Золотая птица

Сэняо лежала, скрыв лицо в сгибе локтя, и пыталась отдышаться. Влажная от пота кожа едва начала остывать, и девушке все еще было жарко.  — Воды? Вина? — раздалось от стола. Тихо звякнула посуда. Сэняо приподняла руку, чтобы взглянуть на прекрасную - и бесстыдную, абсолютно бесстыдную Цзыюань, сидящую у стола и опирающуюся на него локтем - и едва слышно застонала. — Прикройся, прошу тебя… — Не нравится? — в зале догорали последние свечи, и в полумраке обнаженное тело госпожи выглядело еще более привлекательно. Тени обнимали её со всех сторон, ластились к животу и бедрам, облизывали колени.  — Нравится слишком сильно, — просипела Сэняо. Глаза напротив лукаво блеснули, и Цзыюань подалась вперед. Она помогла Сэняо приподняться на локтях и держала пиалу с водой у чужих губ, пока та не опустела. — Так лучше? — Лучшммммнн, — глаза Сэняо расширились от неожиданности, когда Цзыюань опять прижалась к её губам, вновь толкнула на подушки. Сэняо провела по теплым покатым плечам и обняла госпожу за шею, отчаянно краснея. Юй Цзыюань сдержала слово: в жизни Сэняо не было еще ничего более неловкого, чем во время поцелуя чувствовать собственные вкус и запах на чужих губах. Разумеется, не считая вида того, как все та же Юй Цзыюань стягивает с Сэняо нательные штаны, а после сдвигается вниз и долго целует бедра, нежно и влажно ласкает между ними, помогая себе пальцами… — Цзы…юань, — шепнула в поцелуй Сэняо, и та довольно сощурилась, вновь сминая чужие губы.

𓅫𓅫𓅫𓅫𓅫

— Няо-цзе! Няо-цзе! — шумная пятерка настигла Сэняо у тренировочного поля, где заклинательница отдыхала в тени постройки. Пятерка? — Ну привет, детвора. Кто это с вами сегодня? — Сэняо потрепала по голове самого младшего, Чангминга, который привычно подлез к ней под руку. — Это моя сестра, Сяомин, — сияя, объявил Ян Сунлинь, и Сэняо сразу же вспомнила: эта девочка, близняшка из семьи Ян, долго болела, из-за чего ребята часто грустили и тосковали. Сейчас четыре чумазых - и когда только успели уделаться - мальчишки просто светились от радости, и Сяомин от них не отставала. Она неловко отвесила церемонный поклон, и Сэняо махнула рукой. — Рада, наконец, познакомиться. Шиди при каждом случае принимались ныть, как же им не хватает сестрицы а-Мин… Сяомин рассмеялась, а юноши стыдливо зарделись, как нежные розы, и возмущенно загалдели: — Неправда! — Ты преувеличиваешь! — Не было такого! Только Сунлинь промолчал, продолжая счастливо улыбаться: он своих привязанностей стесняться не собирался.

𓅫𓅫𓅫𓅫𓅫

Сэняо вздохнула, глядя на мрачного Цзян Чэна: тот с утра опять наблюдал, как Цзян Фэнмянь, его собственный отец, ласково треплет по голове Вэй Ина, пока для родного сына у него есть только не самая теплая из улыбок. — Твоя мать очень тебя любит. Сэняо потянулась погладить мальчишку по голове, но тот фыркнул и уклонился, как недовольный вниманием кот. Сэняо хохотнула и тут же затихла с грустной улыбкой на лице. Такой похожий на мать. Почти настоящий заклинатель - сильный, быстрый, уже  научился уверенно вставать на меч. И уже видно, каким вырастет красавцем - мягкие детские черты со временем вытеснит прохладная резкая красота матери, голос станет ниже и тверже, взгляд - глубже и тяжелее. Ему повезло, что он так на нее похож.  Он вырастет горделивым и сильным. Но пока этот ребенок еще такой хрупкий, его так легко сломать, загубить - и нелюбовь родного отца ранит сильнее, чем ранила бы тварь на охоте. И причина этой нелюбви, как ни грустно, именно в том, что Цзян Чэн так сильно похож на мать. Юноша с подозрением уставился на Сэняо. — Что не так? С чего ты вдруг так поникла? — Задумалась о том, как быстро растут чужие дети. И как повезло тебе быть сыном своей матери. Цзян Чэн фыркнул, закатив глаза. — Тебе так кажется только потому, что ты не получала Цзыдянем за провинности, — он цокнул языком, припоминая, как горела спина после очередной вылазки за лотосами в чужой пруд. О той вылазке он, впрочем, не жалел: воспоминания о боли вытеснял смех Вэй Ина, вкус спелых лотосовых зерен и ласковая улыбка Яньли. — Хочешь сказать, что ты любишь свою мать меньше за то, что она запрещает тебе воровать лотосы и разорять чужие курятники? — Сэняо расхохоталась, уловив момент, чтобы все-таки погладить Цзян Чэна по голове. Тот на мгновение зажмурился. — Нет, я не хочу этого сказать. — Вот и я о том. Они замолкли, но эта тишина не была тяжелой. Им просто было комфортно.

𓅫

С тех пор так и повелось: они совершенно случайно встречались на маленьком мостике в стороне от всеобщего гвалта, сидели на широких перилах, ели горячие лепешки из любимой лавки или честно наворованные семена лотоса, и разговаривали о всяком. Цзян Чэн будто бы нашел отдушину в бродячей заклинательнице, которая почему-то так не нравилась его отцу, но нравилась матери, а Сэняо находила их досуг весьма уютным. Да и здорово было подружиться с любимым дитя глубоко обожаемой женщины. Это словно делало их немного ближе. Когда Юй Цзыюань случайно наткнулась на этих двоих, то невольно замерла, прислушиваясь. Она посмеялась бы сама над собой - надо же, сама уважаемая госпожа великого ордена, хозяйка Пристани лотоса, стоит за кустами и подслушивает - но смеяться не хотелось. — Почему ты вообще ко мне так добра? — вдруг спросил Цзян Чэн, уколов девушку пронзительным взглядом. Та хмыкнула. — Мне нравится твоя матушка, а ты слишком на нее похож, чтобы не нравиться тоже. Сойдет за ответ? Цзян Чэн что-то едва слышно проворчал, а Сэняо рассмеялась. У Юй Цзыюань неожиданно для нее самой перехватило дыхание. Кто-то любит её сына только за то, что она его мать. Она привыкла к тому, что Цзян Фэнмянь недолюбливал его за это - но чтобы наоборот?  За своими мыслями она упустила часть разговора. — …Ты станешь замечательным главой клана, юный господин Цзян, —  улыбнулась Сэняо, потрепав Цзян Чэна по плечу. Тот уворачиваться не стал: привык. Только фыркнул неодобрительно для вида, но весь его облик говорил о том, что юноше приятно. Он взглянул с прищуром, улыбаясь одними глазами, и продолжил уплетать мясные булочки. Девушка решила от него не отставать и вгрызлась в мягкий светлый бок баоцзы. — Я тоже так думаю, — веско произнесла Юй Цзыюань, выходя к этим двоим из тени деревьев. — Госпожа! — Матушка! — в два голоса воскликнули они и соскочили с перил моста, едва не повалив миску с оставшимися булочками. Юй Цзыюань закатила глаза. — Бездельники. Что тут у вас? — она подошла ближе и сузила глаза, глядя на сына. — Опять выпросил булок у кухарей раньше обеда?  Тот замялся, но Сэняо сделала крохотный, едва заметный шажок вперед и вбок, не закрывая Цзян Чэна, но ясно проявив свое намерение отвлечь госпожу на себя. — Это я попросила у них, госпожа. — Прикрываешь этого негодника? — миролюбиво хмыкнула женщина. Цзян Чэн насупился. Сэняо заулыбалась. — Прикрываю, но только чистой правдой. Мы все начало дня тренировались с молодым господином, пока его желудок не взвыл, а за ним и мой. Кстати, угощайтесь, — она протянула миску госпоже прямо перед округлившимися глазами Цзян Чэна, а та… кивнула и взяла пирожок. Сэняо, и до того без меры радостная с момента, когда увидела госпожу, буквально засияла, наблюдая, как та его ест. — Вкусные, да? Юй Цзыюань кивнула, аккуратно, но быстро доев угощение. Цзян Чэн уже ничего не понимал. Заметив потерянное выражение лица сына, Юй Цзыюань усмехнулась. — Что? Никогда не видел, как ест твоя мать? Юноша уставился сначала на нее, потом на широко улыбающуюся Сэняо, которая вновь протянула госпоже миску, в которой лежал последний пирожок.  Цзян Чэну хотелось сбежать. Цзян Чэну хотелось этот пирожок. Цзян Чэну хотелось понимать, что здесь происходит, и одновременно не хотелось. Его мать стабильно добрела и светлела в присутствии новой заклинательницы, она даже бранилась меньше! Вот как сейчас, застав их во время отдыха - безделья - она не просто не отчитала, а присоединилась! Цзян Чэн, хоть и был еще весьма юн, все-таки уже что-то подозревал, и не мог определиться, хорошо это или плохо. Пожалуй, скорее хорошо, хотя и стоило бы обдумать происходящее получше. Отложив тяжелые размышления на потом, Цзян Чэн с тоской проводил взглядом булочку, которую мать от души надкусила. Грустно вздохнул. Юй Цзыюань опять закатила глаза. Прожевав и проглотив кусок, она ворчливо произнесла: — Не смотри так голодно, наверняка опять почти все сам умял. Это моя булочка, а ты можешь сходить на кухню и взять еще. — Что…— изумленный Цзян Чэн вытаращился на мать, и та грозно сдвинула брови к переносице. — Мое благодушие не вечно. Цзян Чэну не нужно было повторять еще раз. Через мгновение он уже скрылся среди деревьев. Юй Цзыюань отломила от булочки откушенную сторону и протянула оставшуюся половинку хохочущей Сэняо. Та смутилась, но отказываться не стала.

𓅫𓅫𓅫𓅫𓅫

Цзян Яньли и Сэняо вдвоем сидели в беседке над озером. Было влажно и немного душно из-за низких серых облаков, накрывших Юньмэн, и почему-то зябли руки. — Вот, — Яньли налила в пиалу свежий горячий чай и придвинула ближе к Сэняо, прячущей пальцы в складках накидки.  — Спасибо, — та с видимым удовольствием обхватила теплую пиалу ладонями. — Только про себя не забудь, а то твоя матушка упомянула, что ты заботишься о других, частенько не думая о себе.  — Ох, — девушка опустила глаза и потянулась к чайнику: она и правда едва не забыла налить чай себе. И пирожные пекла, думая только о том, понравятся ли они гостье. Когда Яньли вновь подняла на нее взгляд, Сэняо ласково ей улыбнулась. — Мои новые шиди тоже рассказывали о тебе. Они убеждали, что ты и твои братья непременно очень мне понравитесь. Хотя я и так не сомневалась, ведь уже знала вашу мать, — конец фразы она сказала сильно тише и прямо в пиалу, но Цзяньли её расслышала и звонко рассмеялась, прикрывая лицо рукавом. — Вы… — Ты, — мягко перебила Сэняо, — зови меня по имени, хорошо? Я просто твоя очередная, эээ, шицзе, — она растерянно почесала затылок: ей все еще непривычно было считать себя частью ордена. Но формальности и официальный тон в собственный адрес смущали куда сильнее. — Ты, — неловко кивнула Яньли, отпила чая и помедлила, прежде чем задать свой вопрос, —  я хотела попросить кое о чем. — И о чем же? — У вас… у тебя такие красивые золотые волосы. Могу я… заплести их? Сэняо зарделась так, что забыла о замерзших руках: неизвестно, сколько должно пройти времени, прежде чем её, одинокую бродягу, перестанет смущать пристальное внимание и любая физическая близость. Возможно, что и никогда. — Да, конечно.  Искренняя радость на лице Яньли согрела заклинательницу лучше, чем теплый чай.

𓅫

Цзян Яньли пригласила гостью к себе в комнату, потому что у самой Сэняо из украшений была только одна простая шпилька и пара лент - ранее ее не слишком интересовали подобные вещи - а Яньли решила соорудить на чужой голове что-нибудь изысканное. — У ва… тебя есть какие-нибудь пожелания? Может, хочешь что-то определенное? — девушка усадила Сэняо перед бронзовым зеркалом и принялась аккуратно распускать простую прическу. — Честно говоря, не знаю. Мне нравится, как выглядят твои волосы или волосы госпожи, хотя для меня это слишком сложно и пестро. Но я доверюсь тебе, молодая госпожа Цзян. Яньли переливчато рассмеялась. — Тогда я постараюсь угодить. Они разговаривали и дурачились, и нежный смех Яньли звенел колокольчиком, а мягкие прикосновения к волосам посылали по всему телу волны тепла. Прямо сейчас, в эту секунду Сэняо чувствовала, что действительно, по-настоящему любит - и эту девочку, и Пристань лотоса, и горячее лето, больше похожее на чудесный сон. Всех своих нежданных шиди, и шимэй, и… на мыслях о госпоже сердце пропустило удар. Она ведь на самом деле ее любит. Это не просто влечение или забава - от одних воспоминаний о сиреневых глазах, которые то сияют, то словно подернуты грозовыми тучами, сладко тянуло в груди, а в животе становилось горячо-горячо, и если бы Сэняо не знала наверняка о своих чувствах, решила бы, что это беснуется золотое ядро. Юй Цзыюань… — Гос… Няо-цзе, я закончила. Нравится? — Яньли сделала шаг назад, выглядя слегка смущенной, но довольной. Заклинательница быстро поморгала и уставилась на отражение. Из полированного медного зеркала на нее смотрела знакомая незнакомка: те же черты лица, тот же цвет волос, но как же сильно, оказывается, прическа меняет облик! Сэняо медленно покрутила головой из стороны в сторону, разглядывая аккуратные косы, заплетенные от висков и заправленные в высокий хвост, прихваченный красивой фиолетовой лентой и увенчанный аккуратным золотым украшением, что закрепляла изящная шпилька. Пара свободно вьющихся прядей привычно обрамляли лицо, но выглядели не в пример аккуратнее обычного, а сбоку на волосах тихонько позвякивала подвесками заколка с лотосами. — Это… невероятно красиво, молодая госпожа Цзян. Спасибо. — Просто Яньли, — девушка рассмеялась, прикрывая рот рукавом, — я очень рада, что тебе нравится. Сегодня на ужине от тебя не смогут отвести глаз. — Глаз не смогут отвести от твоей чудесной улыбки, Яньли, и от невероятной красоты госпожи Юй. Но спасибо за лестную оценку и твою кропотливую работу.  Сэняо поднялась на ноги и искренне поклонилась. Цзян Яньли тут же зарделась и подхватила ее под локти, заставляя выпрямиться. — Перестань. У тебя действительно очень красивые волосы, заплетать их одно удовольствие. Позволишь делать это время от времени? — Конечно! — воскликнула Сэняо, едва дослушав вопрос, и они снова рассмеялись.