Сияние

      2 сентября       Его мама один раз по неосторожности наняла маглорождённого преподавателя по этикету. Пожилая старушка, родившаяся в Ирландии, носила милый чепчик, легко находила общий язык с Эльфами и любила цитировать магловские книжки. Она была хорошо воспитана и ещё достаточно строга, ведь не зря же её рекомендовал заместитель министра магии.       Будучи мальчишкой, Драко Малфой плохо запомнил её. Ведь на четвёртый день пребывания в Малфой-мэноре милую старушку покалечило одно из охранных заклинаний, стоявших в библиотеке. И тогда эта мэм поняла, он очень надеется, что скрывать грязную кровь было ошибкой. Пусть уродливый шрам на щеке будет ей напоминанием. Они бы вряд ли убили её за происхождение, конечно, но враньё ради большого вознаграждения было отвратительным поступком. По меркам семьи Малфоев.       Он плохо её запомнил, но до сих пор в голове иногда звучит одна фраза, сказанная ею вскользь на их первом занятии:       — Ты явно параноик.              Она пробурчала это себе под нос, что свойственно людям в возрасте, но он не мог не услышать это в тишине стен Малфой-мэнора. Пятилетний мальчик, не придавший значения этой фразе, был удивлён, когда спустя семь лет отыскал это понятие в учебнике магловской психологии. Очень интересная наука, кстати. Ещё больше он озадачился тем, когда гадал, как этой женщине удалось рассмотреть в пятилетнем мальчишке жуткую подозрительность к этому мироустройству, недоверие к окружающим и сомнением к морали общества.       С другой же стороны, если паранойя переводится с греческого как безумие, то это точно про Драко Малфоя.       — Чего задумался? Строишь планы, кого подцепить на вечеринке?       Толчок в плечо и тяжёлый голос Гойла отрезвляют. И, возвращаясь головой в полупустой коридор Хогвартса, Драко вспоминает, почему вообще задумался о параноидальном расстройстве.       — Они, как всегда, будут грандиозными, Гойл, — поправляя манжет на рубашке, цокнул он и, посмотрев по сторонам, раздражённо выплюнул: — Где же там Тео, жутко хочется горького.       Они уже пятнадцать минут его ждут. Курить пиздец как хочется.       — И дымного, — дополнил Крэб.       Точно. Вот почему ему это пришло на ум. Один из пунктиков параноиков — друзья. Этот самый неправдоподобный пункт не ложился именно на него. Драко никто не мешал манипулировать и использовать друзей, однако они всё же у него были. Он знал цену дружбе и не боялся её. Это была маленькая отдушина без подводных камней и аристократических масок. Не всегда, но часто.       — Готов поспорить, Тео и на свою свадьбу задержится, — закатывает глаза Гойл, зная, что слово «спор» является кличем для азартной натуры Теодора Нотта. И добавляет, но тише: — Если она когда-нибудь у него будет.       Это сработало, и сквозь их смешки за спиной раздалось:       — Кто-то сказал «спор»?       Тео вырос заутюженным в строгие рамки, как и сам Драко. Но он мог позволить себе мятую рубашку и небрежную причёску, в отличие от него. Общей у них была любовь к адреналину. Порой адреналин, приправленный азартом, помогал им отвлечься и забыть о том, кто они и что они должны делать. Порой помогал. А порой и нет.       Драко больше признавал адреналин, нежели азарт. А друг наоборот.       — Мы вот как раз обсуждали, — протянул Драко, прищуриваясь, — с кем уйдём с сегодняшней вечеринки.              — Я помню, что в том году фаворитом по количеству женского внимания был я, — ничуть не лукавил Теодор, покручивая в руках пачку сигарет. И это правда вызывала прилив желчи в душе Малфоя. Ему не нужно было женское внимание. Ему нужно стать первым. И кое-что ещё.             Заметив пачку сигарет, Драко огляделся, но, когда преподавателей на горизонте не заметил, с вызовом уточнил:       — Хочешь попытать удачу в этом году?       Картон в руках Нотта чуть смялся с треском, но а сам он в предвкушении закусил нижнюю губу.       Да. Его другом было манипулировать проще, чем договориться с отцом о покупке новой метлы. Тео был чудесен в своём желании стать непослушным ребёнком родителей, нарушающим все возможные правила.       — Что на кону?       Честь, имя и пара безделушек.              Голос Малфоя даже не дрогнул:       — Я отдам тебе свою новую метлу, если ты переспишь с…       Он обводил взглядом коридор в поисках жертвы, когда низкий голос Гойла чуть ли не заставил подпрыгнуть его:       — Грейнджер!              — О… Интересно, — задумался Драко, рассматривая бледную поганку Грейнджер и замухрышку в её ногах, собирающую книги, — Давай Грейнджер, — щёлкнул пальцами и усмехнулся, заметив вытягивающееся лицо друга, — ну или эту мышку у неё в ногах. Кого захочешь.       — А можешь и сразу двух, — прыснул Крэб.       — Одновременно, — поддакнул Гойл.       Азартная душонка Теодора, видимо, задумалась о том, какое развлечение его ждёт, и, протянув ладонь Драко, он твёрдо сказал:       — Забились.       — Забились, — подал ему руку Малфой, добавив: — А если ты проиграешь, отдашь мне тот кинжал, что мои родители подарили твоим два года назад.       — Договорились.              Снова уверенно. И Драко понимал, что каждый из них сейчас на двести процентов ставит на свою победу.       Да. Он точно мог сказать, что любил дружить.       Особенно когда это было так чертовски выгодно.