Эшафот

Провинциальные пейзажи деревни застыли в свете луны, мягко отражаясь от луж недавно шедшего дождя. Яркие звёзды танцевали на глади воды. Как один, стояли каменные домики, потрескавшийся камень, покрытый мхом в некоторых местах говорил о глубоком возрасте зданий. Витиеватые узоры прожилок дерева красиво ложились на оконные рамы. Где-то вдалеке скрипели лопасти мельниц. Тихую ночь разбавляли робкие капли воды, скапливающиеся на повреждëнной черепице крыш и плавно падающих вниз, тут же сливаясь с размягченной землёй. Дремучий лес шептал на ухо шелестом крон деревьев, наполняя полигон игр теней. Густой туман крался по земле, создавая чувство чего-то потустороннего. Ветер пронëсся по улицам, гоня опавшие и пожухлые от осени листья, а вместе с ними перемены. От стен домов отразился тяжёлый шаг стражи, поднимая густой слой пыли массивными сапогами. Лязг металлических доспехов и цепей пронзил тишину, прогнав прочь. Солдаты в ламелярных латах с угрюмым видом вели юношу, чьи руки были скованы за спиной кандалами, скрытая под капюшоном голова была слегка опущена в унылом смирении. Его пальцы нервно прочерчивали узор на тяжëлых оковах, казалось буд-то они вот-вот сползут с тонких запястий и упадут на грунт, но увы, железная хватка чугунных лапищ крепко держала руки, лишая свободы. Тëмная как ночное полотно и тонкая как песнь соловья мантия свободно струилась вниз почти до самой земли, переплетаясь с тенями. Странная особа обладала холодной, похожей на всплеск неумолимых волн океана аурой, но такой манящей и в каком-то роде привлекательной. Казалось, что какая-то неведомая сила, словно барьер отстраняла от юноши свет луны, пропуская через себя лишь вязкую мглу, укутывающую его облик в удушающих объятиях. Приглушённый стук подошвы отвлëк внимание пленника от тяготящих мыслей и устремил куда-то в закоулок, где мрак беспощадно пожирал всех и вся. Среди темноты виднелся лишь загадочный силуэт человека, пряди его необычно серебристых, скорее седых волос слегка блестели под луной. Парень напряг взгляд, пытаясь вглядеться в темноту, уже полностью повернув голову к незнакомцу, из-за опрометчивого движения капюшон спал с его лица. Алые, словно кровь. Даже кромешный сумрак не смог скрыть этот леденящий душу оттенок глаз, выражавших то ли смутную печаль, то ли тупую скуку, то ли отвращение. Они кричали о чëм-то, но голос был тих и зябок, тут же рассыпаясь в тишине, так и не рассказав о истинном намерении. Казалось время остановилось, чтобы тоже разглядеть получше этот бездонный взгляд. Тёмные длинные пряди волос обрамляли бледное, сухое, почти фарфоровое в лучах ночи лицо. Фигура человека немного дернулась, сделав шаг ближе, но тут же замерла, осознав опасность своей решимости приблизиться ближе. -Чего стоишь? Поживее.- кратко приказал один из стражников, расстворяя дымку загадочного момента. Он слегка толкнул юношу в спину заточенным остриëм копья, побуждая продолжить шаг. Парень поспешно переместил свой взгляд обратно на спины солдатов, возобновляя путь. Его черты нахмурились. К тому моменту силуэт уже исчез из переулка. Фигура наконец-то вышла на широкую улицу под тусклый свет. Молодой мужчина на вид лет 22-23 с пепельно-белыми волосами и округлыми чертами лица, брëл по пустынной улице. Его взгляд был затуманен раздумьями. Тот странный паренëк в цепях, завладел потоком мыслей мужчины. Кто это? Чем он так провинился, что целая орда стражников вела его, закованного в кандалы? Какой-то вор? Или может кто-то покрупнее неотëсанного мошенника, к примеру мятежник или революционер? Вопросы не прекращали виться в голове, создавая туго стянутый клубок догадок, они кусали разум словно змеи, отравляя его незнакомым чувством... Какое название ему бы подошло? Такое неприятное, но нежное, что вызывает покалывание и тепло в теле, быстрый стук сердца, что-то от чего пробегают мурашки по спине, а в горле сухость, ладони потеют, пальцы дрожат, а щеки заливает румянец, но несмотря на всë хочется ещё больше таких ярких противоречивых чувств? Ответ крутился на языке, простой и логичный. Любовь. "Но ведь это был определенно парень..." - пронеслась быстрая искра в голове, - "Разве так можно? Но я никогда...Что же делать..." - Сердце не перестаёт бешенно биться. - "Какой же я дурак!...К чëрту! Живëм один раз." - решимость промелькнула в чертах мужчины. Те ледяные глаза отчëтливого красного цвета и печальный взгляд постоянно всплывали в воспоминаниях, безвозвратно запав в душу. Но покоя не давало, то что мужчине удалось уловить слова удаляющихся солдат о страшной судьбе паренька, о месте где, как всем известно, проводилась главная потеха народа. Его ждал эшафот. Остановившись у своего дома, а по совместительству и кузнечной мастерской, парень постарался заглушить нескончаемый поток мымлей, открыл скрипучую дверь, проходя в узкий коридорчик. Не успел мужчина разуться, как послышался топот и быстрым шагом к нему подошёл парнишка лет 16. -Наконец-то ты пришёл! Я думал с тобой что-то случилось, Гоголь! Завтра ведь опять не сможешь рано встать и мне придётся делать всë самому! - спешливо возмущался мальчишка, параллельно окидывая взглядом пришедшего. При виде своего раздражëнного подмастерья Гоголь расплылся в лёгкой улыбке. Именно в этом он нуждался в те минуты одинокой прогулки по холодным улицам: отвлечься от душащих размышлений и расслабиться хоть на секунду в уюте родных стен дома. -Я думал ты уже спишь. И какой я тебе "Гоголь"? Я же говорил, называть меня по имени. Просто Николай. Запомнил, Вить? - с добродушной искрой проговорил мужчина, быстро потрепя младшего по голове, от чего пацан был не особо в восторге, спеша как можно быстрее отстраниться от руки. -Ладно, ладно. Я попробую. - пробормотал Виктор, поправляя пряди волос. Вздохнув, парнишка предложил - Давай поскорее ляжем спать? Николай без сомнений сразу кивнул. Этот день был слишком утомителен, чтобы мечтать о чëм-то кроме сна. Расположившись вдвоём на просторных полатях и закутавшись в тëплые одеяла с множеством заплаток, Гоголь закрыл глаза. Шëл второй час. Сон не хотел посещать разум Николая, заставляя вновь погружаться в омут мыслей. Посмотрев с завистью на мирно спящего рядом Витьку, мужчина тихо вздохнул, нахмурившись. С тем загадочным парнем нужно было что-то делать. Гоголь впервые по уши влюбился в кого-то и не хотел так просто отпускать это чувство, а вместе с ним и того юношу, тем более, учитывая, то что это может быть их единственной и последней встречей. Картина площади в центре которой стоял эшафот, перед которым столпились люди, казалась определëнно неприятной. Живот скрутило от переживаний, а в сердце закололо. Медленное течение из идей разливалось в мозгу, отчаянно стараясь найти выход из плачевной ситуации. Казалось эти размышления могли длиться вечность. Секунды превращались в минуты, а минуты превращались в часы, а с ними рождался безрассудный план, который предстояло воплотить в жизнь.