Письма из настоящего

Е.К.В. Хидзуру-но-ками Нарухиме высказывает твердое убеждение, что никакой угрозы движения на Дальнем Западе не несут: «Божественная династия не испытывает страха перед дикарями», — уведомил нас наместник Отомаро XIV. Август, 855 год, Парадиз За окнами поезда проносились поля и деревеньки. Армин Арлерт, правда, в окно не смотрел, он смотрел на гору газетных вырезок, которая лежала перед ним на столике. Энни сидела напротив и тоже смотрела на эту гору. Гора появилась из темно-коричневого дипломата, который теперь стоял рядом с Армином на диване. Красивого такого, еще поскрипывающего, пахнущего кожей. Роскошный подарок Ее Величества, которая и назначила Армина, а если точнее, то Его Светлость Армина Арлерта, герцога Тростского и Сигансинского, на должность элдийского посла на Большом Национальном Совете. Предполагалось, что на этой конференции будут заключены мирные договоры. Проходить конференция должна была на Хидзуру, где сейчас жила Микаса. Радость встречи с подругой, впрочем, заглушалась тревогой — помощники Ее Величества подготовили все материалы по Хидзуру, которые смогли найти в газетах и из своих источников, и количество этих самых материалов почему-то заставило Армина покрываться мурашками. Не помогало даже то, что в купе было довольно уютно — поездка герцога оплачивалась из королевской казны, и можно было не волноваться. Хотя его устроил бы и обычный вагон первого класса, но Хистория заявила, что не планирует экономить на одном из лучших своих людей. В итоге они ехали в двухместном просторном купе с удобными диванчиками, широким столиком из красного дерева, по соседству был вагон-ресторан, где можно было в любое время заказать чай или перекусить. В общем, высший уровень комфорта, который можно получить в поезде. Ехать им предстояло двое суток — из Митры до побережья. Армин еле заметно улыбнулся, вспомнив, как Микаса покидала свою квартирку в Митре и спешила как раз на этот поезд, и тоже с целью успеть на корабль до Хидзуру. Поразительно, уже скоро он увидит подругу. Сколько же они не виделись? Давно, очень давно… Да, с момента Битвы Неба и Земли прошло уже так много времени. Но первые три месяца он был в Марлии, сперва помогал пострадавшим, занимался дипломатией, как пошутил один какой-то паренек, не отходя от кассы. Шутку Армин не понял, но оценил то, что их хотя бы воспринимали без желания убить на месте. Только потом он добрался до Парадиза, но тут умчалась Микаса. А он весь следующий год активно занимался делами дома и уже было забыл про всю дипломатию, но тут как снег на голову свалилось приглашение на большую конференцию. — Волнуешься? — поинтересовалась Энни, отрывая взгляд от информации, хотя пока не собиралась смотреть, что там насобирали. Армин молча кивнул, потянул к себе первую вырезку и ахнул, впившись глазами в печатный текст. Энни тут же пересела к нему и тоже уткнулась в клочок бумаги. «Джихад не остановить!», вещал огромный заголовок статьи. Чуть ниже мелкими буквами было добавлено: «Так наивно заявляли те, кто напал на Хидзуру». — Да что же это, — побелевшими губами пробормотал Армин. Энни сжала его руку. При всей своей холодности она не могла оставить мужа без поддержки. — Читай дальше, — попросила она. — Не так давно на Хидзуру напало войско с Ближнего Востока, — тихим голосом читал Армин, пока Энни держала его за руку. — Самоубийцы оказались бессильны против самураев, но нанесли огромный урон инфраструктуре южной части острова. В списках пострадавших в основном беженцы, жившие в лагерях… Армин остановился. — Слава Имир, — прошептал он. — Микаса живет на севере. — Ты правда думаешь, что они усидят на месте в такой момент? — скептически спросила Энни. — Но я уверена, что они в порядке. — Почему? — в глазах Армина была такая надежда, что Энни смутилась. — Она же писала тебе уже после, посмотри на даты, — тонкий палец ткнул в цифры у заголовка. Армин облегченно выдохнул, но тут же снова нахмурился. — Снова жертвы, — сказал он с печалью, и Энни обняла мужа. Страх за подругу оказался сильнее его обычной внимательности, а переживания о жертвах Дрожи так и не отпустили Армина. Энни ценила это его качество — доброту и способность впускать людей в свое сердце. Отдадим свои сердца — эта фраза была для Армина не просто словами, а призывом к действию. Что в Марлии, что потом на Парадизе он делал все возможное и невозможное, не думая о себе, лишь бы помочь людям. И как всегда, когда речь шла про друзей, ее супруг оказывался бессилен перед эмоциями, которые мгновенно задвигали логику куда-то на задворки разума. — Что же это творится… — продолжил он. Энни собралась, не хватало еще ей самой расклеиться. Кто-то должен был сохранять спокойствие. — Зато ты скоро увидишь Микасу и этого вашего капитана, — она отодвинулась и пожала плечами. — А ты… — Он не хочет меня видеть, и я понимаю его, — Энни пожала плечами. — Да я и сама не горю желанием общаться с ним. — Но война закончилась, — Армин посмотрел на нее задумчиво. — Почему нельзя оставить все в прошлом? Почему эти люди снова пошли в бой? Неужели нельзя просто… — Армин, — Энни вздохнула, как будто общалась с малышом. Наивный, до сих пор наивный, когда речь заходит о чем-то столь глобальном. Хотя последний год и поубавил его желание спасти всех, и сам он не раз отдавал приказы, свидетельствовал против тех, кто в итоге оказывался на виселице, некоторые вещи оставались для него загадкой. — Армин, наверное, только ты можешь отпустить все и жить в надежде на лучшее. — Мы были врагами, — Армин пожал плечами. — Но это в прошлом. Жан и Конни тоже спокойно с тобой общаются… — Ты и они — да. Капитан Леви — нет. И вообще, мы говорили о другом, — Энни вытащила из рук Армина статью и начала читать сама. Армин тут же подвинулся и тоже уткнулся в текст.

***

Джихад, который объявили жители Ближнего Востока, двигался стремительно, и ему не повезло нарваться на Хидзуру. Первые войска высадились на южную часть острова с нескольких судов. Точнее, высадились они как беженцы. В суматохе протащили ящики с взрывчаткой, и через неделю начался ад. Бойцы джихада не щадили никого — мирные жители, старики и дети, все, кому не повезло оказаться не в том месте и не в то время, теперь были в лучшем из миров. В этом от них оставались лишь кровавые ошметки. Наместник быстро перебросил войска в ту сторону, но прежде, чем они туда добрались, на берегу уже были основные силы джихада. И, несмотря на то, что хидзурийские войска не уступали войскам Ближнего Востока в умении жертвовать собой, бойцы сумели пройти немало километров по направлению столицы Хидзуру, старого города Эдо. В итоге джихад захлебнулся, не сумев захватить даже острова, но доделал то, что не доделала Дрожь. Огромные разрушения, жертвы среди военных, сотни, тысячи убитых мирных жителей, в том числе беженцы с материка. Печально дымились развалины заводов. На месте лагерей и мирных кварталов теперь лежали лишь руины.

***

— А списки погибших не приложили, — заметил Армин. — Тут никакой бумаги не хватит, — цинично заметила Энни. — Ладно, — Армин отложил заметки и поморгал, глаза устали разбирать текст. Пока он изучал историю джихада, Энни разложила остальные бумаги и показала на одну из стопок. — Тут про обычаи и привычки, — пояснила она. — Кажется, по мнению этих специалистов нам надо научиться правильно кланяться, чтобы нас не приняли за слуг. — Сложно у них. И как Микаса справляется? — Армин потер почему-то замерзшие руки, хотя в купе было тепло. — Хотя, наверное, ей и кланяться никому не надо, она же вроде как эта, принцесса. Энни снова равнодушно пожала плечами. Конференция уже совсем скоро, а Армин все еще плохо понимал, что ему нужно сделать. Он собирался призывать к миру, объяснять, что это единственный верный путь… Но Энни упиралась и говорила, что далеко не все будут с этим согласны, так что можно сразу настраиваться на долгие баталии. На этот раз — словесные. Марлию пытались порвать на части, Хидзуру хотели себе территории Парадиза, Авалон хотел колонии, какие-то части Марлии, которые присоединили к ней негуманно–титаническими методами, требовали суверенитет, что это вообще за зверь такой… Да еще этот совершенно незнакомый ей Едисан. Что это вообще за страна такая? — Давай спать, — скомандовала она. — Нам еще ехать сутки и потом плыть непонятно сколько.