Сгорая дотла

***

             Тело давно затекло, конечности ныли от боли. Хотелось одного, чтобы меня побыстрее забрали на пытки. Время идёт, а они убивать не планируют. Пока что… Невыносимо думать, что феромоны вот-вот и пробьются сквозь запах крови, пота и сигаретного дыма.       Эту комнату я давно прозвал тёмной, здесь нас пятеро. Каждый привязан руками к изголовью кровати, и всё направленно на то, чтобы можно было сидеть только на корточках. Любой бы альфа вывернул себе руки, если бы попробовал посидеть как я, наконец-то хоть где-то пригодилась омежья сущность. Сменить позу можно при условии, что большинство уснёт. Из развлечений не осталось практически ничего, разве что гадать, кто первым сломается. На эту ночь Рыжего привязали лёжа и освободили ему рот от кляпа, сказали, что раскололся. Утверждает, что нет, мы верим, он напевает песни. Хочется, чтобы заткнулся.              Несколько дней и большинство уже молчать не будут. Неважно, говорил он что-то или нет. Они могут продлить эту пытку настолько, насколько посчитают нужным. Слегка отодвигаюсь вправо, сорванные ногти напомнили о себе, синяки были не так критичны — привычка. Чтобы облегчить состояние я вспоминал допрос, там были разные лица, но никого из них я не видел и не знал, как студентов их учили как правильно бить, издеваться и мучить, чтобы сделать главное — не убить. Обещали, что на следующем занятии начнут вырывать зубы за молчание.              Немного задремав, я забыл где нахожусь, проснулся от того, что тело начало испускать феромоны. Скоро придётся решать что делать, стоило бы начать плавно, те, кто рядом, могут и не заметить, если делать осторожно, со знанием дела, однако любой, кто зайдёт в эту комнату, сразу же почувствует.              Удержать подобную вещь в тайне в лучшем случае получится ещё неделю. А дальше… Жуткие картины встали перед глазами, их захотелось забыть. Не видеть невыносимые сценарии. В голове стало ещё более мутно, чем было до этого. Тошнота подступила к горлу.              Стук в дверь, что был раз в тридцать-сорок минут, не давал уснуть. Карие глаза проверяют, чтобы никто не спал, чтобы все повернули головы. Желание сломать этому охраннику пальцы с каждой минутой недосыпа росло, но это его работа. Найти бы того, кто это придумал. Однако Сава не появлялся, знает, что никто из моих людей не в курсе дела.              Этот чёрт улаживает дела с теми, кто на самом деле мутит воду. А тех, кого послали для отвлечения внимания, держит и спрашивает с них так, будто они это устроили.       — Эй, половину из вас хотят вытащить, молитесь, в кого вы там верите? — грубый голос беты раздражал. Дверь открылась, мужчина зашёл за спину и отцепил наручники лишь на миг, чтобы убрать перекрещенную цепочку, хотел забрать. Тело сразу рухнуло на пол. — Уже не дёргаешься, и не начинай. Скоро приедет Савелий Викторович.       Вскрылась вся подноготная, это очевидно, хочет собрать компромат на остальных? В любом случае вспомни говно, вот и оно. По коридору куда-то вели. Но, как позже оказалось, недалеко. Лишь несколько поворотов, однако занемевшие ноги не хотели идти, постоянно путались. Охранник без конца ловил меня за одежду, пытался проявить доброту. Цирк.       — Это моя работа, поэтому попробуй не дёргаться, — ради этого бета таким странным методом решил подмазаться. Общий душ, видимо хотели подготовить перед встречей, негоже одному из главарей марать руки об меня. Он не раздевал, включили воду. — Потенциально буйный, — объяснил мужчина и продолжил поливать прохладной водой, к счастью, не холодной. Хотя почувствовал бы я сейчас разницу? — Хочешь дам попить, но взамен ты продолжишь себя хорошо вести?       Кивка хватило, поверил. Изо рта наконец-то достали мокрую тряпку. Пришлось подстроиться так, чтобы утолить жажду, он дал немного. В голове уже созрел план, неаккуратное движение ногой и тело полетело в низ. Голова ударилась о кафель, сознание осталось. Жизнь осталась. Кому-то не везёт и от подобной неосторожности умирают. Однако удача не на его стороне. Я машинально взвыл от сильной боли на кончиках пальцев.       — Ясно, — буркнул охранник. — Лежи, если хочешь.       Странные ощущения от душа в одежде, особенно, когда по телу водят губкой и вся одежда становится мыльной. Боль проще игнорировать, чем казалось. Может быть, на фоне желания поесть, выпить ещё немного воды и покурить ощущения медленно стирались. А может, сильная боль от снятых ногтевых пластин притупила остальную.       Темноволосый осторожно помог приподняться. Словно хотел остаться в нормальных отношениях с тем, кто недавно чуть не откусил кому-то пальцы. Или ему было плевать? Скорее всего выполнял чётко поручения, а чужие мучения его не колыхали.       — Ты здесь недолго? — тихо спрашиваю у мужчины.       Ответа не последовало. Меня уже вывели, ноги спокойно шли, подкосились всего один раз. Никого не беспокоило, что с одежды течёт вода. Завели в камеру без окон: одна дверь, один стол, два стула. Охранник не привязал, никак не закрепил, а просто вышел. Пользуясь случаем можно отдохнуть. Положить голову на стол, прилечь оказалось безумно приятно. Хотя бы немного.       Кто-то вошёл, судя по запаху, Савелий. Не хотелось поворачиваться, он пах всегда одинаково, стойко и прилипающе, морские нотки, а после древесные. Времени принюхиваться никогда не было, да и табак жадно отбирал половину чувствительности. При первой встрече я умудрился угрожать ему пистолетом, разменял тогда ещё юного альфу на нескольких своих ребят. И последующие встречи ничем хорошим не заканчивались, как и не начинались.       — Надеюсь, ты пойдёшь на диалог, поскольку я за ним и пришёл, — начал Сава вкрадчиво. — Готов обменять информацию на то, где твоя жена.       — Я ничего полезного не знаю, — отвергаю предложение. Блефует или что-то знает. Какая разница? В случае чего жена должна перейти Науму, он не из болтливых, да и добр по отношению к слабому полу. Остальное значение не имеет.       — И ты не хочешь знать, что сделали с твоей сестрой? — настойчиво уточнил мужчина, показывая, что он действительно знает. — Может быть сам что-то предложишь? Говорят, ты её горячо обожал, настолько, что выкупил и заставил выйти замуж.       Об этой истории вспоминать не хотелось, думать тем более. Пришлось поднять голову, чтобы отвлечься. Слабый свет падал на альфу, что сидел напротив, большие глаза, слегка острые уши и крепкое сложение, словно рысь, которую превратили в человека.       — Задавай, — выбора особо не было, только сдаваться готовности нет. Несмотря на внешнее спокойствие собеседник мог броситься в любой момент, возможно, оборвать жизнь.       — Хм… — довольно пробурчал мужчина. — Сколько в вашей организации человек?       — Достаточно, чтобы вас всех на хую вертеть, — силы, чтобы огрызаться, остались вместе с надеждой закончить это быстро. О Саве мало что известно, никто из окружения не знал кто он и откуда, а главное, на что альфа способен.       — Те, кто подсказал, где вас искать предоставили другую информацию, — рысь ждала правды или раскаяния, смотрела своими зелёными глазами, словно ей должны. — Время есть, а он сказал, что ты знаешь гораздо больше остальных. Думаешь… Нужна неделя, чтобы тебя сломать или месяц? Его ставка, что я не найду способ тебя разговорить. — И снова наблюдает, намекает на то, кто это может быть.       — Наум… — после осознания, словно впервые в жизни бросило в холод, душ в одежде дал о себе знать.       — Просил передать привет, — голос Савы звучал из-за спины. Разум провалился под воду, пока тело положили на стол, оно стало не моим, оно и не могло мне принадлежать. Не так и страшно, всего один мужчина. Он стащил мокрые штаны, начал поглаживать бедра обжигающими ладонями, его прикосновения контрастировали с ощущением холода, но всё, что оставалось это расслабиться и ждать пока всё закончится. Движение внутри оказалось непривычным и унизительным. — Ты уже пробовал?       Альфа так и не раскусил сущность. Вопрос времени, когда догадается. Слёзы потекли сами собой, пока чужие руки медленно разводили ноги, а губы обещали сигаретку за хорошее поведение. Пройти длинный путь, познать вкус свободы, чтобы прийти к тому, от чего долго убегал: избили и поимели. Остаётся терпеть ритмичные движения. Жаль, что не сдался раньше, тогда пришлось бы выносить это от одного человека.       Контролировать феромоны в подобном состоянии оказалось слишком трудно, по привычке всё проходило осторожно, запах корицы и тонкая нотка гвоздики, лишь бы к Саве не прилипло. Если кто-то знакомый услышит, сразу поймёт. Он будто слышал мысль и приподнял его тело, чтобы услышать запах, от которого альфа сильнее раззадорился. Тягучее чувство изнутри заполняло тело, в глазах бегущей строкой пробежали слова из книги: «В экстремальных условиях шанс на вязку у омеги повышается, тело ищет защитника».       — Вытащи! Вытащи! — впервые за всё это время пришлось издать звук, панический крик, в голове проскользнула мысль-предательница и заставила тело прийти в движение. Обхватывая его ногами, как последний шанс, не давая выйти из себя.       Зеленоглазая рысь застыла, не ожидая, что даже в таком положении охотником может оказаться жертва. Теперь точно догадался. После подобного мало какой альфа сможет отдать меченое им же самим, осталась одна деталь, если он продолжит двигаться внутри, шанс беременности будет слишком высок.       — Пять минут не двигайся, узел спадёт, — пришлось соврать, требуется не менее десяти. Видимо, после секса он, как мужчина размяк, послушался, пусть и немного ёрзал. Знакомый металлический звук и руки оказались свободными, слишком сильно затекли, чтобы нормально ними управлять, как только вцепиться смог. Сава скинул мокрую футболку и прислонился телом полностью.       Трудно сказать тошнило больше от того, что альфа жадно вдыхал феромоны или от содеянного. Хотелось снова помыться, но в этот раз изнутри, содрать кожу и оттереть душу. Тела согревались от контакта друг с другом.       Наконец-то узел спал, если бы не маленькое количество смазки и возбуждения, он бы продолжил. Сава вышел, чувствовалось, что нехотя. Противно. С другой стороны, помимо вязки, я поимел кое-что ещё:       — Сигарету, — пришлось напомнить о сказанном.       Блондин не понял требования, перевернул, словно куклу и посадил на стол. В глазах сияло недоумение и риторическое:       — Ты омега?!       — Какая разница? Ты говорил о сигарете, — Сава укрыл своей курткой мои плечи, выискивая в кармане начатую пачку. Взял одну себе, одну мне, поджёг. Дым заполнил лёгкие, кайф и расслабление прокатились по всему телу.       — Большая разница! — его голос впервые так серьезно о чем-то заявлял.       — Не тебя имели, не психуй, — зубы крепко удерживали долгожданную награду, пока губы неразборчиво говорили, издеваясь над ситуацией и беспомощностью. — В милицию заявления не напишу.       — Тебя бы никто не тронул, только скажи. Никто бы не посмел, — от таких слов хотелось рассмеяться. Применяет другую тактику, чтобы разговорить. Решил давить на омежью натуру, стирает слёзы, похвально.       Руки дрожали, отказывались вынимать сигарету, несколько попыток и я перестал пытаться, не было желания уронить частичку роскоши, которая напоминала о прошлой жизни.       — Я тебе ничего не скажу, — хотелось оборвать его идею на корню. Пока тело будет в плену, душа хотя бы останется верной тем, кем парень так дорожил.       Альфа молчал. Не похоже, что ожидал покаяния и задушевного рассказа. Его руки отобрали сигарету, тело машинально за ней потянулось, ловкое движение и он стряхнул пепел, возвращая награду на место, ко мне. Дым забил рецепторы, запахи снова притупились, не горел желанием слышать как от тела несёт чужими феромонами. Забыть проще, когда следы стёрты, хотя достаточно зайти в камеру обратно, как все поймут. Стоило молиться, чтобы никому новому рот не открыли.       Как после сильной травмы головы или из-за перебора алкоголя сознание вконец поплыло. Его не было зачем удерживать. Эта кнопка сработала слишком поздно, лучше бы отключился разум пораньше.       Медленно приходить в себя начал в коридоре, снова куда-то вели. В одежде, которая жутко пахла альфой, всё тело им пахло. И снова в тёмную. Не буду пытаться разжалобить взглядом, всё равно не получится, время пришло, подчиненные вот-вот узнают, кто их командир на самом деле. В камеру толкнули, словно запирали кролика с тигром, быстро закрывая выход.       — Лук! Нас обещали отпустить, — жизнерадостно проговорил Рыжий, лежа на кровати. — Походу, на тот свет, но всё же.       Две пары глаз альф уставилось на вошедшего. Насколько сильный запах, что достаточно войти, как всё очевидно? Они уже поняли, что смертники. А им подкидывают омегу, плевать, что меченную, для них это подарок судьбы. Даже снял с них наручники, молодец, Сава, более унизительного ничего быть не может. Двое спали, можно справиться. Тело начало слушаться, теперь сбоил голос, что агресивно-истерично, сказал:       — Пощады не будет, — боевая стойка оказалась моментально принята. Худшее, что в подчинение отдавали только самых отбитых, любителей экстрима и сомнительных личностей, чтобы заставить их притихнуть. Кто-то засмеялся, глаза не привыкли к темноте, слух реагировал как никогда остро.       — Ты не Лук, ты тот ещё перец, — сквозь смех продолжал парень. — Эй, нами омега управлял, ты допёр?       — Не удивительно, что мы в жопе, — подметила Гадалка. Сокращённо его называли Гад. Эта кличка прилипла к мужчине давно, за проницательность и любовь к тому, что мудрые люди точно не сделают.       — Это точно, — с хохотом подтвердил Рыжий, — кого хоть секса лишил? — относительно спокойная обстановка разрешила расслабиться и плюхнуться на кровать, смотреть в их сторону страшно, а задержка в ответе заставила продолжить собеседника.— Другая омега теперь не захочет связываться, у них меченых альф мягкого говоря не любят.       — Меченых альф? — подобное выражение в сторону сильного пола сбило с толку.       — Хреновый ты партизан, здесь омег почти нет, прикинь, трахнешь кого-то в переулочке, а потом вся её семья искать будет, сам в мусарню сдашься, лишь бы не нашли. Точно! Тебе не объясняли, потому что ты только свою жену и трахал, на других не смотрел, — небольшая пауза и после игривое. — Это вы с ней как омега с омегой развлекались?       — Дурак что-ли? — возмутился мужчина. — Это его сестра, от недоёба так и ссучился. Ты бы свою сестру тронул?       — Не, она альфа, ещё тварь, всё бабло отца на ней осталось, сюда на подработку и поехал, — молодой никак не мог заткнуться. — Думаете, нас на этой неделе всех убьют?       — А я ебу? Свеча без врача потухнет, Лук сильнее Паяльника, скорее всего и пришьет его, — он никогда не объяснял смысл подобных фраз, от того и оказался Гадом. Спрашивать в этот раз тоже было бессмысленно. — Сава побесится, но шанс поебывать вязаного не упустит.       — Ты вязался с кем-то? — его интерес и неугомонная натура раздражала, оттого он часто предпочитал собеседником второго, в этом плане они нашли друг друга.       — Было дело, серьёзнее, чем кажется. — Гад объяснял неспеша, вспоминал не без удовольствия прошедшие дни. — Поёбывал одну замужнюю подругу, сцепился сдуру, чтобы со мной поехала, даже так пошла в отказ. Прошло пару лет, а на других конфеток смотреть не могу.       — И беты? — кивок в ответ вызвал удивление, и беспардонный вопрос. — Жалко, а хуй стоит?       — Подойди и проверь, если интересно.       Воцарилась тишина, им двоим не было неловко, первый оценивает свой интерес, второй ждёт последующих действий. Они оба знают, что Рыжик на подобное способен. Наблюдать за тем, как кто-то обжимается не хотелось, пришлось перевести тему:       — Расскажите про вязку, я особо не углублялся в этот вопрос, — к счастью, эти двое сразу переключили внимание.       — Жизнь ты ему подгадил, не сомневайся, — пророчила Гадалка. Наблюдая, что подобного ответа недостаточно, он начал. — Я же не доктор, первые пару дней проходят тяжело, особенно, по отдельности. И чем быстрее твой запах пропадёт с его тела, тем хуже ему будет. Что ты принимал?       — Сок грецкого ореха, — подобный ответ вызывал смешок.       — Из орехов делают сок? — удивлённо спросил Рыжий. — Вкусный?       — Как березовый. Тебе друзья не подливали? — сначала это был риторический вопрос, после альфа вспомнил о том, с кем говорит. — А, его запретили, когда ты стал взрослым. Феромоны херятся почти сразу, запах смывается водой без мыла и эффект длится долго. Спорим, Сава сюда через сутки прибежит?       — Двое, — отверг юноша.       — Два вопроса. Во-первых, как вы время собираетесь засечь? — меня раздражала сама мысль, что это не всё. — Во-вторых, с чего вы взяли, что он придёт?       — Если долго, то сутки, а если очень долго, то двое, — объяснял юноша.       — Ясно, — отсутствие сна выбило всех из колеи, разумнее они уже ничего не скажут. — Спите, это приказ. Моя очередь.       Мужчины кивнули отворачиваясь, их подчинение радовало. Никто не рыпнулся и не рискнул, облегчение обдало душу. Впрочем, самые большие опасения вызывал Паяльник, он всегда старался подорвать власть, только чует слабину, как атакует. Единственный, кто был сослан, а не ушёл работать по своей воле, причину назвали коротко: «Его стоит угомонить». Хотелось бы надеяться, что пытки или приближающаяся смерть могла утихомирить бунтарский дух. Это не избыточная мечта, судя по дежурству они в поисках шанса. Уставшие и побитые, ослабшие, однако не готовые сдаться.       Гад уверен, что придёт рысь, если не он, за остатками информации припрутся другие. Вопрос, кто что рассказал, был не поднят, потому что все уверены в молчании, никто, кроме командира, не знает достаточно. А я ничего не скажу.       Доли спокойствия заставили вернуться ощущения. Крепатура и боль перемешались, пока ощущение в заднице неприятно напоминало о сексе. Хотелось побыстрее переключить мысли на что-то другое, запах моря въелся в тело, полное ощущение, словно он рядом и прикасается. Несколько минут прислушиваясь к чужому дыханию и убеждаясь в том, что все спят, я смог снять футболку.       Стало дышать легче, чужие феромоны меньше давили на обоняние, прохладный воздух окутал спину и грудь, заставлял поёжиться. Время тянулось медленно, хороших мыслей не было, как и здравых. Паяльник проснулся, видимо, он решил устроить разбор полётов:       — Лук, чё с тобой? — тихо проговорил сокамерник.       — Отойди на два шага назад, — голос стал агрессивнее, поскольку потенциальное нападение ощущалось остро.       — Видимо, я плохой альфа, — расстроенно начал мужчина вызывая удивление от подобных действий, спокойно присел рядом опираясь локтями на колени. — Даже у омеги бразды правления отобрать не могу.       — Это я неправильный, не бери в голову, — неловко постукивая Паяльника по спине, сказал он утешающим тоном, который заставил парня обернуться. Только сейчас я смог понять и ощутить сполна его запах, который сигнализировал, что у него гон. Зелёные глаза дико вцепились в тело, резкий удар в челюсть, который заставляет потеряться от боли, а после ладони, что крепко сдавили шею.        — Не убью, не бойся, — прошипел альфа.        Что же меня все сегодня стараются угомонить? На мне восседал мужчина, что старался как можно быстрее удушить. В руках нет достаточно сил, чтобы сбросить, приходится резко качнуть бедрами и разорвать тиски бросая противника на пол. Паяльник взвыл от боли, а его жажда крови заставила прочувствовать что-то аналогичное.        — Я убью, — адреналин бил по вискам, попытки надышаться казались вечными.        За ногу противник притянул к себе, роняя моё тело на пол и ударяя кулаком по скуле, далее последовали удары в живот. Трудно дышать, больно настолько, что тело взвыло, машинально делая небольшой замах головой, чтобы ударить сопернику в нос и сбить его с толку. Наконец-то появилось преимущество. Я сделал несколько точных ударов в шею, чувствуя исходящую панику от Паяльника. Осталось дело за малым, правильно повернуть его шею до щелчка. Долго не думаю, дело выполнено.       Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Тело рядом начало остывать, кажется, они когда-то обмолвились, что с радостью убили бы друг друга, видимо время пришло. Мысль пришла неожиданно, можно переодеться в его вещи, чтобы не чувствовать феромоны Савы. Менять чистую одежду на грязную неприятно, хотя обе были грязные по-своему.       Оставлять голый труп совесть не позволила. Мы работали месяц вместе, в знак уважения пришлось приодеть и даже переложить его на кровать. Тащить тяжело, положил на свою. Неожиданно раздался шёпот Рыжего.       — От тебя снова пахнет кровью альфы, — и как давно он за мной наблюдает?       — Я рад, — спокойно отвечаю, больше слов не найдётся.       — Когда трясти перестанет, захочешь спать, я подежурю, — шёпот подрагивал, в то время, как подобная забота напрягала.       — Ещё подержусь, можешь отдохнуть, — отказ был не принят.       — Не смогу, я после такого не усну, — странно было слышать подобное от того, кто однажды заколол знакомого отвёрткой. Он искреннее напуган? Скорее впечатлён, впервые видел столь сильный всплеск агрессии от лидера.       На его кровати я так и не смог уснуть, что-то внутри беспокоило и это была не совесть, что-то неизведанное, возможно, глубинное. Смотреть в спину надоело, Свеча временами сквозь сон выл от боли. На холодном каменном полу оказалось более удобно и комфортно, под кроватью, словно зверь, что ищет безопасность. Принципы на фоне недосыпа и усталости сыпались. Небольшое отличие от животного.       Сквозь сон я слышал какую-то возню, знакомый запах ударил в нос. Первая мысль, Рыжий перешёл черту. Судя по агрессии, которая исходила от феромона так и было. Не открывая глаз и стараясь максимально сохранить сонное состояние я крикнул:       — Тихо! — вышло злобно, как надо, хрипотца после удушения сделала голос более суровым, ненадолго стало спокойнее, можно продолжать спать.       — Ты где? — отчаянный голос мужчины, понять кто именно ищет не удалось. Возможно, это сон.       Выползая из-под кровати, я пытался найти источник шума. Как минимум ему стоило дать по шее, мне плевать было, кто это из тех двоих, что остались при светлой памяти. Тяжелые глаза, боль и абсолютная растерянность сопровождали пробуждение. Запах моря снова ударил в нос, сильная рука помогла встать.       — Ты как? Жив? Что случилось? — Сава задавал вопросы с волнением, ощупывал, словно старался убедиться в том, что перед ним стою я.       — Спал, — после моего ответа от собеседника повеяло успокоением и чьей-то кровью.       — Пошли, — на плече оказалась его рука, от движения сознание постепенно возвращалось. Гад стоял у стены, а взгляд на него не дал никакого эффекта. Такой шанс упускает, придётся действовать самому, нагло пуская феромоны в ход и опуская руку на бедро альфы, опасливо, словно всё ещё не понимая происходящего. — Я без оружия.       — Я тоже, — пришлось бубнить, словно не уловил происходящего. Он понял из-за того, что хорошо знает с кем, имеет дело. Из-за попытки выбраться придётся идти с ним в обнимку, убирать руку равносильно тому, что признаться в попытке покушения.       — Тебя кто-то тронул? — отвечать на его вопросы не хотелось, с такими способностями рысь могла в театральное поступать. Он нюхом чуял ответ, при чем буквально, его цель разговорить. — Зачем вещи снял?       — Куда ты меня ведёшь? — пусть окажется победителем в этой игре, за то узнаю сегодня меня будут трахать или пытать, а может всё и сразу.       — Домой, здесь я тебя больше не оставлю, — он чувствовал моё напряжение, казалось, что даже слишком, по плечу проходила его ладонь и тихий голос старался успокоить. — Тише… Тише…       Интересно, меня застреляет, если сейчас на него нападу? Никого, как назло рядом не было, да и сил вряд ли хватит обустроить всё так, чтобы он сам не справился. Это не ослабший Паяльник. Сонливость возвращалась, словно и не покидала тело. Чувствую почти физически как собеседник нервничает, как старается уничтожить чужой запах с моего тела, как старается заявить права на омегу, что идёт рядом. И это бесит, я не собственность, вопрос времени, когда тебя будет ждать достойный отпор.       — Не говори Науму, кто я, — солнце начало слепить, приходилось верить ведущему, больше некому. Левой ладонью прикрыть глаза и зажмуриться оказалось недостаточно, всё равно больно.       — Судя по его требованиям, уже знает, — кажется, мы вышли на улицу, поскольку он предупредил. — Ступенька.       — Ясно… — голос стал отстранённым, притворяется ангелом, что достал меня из ада. Только он сам меня туда и засунул, из-за него были допросы, недосып, бесконечные истязательства.       — Хочешь вернуться к себе домой? — одного этого слова достаточно, чтобы меня коробило, его издевательства были ни к чему. Возвращаться… Куда? Уже нет места куда можно вернуться, друг предал, на семью и надеяться не стоит. А здесь что? Казалось, что в безмолвие и напускную покорность я вложил всё возмущение и боль, которые только мог выразить. — Поговорим позже.       Сава куда-то меня усадил, придерживая за затылок, кажется, машина. Рассматривать ничего не получился, не хватало ожог сетчатки получить, вместо этого я чувствовал, как на щиколотке сходится браслет, видимо, маячок, чтобы никуда не деться.       — Нам не о чем говорить, — кажется, его не беспокоил грубый тон, которым я говорил, рысь переставила мои ноги на пол и села рядом, дверь машины захлопнулась.       — Это не так, — транспорт тронулся, кажется, что все, кто в нём сидели, тоже. Собеседник прижал тело к себе намеренно так, чтобы лицо нырнуло ему в грудь, защищая от лишнего света. Шёпот показался слишком интимным, неясно кого он пытался убедить. — Ты сам знаешь, что это не так.       От гормонов у него мозги что-ли поплавились? Точно, я же источаю феромон. Захотелось выяснить насколько сильно он действует, руки неловко коснулись альфы, левая опустилась на талию, пока правая легла спину. Несколько минут и никакой реакции, словно так и надо. Тело собеседника не напряглось, кажется, что сильнее расслабилось, из-за запаха он словно нюх потерял. Рысь реагировала будто вот-вот замурчит, раздражает. Стоило это прервать, только руки отдалились на несколько сантиметров, как Сава заговорил:       — Кто знает, что ты омега?       — Ты, — без промедлений ответил я.       — Помимо? — сдаваться альфа не планировал, как и нервничать. Что ж, если он хочет диалог, то стоит ему его предоставить, жалко, что не конструктивный.       — Водитель, — подобных вариантов осталось несколько, очевидных и глупых, но я готов играть с ним в эту игру.       — А ещё? — его настойчивость поражала.       — Зачем тебе эта информация? Меня никто из знакомых выкупать не будет, — собеседник замолкает и напрягается, впервые за последнее время. Он больше не хочет продолжать, догадался, что ему ничего не скажут.       Его попытки похвальны, а тело словно наэлектризованное откликается как надо. Кто бы другой ему поверил, однако не те, кто знают о его методы. Психологическое давление, особенно феромонами. В первую встречу, кажется, это было около пяти лет назад Сава старался задавить своим запахом резко крикнув, чтобы я опустил пистолет. Было смешно видеть его удивлённое лицо. Действительно безумный аромат, альфы и некоторые беты, которых стоило спасти в тот момент дрогнули.       Рядом с ним столь обманчивое чувство защищенности и клонит в сон. Из-за сущности идёт сбой в здравом смысле, быстрее бы она затихла, нельзя так нагло требовать прикосновений. Снова стало мутить, теперь не только от него, но и мыслей. Голос водителя прервал тишину, это кто-то знакомый:       — То, что ты просил.       Мужчины отвлеклись, это инстинкт самозащиты или убийцы, внутри поднялась буря, которая заставила попытаться свернуть первому шею. Я бросился в сторону водителя, кончики пальцев коснулись головы, но Сава выставил плечо не давая приблизиться к потенциальной жертве. В оправдание могу лишь сотый раз подумать об одном — ослаб. Альфа слегка давит на грудь, чтобы спина упиралась в сиденье машины.       — Хех, — нервно фыркнул водитель. — Теперь можно поверить, что это Лука. Держи покрепче, я ещё пожить хочу.       — Прости, — хрипло ответила рысь. В его руках что-то скрипело, как металл о резину.       — Не доверяй ему термос в руки.       Его предостережение слишком разумно. Конечно, сравнивать бету и поплывшего от гормонов альфу не этично, только сейчас совсем не до этого. Запах бульона резко пробудил голод, психологическая тошнота не проходила, однако тело, что не ело неизвестное количество времени могло игнорировать всё. К губам приблизилась тёплая железка, пытается напоить. Воспоминания всплыли, фантомный запах препаратов ударил в нос, словно я действительно вернулся в юность.       Тест на то, настолько усилители феромонов и провокаторы течки безопасные, всегда проходили на омегах. Зачастую на безотказных, временами на тех, кто более никому не нужен. Долго держать одну и ту же было невозможно, достаточно одной бракованной дозы, как наступала смерть. Надеяться на испорченное лекарство нельзя, раз оно вышло с подобной фабрики. Тело оцепенело, поскольку стоило принимать решение, делить шансы на побег на десять, либо оказаться при здравой памяти там, куда меня везут.       — Горячее? — он спрашивал так, словно беспокоится, слышно, как мужчина пробует, издеваться подобным образом слишком низко. От подобных вещей у него изжоги не будет. — Нормальное, пей.       Первый несмелый глоток, далее ускоряюсь, в не зависимости ненавидишь свои инстинкты или любишь, временами против них не попрёшь. Можно убеждать себя, в ином, до момента пока не начнётся голод или что хуже — обезвоживание.       — Если не остановишься, тебя стошнит — предупредил водитель.       Тёплая жидкость потекла не в то горло, лишь одна капля, не слишком много, но достаточно, чтобы отстраниться и начать закашливаться и согнуться пополам. На спине сразу оказалась чужая рука, которая поглаживала, как же хотелось прохрипеть проклятья, чтобы он убрал свои лапы, переломать его пальцы и заставить прочувствовать всё то же, что началось с момента задержания.       — Тише, всё хорошо, — Сава говорил тихо, успокаивающе, заставляя упираться спиной в сидение, обнимая за плечо и не оставляя намерение держать при себе. Дальше пошло сопливое обещание, которому грош цена. — Я тебя больше не трону. — альфа, словно почувствовал мысль и опережая вопрос добавил. — Никто не тронет.       От него пахло не просто феромонами, а безопасностью. Сущность сдаётся, в его руках, ненавижу конфликт ощущений и чувств. Скоро и это утихнет, поскольку я вот-вот усну. Последнее, что успел услышать:       «И что ты собрался с этим делать?»