Мой небесный дракон

      Несколько сантиметров, отделявшие Хёнджина от Феликса, были смешной преградой. Одним рывком Алый дракон растоптал границу и жадно впился в приоткрытые губы. Они и их хозяин сводили с ума. Когда непоколебимый и жестокий тиран смог испытать подобное столь унизительное влечение к врагу? Что изменилось, стоило Лазурному дракону подобраться ближе? Может быть, Хён давно потерял себя? А это новый этап к тому, чтобы разбиться вдребезги?       Губы врага были столь сладкими, а поцелуй — вкусным, словно сочный и запретный плод. Хван зажал шею парня, чтобы тот не смог вырваться из ловушки. Вот только Лазурный дракон даже не пытался. И это будоражило кровь, бегущую по венам владыки Юга. Бесстыдно углубляя поцелуй, он забылся о том, кто был перед ним, и кем был сам. Словно стерев всё, что эти оба пережили до этого момента, Хван целовал чужие губы, просовывая в него свой мокрый и властный язык. Он не изменял себе, поддавшись привычкам всё держать под контролем.       — Зажёг… — прошептал Ликс, не веря своим глазам.       И Хван резко опустил голову, взглянув на свечу. Его пронзило страшное осознание. То, что сейчас произошло, в особенности тот ужасный поцелуй, было лишь игрой собственного заблуждения. Тот вкус желанных губ в реальности остался таким же неизведанным, как и прежде. Хёнджина накрыла волна злобы и безысходности. Он столкнулся лоб в лоб со своими потаёнными и унизительными мечтами. Но когда беспощадный владыка Юга, не смеющий знать о любви и других светлых чувствах, возжелал небесное создание? Чонин был прав, Алый дракон изменился с появлением Лазурного.       — Свеча горит. Как это возможно? — продолжал радоваться увиденному Ли.       Он поднял взгляд, полный благодарности, посмотрев в алые глаза напротив. Кто бы мог подумать, что именно Хван стал тем, кто раскрыл в Феликсе его истинную сущность? Только из-за Хёнджина, направляющего Ли, тот зажёг огонь, не подозревая, что обладал подобной силой. Внутри небесного создания разливалось тепло. Его душа горела, а на лице появилась искренняя улыбка. Небесно-голубые глаза светились ярким блеском. В маленьких руках находилась свеча, пламя которой возродилось, как и надежда в груди Ли. Первым и глупым порывом было желание поблагодарить владыку Юга, но дракон Севера забыл, кто был перед ним.       — Ты тварь, родившаяся из-за греха, который совершил твой отец, слившись с нашей расой, — выплёвывая едкие слова и с неприязнью смотря на врага, скрипел зубами Хёнджин, — это было ожидаемо, что ты сможешь управлять двумя стихиями.       Хван поднялся с кровати и грубо вырвал из рук парня свечу, мгновенно потушив её. Он отбросил предмет в стену, приходя в бешенство. Феликс испуганно отдалился, не понимая, что сделал не так. Хён рассвирепел и позвал стражу, издав гортанный рык. По всей коже Ли пронеслись мурашки. Он поднялся с постели, накинул ханбок и отошёл к дверям, в которых уже появились подчинённые.       — Заберите и заприте в его покоях. Глаз с него не спускать, — потирая лицо и стоя спиной к остальным, Хван чувствовал, как его сердце стало быстро биться и никак не могло успокоиться.       — Что я сделал не так? Я же зажёг свечу, как ты хотел! — замотал головой Феликс, когда его схватила охрана.       Но в ответ на крики и бой Ликса со стеной, которая внезапно возникла перед ним с Хёном, ничего не послышалось. Алый дракон закрыл уши руками, пока шум не прекратился. Так глупо бежать от неизбежного мог только тот, кто потерялся в собственных мыслях и желаниях.       Ли вернулись в покои, где его ждала Сори. Они поговорили, но легче Феликсу не стало. Он корил себя и искал ошибку в том, кем был. Теперь это страшное клеймо станет преследовать его оставшуюся жизнь. Осуждающие взгляды и неприязнь из-за того, что в нём слились две расы, душила сильнее, чем недовольства из-за внешнего вида. Но ведь парень не выбирал, кем родиться. Даже в тёплых женских руках Ли не мог найти утешение. Как бы Со ни пыталась, глубоко внутри небесного создания поселилась сильная боль. По щекам текли горькие слёзы. Между Феликсом и Хёнджином образовалась пропасть с большим размером, чем прежде. Только юный дракон посчитал, что он ошибался, и в Хване была надежда на лучшее, как это оказалось ложью.

***

      После того случая Хён топил себя в алкоголе и разврате. Его покои не покидали девушки и бутылки, стекло которых разбивалось о стены. Хван пытался сбежать от себя, своих мыслей, желаний. Он думал, что сможет перекрыть то возникшее и бесстыдное чувство, которое принесёт ему позор, если кто-то о нём узнает. Пытаясь перебить воспоминания чужих губ алкоголем, воин Юга пил его без меры и завладевал женскими губами, но всё это не приносило ему умиротворения и радости. Ни одна из девушек, умело завлекая Рубинового дракона в свои сети, не смогла обуздать его пыл, зажёгшийся в тот момент, что и свеча в маленьких и робких рубах. И вновь всё вернулось к тому вечеру. Когда Хён сидел напротив небесного создания и был готов сорваться, накинувшись на него и насильно взяв.       Хёнджин тонул в угнетающих мыслях. Его внутренний голос, пропитанный похотью и страстью, шептал на ухо страшные вещи. Хван сходил с ума, но держался. Расцарапывая кожу до крови, ударяя себя по щекам и в бока, разбивая лоб о стену, зверь сорвался с цепи. Его выдержки хватило ровно на три дня. Горячие и голые ступни дракона коснулись мраморного пола. Даже его прохлада не могла вразумить повелителя. Алый дракон с громким звуком распахнул двери своих покоев, вырвавшись в коридор. Ноги едва удерживали тело, опирающееся на стену. Рассудок давно был затуманен, а перед глазами всё расплывалось. Но это не помешало Хёнджину добраться до покоев Ли.       Всё нутро горело. Хван положил руку на дверь. Сквозь щели до его носа донёсся аромат чужого тела. Хён со звериным взглядом смотрел будто сквозь преграду и слышал сердцебиение небесного создания. Словно хищник, напавший на след жертвы, Хван наслаждался сладким шлейфом страха, от которого внутри всё переворачивало. Его тело возбудилось до предела. Сжав руки в кулаки, Хён стал стучать по двери и вопить. Охрана не пускала его внутрь, но он пытался пробиться.       — Откройте! Живо откройте! — кричал и бился в истерике дракон.       — Наш повелитель, нельзя! Вы сами приказали не делать этого! — оттаскивала его стража.       Этот шум привлёк правую руку Хвана. Он возник в тёмном коридоре, за спиной владыки. На горячие и мокрые от пота плечи легли сильные ладони. Ян схватил Хёнджина, который не прекращал вырываться. Но несколько слов Чонин прошептал ему на ухо, и они вернули прежний рассудок.       — Не унижайте себя любовью к этому ничтожеству, пожалуйста, — заявил так тихо, что только Хён его слышал, Алый дракон.       Хван остановился. Он замолчал и резко развернулся с открытым ртом. Его дорожащие губы пересохли, а красные глаза утратили яркий свет. Прошипев, Хён схватился за голову и обернулся, бросив быстрый взгляд на крупные и прочные двери. Воин Юга понял, что пришёл сюда, как собака, к своему хозяину. Унижаясь и поддаваясь чувствам, не свойственным ему.       — Пойдемте, я провожу вас в ваши покои, — взяв под руку растоптанного владыку, Ян направился с ним обратно.       Уже сидя на своей кровати, Хван погрузился в молчание, что на него не было похоже. Чонин внимательно осмотрел его и покрутил головой. Растрёпанные тёмные волосы, обвивающие и прилипающие к мокрому телу, потухшие глаза, утратившие свой свет, и даже запах крови вперемешку с алкоголем и развратом, не мог заглушить аромат другого дракона. Ян разозлился, сжимая руки в кулаки, потому что его близкий человек весь пропах постыдным существом, являющимся врагом. Но куда большую ярость на грани со стыдом, парень испытал, увидев, как ткань ниже пояса натянулась от возбуждения. Верный подчинённый почувствовал тошноту. Он прикрыл рот и расширил глаза. Шок охватил тело дракона наравне с яростью и сердитостью.       — Посмотри на себя. До чего ты опустился?! — схватившись за голову, не мог поверить в увиденное Ян. — Ты хочешь его.       — Нет! — зарычал Хён.       Чонин не выдержал и накинулся на дракона, ставшего ему роднее и ближе отца. Он не мог спокойно стоять в стороне и смотреть, как рушится Хван. Сжимая края ханбока, затрещавшего по швам, Ян сходил с ума, следом за повелителем.       — Если не твой разум, то твоё тело! — закричал парень, указывая на вставший орган, возжелавший тело врага.       Алый дракон посмотрел в глаза сородичу. С внешнего уголка скатилась одна слеза. Чонин был обескуражен. Он замер с вытянутым от шока лицом. А затем истерично закрутил головой и стал ударять Хвана по щекам. С каждым новым прикосновением Хён ощущал большую силу. Его лицо воротило из одной стороны в другую, пока тело с усталостью не упало на кровать.       — Приди в себя! Ты не мог так поступить! — хватая за воротник, парень поднял бывшего тирана с чёрным и каменным сердцем.       — Ты прав. Я хочу его, — прошептал губами, с которых стекала кровь, Хван.       Ян со всей силы замахнулся и ударил алого дракона. Тот без сознания упал, проваливаясь в темноту.

***

      Сильные, но редкие удары в дверь потревожили сон повелителя Юга. Он с трудом открыл тяжёлые веки, пытаясь понять, где находился. Но это продлилось недолго. Хван вновь закрыл глаза, желая продолжить спать. Женские вопли, доносившиеся снаружи, были неудержимы. Они становились всё громче, но к ним присоединились мужские.       — Господин Хван! Повелитель! — кричала девушка.       — Заткнись и проваливай, пока не связали и не бросили в темницу! — прорычал один из стражи.       Хён нахмурился, потому что женский голос был ему знаком. Он потёр лоб, разглаживая морщины, и резко поднялся. Сори была той, кто кричала снаружи. Но что случилось, что она сама, без капли страха, решила потревожить жестокого дракона?       Хван сполз с кровати и рванул к двери. Его чёрное и каменное сердце стало биться сильнее, когда, открыв их, он столкнулся с заплаканными глазами служанки. Стража остановилась, увидев хозяина, и резко пала к ногам, прося прощения, что разбудили его. Но Хён переступил через них и даже вытянул руку, забыв о том, что почти никогда не прикасался к другим, особенно к тем, кто был ниже по статусу. Дракон беспокойно сжал плечо девушки, которая со всхлипами кинулась к нему.       — Господин Ян забрал Феликса и покинул замок!       Все мышцы на лице Хвана переклинило. Он мгновенно очнулся, оттолкнул служанку и побежал к покоям, чтобы лично убедиться в том, что услышал. Его голые ноги ступили на холодный пол, а глаза расширились, увидев пустую комнату. Словно из неё пропала вся жизнь. Некогда светлые покои, наполнявшиеся небесным оттенком из-за проживания в них Лазурного дракона, погрязли во мраке. Здесь остался только слабый аромат её жителя.       Алый дракон развернулся и рванул прочь. Его чёрно-красный ханбок развевался на ветру, когда Хён, как истинный зверь, закрыл глаза и прислушивался ко звукам. Он пытался взять след. И у него получилось. Яркие глаза с огнём внутри них загорелись, и Хван легко поменял форму. Он принял обличие дракона. Его громадные и мощные крылья раскрылись, а лапы оторвались от земли. Ветер, сносивший всё с пути, обрушился на подданных и сооружения, которые были рядом, стоило Хвану подняться в небо.       Тёмные тучи застилали всё пространство. Сердце дракона забилось сильнее, когда он последовал по невидимой дорожке, созданной из аромата Лазурного дракона, а тот становился более уловим. Хён ускорился, размахивая крыльями быстрее и тяжело дыша. Но ему вовсе перехватило дыхание, когда под ним оказалось море. Хёнджин стал терять равновесие, будто забыл, как летать. В голову острыми мечами вонзились воспоминания, а шею душили длинные чужие руки. Хван опасно направился вниз, желая опуститься и почувствовать твёрдую опору под лапами. Они с громким звуком притормозили по песку, который стал проваливаться в пространство между пальцами. Алый дракон когтями вонзался в подобие земли и отбрасывал её. Он боялся, что сыпучий песок завладеет его телом, полностью поглотив. Размахивая крыльями и лапами, Хван боролся с воображаемым монстром, потому что не хотел провалиться и умереть так жалко.       В висок ударила боль. Хёнджин с драконьим громким рыком, вызывающим землетрясение, взмыл вверх. От взмаха крупных крыльев на берегу поднялась волна из песка. Хван отдалился и, не сумев успокоиться, стал крутиться в воздухе, а затем упал на высохшую траву, с хрустом ломая её. Мужская грудная клетка поднималась и опускалась, пока Хён лежал на спине. Он превратится в человека и смотрел на тёмное небо, затянутое мрачными тучами. И эта темнота поглощала его изнутри. *Воспоминание*       Тёплая женская рука удерживала маленькую. Детские ножки ступали в два раза быстрее, чтобы поспеть за взрослыми. Хёнджин сделал вздох и расплылся в улыбке. От его мамы доносился сладкий и родной аромат, внушающий спокойствие. Женщина заботливо погладила по голове сына, заглядывая в его алые глаза.       — Мам, пожалуйста, пойдём туда! — выглядывая из-за её плеча, завопил Хён.       Он увидел синие волны, поднимающиеся вверх. Его мать обернулась, но не спешила приблизиться к морю.       — Может быть, сходим в другое место? Да и нам пора возвращаться, — предложила женщина.       — Пожалуйста, я сделаю всё, что ты захочешь, только отведи меня туда! Буду даже слушаться и не капризничать, — поджал губы ребёнок.       — Хорошо. Только на пару минут, — крепко схватив руку сына, кивнула она.       Маленький Хван радостно ступил на берег, но его лицо нахмурилось, и он стал злиться. Всему причиной стал песок, который раздражал малыша. Ноги Хёна проваливались в него, будто его засасывало внутрь, но мальчик подпрыгивал и ускорялся, норовя убежать. Из-за этого действия с его головы сорвалась небольшая соломенная шляпа. Мама инстинктивно вытянула руку, потому что хотела её поймать, но не успела. Сильный морской ветер подхватил головной убор и унёс его к воде.       — Я достану! Сейчас! — отпустив материнскую ладонь, Хван сделал шаг к морю, но женщина ухватилась вновь.       — Нет, Хён! Я не отпущу тебя, — присев и беспокойно прижав к себе сына, закричала она.       — Мама? Но шляпа же уплывёт! — с обидой сдвинув брови, настырно говорил Хёнджин.       Пока женские глаза встревоженно посмотрели на детское лицо, руки ослабли. Шустрый Хван развернулся и побежал к морю.       — Не заходи в него! — крикнула мама, остановившись в нескольких шагах.       Ребёнок, послушно выполнив просьбу, протянул руку и пожелал дотянуться до шляпы. И вода сама поднялась волной, осторожно подбираясь к нему. Волшебным образом застыв в воздухе, волна выпрямилась. Хван достал шляпу и повернулся с широкой и лучезарной улыбкой, размахивая предметом в руках. Вот только его мама замерла на месте, врастая ногами в песок. Её объял страх осознания. Неизбежное произошло. Не оставалась ничего, кроме как сделать ужасное.       Женщина кинулась к ребёнку, застывшему в непонимании. Она крепко схватила его и побежала прочь с берега. Маленький Хван встревоженно спрашивал маму о том, что случилось, но ответа не последовало. Вместо этого по её щекам скатывались слёзы, и Хён заплакал в ответ.       — Мамочка, прости, что не послушался! Только не плачь! — вытирая её влажную кожу, просил ребёнок.       Женщина остановилась и опустила сына, присев и посмотрев в его глаза. Она была так напугана, что этот страх легко передался юному дракону. Крупные руки обхватили миниатюрные плечи и стали дрожать.       — Ты видел, что произошло на море? Та волна, которая приблизилась к тебе, была опасна, — всхлипнув, продолжила мать: — я не говорила тебе, пыталась уберечь, но, мой Хён, есть проклятие, которое может тебя убить. Никогда не подходи к морской воде. Что бы ни случилось, никогда не приближайся к ней. Вода заберет тебя на дно и задушит, а этот песок, в который ты проваливался сегодня, тоже хочет погубить тебя. Слышишь меня? Обещай мне, что ни за что не подойдёшь к воде!       Тряся детское тело и внушая больше страха, женщина перешла на крик, а с её подбородка полились солёные капли. Сын смотрел на маму и с дрожащими губами произнёс клятву. Но этот страшный день он запомнил на всю оставшуюся жизнь. *сейчас*       Жадно хватая ртом воздух, повелитель Юга лежал на земле и крутил головой. Он водил руками по шее, задевая кожу когтями и рассекая её. Его продолжали душить воспоминания, а лоб покрылся потом. Но Хван услышал чужие шаги и резко открыл глаза, переведя взгляд на высокую фигуру. Хён вздрогнул и поднялся, но лишь упираясь коленями в сырую землю. Перед ним стоял Чонин. Его вид вызвал только большее беспокойство в душе Алого дракона. Вся одежда подчинённого была влажной, вода стекала с неё, а Хван закрутил головой и с рывком поднялся на дрожащих ногах и руках.       — Нет! Ты не мог это сделать! Нет! — закричал он, накинувшись на Яна.       — Он на дне моря, — без всяких эмоций заявил парень.       Вонзая острые когти в плечи Чонина, Хён впал в безумие.       — Достань его! Сейчас же! Я приказываю тебе! — вопил владыка Юга.       — Я сделал это, чтобы избавить тебя от зависимости. Позже ты поймешь, что я поступил прави… — не успел договорить Ян, как его лицо развернуло от удара.       — Зачем?! Зачем?! — тряся тело подданного, рычал Хён.       Рубиновый дракон откинул близкого, ставшего настоящим врагом и предателем, а затем побежал к морю. Босые ступни проваливались в песок, но Хван переступал через собственный страх, душивший его изнутри. Ян рванул за повелителем и сбил его с ног, накинувшись сверху.       — Ты знал! Ты воспользовался моей слабостью! — ударяя дракона, ругался тиран.       — Он должен умереть, — прошипел Чонин.       Хёнджин со всей силы ударил друга и перевернулся, а затем встал и побежал дальше. Раздражающий песок был в его одежде, волосах и даже глазах, но Хван продолжил приближаться к воде, пока не оказался прямо перед ней. Всё тело сковала невидимая сила. Страх, который в его голову вложила мать, заставил содрогаться. Дракон рвано дышал, сжимал кулаки с острыми когтями, вонзающимися в плоть.       — Ты не сможешь войти, иначе умрёшь, — заявил Чонин, встав позади и замерев.       Хван понимал, что это было правдой. Он попятился и развернулся. Несмотря на то, что сейчас дракон поддался панике, это было тщетно.       — Феликс не умрёт. В нём слились две расы, и он обладает силой, умеющей подчинять воду, — оскалился Хёнджин, ведь нашёл выход.       Ян не мог поверить, что Хван назвал то существо по имени. В нём закипел огонь, и он сжал челюсти.       — Я знаю про это. Ты сам мне говорил ранее. Поэтому я предпринял меры, — кивнул дракон.       Хван не ожидал такого ответа. Он вновь накинулся на друга, выливая на него весь поток ярости. Схватив Чонина за плечи, тиран навис над ним и глазами цвета яркой крови посмотрел в чужие.       — Что ты сделал?!       — Надел на него магические оковы, чтобы он не смог выжить!       Руки Хёнджина потеряли всякую силу, как и тело. Повернув голову, Хван взглянул на синее море, таящее в своей глубине опасность. Внутри крупной груди билось живое сердце. Алый дракон давно позабыл о том, что оно когда-то было обычным, сумевшим поддаться чувствам. Он закрыл глаза, собравшись с остатком безумных мыслей.       — Мама, прости, что вновь ослушался, — прошептал Хён.       Существо, погрязшее во всём плохом, полностью понимая последствия и опасность, решило столкнуться со страхом. Больше ни минуты не раздумывая, Хван бросился в воду. Опешивший Чонин округлил глаза, отказываясь верить в то, что произошло. Теряя дар речи и возможность передвигаться, парень упал на песок, ударяясь коленями. А Хён исследовал воду.       Крупное тело Рубинового дракона сковала прохлада. Хван размахивал руками, опускаясь ниже и выискивая тело Ликса. Но того нигде не было. Задыхаясь от недостатка воздуха, парень поднимался вверх, быстро хватал ртом кислород и вновь пропадал. Однако поиски не увенчались успехом. Сколько бы Хёнджин ни искал Феликса, он не смог его найти. Тогда, разбушевавшись и почувствовав в каждой веной всепоглощающий гнев, Хван принял облик дракона прямо в воде и создал поток огня, осветивший дно. Издав громкий рык, от которого содрогнулась земля, Хён взмахнул громадными крыльями и возник на поверхности воды.       — Ты обманул меня! — возвращаясь в человеческое тело, кричал он.       С дракона стекала вода, его кожа посинела, а прилипшие к телу тёмные волосы были словно удушающие верёвки. Тяжело дыша, Хван полз на коленях к берегу, выходя из моря. Но теперь перед ним оказались две фигуры. Часто моргая и напрягаясь, Хён смотрел на светлый образ, который был размытым. Но сразу же узнал в нём Ли.       Небесное создание стояло неподвижно, а на его руках были тяжёлые оковы с цепью. Испачкавшийся в крови голубой ханбок привлёк внимание Хвана, как и разбитая губа Ликса. На его опухшем лице, свидетельствовавшем об ударах, было выражение, которое Хён ненавидел больше всего. Лишь однажды увидев малейший намёк на жалость в глазах смотрящего, Хван беспощадно рубил его тело на куски, словно то было мясом на ужин.       — Смотри, — сжав подбородок Ликса до боли, обратился к Хвану Чонин: — перед кем ты сейчас оказался на коленях из-за своей зависимости. Ты больше не прежний Хёнджин. Я не знаю, кто ты. Потому что мой близкий друг никогда бы не смог предстать таким перед врагом. Он убивал их, рубил мечом, разрывал плоть когтями и зубами, топил в раскалённом масле.       Хван услышал звук от меча, который Ян достал из-за спины. Ударив Феликса сзади, под колени, Чонин повалил его на песок. Так два дракона поравнялись друг с другом. Холодное оружие, протянутое рукоятью к Хёнджину, замерло перед его лицом.       — Слабость. Дело в ней. Я унесу в могилу все твои секреты, Хван, но не он. Ему нельзя доверять. Это ничтожество со вражеских земель увидело твои слабости. Ты знаешь, что с ним нужно сделать. Избавься собственными руками и покажи, что прежний повелитель Юга вернулся, — вложив в руки владыки меч, Чонин отошёл на несколько шагов назад.       Феликс дрожал и не узнавал Хёнджина, уже стоявшего перед ним. Крупная рука грубо схватила светлые волосы, оттянув и назад. Его вынудили откинуть голову, обнажая шею. Кадык дрогнул, когда парень проглотил горькие слёзы. А Хван прижал холодный и острый металл к белоснежной коже. Голубые глаза, цвета чистого и безоблачного неба, слезились. Ли не мог перестать плакать и смотреть на Хёна иначе. Сегодня он стал невольным свидетелем слабости, которую Алый дракон так сильно скрывал. Но какую цену за это нужно понести?       — Я ненавижу тебя. За то, что твои глаза с жалостью смотрят на меня, — сжимая зубы, цедил со злобой безжалостный дракон.       — Хван… — успев произнести только это, Ли широко открыл веки, почувствовав, как резалась его плоть во время движения острия.