ухо: — Я всё слышал, Северус…