Cosa Nostra

«Минхо сотни раз спрашивал себя, что такое настоящая любовь. И наконец он смог найти ответ на свой вопрос. Любовь — это когда ты смотришь на него, такого наглого и бесстрашного, смотришь в его глаза с осознанием, что все твои проблемы прекратятся тогда, когда ты нажмешь на курок. Но не можешь выстрелить. Просто не можешь, пусть и убивал уже сотни раз»

⁂

      Джованни лениво наблюдал за тем, как крупье раздает карты. Это был обычный вечер в компании Дона. Паоло тоже был расслаблен, кругом охрана, свои люди, приятная на язык выпивка, приятная на слух легкая живая музыка. Приятные на ощупь игорные столы, а также в баре подвального помещения было несколько столов бильярда, потрясающий бармен, что предоставит тебе коктейль на любой вкус и изысканные шулера, которые непременно обдерут тебя до самой последней нитки, но сделают это так изящно, что и не заметишь.       А потом предложат запить или занюхать горе, сделав тебя зависимым не только от азарта, но и от чего-то пострашнее, посильнее, поопаснее.       А ведь лишь несколько лет назад в этом самом месте было подсобное помещение швейного завода, где зверски эксплуатировали детский труд. Сейчас это место как ритуальное бюро для гордости глупцов, или же просто развлечение для тех, у кого и так денег хоть жопой жуй.       Также тут очень много красивых женщин. Эти прекрасные обманщицы умели жульничать и получать свое, разумеется, отдавая за возможность проценты Стидде. Многие из них работали в публичных домах, некоторые находили в казино себе партнеров и становились счастливыми женами, унося секреты группировки с собой в могилу.       Это игорный дом Стидды, тут каждый найдет себе занятие по вкусу, но увы, цена за удовольствие слегка завышена.       Когда крупье раздал все карты, а милая девушка подлила в бокал Джованни еще вина, они с Паоло начали свою игру.       Деньги они никогда не ставили, увы, так было бы скучно. Они играли на желание.       Этому их научил Джисон. Очередная вещь, нововведение, которое принес с собой этот пацан. Джованни в нем души не чаял, честное слово. И теперь с каждой победой у него была возможность задать любое желание Дону, а гордость того не позволила бы ему не выполнить его. Однако вначале было нужно выиграть.       — Ну давай, проиграй мне снова, я уже даже не знаю, что можно пожелать… Заставить тебя танцевать на этом столе без штанов? — рассматривая свои карты, храбрился Дон, тот был вроде как в хорошем расположении духа. Однако было видно, что он скучал за младшим. За Джисоном.       — Не забирай у милых дам из борделя их работу. Увы, после моего выступления им не останется ничего, кроме как уволиться, — оповестил Джованни, приникая губами к бокалу с вином.       — Или выколоть себе глаза, — Паоло даже не пытался подавить смешок, выкидывая карту.       И только Джованни задумался о том, как продолжить их игру и какую карту выдать в ответ, раздался звук автоматной очереди. Стекла стали биться, охрана рывком спустила их на пол.       А он ведь даже вино не допил…

⁂

      К двадцати трем годам Джисон действительно мог гордиться проделанной работой, он поставил Стидду на ноги, дал Паоло стать семьянином и наконец обрести свой дом рядом с любящей его женщиной и их ребенком, забрав практически всю его работу на себя. Он отмуштровал систему Стидды до идеала. Завел много полезных связей и умело вертел делами группировки, как четки меж пальцев.       Сейчас Стидда были довольно большой и опасной сетью. Он почти добился того, чего желал — Коса Ностра уже не казалась такой острой костью в горле. С Минхо он, к слову, так и не связался тогда.       Со стороны могло показаться, словно он залег на дно. Но на самом деле это было не так. У Джисона были свои советники, которые держали, а точнее придерживали то, что он выстроил. Никто об этом не говорил, но когда Паоло стал больше времени уделять своей новой семье, как нормальный человек, на плечах Джисона оказалось слишком много. Он был готов к этой ноше, однако это не делало ее легче.       Его словно бросили одного, молодого учителя начальных классов на родительском собрании. Все что-то говорят, всем что-то нужно, а ты не знаешь, что делать. Все ждали решений и указаний от него, а не от Дона. Это напрягало. Но поделать с этим было нечего.       Однако Паоло вынудило вернуться из своего счастливого острова семейной жизни то, что мелькало на горизонте. Что-то вроде революции в мафиозном мире. Кто-то играл не по правилам.       Джисон не знал, как ему до сих пор удавалось держать свое инкогнито. Очень мало людей знали о его нахождении в Стидде, еще меньше догадывались о том, какая важная у него там роль. Только один человек знал. Как и ранее. Это был Ли Минхо.       Новость о том, что он ныне Дон Ностры, не обошла Хана стороной, особенно учитывая его вечный интерес к соперникам. Потому сейчас Джисон жил в одиночестве в неизвестном городке Америки.       Несмотря на то, что городишка был маленьким и неприметным, это не мешало Джисону жить там, как королю. Один из домов Паоло, который раньше принадлежал его предкам. Его немного переделали, прежде чем Джисон туда въехал. Совсем чуть-чуть.       Хан отмокал в ванной, та по своим размерам напоминала неглубокий бассейн или огромное джакузи. Примерно метров восемь на восемь. Сама по себе ванная комната была огромной, многие люди не могут позволить себе такого размера квартиру, какой у Джисона была одна лишь ванная. Всегда теплые полы, идеально чистые зеркала. В ванной располагались статуэтки слонов, большие, одна доходила Джисону до груди, другие размером примерно с столик у дивана. Они были из мрамора, серо-золотого, наверняка искусственного. Хотя зная Паоло… Джисон не мог быть полностью в этом уверен. Бивни у слонов были настоящими. Огромными. Прежде чем погрузиться в воду, Джисон скидывал себя махровый халат цвета слоновой кости и вальяжно кидал на эти самые бивни. Он мог часами так проводить свое время, пока голова не начнет кружиться.       Когда он все-таки соизволит вылезти и натянуть на себя другой халат, пошел на кухню. Там уже ждал завтрак. Его ему каждое утро приносил из ресторана специальный человек. Одной из его главных обязанностей было делать все быстро, тихо и не попадаться Хану на глаза. Так приказал Джованни. Сказал, что Джисону стоит хорошенько отдохнуть, пока есть такая возможность.       Старинные приборы из золота и серебра, бокалы с позолотой. Высокие потолки, огромные кровати, длинные диваны. Много воздуха, богатое оформление, но нет перенасыщенности.       Огромные комнаты, персидские ковры на полах, выложенных черной мраморной плиткой, позолоченные ножки столов, мягкие белоснежные одеяла, подушки. Огромный книжный шкаф во всю стену, из атласного дерева. Белые стены, на них картины известных художников и все в оригинале. Господи, да одной только портьеры из любой комнаты дома, было достаточно чтобы оплатить простому рабочему месячное проживание вместе с женой и пятью детьми.       Джисон, мелкий беспризорник, который плутал по окраине Сицилии в поисках пристанища на ночь, прожил бы на эти деньги год, а может быть, и половину своей жизни, если бы хорошо экономил. Была ли так необходима такая роскошь?       С ним было достаточно человек охраны. Они обеспечивали Хану не только защиту, но и комфортное проживание. Ни одного из этих людей Джисон не знал, не было необходимости. Они не являлись членами группировки, наверняка думали, что охраняют сыночка какого-нибудь политика.       Джисон неплохо проводил тут время, городок был тихим, никто его не доставал, рядом не было вечно шумных приятелей из Стидды.       Потому, наверное, Джисон так остро чувствовал тут свое одиночество. Он читал много книг. Появилась привычка читать в постели.       Раньше он думал, что шум в доме мешает сосредоточиться, но, как оказалось, без этого шума голова вообще отказывалась думать о чем-то светлом и хотя бы немного хорошем.       Чтение успокаивало, пусть и являлось лишь способом успокоить больное воображение. Теперь, когда он был в этом огромном доме совсем один, а его семья была там, в самом центре этих нарковойн, ему казалось, словно все обязательно пойдет прахом.       Паоло больше не казался таким мудрым и умелым в делах Стидды, Джованни казался слишком резким, Марсель — ветреным, даже Стэфан казался сомнительным, а ведь тот был всего лишь уборщиком, который приходил по воскресеньям вот уже на протяжении года.       Он не сомневался в их преданности ни секунды, но боялся, что они не смогут защитить себя. Да, люди, для которых пистолет это продолжение руки, возможно, не смогут себя защитить.       Просто такие люди, как Ли Минхо, все еще были там, в игре. А он тот, кто знает о них больше всех, тут.       Затаиться было необходимо. Сейчас много конфликтов, много всего происходит. Стидда оказалась втянута в это так же, как и все остальные. Джисон отсиживался, потому что Паоло попросил его не лезть. Слишком уж молод для таких грязных дел.       А ведь Джисон был уверен, что сделал достаточно всего грязного, чтобы они никогда больше не возвращались к этому разговору.       Дни текли медленно и удручающе, Джисон проводил их в роскоши, в компании вина, приятной музыки с виниловых пластинок и книг. В конце концов он был неплохим компаньоном самому себе. Когда тишина перестала так сильно давить на мозги, он начал наслаждаться этим одиночеством.       До одного прекрасного дня.       Дом у Джисона был большой, в два этажа. Его спальня располагалась на втором, от скуки он проводил время в каждой комнате этого дома. Тот, кстати, располагал целой библиотекой с резными лестницами и очень высокими потолками.       Его стандартный маршрут: сначала ванная, потом выбор новой книжки и ленивый прием пищи. Затем вместе с книгой он двигался в спальню, там читал еще немного. Время от времени кто-нибудь из соскучившийся по нему Стиддари звонил и спрашивал как дела, иногда Джисон даже включал небольшой телевизор на первом этаже, однако никогда не видел прока от этой вещи. Просто хотелось создать иллюзию того, что в доме есть кто-то еще, наполнить гостиную шумом. Иногда он занимался спортом, отжимался или бегал во дворе. Обычно в этом нет необходимости, он тренируется вместе с другими ребятами из Стидды, это бывает весело, когда он был младше, его учили самообороне и стрельбе, но теперь, когда он в совершенстве освоил и то и другое, тренировки были направлены только на укрепление тела. Однако в одиночестве они не приносили столько удовольствия, сколько приносили раньше. Он делал это для галочки, чтобы забить свое время чем-то.       Выходя из библиотеки с каким-то романом под боком, Джисон, прикрыв за собой двери легким пинком, услышал звук выстрела, словно отдаленный.       Ого, у него наконец-то гости.       Хан быстро рванул по резной лестнице вверх, в спальню. Время было такое, телефоны были лишь проводные. Пробегая мимо лестницы Джисон наткнулся на тело охранника, захлебывающегося в собственной крови. У того была пуля в груди, идеальное попадание сделанное словно наотмашь. Получается, пока он выбирал себе чтиво, по этому коридору уже прошли.       Джисон не был испуган. Нет. Он видал вещи и похуже. Однако он должен был сообщить, кто, зачем и во сколько ворвался в его дом. Предупредить остальных. Ну и по возможности, наверное, выжить. До спальни он добрался быстро, петляя по особым проходам старинного дома. Джисон быстро прокручивал колесо позолоченного аппарата. Что толку от роскошной отделки, если от телефона ноль пользы? Долгие гудки, время поджимало. Джисон сбросил когда услышал шаги совсем рядом. У него был ствол под подушкой. Однако звук его шагов лишь раскроет его местоположение.       Идиот, когда знаешь, что противник вооружен, первое, что ты должен сделать — это сравнять ваши шансы. Сначала вооружиться — потом все остальное. Но нет, глупое чувство ответственности и волнения за близких словно залило его мозг тупыми решениями.       Что же делать?       Джисон встал, сделал пару шагов в направлении кровати. Его еще мокрые черные пряди кудрявились. Он не успел добраться до заветной подушки, под которой лежал ствол.       — Стоять, — строгий голос. Казалось, до одури знакомый, но словно не такой. — Подними руки. И медленно поворачивайся.       Джисон сначала не поверил. Пока не повернулся и не увидел своими глазами. Пистолет держал никто иной как Ли Минхо. Ох, уж эта заносчивая ухмылка. Джисон стоял с поднятыми руками, на нем все еще был его махровый халат и никакой одежды под ним. Минхо он не боялся. Совсем нет. Да и жизни людей, что валялись на первом этаже, не были для него так важны. Однако его очень смущало то, что Минхо был вооружен, а он нет.       Джисон ухмыльнулся в ответ:       — Смотрю ты соскучился.       Минхо сделал к нему шаг, все еще держа в руках пистолет. Джисон счел это прекрасной возможностью сделать от него шаг назад, в сторону кровати. Совсем немного отделяло его от равного положения.       — Я не разрешал тебе двигаться.       Минхо был настроен серьезно. Ну разумеется. Что бы ни связывало их ранее, Минхо все еще часть другой группировки, и у него есть тысяча и одна причина вынести Хану мозги.       — Ох, а мне надо об этом просить? Что будет, если ослушаюсь? — Джисон прекрасно знал, что ходит по лезвию. Даже более, это в какой-то степени ему нравилось. Какая-то крохотная, больная часть его мозга, трепетала от того, как он игрался, стоя на краю смерти. Остальная же часть была парализована страхом того, что Минхо достаточно хорошо его знал, чтоб не повестись.       Возможно, ему просто нравилось чувство того, что его жизнь держал в своих руках именно Ли Минхо?       — Не играй со мной, — строго сказал Ли.       — А ты не строй из себя серьезного, — также строго ответил Хан.       — Мне кажется, ты не в том положении, чтобы выдвигать условия, — Хо не смог сдержать надменной ухмылки. Сколько бы лет ни прошло, Хан Джисон это Хан Джисон.       — Вообще-то это ты пришел в мой дом без приглашения и ворвался в мою спальню. Это ты не в том положении.       В такой ситуации, у Джисона все еще оставался запал на мало-мальский юмор. Паоло часто говорил, что, когда тебя зажали в угол, лучшим оружием может стать остроумное словцо. Однако остроумием сейчас от Хана и не пахло. Лишь наглостью и полной уверенностью в себе, что Ли явно не нравилось.       — А если бы я занимался чем-то личным? — улыбка у Джисона была игривая, еще бы подмигнуть, и Хо точно выстрелит. Джисон бы и сам в себя выстрелил.       «Пришлось бы остаться, чтоб на это посмотреть» — вот что хотел ответить Минхо. Флирт Джисона был заразительным. А ведь Минхо пару минут назад пробил пулями легкие всей его охране. Те словно специально подставлялись. Они серьезно наняли этих неумех охранять Джисона? Позорище. Руки оборвать. На месте Минхо мог быть кто угодно другой.       Пусть Ли и сам тут для того, чтобы спустить в него пару пуль.       Минхо сделал к нему еще пару быстрых шагов. Джисон, не ожидавший такой резкости, рухнул поперек кровати. Из этого положения быстро достать пистолет у него бы не получилось. Все, что он смог — это подняться на локтях, прежде чем Минхо забрался на него верхом, направил пистолет между его глаз.       — Мой вопрос — твой ответ. Знал про смену Дона? — строго спрашивал Минхо. Его взгляд говорил о том, что Джисону лучше говорить правду.       — Да, теперь глава Ностры — ты, — кивнул Хан.       — Знал почему? — продолжил Минхо тем же ровным тоном.       — Нет. Но вариантов не особо много. Твой отец либо передал звание, либо мертв, — спокойно ответил Джисон. Удивительно, каким плавным был его голос, когда ко лбу был приставлен пистолет.       — Второе. Это твои?       — Нет. Такие приказы выдаю я, и я бы никогда не лишил тебя семьи. Ты знаешь об этом. Я соревнуюсь с тобой, я бы дождался, пока ты вступишь в права естественным путем, — Джисон все еще говорил так честно, насколько мог, но уже не потому что не хотел умирать. А потому что хотел, чтобы Хо знал эту правду.       — С чего бы мне тебе верить? — тон Ли не изменился ни на йоту.       — А ты не верь. Разберись со мной. Пусти пулю в лоб. Тогда будет неважно, правду я говорю или ложь. Ты подтвердишь свое влияние. Прекрасное будет начало.       Джисон говорил серьезно. Уже не было той игривости, которой он играл минуту назад. Минхо смотрел на него в упор. На тумбочке у кровати, рядом с лампой валялась платиновая подвеска которую Джисон не успел надеть после душа. А ведь Джисон был уверен что умрет вместе с ней на шее. Ну и пусть. Смерти он не боялся. Пусть этот фактор весьма бы подпортил планы группировки.       — Малыш, стреляй, я жду, — напомнил Джисон, он потянулся, чтобы пистолет упирался в его голову, чтобы чувствовать метал своей кожей.       Сейчас, когда они были абсолютно одни, Джисону казался их разговор слишком интимным. Если принимать во внимание еще сбившийся халат, практически никак не закрывающий его грудь, мокрые волосы, которые он легким движением убрал со лба, чтобы они не мешали Минхо выстрелить, чтобы не отделяли холодный метал от его кожи. Это словно придавало его словам веса. И еще полное отсутствие одежды на Джисоне, помимо халата.       Да, довольно интимно.       — Или кишка тонка? — подначивал Джисон.       Он пару мгновений назад назвал Дона крупнейшей мафиозной группировки «малышом», а тот все еще не выстрелил. Какая еще мотивация была нужна этому придурку, Джисон не знал. Но чувствовал некоторую власть. Это прельщало.       Минхо смотрел ему в глаза, Джисон смотрел в ответ. Его волосы, все такие же светлые, те же невероятно красивые, высеченные из мрамора черты лица, все те же блестящие глаза.       Хан разорвал их зрительный контакт, он оторвал свой лоб от дула пистолета и оставил на кончике ствола легкий поцелуй, вернувшись к нему взглядом. Губы соприкоснулись с холодным металлом. Это, наверное, самое дерзкое, что Хан делал за всю свою жизнь.       Ну и раз уж он такой дерзкий в свои последние секунды, почему бы не продолжить, верно?       Джисон смотрел в его глаза, когда облизнул конец пистолета, когда снова припал к нему губами и словно собирался…       Минхо наблюдал за каждым его действием с внимательностью хищника с той самой секунды, как зашел в эту комнату. И вот наконец у него закончилось терпение. Но нет, он не выстрелил Джисону в горло.       Он откинул пистолет куда-то на кровать, тот соскользнул, ударившись об пол. Минхо заменил для Джисона металлический холодный ствол пистолета на собственные губы. Контрастно горячие, мягкие, требующие.       Ли Минхо действительно соскучился.       Он скользнул руками под халат, что и так держался с какой-то божьей помощью, развязал пояс, приник губами к шее, к ключицам, к груди, затем — к животу. С губ Джисона сорвался рваный вздох.       — Ты решил устроить изнасилование перед смертью? — для Джисона было наглостью продолжать издеваться над тем, кто сохранил ему жизнь, особенно учитывая то, что только что сам вытворял. Однако за то он и нравился Минхо.       — Изнасилованием это было бы, если бы ты был не согласен, — хмыкнул Хо, продолжая оставлять на нем поцелуи.       — А вдруг я не согласен? — слова Джисона шли вразрез с его действиями и звуками, которые он издавал, он жался ближе к чужим рукам, он постанывал, когда Минхо оставлял на коже красноватые следы.       — А ты не согласен? — для галочки спросил Минхо.       — Ну а вдруг?       — Мне стоит сначала убить тебя, а потом продолжить? — улыбнулся Хо, заглядывая ему в глаза. Он выглядел очаровательно, даже когда нес такую чушь.       — Боже, фу, — фыркнул Джисон, поведя носом.       Однако он с особым трепетом смотрел на то, как Минхо стягивает с себя рубашку через верх, даже не пытаясь расстегнуть пуговицы. Он давно хотел так с Джисоном, чтобы кожа к коже. Ловить его рваные вдохи и выдохи своими губами, Минхо хотел Джисона всего, тот с каждой их встречей манил все больше и больше.       Минхо буквально мечтал о нем, как о подарке на день рождения или любой другой праздник. Он желал Джисона так сильно и он не скрывал от него этого. Он читал, думая о Джисоне, писал, думая о Джисоне, ел, думая о Джисоне, дышал, думая о Джисоне. Везде, где бы он ни был.       Он томился в ожидании, когда наконец это произойдет, они встретятся снова. Четыре ебаных года, и вот на отца нападают.       Для кого-то горе, а для Минхо — повод.       Он оттягивал нижнюю губу, покусывал, он тонул в Джисоне с головой, целиком и полностью.       Стиддари не раз радовали Джисона посылками, пусть и уехал он не надолго. Среди них были и презервативы. Парни думали, что раз выходить не безопасно, то Джисон бы от скуки мог воспользоваться услугами их же борделей. Увы, Джисону было не настолько скучно.       Он потянулся к тумбочке, Минхо открыл выдвижной ящик раньше него, замечая далеко не одну пачку. Он вытащил ближайшую, ставя себе заметку потом обязательно узнать, зачем ему столько и кто тут был до него.       Минхо поглаживал его колени, вел ладонью по бедру, прежде чем раздвинуть ноги, он оставил поцелуй на внутренней части бедра и медленно спускался ниже. И Джисон был уверен, что он просто дразнит его ровно до того момента, как Ли не взял его в рот.       Не каждый день тебе отсасывает Дон мафии, можно и удивиться.       Минхо провел языком по всей длине, затем поцеловал в самый кончик, словно повторяя увиденное от Джисона ранее, и взял в рот, посасывая головку.       Хан откинул голову на постель, тихо шепча ругательства на родном итальянском, которые прерывались его рваным дыханием и тихими стонами.       Во рту у Минхо было тепло и мокро. Джисон, казалось, сходил с ума. Но когда ему показалось, что сейчас он провалится в это удовольствие, Минхо перестал, Джисон не сдержал разочарованного выдоха.       Минхо тем временем выкинул свои штаны куда-то на пол, туда, где им самое место.       — Давай без подготовок, просто начни помягче, — попросил Хан.       — Ты не встанешь с утра, — Минхо вскинул бровь, не особо разделяя эту идею.       — Это будет уже твоя проблема, — фыркнул Джисон, в привычной ему, как консильери, манере. Не любил, когда с ним пытаются спорить.       Даже находясь под ним, Джисон смотрел властно, из-под полуприкрытых век, наблюдая за каждым его действием. Его светлая упругая кожа, никакой одежды, однако, эта гордость, которой было пропитано каждое движение… Минхо хотелось ему принадлежать.       Хотелось до такой степени, что он поднырнул под руку, ожидая ласки погрязших в его волосах пальцев. Вот он, Дон великой и ужасной Коса Ностры.

⁂

      О нападении на дом Джисона стало известно только спустя четыре часа. Джованни чуть не убил посыльного, который доставил им эту новость. Словно они снова где-то в шестнадцатом веке. Двадцать человек охраны были найдены мертвыми на первом этаже. Где сам Хан, не известно.       Паоло чуть не поймал сердечный приступ, пока набирал номер собственного дома. И снова, и снова, и снова.       И наконец трубку подняли.       — Хан Джисон. Я Вас слушаю, — послышался на том конце голос младшего, надменно дежурный тон парня заставил Паоло испустить вздох чистого облегчения.       — Господи, Хани, мальчик мой, ты жив! — лепетал Паоло, прижимая руку к груди. Хотел удостовериться, что сердце еще кое-как, но бьется.       — Да, я в порядке, — дежурный тон сменился на обычную мальчишескую простоту, что преобладала в его разговорах с Доном Стидды.       — Что произошло? Мне доложили о том, что всю охрану перестреляли, — растерянно лепетал Паоло, даже не зная, как взять себя в руки снова, он почти час думал, что Джисон мертв и все по его вине. Отойти от такого было довольно сложно.       — Да это новый Дон Ностры зашел поздороваться, — фыркнул Джисон. Сидящий рядом Минхо закатил глаза.       — Сукин сын, он что-то сделал тебе? — моментально вскипел старик.       — Нет. Ну, он хотел, но я уболтал его, — как именно он это сделал, Джисон решил не уточнять. — Сейчас мы пьем чай.       Они действительно сидели на кухне, Минхо пил чай, Джисон наматывал провод телефона на руку. Его кружка одиноко стояла рядом. Книжка, которую он положил на этот стол вчера, так и осталась нетронутой. Она скоро покроется пылью и врастет в стол, по старой памяти из нее прорастет новый росток.       Впервые Ли, когда он пришел к кому-то с визитом, предложили не коньяк. В этом даже было что-то очаровательное.       — Вот так просто взял и уболтал Дона мафии? Я знал, что ты у нас одаренный богом, — снова выдохнул Паоло. Нет, у него сегодня точно случится сердечный приступ, слишком много потрясений.       Минхо на своем расстоянии прекрасно слышал голос Паоло. Иногда парень закатывал глаза или передразнивал хриплый голос в трубке.       — Да, у человека траур, без отца остался, даже представить не могу каково ему. Предложил пока у меня посидеть. В гостях.       Минхо тихо прыснул. Дабы на том конце провода не услышали.       — Конечно-конечно, передай, что он может зайти к нам в любое время! Мы же о Минхо сейчас говорим, да? — по-отечески проговорил Паоло. Минхо трогательно прижал руку к сердцу. Хан пнул его под столом.       — О нем самом, — кивнул Джисон, словно Паоло может его видеть.       — Помню вы с ним в детстве прям не разлей вода были, два сапога пара, ты говорил, что он тебя раздражает, а потом шел играть с ним же, — лепетал Паоло, пока Джисон уже боролся на руках с перемахнувшим через стол Минхо.       Когда прозвучала такая любопытная информация, Ли перестал дурачиться и открыл рот, словно в удивлении.       «Я раздражал тебя?!» — шепотом протянул Хо, пораженный до глубины души.       — Ну ты вспомнил, конечно, — закатив глаза, Джисон отмахнулся от Ли, чье лицо внезапно оказалось слишком близко к его собственному. Тот продолжил хлебать свой чай как ни в чем не бывало.       — Я скоро смогу вернуться? — продолжил Джисон уже немного другим тоном. Более сухим, серым, с едва проклевывающимися нотками грусти. Душа тоскует по дому.       — Еще пару недель, Сони. Нападения участились, там тебе безопасней, — мягко проговорил Паоло, надеясь не сильно расстроить Джисона новостью.       — Ладно… — протянул он сдержанно. Не то чтобы ожидал другого ответа, если старик уже пошел на то, чтобы отослать его к черту на край земли, дабы упрятать, то вряд ли позволит высунуть нос, пока все окончательно не утихнет. — Тогда пока?       — Передавай Минхо мои соболезнования, развлекайтесь! — последнее, что воодушевленно пожелал Паоло, прежде чем положить трубку. Стук проводного телефона казался просто оглушающим в просторном кабинете, из которого он говорил.

⁂

      — Дон… Так что нам делать с двумя дюжинами трупов? — неловко протянул Джузеппе. Его длинный язык и плохое чувство подходящего момента, частенько подводили его. Сзади него стоял Доминик, поджавший губы и ожидающий любой реакции от Дона, а рядом с ним Стефано.       У последнего под глазами мешки размером с галактику, бедолага разбирал счета и возился с бумажками, которые были нужны для отмывания денег. Джисон обычно управлялся с этим минут за двадцать и не выглядел как труп собаки. В последнее время слишком много счетов пропадает, в договорах обнаруживаются ошибки, которые Джисон, приученный к подобной работе больше всех остальных, нашел бы за минуту. А вот Стефано, Маттео и бывшему консильери приходилось перебирать все это по несколько часов и перепроверять потом друг за другом, чтобы, не дай бог, ничего не сломалось. Наверняка Стеф даже не до конца понимает, где находится, ему бы покурить, да пристрелить кого-нибудь.       — Боже, всему вас учить, приберитесь так, чтобы не помешать Джисону отдыхать. Может, мне еще рассказать, как от тел избавляться? — такой же нервный, как и все остальные, Паоло взмахнул рукой, отгоняя их как назойливых мух. Джузеппе, неловко улыбнувшись, хотел спросить что-то еще, но Доминик сказал раньше него:       — Нет, отец, — ровным голосом сказал он. В очередной раз спас задницу Джузеппе, глазом не моргнув.       — Вот и славно, за работу, — последнее, что сказал Паоло, прежде чем быстрым шагом удалиться в своем направлении. Работы было много.       — У нас тут вопрос понасущнее встал. Кто стоит за нападениями? — тут же догоняя его в коридоре, спросил Джованни. Его это особенно беспокоило, ведь он лично лицезрел одно из этих нападений лишь несколько дней назад.       — Явно не Ностра, у них и так слишком шаткое положение сейчас, — задумчиво протянул Дон. Голова кипела от количества информации и извечных догадок.       — Нам не хватает Джисона с его холодным расчетом… — неосторожно протянул Джованни, просто произнося то, о чем подумал первым.       — Молчать, — резко оборвал Паоло. Давно в этом доме не видели его таким, серьезным, сосредоточенным, готовым пробивать стены и защищать свою семью. — До него мы же как-то справлялись? И сейчас справимся. Не стоит его впутывать.       Паоло сказал это достаточно резко, тоном решительным, не терпящим возражений. И Джованни кивнул, пусть и не был до конца согласен с этим. Джисону стоило хотя бы сообщить о том, что именно происходит. Не говоря уже о том, что он был нужен дома. Нужен как никогда.

⁂

      Закончив безусловно очень занимательный и приятный телефонный разговор, Джисон повел Минхо в свою ванную.       Дорогому Дону нужно было снять напряжение, прежде чем он вернется в свою рутину. И Хан от скуки решил взять эту работу на себя.       Джисон набрал ему горячей воды, с морской солью, она вкусно пахла и окрашивала воду в какой-то лазурный цвет. Это был подгон от Марселя, и еще сотня всяких средств для ухода за кожей, которыми Джисон не пользовался. Ну вот, пришло их время.       Минхо считал это глупым, он не кисейная барышня, которой необходима ванна с пеной для полного расслабления. Он бы ему еще бокал вина налил, какого-нибудь полусладкого и включил бы блюз.       Но Джисон сказал не спорить с ним строгим, даже приказным тоном.       И вот он сидит в ванной, рядом бокал вина и Джисон сидит на бортике рядом, выдавливая себе на руки что-то жидкое, похожее на масло. Вокруг приглушенный, мягкий свет, который не бьет по глазам. Из винилового проигрывателя слышится мягкая ненавязчивая музыка, которая не имеет граней, внятного конца или начала, четкого бита или ритма. То, что Минхо в начале протянул с сарказмом, оказалось реальностью.       По сути, это должно расслаблять, но Минхо и не был напряжен. Единственное, что его голова находилась в вечной работе, обдумывании дальнейших действий, он был уверен, что готов взять на себя дела отца, но когда тот так резко его бросил, был немного обескуражен. С чего начать, как закрепить позиции, как дать всем вокруг понять, что у Ностры все в порядке и она все так же сильна, и как не дать слухам о смерти Дона расползтись. Не дай бог кто-то узнает о том, как именно умер отец, до того как Минхо найдет виновника и не подвесит его тело на центральной площади как сообщение всем остальным.       Он не хотел, чтобы кто-то знал о том, что Минхо нашел окровавленное тело отца на полу его кабинета под собственным столом. Словно в него выстрелили раньше, чем он успел встать из кресла. Раньше, чем он успел что-то сказать, раньше, чем предложил посетителю присесть или потянуться к выдвижному шкафчику за револьвером. Раньше, чем успел подумать о том, что может умереть.       Одно было ясно. Он умер быстро, а проваливаясь в тьму, страха не чувствовал. Вероятно, даже не понял, что умирает.       Лишь громкий хлопок пистолета с глушителем, а дальше — ничего.       Джисон хотел, чтобы он абстрагировался от этого, забыл о проблемах хотя бы на пару минут. И Минхо старался. Старался стереть картинку, стоящую перед глазами, въевшуюся в веки и не оставляющую ни на секунду. Он прикрыл глаза, старался ни о чем не думать, но мысли спутанным комком застряли где-то внутри черепной коробки и давили на переносицу.       Джисон аккуратно размазывал масло по его плечам. Он водил руками по разгоряченной коже, надавливая пальцами и расслабляя мышцы. Он водил руками по плечам, спине, затем по груди. Она у Ли была особенно чувствительной, Джисону повезло узнать это на практике. Ничего пошлого, просто массаж. Однако это не помешало рваному, едва слышному стону сорваться с губ дона.       — Нравится? — негромко спросил Джисон, массируя кожу под пальцами.       — Очень, — честно кивнул Минхо, едва запрокидывая голову.       И все же лучше, чем с Джисоном, ему не было нигде.

⁂

      Чонин лениво перебирал бумаги, лежащие на его столе. Вообще-то это не его работа. Многое из того, что он делал сейчас, не было его работой.       Хенджин взял за привычку врываться к нему без стука, где бы Ян ни находился. А сам Чонин взял за привычку не пугаться этого. Да, Хван все еще был самым опасным человеком из всех, кого он знал, но наверное, чувство самосохранения окончательно притупилось за время командировки.       — Блять, ну ты представляешь, он только-только в должность встал. Я захожу в кабинет, а там консильери руками разводит, говорит, взял пару пистолетов, сказал не ждать его, — жаловался Хван, до этого открыв дверь в кабинет с ноги и демонстрируя расположение своего духа всеми способами. Он сидел на стуле рядом с длинным столом Чонина, который был завален разными бумагами и где-то на периферии сознания не понимал, откуда тут вообще столько бумажной волокиты.       Хенджин раздраженным, резким движением достал из кармана зажигалку и полез в другой, не находя там сигарет. Тихо выругался. Чонин достал из ящика под столом запасную пачку, которую взял за привычку носить с собой. Старший благодарно кивнул.       — Как думаешь, куда пошел? — продолжил разговор Ян, давая своему Дону выговориться. Сдавшись, он откинул бумажки подальше от себя. Пусть этим занимается кто-нибудь другой.       — Гадать не приходится, у него отца убили пулей в лоб, ищет виновника, — закинув ноги в дорогих кожаных туфлях на стол, а после скрестив их, протянул Хван, затягиваясь. Из-за состояния, в котором Хенджин находился в последнее время, он был весьма бестактным.       От Хван Хенджина, который был в ресторане в их первую встречу не осталось и следа. От той умелой и сдержанной беседы, огромного словарного запаса, безукоризненных манер и невероятного восхищения, которое он вызвал одним лишь своим присутствием. Сейчас он был собой, не скрывал своего характера. Разумеется, все еще был чертовски опасным, неуправляемым, непредсказуемым, но уже не таким страшным.       Наверное, это называется «сблизиться». Чонин не уверен.       — Почему тогда ты злишься, если прекрасно понимаешь, что Дон тем самым показывает, что с ним лучше не связываться, делает группировке имя, выполняет долг и бла-бла-бла, — спросил Ян, развалившись в собственном кресле. Дым от сигарет уже не раздражал его, став одной из частей их душевных разговоров.       — Да потому, что прекрасно знаю, куда он побежит первым делом, — фыркнул Хван, снова затягиваясь.       — В Стидду? — предположил Чонин, исходя из тона, которым была брошена фраза.       — А ты догадливый, — с сарказмом протянул Дон.       — Ну это логично, они нам уже несколько лет палки в колеса вставляют. Вполне возможно, что это они прошлого Дона и убрали, — развел руками Чонин. И Хенджин вспомнил, что его маленький помощник, пусть и был хорошим партнером по пылкому разговору, но все еще многого не знал ни о группировках, ни о жизни в целом.       — Стиддари? Уж точно нет, — отмахнулся Хенджин.       — Почему? — удивился Ян. Для него все это казалось намного более простым. Дон снисходительно улыбнулся.       Почему? Как минимум потому, что почерк нового консильери стидды, без пяти минут второго Дона, они бы узнали сразу.       А еще потому, что это в принципе не вяжется с их образом. Они не действуют в лоб.       — Маленький ты еще, чтобы подробности отношений Стидды и Ностры знать, — оповестил Хван. Улыбочка на его лице начинала подбешивать младшего.       — Вечно ты удочку закидываешь, а саму соль с собой уносишь, — вздохнул он, отпуская неприятные чувства, не давая им даже шанса перерасти в эмоцию. На Хвана злиться тупо бесполезно.       — Предпочитаю держать твой интерес в горячем состоянии, — подмигнул Хенджин.       — Во всяком случае, не нам решать то, как Дону лучше действовать. Он выдает приказы, а не подчиняется, — подвел черту Чонин.       — Однако… — как будто бы хотел возразить, начал Хван.       — Ты сам знаешь, что тут нет места твоему «однако», Хенджин, — отчеканил Ян, заставив Дона умолкнуть на долгие пару секунд.       — Не говори так со мной, — строго сказал он.       — Как? — удивился Чонин, хлопая глазками. Разыгрывал паиньку.       Когда-нибудь Ян Чонин окажется прижат к этому ебаному столу за свой колкий язык и невинные глаза. Однако Хенджин пока еще держит себя в руках. Хотя бы немного, но держит.       — Ты и сам знаешь, — оповестил Хван, отворачиваясь и снова делая затяжку своей почти дотлевшей сигареты. — Бесите меня все.       — Надеюсь, я возглавляю этот список, иначе для чего это все, — сказал расслаблено Чонин в ответ на ребячество дона.       — Что «все»? — проявил тот любопытство, цепляясь за фразу. И Чонин уже почти отмахнулся, как вдруг, в голове всплыл вопрос, который время от времени приходил ему в голову на протяжении всего этого долгого времени, что они были в этой стране.       — Я давно хотел спросить у Вас, дон. Почему Вы взяли с собой именно меня? Почему не своего консильери, например? — ненавязчиво спросил Чонин, подчеркнуто обратился на Вы. Хван все еще сидел, отвернувшись от него.       — А что? Хочешь домой? — хмыкнул Дон.       — У меня больше нет дома. А если бы и был, то явно не в Мексике, — сухо подчеркнул Ян, так, словно это имело значение и представляло для Дона хоть какой-то интерес. Как выяснилось, представляло.       — Оу, а я думал твой дом там, где она, — также невзначай сказал Хенджин, поворачиваясь наконец обратно.       — Прости? — опешил Ян. Внутри что-то старое, древнее, покрывшееся пылью и почти засохшее, стало неуверенно двигаться, создавая болезненные ощущения. Не будь тут Хвана, он бы с чувством выругался.       — Как там звали ту девчонку… Миен? Соен? — добивал он, яро демонстрируя свое абсолютное знание граней чужой жизни.       — Это определенно не Ваше дело, — заметил Ян, пытаясь не показывать, какие чувства у него вызвала вновь задетая тема, на которую Ян поставил пожизненное табу.       — Увы, но как раз-таки мое, — улыбнулся Хван как-то странно, смотря ему прямо в глаза. — Знаю я, как трепетно ты к ней относишься. После нее ни с кем не сближался, и отдалились вы вероятнее всего из-за твоего страха подпортить ей репутацию. Воистину грустная история, малыш, мне жаль. Однако, избавившись от нее, ты не избавился от слабого места. Думаешь, что больше не боишься меня? Зря. Потому что я, в отличии от тебя, в курсе, где она и чем занимается, также о твоих родителях, где живут, сколько зарабатывают и сколько ты им отсылаешь, даже то, чем они завтракают и ужинают. Твоя жизнь в моих руках. Все ее аспекты. И отвечая на твой вопрос. Почему не консильери? У него есть работа там, в Мексике, он с ней, собственно, справляется. Почему же именно ты? Все просто, ты мне нравишься, совсем не проблемный. Однако я не хочу, чтобы история с тем, кто был до тебя, повторилась. Да, я про Ким Сынмина. Так что теперь ты знаешь, что будет, если ты захочешь от меня убежать.       Во время этого потрясающего монолога лицо Хенджина оставалось нейтральным. Словно то, о чем он говорит, это обыденность, рутина. В кабинете воцарилось молчание.       — Ого, так заморочиться, просто чтобы я все время был с тобой, — наконец разорвал гнетущую атмосферу Ян своим снисходительным, немного веселым тоном, откровенно говоря, сбивая Хенджина с толку. — А ведь можно было просто сказать: «Чонин, ты такой классный, не бросай меня пожалуйста».       — Сукин ты сын, — фыркнул Хван, протягивая руку к пачке, валявшейся на столе и доставая вторую сигарету.       Видимо, действительно сблизились, коль Чонин позволяет себе сейчас смеяться в голос и передразнивать его, пока он закуривает следующую сигарету, расслабленно растекаясь на своем стуле и тоже небрежно улыбаясь. Ян Чонин не боится его больше. Конечно, его слова пробежали по спине холодными мурашками, ему действительно стало жутко, и он, разумеется, верит Хвану, тот и вправду в курсе всего и знает, на что надавить, если что-то пойдет не по его планам, но… Чонину так плевать, если честно. Этот легкий шантаж со стороны Дона больше напоминал желание вызвать реакцию, чем реальную угрозу. А возможно, он просто ахуевший сопляк, который разучился бояться. Скорее всего второе.       Хвану, судя по всему, тоже весело, пусть он ждал и немного другой реакции. Возможно, мысленно он уже сто раз его проучил, привязал к батарее и выстрелил в висок, или же, как вариант, трахнул на столе, заставляя запомнить, как именно и в каком тоне с ним нужно разговаривать. Благо, пока только мысленно.