Золотая птица

После того разговора прошло несколько дней, и Сэняо старалась держать себя и свои сомнения под контролем. Дети все так же крутились вокруг, выпрашивая её внимание и интересные боевые приемы, Цзян Чэн и Вэй Усянь, хоть и слегка поникшие, все так же шумели на всю Пристань, Яньли все так же продолжала быть ясным солнцем и отрадой для растревоженной души. Пока Юй Цзыюань рада видеть меня в Пристани, пока я нужна ей, я буду здесь.

𓅫𓅫𓅫𓅫𓅫

Сэняо еще не раз мысленно возвращалась к этому разговору. Раздумывала, можно ли было повернуть его не такой колючей стороной. — Моя госпожа, я могу чем-нибудь помочь? — она нашла женщину на дальнем причале. Измотанная домыслами и сомнениями, посаженными в голове главой Цзян, Сэняо решила начать разговор прямо без предисловий.  И, видно, совершила ошибку. — Да чем ты можешь помочь? — раздраконенная проблемами Юй Цзыюань схватила со стола курильницу и в сердцах швырнула ту через беседку. Бронзовое пузатое тельце стукнулось о бортик, гулко рухнуло и покатилось по деревянному настилу. Задумчиво задержалось перед падением на самом краю досок, а после увесистый бронзовый бок все-таки перевесил, и курильницу с громким всплеском поглотило озеро. Госпожа ругалась громко и долго. На тупорылых глав орденов, на вэньских собак, на бесконечные дела и бессонные ночи, проведенные за их решением. На своего никчемного супруга, нерасторопных слуг. На её, Сэняо, несвоевременность со своим вопросом. Разумеется, она не может помочь. Сэняо давно знала и видела характер госпожи, знала, что однажды его тяжесть обрушится и на нее. Знала, но оказалась к этому совсем не готова. Выслушав долгий тяжелый монолог, Сэняо подняла на Юй Цзыюань грустный, но решительный взгляд. — Моя госпожа, я хочу уйти… на охоту. Останови меня. — Иди. Сэняо сглотнула. Это было тяжелее, чем она думала. — Дело в том, что я не знаю... Юй Цзыюань бросила на нее острый взгляд. Продолжай. — Не знаю, когда вернусь, поэтому не буду брать адептов.  Я вновь ухожу странствовать, недосказанностью застыло в воздухе. Меня душит это место. Здесь я была счастлива как никогда, но мне так тяжело, что трудно дышать. Госпожа молчала и крутила кольцо на пальце, как делала всегда, когда злилась или нервничала. Цзыдянь пока не трещал, но напряжение в воздухе не давало обмануться: Юй Цзыюань была на грани. Сэняо чувствовала себя просто ужасно, чувствовала необходимость оправдаться за то, что оставляет госпожу, пусть даже та сама сказала, что Сэняо сейчас беспомощна. — Сейчас я все равно бесполезна… Разубеди меня. Если ты попросишь остаться, не уверена, сумею ли я тебе отказать. —Да, — прервала ее Цзыюань, и от ледяного голоса сердце Сэняо зашлось в новом приступе боли, — ты действительно ничего не можешь сделать. И действительно бесполезна. Я уже говорила, что ты вольна идти на все четыре стороны. Я тебя не держу. Иди. Сэняо сжала кулаки, силясь сказать что-то еще. Ведь их встреча не должна была закончиться так. Ведь… Юй Цзыюань отвернулась к воде и сухо бросила через плечо: — Ты еще здесь? Слушая стихающие шаги за спиной, Юй Цзыюань только сильнее стискивала зубы. Иди уже. Туда, где свободнее. Безопаснее. Без всяких “пока что.” Цзыдянь так и не затрещал.

𓅫𓅫𓅫𓅫𓅫

Сэняо было больно. Ей с трудом давался каждый вздох, пока она собирала вещи - ничтожно мало вещей - и прощалась. Пятерых привыкших, привязавшихся к ней детей заклинательница словно отрывала от себя вместе с огромным куском сердца. Еще один кусок остался с Цзян Яньли и Цзян Чэном, который на прощание обругал ее почти так же, как до того - его мать. Сэняо не знала, смеяться ей или плакать. — Не злись на а-Чэна, хорошо? На самом деле он очень не хочет, чтобы ты уходила, — ласковая Яньли крепко обняла заклинательницу, и та позволила себе немного постоять в теплых объятиях. Яньли была единственной, кто вышла к воротам проводить ее: Цзян Чэн так и не показывался на глаза, лелея обиду, а неугомонную пятерку госпожа нагрузила так, что те не сумели вырваться. Больше никто не знал. — Я не злюсь, — Сэняо погладила девушку по волосам и разомкнула объятия, — мне просто немного грустно покидать вас. — Но ты ведь вернешься? — Надеюсь. Вымученно улыбнувшись на прощание, Сэняо призвала Юймао из ножен и уложила на воздух землей. Мягко наступила на лезвие, ловя баланс, и начала подниматься. — Прощай, а-Ли. — Прощай, Няо-цзе. До края Юньмэна она долетела, ни разу не обернувшись.