Золотая птица

Сэняо выдернуло из сна чувство чужого присутствия, слабое, мягкое, как перышко, и угрожающе прохладное. Она не стала открывать глаз, заставила себя замереть и прислушаться. — Вы проснулись, уважаемая санжэнь, - послышалось сбоку, и заклинательница села на постели, уставившись в сторону гостя. Смысла притворяться не было. — Кто ты? В пятно лунного света ступил очаровательный юноша в струящемся красном ханьфу, слегка, на грани пошлости оголяя разлёт ключиц. Он был высок и статен, и улыбка блестела светлым жемчугом. Изящными сильными пальцами он игриво накручивал локон темных волос. — А кем вы хотели, чтобы я был? Сэняо прищурилась, нашаривая ножны Юймао. — Я хотела бы провести ночь в покое и без незваных гостей. Юноша мелодично рассмеялся и качнул головой. — Вот как… Его лицо вдруг неуловимо изменилось, как и фигура, образ зарябил, перетек, словно волна, и на его месте оказалась девушка. Она шагнула ближе, и, помимо лунного, её фигуру облизнул свет от свечи. Крой одежды не изменился, но на расшитую журавлями ткань легли выразительные тени, обозначив красивую высокую грудь.  Сэняо напряженно сглотнула и сильнее сжала Юймао, в любую секунду готовая выхватить его из ножен. Незнакомка чуть склонила голову набок, и темная волна волос скользнула по её плечу. Прекрасные миндалевидные глаза блестели в слабом свете, как драгоценность. От сладкой улыбки сердце заклинательницы заколотилось, дыхание на мгновение перехватило. — А так тебе и правда нравится больше. Приятный смех ласково зазвенел, зажурчал, как полноводный весенний ручей. Ручей… Юньмэн. Госпожа. Сэняо тряхнула головой и отскочила: завороженная, заклинательница не заметила, как встала с постели и сама подошла к красавице, попытавшейся вцепиться в ее одежды. Но острые небольшие когти лишь слегка распороли край ворота Сэняо. — Хули-цзин, — тяжело уронила она в тишину и вытянула руку, в которую тут же легла рукоять меча. — Хули-цзин, — кивнула девушка, и место легкой игривости в её взгляде заняла опасная темнота. Когти на её руках будто бы стали длиннее, за спиной развернулись огненно-рыжие хвосты. Хищно дернулись и прижались к голове пушистые острые уши. — Ты слишком быстро очнулась. Ее обида была была настолько неприкрытой и почти детской, что Сэняо не удержалась и фыркнула. — Зачем полезла к заклинательнице? Неужели тебе мало простых мужчин? Или женщин, раз на то пошло? Лисица невольно облизнулась. Между губами блеснули крупные клыки. — У вас очень вкусная энергия. Я люблю Ян, люблю и Инь, но в тебе сразу смешивается женская Инь с солнечной Ян золотого ядра. Это так… Она снова облизнулась, на этот раз почти мечтательно. Сэняо вскинула брови. — А у тебя губа не дура. Но, как видишь, ловить тебе здесь нечего. Сама я тебе не дамся, а насильно не возьмешь. Хвосты лисицы слегка поникли, но её поза оставалась такой же напряженной, готовой к защите. — Вот уж точно. Попробуешь меня убить? Сэняо, не отвечая, отошла в сторону. Взяла со стола кувшин, неторопливо наполнила пиалу водой, промочила горло. Снова прямо посмотрела на свою гостью. — Я уже сталкивалась с твоими сестрами, и знаю, что вы вполне умеете не убивать, если постараетесь.  Рыжие уши встали торчком. Девушка вся навострилась, вытянулась, заметались от удивления беспокойные хвосты. — Так и есть. Я и тебя убивать не собиралась. Сэняо хмыкнула. — Это все упрощает. У меня уже есть договоренность с парой лисиц, которые не берут у людей слишком много, а сами присматривают за землями, в которых живут, отваживая от людей мелкую нечисть. В черных раскосых глаза мелькнула странная смесь недоверчивости и неприкрытого восторга. Рыжие хвосты, казалось, забыли, что такое покой: вились в воздухе, будто язычки пламени, с тихим шорохом мели по стене позади лисицы. — И это значит?.. — Это значит, что я могу отпустить тебя в теми же условиями. Заключим соглашение, которое ты не посмеешь нарушить, и я тебя не трону. Лисица едва сдерживала очевидную для Сэняо радость. Она сощурилась, стараясь усмехнуться жестко и опасно, но Сэняо уже видела, что та согласна на сделку. — Почему ты так уверена, что я не посмею нарушить уговор? — почти прошипела лиса. — Потому что иначе твой лисий огонь погаснет сам. Вы не можете предавать и открыто лгать, не можете нарушать договоренности. Надеялась, я этого не знаю? — Надеялась. Сэняо рассмеялась. — Зря. Давай, иди сюда, закрепим соглашение кровью, и можешь идти. Я еще поспать собиралась. Она взяла другой кувшин и плеснула в пиалу вина. Коснулась подушечкой пальца лезвия меча, который все еще держала во второй руке, и несколько капель крови упали в вино, окрашивая его в бледно розовый цвет.  — Теперь ты. Сэняо взяла пиалу и протянула лисице. Та поморщилась, но без слов уколола себя в палец когтем и вытянула руку над пиалой. Кровь снова растворилась, а после вино бледно замерцало, и в комнате запахло цветами и грозой. — Каждый раз завораживает, как впервые, — Сэняо сделала большой глоток из пиалы, сразу передавая ее лисице. Та закатила глаза и допила остаток. — Вы, люди, всегда удивляетесь таким обычным вещам, — она фыркнула. Когда Сэняо попыталась забрать опустевшую пиалу, лисица вдруг крепко схватила её за запястье. Заклинательница слегка дернулась, но заставила себя успокоиться: сейчас ей не могли причинить вреда. — Что ты собираешься делать? — Меня зовут Мейли, — без перехода заявила лисица. Сэняо хлопнула глазами. — Цзинь Сэняо. Мейли кивнула. — Цзинь Сэняо. Ты испортила мне всю охоту и заставила заключить договоренность, но я, как уважающая себя хули-цзин, хочу сделать тебе подарок. В темных лисьих глазах снова блеснули колдовские огоньки. — Молчи, — она прижала тонкий когтистый палец к губам Сэняо, не давая ей открыть рот и испортить момент. — За твою доброту к демонической лисе, а еще за твою лебединую верность, что не дала пасть в мои объятия, я дарю тебе свое благословение.  Мейли подняла руку Сэняо, перевернув вверх мягкой шероховатой ладонью. В самый центр ладони она дважды уколола острым когтем. Сэняо шикнула и снова безуспешно дернулась, наблюдая, как на коже выступают крупные идеально круглые капли. Мейли что-то шепнула, коснулась чужих пальцев и зажала их в кулак, отпуская. Сэняо отдернула руку и потерла ее: тонкие пальцы лисы держали крепче, чем кандалы, и запястье успело занеметь. — Что ты сделала? — Раскрой да посмотри. На открытой ладони лежали большие бусины, темные, будто вино, в глубине которого то и дело просматривались ярко красные искорки. — Это оберег. Подари одну из них своей возлюбленной, и где бы вы ни оказались, они всегда смогут привести вас друг к другу. А пока они теплые, это значит, что вы обе в безопасности. — Ты… спасибо тебе. Сэняо сжала покрепче бесценный дар и церемонно поклонилась лисе, так уважительно, как научилась за время, что жила в Пристани. Лиса смутилась и замахала руками. — Все, хватит, не надо. Просто прими мой дар и живи счастливо. Ведь договор двусторонний - я тоже буду рассчитывать на твою помощь в случае чего.  — Конечно. Мейли спрятала хвосты и оправила одежду и волосы, вновь становясь похожей на прекрасную, но всё-таки обычную земную девушку. — Не прощаюсь. Лисица выскользнула в ночь тем же путем, что и вошла, через окно. Сэняо спрятала драгоценны бусины за пазуху и поспешила прикрыть ставни.  Просто на всякий случай.