Пособие по выживанию в Аркхэме

Холодный кофе оказался в раковине через пару глотков. Сана поморщилась, смяла бумажный стакан и отправила его в урну. В кабинете стоял удушливый запах лекарств, но не хотелось открывать окно и дрожать от холода. Ее кабинет весь состоял из белого — белый шкаф, белый письменный стол, белые стены, белая койка с белыми простынями, на которой располагались пациенты. Они всегда осматривались, прежде чем переступить порог, и Сана замечала, как в уголках их глаз появляются мелкие морщинки, словно окружающая белизна слепит их. Она приветствовала их с доброй улыбкой, не надеясь на ответ, не ожидая ни расположения, ни сотрудничества, но это помогало отвлечься и от тяжёлых взглядов охранников, и от ненависти, которая сидела в глазах заключённых. Сана поправила халат и усмехнулась про себя, ничего не изменилось ни сейчас, ни много лет назад, она все ещё оставалась врачом, а люди, которые к ней приходили, по-прежнему чувствовали не благодарность, а раздражение. Она не могла их в этом винить. Том ввёл нового пациента в десять сорок пять, до этого времени Сана успела проверить троих, выпить два стакана воды и семь раз подумать о забегаловке в соседнем квартале, где подавали потрясающие вафли с клубничным джемом. Она убрала короткие торчащие волосы в хвостик на затылке и вежливо кивнула ожидавшему Тому. Заключённый прошёл внутрь и сел на койку. Сана оторвала взгляд от медицинской карты, чтобы взглянуть на него — и провалиться. Заключённый был удивительно — опасно — красив, это угадывалось в его широких крепких плечах и больших руках с длинными пальцами, в резко очерченных скулах и маленькой ямочке на щеке, когда его лицо искажалось в ухмылке, — в ней не было ничего зловещего или грубого, скорее насмешливость, – не обидная, успокаивающая. Сана увидела его глаза — голубые, почти прозрачные на ярком дневном свету, который лился из окна. Она замерла — не от его красоты, не от его ухмылки, а от взгляда. Сана помнила, ненависть в других ее пациентах ощущалась почти физически, тягучая удушающая аура — ничтожное свидетельство их желания свернуть ей шею. Но в его глазах не было злости и раздражения. Скорее безмятежность, подернутая пленкой интереса от встречи с новым лицом. — Приятно видеть кого-то ещё в этих обшарпанных стенах, док. Том и Джерри меня достали. — Заткнись, мелкий ублюдок. — Том, — обратилась к нему Сана. Второго охранника, который сторожил за дверью, звали Джеральд, но заключённый, видимо, не слишком беспокоился об этом. — Рада видеть вас в прекрасном настроении. Начнём с простых вопросов. Как вас зовут? — Джейсон. Хайлайн. Он курит, догадалась Сана. Голос у него был так же красив, как и все в нем, низкий и хриплый с приятными тянущими интонациями. — Как вы себя чувствуете, Джейсон? — Как может чувствовать себя человек в психушке, док? — Воодушевленно? Здесь прекрасный персонал, который готов позаботиться о вас, трехразовое питание и нет запретов на занятия. Библиотека, музыка — все, что пожелаете. — Я думал вступить в клуб кройки и шитья. Место ещё есть? — К сожалению, у нас нет такого клуба, но ничто не мешает вам стать его основателем. Сана улыбнулась — и пальцы ее невесомо дрогнули на папке. Разговаривать с ним было так легко, как если бы они находились в кофейне или парке, а не в психиатрической лечебнице. Не то, чтобы это было поводом для беспокойства — она знала, что многие из заключённых не лишены обаяния, как опасные звери под привлекательной оболочкой. — Меньше болтай, сволочь. — Том, — повторила Сана. Охранник прекратил, но его руки крепко сжимали пульт. В Аркхэме каждому заключённому надевали ошейники, в которых подавался электрический разряд, если они вдруг начнут драку или нападут на персонал. — Мне нужно осмотреть вас, Джейсон. Шрамы на его коже Сану не удивили, но поразительно то, какими они были. В неровных рубцах она угадывала ожоги и неаккуратные операции, в крупных точках — следы от пуль, в тонких росчерках — ножи или клинки. Создавалось впечатление, что он сталкивался со всем оружием, которое только могло быть, и после осмотра она ещё долго смотрела на его имя в медицинской карте. Кто он? Наёмник? Ветеран? Джейсон, кажется, уловил этот вопрос в ее глазах и подмигнул. Сана резко отстранилась — как от него, так и от нежелательных мыслей, которые лезли в голову, и поблагодарила его за содействие. — Хорошего дня, док. — Взаимно. — кивнула она. В личном деле он получил номер шестнадцать. *** Груша отдавала приятной сладостью на языке. День начинался не так плохо, несмотря на то, что растворимый кофе все ещё отвратительный на вкус. В этот раз она все-таки открыла окно, чтобы перебить аромат булочек после ланча, и накинула на плечи синий шарф — кажется, единственное яркое пятно в ее кабинете. Джеральд постучал в ее дверь в восемь сорок пять, за пятнадцать минут до начала приема. Сана насторожилась. В Аркхэме все действовало как заведённый механизм, они редко отклонялись от расписания, не считая непредвиденных обстоятельств, и быстрый стук в дверь выдал волнение ещё до того, как она услышала новости. — В камере обнаружили труп. — Когда? — Пальцы сжали шарф, потянули его, ткань колюще прошлась по шее и опустилась на спинку стула. — Двадцать минут назад. Никаких следов насилия нет. Она последовала за Джеральдом по коридору. Стук ее каблуков заглушал остальные звуки, ритмично, громко — позволял уйти в свои мысли. Сана одернула халат. Смертей в Аркхэме не случалось давно. Драки были, были оскорбления и избиения, буйных заключённых часто закидывали в карцер, а побеги и возвращения в компании Бэтмена или кого-то из его семейки стало делом привычным. Сана шагнула в камеру. Пациент номер двадцать один, осуждённый за сожжение людей, лежал на кровати мирно, будто спал, и даже бледность и тени под глазами выдавали лишь смертельную усталость, а не саму смерть. Он еще не остыл, и она долго не могла забыть его тёплые пальцы, которых касалась в то холодное осеннее утро. — Все признаки отравления, однако для точного результата нужно вскрытие. Приведите санитаров, пусть унесут тело в морг. Тело, повторила про себя Сана. Тело — не человек. Сколько подобных она видела, сколько людей прощалось с ней стеклянными мертвыми глазами и холодными руками обнимали ее шею? Это ведь Америка, страна возможностей. А вот — все одно. Очередной труп у ее ног. Она вышла из камеры, собрала волосы в хвост, чтобы снять неприятные ощущения с вспотевшей шеи. Охранники торопились по коридору, санитары внесли носилки, Сана провожала эту процессию взглядом и вдруг подумала, что сейчас в Аркхэме что-то начинает меняться. И ее спокойная жизнь — вместе с ней. — Дерьмовое утро, док? Она дернулась, как от удара, ушла в свои мысли и совсем забыла, что находится в коридоре. Из соседней камеры за ней наблюдали красивые глаза пациента номер шестнадцать. — Что-то вроде того, — ответила она и направилась в свой кабинет. Весь оставшийся день она не могла забыть этот образ — невозмутимый Джейсон Хайлайн с книгой в руках, не тронутый ничем, даже смертью в соседней камере.