Золотая птица

— Госпожа просила передать, что ждёт вас в малом зале, — коротко бросила Цзиньчжу с легким поклоном и исчезла в вечерних тенях. Сэняо, успевшая немного расслабиться и прийти в себя, пока была в городе, снова встревожилась. Сердце заколотилось в грудной клетке, как испуганная канарейка, и пришлось потратить несколько минут, чтобы успокоиться, привести в порядок ток ци в теле, утихомирить обезумевшее сердце. Сэняо не смогла бы сейчас точно сказать, что именно так взволновало ее. Но одна мысль о том, что… нет, хватит мыслей, нужно пойти и услышать все лично. Неважно, что, главное, чтобы прямо и без недоговорок. У Юй Цзыюань было множество достоинств, одно из которых - прямота. Порой болезненная и неприятная, но Сэняо ценила её больше подслащенных речей, которые для начала еще предстояло понять, прежде чем решить, как реагировать. — Госпожа, — Сэняо вошла в комнату и закрыла дверь, заметив, что на ней висит заглушающий талисман. Неужели теперь уже они будут скандалить? Как же не хочется… Юй Цзыюань подняла на нее взгляд, и мысли мгновенно улетучились, растворились, как капля краски в вода. Какая разница, что она скажет, если будет и дальше смотреть своими невероятными глазами? — Проходите. Чай как раз хорошо заварился. — Чай?... — недоуменно спросила Сэняо, не двигаясь с места. Госпожа Юй фыркнула. — Вино здесь тоже есть, если не хотите чай. Присаживайтесь. Сэняо не сдержала нервный смешок. — И это все? Вы позвали меня только на чай и вино? — она действительно подошла и села за стол, только не напротив, как садилась всегда, а совсем рядом, вполоборота - чтобы при желании можно было коснуться чужих пальцев, лишь слегка протянув руку. Сэняо была готова к чему угодно, мысленно она уже даже попрощалась с Пристанью лотоса, собрала вещи и отправилась в путь - чтобы не портить жизнь своей госпоже, не вынуждать её идти на конфликт из-за этой… связи, как выразился Цзян Фэнмянь. Чтобы… — Сегодня вы все слышали, так? — вдруг жестко спросила Юй Цзыюань, и Сэняо решила, что она злится. Злится на нее. — Да, госпожа. Нижайше прошу прощения. Я искала свою… Юй Цзыюань на этих словах положила на стол маленькую птицу, вырезанную из нефрита. — Подвеску. Вы искали свою подвеску, я знаю. И знала, что вы там - увидела, как за колонной мелькнул край одежд. — Вы знали, что я все слышу? Но почему?.. — Было уже поздно просить вас уйти. Глава Цзян, — тонкие губы неприязненно скривились, — мог устроить еще больший скандал, если бы вы вышли из зала прямо перед ним. Юй Цзыюань, хоть и была в мрачном настроении, не выглядела так, словно случилось что-то непоправимое. Сэняо замолчала, глупо уставившись на госпожу. Она ничего не понимала. Ей казалось, что этот скандал станет концом всего - ведь какой мужчина сможет смириться, узнав о своей супруге… такое. Видят предки, Сэняо не удивилась бы, попытайся Цзянь Фэнмянь вызвать ее на заклинательскую дуэль, чтобы смыть позор кровью и после нанизать её голову на пику или вроде того. Разумеется, так просто она бы не далась… — Сэняо? Поняв, что прослушала все, что говорила ей госпожа, Сэняо смутилась еще больше. — Прошу пр… — Да хватит извиняться передо мной! — госпожа Юй наконец-то вышла из себя и ударила по столу ладонью. Зазвенела посуда, — почему вы вообще считаете, что должны извиняться?! Вы хоть можете мне сказать, в чем ваша вина?! Сэняо не могла. Несколько раз открывала и закрывала рот, так и не находя хоть каких-то подходящих слов. — То-то же.  Юй Цзыюань вдруг взяла со столу нефритовую птичку и потянулась к поясу все еще молчащей Сэняо, чтобы закрепить подвеску на её обычном месте.  — Даже хорошо, что вы все слышали сами. Это поможет вам не обманываться в дальнейшем насчет реального отношения к вам главы Цзян и его приветливых дипломатических улыбок.  В дальнейшем. Сэняо бездумно кивнула, в полной мере осознав только один единственный важный факт: ее отсюда никто не гонит. — Да что не так с этим шнурком, — прошипела Юй Цзыюань, все еще борясь с подвеской. Сэняо опустила взгляд и увидела, что дело не в шнурке: госпожу не слушались пальцы. Может, от гнева, а, может, она и сама переживала куда сильнее, чем готова была показать.  — Моя госпожа, оставьте, — шепнула Сэняо, накрывая пальцы Юй Цзыюань своими. Провела по тыльной стороне ладоней от костяшек до рукавов, прихваченных наручами. Обхватила запястья у основания, потрясенно ощущая, как под пальцами быстро и яростно толкается пульс - и в упор уставилась на Юй Цзыюань, так и не отпустив ее руки. Нефритовая птица с глухим стуком свалилась на пол. Опять потеряю, рассеянно успела подумать Сэняо, прежде чем поцелуй Юй Цзыюань лишил ее способности связно мыслить. Сэняо почувствовала, как выскользнули из пальцев чужие руки, как надавили на плечи - и неожиданно для самой себя перехватила инициативу. Отвела ладони Юй Цзыюань в стороны, без особых церемоний оседлала ее бедра и обхватила лицо ладонями, углубляя поцелуй. Низкий гудящий стон госпожи заставил застонать в ответ и вжаться сильнее, притереться ближе. Одним движением плечей Юй Цзыюань сбросила с себя мантию, а после обхватила чужую талию, мягко сдавливая, и с нажимом провела вверх по спине, оглаживая лопатки, сжала в кулаках плотную ткань верхнего одеяния. — Можно? — отстранившись прошептала Сэняо, слегка поглаживая госпожу по затылку. — Снять украшения с волос, — уточнила она. Та нетерпеливо мотнула головой и потянулась вперед: делай что угодно, только не отвлекай меня. Пока Юй Цзыюань жадно целовала и покусывала её шею, Сэняо торопливо вынимала шпильки и заколки из сложной прически, едва не роняя, и вслепую откладывала их на стол. Когда на волосах осталась только тонкая фиолетовая лента, Сэняо надавила на плечи Юй Цзыюань, уложив её спиной на подушки. Та, хоть и поддалась легко, не выглядела слишком довольной. — Зачем?.. — начала она, но Сэняо накрыла пальцами ее губы, и Юй Цзыюань замолкла, ожидая продолжения. Сэняо, сидящая на её бедрах, глядела смущенно и решительно. — Моя госпожа, — она медленно потянулась к завязкам на своем ханьфу. Юй Цзыюань замерла, сразу поняв, что к чему, — мои шрамы…  — Я помню. Хочешь позволить мне… их увидеть? — на последнем слове голос сорвался в шепот, но Сэняо услышала и слабо кивнула. — Да.  На ее лице было волнение, сильное, граничащее со страхом, но она не позволила себе сомневаться и резким движением ослабила ворот нижней рубахи, разводя ткань в стороны. Единственная слабость, которую она позволила себе - зажмуриться, чтобы не видеть лица госпожи, когда та рассмотрит шрамы. Уродливые толстые полосы от когтей тигра-людоеда. Более слабого, чем тот, от которого она спасла адептов Юньмэн Цзян - но и сама Сэняо тогда была совсем еще девчонкой с плохо развитым ядром. Хоть она и победила тварь, но после сражения повалилась на землю без сил и едва дышала, не в состоянии пошевелить даже рукой - запястья и предплечья тоже были изорваны зубами и когтями, и если бы не плотные наручи, от которых остались одни окровавленные ошметки, Сэняо лишилась бы обеих рук. Ее подобрала другая бродячая заклинательница - взрослая, куда более опытная. Она на руках отнесла Сэняо в лачугу, которую заняла утром перед охотой, по счастливой случайности придя в поселение за тем же самым тигром, выходила девушку, а после еще и подарила укрепленные зачарованные наручи… — Эй, ты еще со мной? Посмотри на меня, — из воспоминаний девушку вытянул жар ладони, коснувшейся лица. Юй Цзыюань терпеливо ждала, поглаживая её нижнюю губу подушечкой большого пальца. — Да, я здесь, — Сэняо притерлась щекой к горячей ладони, глубоко вдохнула, словно перед прыжком в воду, и распахнула глаза. Юй Цзыюань ехидно и мягко усмехнулась. — Я хочу снять с тебя эту гуеву тряпку.  — Снимай. Сэняо кивнула и притихла, больше не отрывая взгляда от лица госпожи. Мелькнет ли отвращение? Неприязнь? Что-нибудь… Сиреневый шелк скользнул по плечам, и Сэняо поежилась от касания воздуха на разгоряченной коже. Захотелось прикрыться, но рукава застряли, все еще стянутые наручами, и руки остались обездвижены ниже локтей. Сэняо издала сдавленный смущенный звук и попыталась отвернуться, но Юй Цзыюань обхватила её лицо ладонями и повернула обратно, не дав спрятаться от пронзительного взгляда. — Смотри на меня, — тихо прорычала госпожа Юй, глядя в глаза. Она вслепую коснулась шеи, провела пальцами по разлету ключиц, огладила круглые плечи и замерла. Сэняо нервно кусала губу, вздрагивала и судорожно неглубоко дышала, а лицо так залило румянцем, что почти не было видно веснушек. Юй Цзыюань закусила губу и повела руками от плеч по груди прямо под ключицами, пока под подушечками не взбургились крупные рубцы. Она наконец опустила взгляд. — И всего-то? — госпожа Юй изогнула темную бровь, прослеживая шрамы пальцами, а Сэняо покраснела еще гуще. — В-вы…— прошипела она и втянула воздух сквозь зубы: сразу после шрамов теплые пальцы погладили по затвердевшим соскам.   — Да? Продолжай, я слушаю, — усмешка, смешанная с желанием, была такой откровенной, что Сэняо не знала, куда себя деть. Она пару раз дернулась в попытке вывернуться из рубашки, но ткань держала крепко. Так же крепко, как ладони госпожи, снова обосновавшиеся на талии.  Сэняо только мотнула головой и наклонилась вперед, пытаясь спрятать пылающее лицо за волосами. — Ну нет, я хочу тебя видеть, — хмыкнула госпожа. Тут же мир Сэняо потерял опору, перевернулся, и она обнаружила себя на спине, вжатая в подушки крепким горячим телом. Фиолетовая лента, державшая то, что оставалось от прически, слетела с Юй Цзыюань, и темная волна волос накрыла обеих, отделила от всего, что их окружало. — Моя госпожа, — прошептала Сэняо, хватая ртом воздух. Ее грудная клетка судорожно вздымалась. Зрачки расширились так, что цвета почти не было видно, и Юй Цзыюань на миг зажмурилась, чувствуя, как томно и горячо становится внизу живота. От Сэняо, от мягкости её кожи и дыхания, пахнущего травами и сладостью, от длинных шрамов, от удивительных глаз и золотистых волос вело и кружило голову. И то, насколько сейчас было плевать на происходящее в семье, в ордене, в мире, пугало Пурпурную паучиху так, как не пугало еще ничто.  Пугало. И влекло. Юй Цзыюань вновь приникла к припухшим потемневшим губам, сцеловывая чужое дыхание и тихие отрывистые стоны. С трудом оторвавшись от горячего рта, она принялась осыпать легкими поцелуями лицо - уголок губ, кончик носа, скулу, щеку, подбородок. Провела носом под челюстью и прикусила нежную кожу. Широко и мокро провела языком по горлу, прихватила губами и втянула кожу, оставляя небольшое темное пятнышко.  К моменту, когда Юй Цзыюань принялась вылизывать шрамы на груди, Сэняо стонала не замолкая, в полубреду звала госпожу и просила не останавливаться. Она уже не пыталась высвободить руки, плотно прижатые рубашкой к телу - не могла даже просто думать про это, пока плавилась под прикосновениями пальцев и губ. Целый шквал ощущений от поцелуев и скольжения по коже шелка ханьфу госпожи, который холодил чувствительные соски, буквально погреб Сэняо под собой.  — Госпожа…— жалобно позвала Сэняо, и высокий стон стал больше похож на вскрик, когда Цзыюань сдвинула ладонь от края штанов и ниже, мягко, но настойчиво массируя между ног поверх повлажневшей ткани. — Меня зовут Цзыюань. Голос госпожи Юй был спокоен, но глаза казались похожими на черные омуты, прячущие в себе нечто более опасное, чем озерные гули. Сэняо облизала пересохшие губы. — Цзы… Нет, не могу, — она мотнула головой, и настойчивые пальцы вновь надавили между ног там, где было горячее всего, буквально выдавливая низкий протяжный стон. — Почему это? — шепот обжег ухо перед тем, как зубы небольно сжали мочку. Сэняо запрокинула голову и выгнулась в пояснице, пытаясь притереться грудью к груди госпожи, которую теперь скрывала только нагретая ткань нижней рубашки. — Неловко. Слишком откровенно, — Сэняо, казалось, сама поняла, насколько нелепо сейчас звучало это объяснение, и издала тихий смешок. — Глупо, но я ничего не могу с собой поделать. Юй Цзыюань слегка отстранилась и уперлась локтями по обе стороны от головы Сэняо, скользя взглядом по её раскрасневшемуся лицу, ненадолго нахмурилась, словно о чем-то раздумывая, и вдруг расплылась в нехорошей улыбке. Сэняо сглотнула, предчувствуя недоброе. — Тогда мне придется расширить границы неловкости и откровенности, чтобы ты смогла звать меня по имени, — тихо и бархатно выдохнула Цзыюань.