Мой небесный дракон

      Холодный и острый драконий меч коснулся нежной кожи. Вслед за движением лезвия открылась рана, а из неё потекла алая кровь. Она была такой же яркой, как глаза Хвана, безжалостно смотревшие на жертву. Слабый голос, просящий милости, отрезвил владыку Юга. Сжимая спутанные светлые пряди в крупной руке, он ослабил хватку и отпустил Лазурного дракона. Меч был отброшен в сторону, а Феликс упал на песок, упираясь в него одной рукой, а другой придерживая раненную шею.       — Я не собираюсь никому ничего показывать и доказывать. Здесь я — власть, а не ты, — прошипев, Хёнджин яростным взглядом смотрел на Яна.       — Ты слаб. Он это видел. Неужели так просто смиришься со всем?! — прорычал Чонин, не узнавая, в кого превратился его господин.       — Где моя слабость? В чём она? Смотри! — уверенно стоя на песке, Хван провёл рукой по мокрой одежде. — У меня её больше нет. Поэтому то, о чём он может рассказать, будет ложью. Но ты…       Хён разозлился и метнулся к подчинённому. Он схватил его за горло, впиваясь острыми когтями в кожу. Ян вытянул ноги, болтая ими и понимая, что они оторвались от земли. Нервный взгляд Хвана свидетельствовал о его сумасшествии. Посягнув на собственность владыки, парень навлёк на себя беду. Чонин понял, что сделал огромную ошибку, поддавшись эмоциям и попытавшись защитить семью, но уже нельзя было повернуть время вспять.       — Ты, будучи самым близким, воспользовался слабостью, чтобы сломить своего господина. Кто ты после этого?! Не тот ли самый враг, о котором без устали твердил?! — сжимая шею друга, поддавался бешенству Хён.       — Я всегда был и буду верен тебе, — прошептал Ян, не сопротивляясь наказанию, — если хочешь, убей меня.       — Нет, — резко разжав хватку, Хван заскрипел зубами, — это слишком легко. Я изгоню тебя с земель, если ты ещё раз ослушаешься и пойдёшь против меня. Сейчас же иди прочь. Не попадайся мне на глаза, пока я сам тебя не призову.       Чонин преклонил колени, выказав уважение, и тут же поднялся. Он обратился в зверя и, взмахнув громадными драконьими крыльями, взмыл в небо. Сильный ветер накрыл берег, подняв волну песка. Хван прикрыл глаза и направился к Лазурному дракону.       — Вставай, — пнув тело, рыкнул Хён.       Но Ли безмолвно лежал на песке. Его испачканный в грязи голубой ханбок развевался на ветру. На коже парня виднелись следы побоев, и Хвана это раздражало больше всего. Но не то, что кто-то посмел навредить Феликсу, а то, что это был не он сам.       — Вставай же! Я не сильно тебя ранил. Как иголкой уколоться, — злился Хёнджин.       Задыхаясь от боли, Ли лежал на месте, а его кровь продолжала пачкать песок, окрашивая в алый. С губ парня ручьём стекала жидкость, а Хван напрягся. Его одолело странное чувство страха. Владыка юга с волнением перевернул тело захлёбывающего в собственной крови дракона. Обезумевший взгляд скользнул по жертве. Хён провёл руками вдоль торса Феликса, распахивая ханбок. Обнажённое тело было усыпано синяками, а в некоторых местах сильно опухло. Хван ощутил пульсацию ниже груди, и его глаза вспыхнули огнём.       — Рёбра сломаны, — прошипел владыка Юга.       Хёнджин поднялся рывком и отыскал свой меч, закалённый пламенем драконов. Он сжал его рукоять, поднял цепь оков, сдерживающих Ли, и полоснул по ним. В тот час спав, они освободили магию Феликса. Его руку сжал Хван, упавший коленями на песок.       — Делай то, что делал всегда. Используй свои силы проводника, — прошипел Хёнджин.       Ликс чувствовал, как его маленькая ладонь поддавалась жару от чужой. Её крепко смяли, а на самого Ли диким взглядом смотрел Хван. Порыв кашля не дал возможности парню ничего сказать. Он безмолвно стал вытягивать жизненную энергию с Рубинового дракона. Яркий свет слепил глаза обоих, поэтому пришлось зажмуриться. Феликсу мгновенно становилось лучше, его рана на шее затянулась, а синие следы сходили с кожи. Но самое главное — чувство, прожигающее всё нутро, оно испарилось. Словно все разорвавшиеся органы внутри срослись, а ребра не были поломаны. Проводник исцелился полностью, но что произошло в этот момент с тем, кто отдал свою энергию?       Звонкий хруст переломанных рёбер коснулся ушей парня, и тот прекратил процесс восстановления. Колени согнулись, и их хозяин пал к ногам Лазурного дракона. И пока владыку Юга одолевала адская боль, прожигающая всю плоть, оживший Ли бросился прочь. Его ступни, передвигающиеся по песку, издавали противный звук. Когда Хван не выдержал и упал, утопая лицом в отвратительных песчинках, он увидел голубое пятно, удаляющееся от него.       — Такой же, как и все, — яростно выплюнул ядовитые слова парень и закрыл глаза.       Он не мог пошевелиться. Лежал на ненавистном песке и слышал лишь запах моря. Бушующие волны доносили до Хёнджина аромат солоноватой свежести, пока во рту у него был металлический привкус. Но Хван не думал о нём. Почему-то его постигло разочарование. Да, как бы глупо это ни звучало, он познал это чувство. Лежа в одиночестве на холодном песке, Рубиновый дракон поддавался ярости. Неужели ему казалось, что после всего, что произошло, жертва не сбежит от него? Любой бы сбежал. Те пытки и то обращение, которое пережил Ли, были хорошей причиной для спасения от такого сумасшедшего и жестокого владыки Южных земель.       Хван попытался встать. Перед глазами всё кружилось, они слезились. Внутри жаркое пламя продолжало пожирать тело. Хён шипел, тяжело дышал, но понял, что это было не просто избиение. В такое состояние любого мог привести только яд. Так Феликс был отравлен?       Шорох приближающейся фигуры заставил Хёнджина открыть глаза и сконцентрироваться. С громким приземлением на песок Ли привлёк к себе внимание. Отравленный Хван щурился и рычал, всматриваясь в небесный лик. Он видел, как маленькие и белоснежные пальцы сжали в руках зелёную траву, а она подала сок. Капли упали ровно на пересохшие губы, но Хён был не в силах даже приоткрыть их, и, заметив это, Ликс аккуратно оттянул нижнюю. Горьковатая жидкость попала в гортань, проникая глубже. Феликс продолжал выжимать сок, используя последние стебли.       Хван чувствовал облегчение. Лекарство приятно обволакивало его горло, доходя до желудка. Спазмы и разрывающие ощущения прекратились. Хёнджин смог дышать. Зажмурившись, он лежал всё ещё неподвижно. Сок растений мог нейтрализовать яд, но сделать так, чтобы его поломанные рёбра срослись, не сможет. В этот раз Хвану придётся потерпеть, но чуть дольше обычного, несмотря на то, что Рубиновые драконы быстро восстанавливаются.       Яркое солнце выглянуло из-за облаков. Оно начало обжигать макушку светлых волос. Это не особо волновало Феликса, сидевшего возле сломленной фигуры Хёнджина. Зато пронзительный свет слепил глаза, которые Хван пытался открыть. После нескольких попыток разглядеть вид вокруг, Хён зажмурился, до боли сжав веки. Раздражающее тепло мешало, выводило из себя, но в миг это чувство прошло. Когда Рубиновый дракон вновь открыл глаза. Перед ним оказалась маленькая дрожащая ладонь. Она создавала прохладную тень, защищая собой от палящего солнца того, кто был жесток к её владельцу.       — П-почему н-не сбежал? — с трудом произнёс Хван.       — Нельзя разговаривать. Нужно подождать, пока лекарство подействует, — заявил Ли, продолжая сидеть рядом с вытянутой рукой.       — Почему? — прошептал не унимающийся повелитель Юга.       — Куда я должен был сбежать? Впереди море, позади твои владения, — начиная злиться, Феликс чувствовал, как в груди закипал гнев: — или ты забыл, что я не имею крыльев?!       Хёнджин ухмыльнулся. Он даже не знал, что больше во всей этой ситуации его позабавило. То, что Ли не пытался сбежать или то, что тот снова обращался с ним без уважения. Хвана бы одолел смех, если бы бока не горели от каждого шороха и малейшего движения. Он точно бы посмеялся с того, что услышал, если бы мог.       — Нравится страдать, — с глупой улыбкой сообщил Рубиновый дракон.       — Как по-твоему я должен сбежать? Переплыть море? Пройти миллион шагов? Меня поймают сразу же, как только увидят. К такой бессмысленной смерти я не готов, — отмахнулся Ли.       — Скажи, какую хочешь? Я подготовлюсь, — несмотря на ситуацию, в которой оказался, игриво произнёс Хён.       — Не боишься, что я тебя убью? У меня ведь есть все возможности сделать это, — поддаваясь уловкам Хвана, Ликс нахмурился.       — Хотел бы, уже убил, — цокнул языком парень.       Выдохнув, уставший препираться юный дракон убрал руку. Хёнджин прошипел и выругался, потому что яркое солнце вновь настигло его. Феликс резко поднялся на ноги и стал уходить. Услышав звуки движения, становившиеся более тихими, Хван раскрыл глаза и даже вытянул голову.       — Куда? — спросил Рубиновый дракон.       — Искать лекарство, — бросил Ли.       Уставший Хён, который не мог двигаться, просто откинул голову и улёгся обратно. Ему было невыносимо терпеть солнце, когда всю жизнь он провёл во мраке. И вообще, откуда оно взялось? Обычно небеса южных земель были затянуты серыми тучами или синевой. Даже об этом Хван был готов размышлять, но больше не волновался о том, что Ли покинет его. Он терпеливо лежал на месте, удручённо вздыхал и ждал, пока ему станет лучше.       Неспешные шаги донеслись до Хёна, и он открыл глаза. Его поразило то, с каким неожиданным спокойствием шёл к нему Лазурный дракон. Будто бы эти земли и он сам не представляли для него угрозы. Светловолосый парень присел рядом, начиная перебирать стебли. Хван взглянул на него, поведя бровью. Тонкие пальцы стали аккуратно выгибать растения, а их хруст заглушал шум воды, который раздражал Хёнджина. Но затем зелёные стебли проникли в рот Ликса. Он стал их пережёвывать, прикрывая глаза и морщась от вкуса. Рубиновый дракон продолжил смотреть, будто наблюдать за действиями и эмоциями Ли было для него обычным и желанным делом. Заметив это, Феликс повернул голову и вздохнул.       — Повезло, что мы оказались у моря. Это растение является нейтрализатором многих ядов, — объяснился он, будто это бы что-то изменило в их отношениях с Хваном.       — Ян тебя отравил? — поинтересовался он, но Ликс будто не услышал вопроса и продолжил употреблять лекарство. — Чёртов мерзавец! — громко выругался Хён.       В этот момент над его лицом оказались руки, которые ловко скрутили сочные стебли. Противоядие потекло прямо в открытый рот, а Хван прошипел и скривился пуще прежнего. Его гневный взгляд одарил Феликса знакомой враждебностью. И тогда тот, на удивление обоих, усмехнулся.       Хёнджин замер. Он впервые видел то, как кто-то бы так красиво смеялся над ним, сверкая лучезарной улыбкой. Ликс не смог сдержать её и продолжал улыбаться, пока Хван притих, широко открыв глаза. Почему же ранее, кто бы ни пытался издеваться или унизить, даже пошутить над Хёном, сталкивался с его злобой. Всего одна шутка, неправильный взгляд или вздох могли лишить дракона и человека жизни, если они не понравятся Хвану. Но что было не так с Феликсом? Рубиновый дракон был готов простить ему все шалости и насмешки?       Ли обернулся и увидел, как Хён смотрел на него иным взглядом. По телу Ликса скользнули мурашки, и он тут же опомнился, с кем был. Убрав улыбку и нахмурив белоснежные брови, парень отвернулся. Хван недовольно выдохнул.       — Жа-арко, — прошептал он.       Фыркнув, Ли вытянул руку наотмашь, даже не смотря, закрывала ли его ладонь лицо Хёнджина.       — Правее, — командовал Хён.       Ли сдвинулся, но не поворачивался.       — Левее. Неужели ты не видишь, где я? — ругался Хван, нарочно играя на терпении Ликса.       Парень развернулся и, раздражённо сдвинув брови к переносице, выставил обе руки, точно закрыв лицо Хёна от солнца.       — Это глупо, — с тоской протянул Ли.       — Что именно? Сидеть возле своего будущего убийцы и помогать ему, вместо того, чтобы убежать, потому что не имеешь крыльев? — уточнил Хван, изводя парня.       — Уф-ф, — закатив глаза, Феликс поджал губы: — почему ты зовёшься владыкой южных земель, но даже не привык к солнцу? А вот у нас на севере оно светит куда ярче, все всегда ему радовались, — поддаваясь воспоминаниям, заявил дракон.       — Потому что каждому достаётся своё. Держи руки ровнее! — злясь, Хёнджин ушёл от ответа.       — Я не смогу исцелить сломанные рёбра, — признался Ли, вытянув дальше подрагивающие руки.       — Сами срастутся. Нужно только подождать. Это дольше, чем заживить лёгкие раны, — объяснил Хван.       Феликс склонился над врагом и стал его осматривать. Поднеся одну руку к шее, парень откинул воротник ханбока, в котором Хён спешно улетел из замка. На месте раны, передавшейся от Ли, не было следа.       — И правда. Здесь уже всё затянулось, — подтвердил Ликс.       — Конечно, чему там проходить? Обычная царапина, — гордо вздёрнул нос собеседник.       — Сколько ещё нужно ждать? — поинтересовался Ли.       — Не знаю, — кратко отрезал Хван.       — Если ты вылечишься, то мы сможем улететь отсюда, — непринуждённо озвучил мысли парень.       — Мы… ха-ха… мы… — услышав особые слова, Хён начал смеяться.       — Что я такого сказал? Разве ты не единственный, кто спасёт нас? — развернувшись и посмотрев на лежащего под его ладонями дракона, повёл бровью Ли.       — Нет, — ухмыльнулся тот.       — Хорошо. Тогда зови их. Твоя стража или подчинённые прилетят и… — не успел договорить парень, как его перебил тяжёлый вздох.       — Не могу, — прикрыв глаза, блаженно улёгся на холодном песке Хён.       Ли от непонимания выгнул брови до излома. Казалось, будто Хван с ним играл. И, конечно же, это было правдой. Владыка Юга легко мог призвать своих драконов, издав один громкий рык. Но не хотел. В его голове давно поселился план, который должен был исполниться сегодня. И всё вокруг будто бы идеально плыло по течению.       — Тогда остаётся только ждать, — смирился Феликс.       — Ты сможешь нас забрать и донести до замка, — выдал Хван, вызвав удивление с усмешкой на лице парня.       — Ты, видно, получил солнечный удар? — прикрыл глаза Ли и шумно выдохнул.       — И как ты со мной разговариваешь?! Вновь дерзишь?! — надменным голосом заговорил Рубиновый дракон.       Не желая больше терпеть к себе подобного отношения, небесное создание поднялось с колен, а алые глаза Хёна поразил яркий луч солнца. Прошипев и зажмурившись, Хван зарычал и попытался встать, но его одолела острая боль ниже груди. Он вспомнил множественные побои и ранения, которые получал на сражениях или даже при воспитании, но ни одно из них не обжигало нутро так сильно. Дракон откинулся от безысходности, а его стон остался звоном в ушах Феликса, который всё медленнее стал идти прочь. В конце его терпение лопнуло, и Ли бессильно упал на песок, подобрав под себя ноги. Он прекрасно понимал, что вся надежда на спасение осталась позади. Что бы Ликс сейчас не предпринял, сбежать и попасть на свои земли у него не получится.       — Эй, ты! — ругался Хён, продолжая жариться на солнцепёке. — Я отпущу тебя после того, как ты выполнишь часть сделки.       Ли поднял голову и обернулся. Лежащий на песке Хван вытянул шею и увидел движение. Он понял, что ему удалось заинтересовать парня.       — Ты же хочешь вернуться к себе? Даю слово владыки Юга, что, как только ты поможешь мне в одном деле, используя свои силы, я отпущу тебя. Станешь единственным, кого я пощажу и не трону, — серьёзным голосом заговорил Алый дракон.       — Тебе нельзя доверять, — пробурчал под нос Феликс.       — Я подтвержу свои слова письменно, на бумаге. Давай только вернёмся, — предлагал Хён, а его сладкие речи затуманивали разум.       У Ли не было выбора. Бежать некуда, просто невозможно, а остаться рядом с Хваном казалось уже не такой глупой мыслью. Ликс впал в раздумья. Слова Хёнджина могли стать для него тем самым слабым огоньком надежды на лучшее. Парень приподнялся и, плавно проваливаясь голыми ступнями в песок, шёл к владыке Юга. Маленькие пальцы ног чувствовали раздражающие песчинки, проскальзывающие в пространство между ними. И пока Ли возвращался к Рубиновому дракону, он думал о том, почему Ян говорил про тайную слабость повелителя.       — Жарко, — выдохнул Хван, намекая на то, что Ликс должен закрыть его от солнца.       Феликс устало выдохнул и, стоя над фигурой, подвинулся и встал на такое расстояние, чтобы его тень прикрыла лицо парня. Тот мгновенно приоткрыл веки и начал рассматривать испачканный голубой ханбок. Примечательно было то, что даже сейчас, после побоев и грязи, в которую окрасилась ткань, её оттенок был таким же, как и небо. Хён молчал и продолжал рассматривать силуэт, который всё больше напоминал ему о святом облике, спустившемся с небес. Это создание с миловидным лицом, светлыми и нежными волосами, напоминающие невинные облака, которые в этих местах увидеть было невозможно, манило прикоснуться к ним и почувствовать их мягкость. Хван от безысходности сжал импульсивно поднятую руку в кулак и с громким стуком уронил её на песок. Его внутренняя сторона щеки была прикушена с особой злость. Хёна терзали мысли. Почему он ощущал внутри странные метания? Зачем, когда рядом с ним враг, его сердце начинает биться? Как такое странное чувство, как наслаждение, овладевало им, когда ему хотелось прикоснуться к Феликсу?       — Ничтожно! — прорычал Хван, вновь убивая в себе любые эмоции, которые он мог проявить. — Ты ни на что не способен! Если бы у тебя были крылья, то можно было скрыться за ними!       — Крылья, крылья, крылья! Почему ты так ими одержим? — стиснув челюсти, злился Ли, потому что Хён давил своими словами на больное, прекрасно зная, куда нужно целиться.       — Потому что ты не можешь стать полноценным драконом, пока их не обретёшь! Разве тебе самому не хочется расправить их? Ты должен выпустить наружу свою истинную сущность! — порождая внутри Феликса неизведанное ему чувство, Рубиновый дракон пустился в беседу. — Когда я позвал их, они выросли из-за спины, разрывая мою плоть. Это была адская боль, потому что проклёвываясь впервые, крылья прорезают себе путь. Тысяча острых кинжалов режет тебя изнутри, пока ты загибаешься от ощущений и не имеешь сил стоять на ногах. Зато что потом? Громадные, тяжёлые и великие крылья за спиной становятся твоей свободой. Отрываясь от земли, ты поднимаешься выше, чувствуешь ветер, обволакивающий тело, и небывалую лёгкость. Тебе кажется, что ты владеешь всем миром, пока находишься наверху и можешь лицезреть каждые гору и дерево, ставшие мизерными в твоих глазах.       — Когда ты впервые раскрыл крылья? — сложив руки на груди, Феликс вздохнул, чувствуя, как его ненависть постепенно отступала.       — Когда был мал. Для того, чтобы пробудиться, нужно испытать сильные эмоции. Должно произойти что-то, что заставит тебя позвать их, и они появятся. Что-то весомое и значимое, — вспоминал Хван, говоря всё тише.       Ли иным взглядом смотрел на Хёнджина. Сейчас, когда он начал свой рассказ, в голове Ликса многое встало на свои места. Начиная с того, что внутри Рубинового дракона были воспоминания о чём-то, что не вызывало в нём радости. Будто бы чувствуя боль, отражающуюся в алых глазах, которые мгновенно потухли после фразы о том, через что нужно пройти, Феликс нахмурился. В его сострадательной душе появились отклики. В голове возник образ маленького мальчика, сердце которого не было таким чёрным и каменным. Словно оправдывая Хвана, Ли выдумал для себя историю о том, что на того повлияло какое-то страшное событие, изменившее всё.       Хён молчал, смотря куда-то вдаль, а Ликс продолжал мыслить. Он обдумал то, как повелитель Юга поступил с ним ранее. Неспроста они с Со оказались у обрыва. И то, что Хван пытался убить служанку, которой Феликс дорожил, значило куда больше, чем на первый взгляд. Всё это произошло неслучайно. Хёнджин изначально знал многое и пытался подвести Ли к тому, чтобы он пробудился в своём истинном обличии. Но почему ничего не вышло? Неужели эмоций от приближающейся потери близкого человека было недостаточно? Или же они были неискренними?       — Чего так на меня уставился? — с недовольством пробурчал Хван.       — Почему ты боишься воды? — прошептал Ликс, боясь громко озвучивать правду.       — Это все ложь, — подняв бровь, Хён занервничал.       — Я никому не скажу. Даже после того, как ты меня отпустишь, — присев, Ликс коснулся коленями песка и замер.       — Если бы вода была моей слабостью, я бы сюда не пришёл, — засмеялся он.       — Но я видел, как тебе было больно. Ты бился о берег, размахивая крыльями и задыхаясь. Даже ты чего-то боишься. И это нормально, — продолжая говорить, Феликс видел, как глаза Хвана наполнялись злобой, а смех прекратился, — ты бросился в воду, когда узнал, что я мог быть там.       — Да, потому что ты лишь средство для достижения цели! — ядовито выплюнул Хёнджин, но больше для того, чтобы сам в этом поверил.       — Ты переживал за меня, пускай и по этой корыстной причине. Но всё равно ты имеешь сердце, которое способно чувствовать, — Ликс внезапно протянул руку и коснулся ею груди Рубинового дракона.       Кожу обожгло, а внутри появился стук. Оба создания услышали его, но Хван не мог позволить себе потерять образ жестокого и холодного повелителя. Он грубо схватил Ликса за руку и сжал её до хруста. Чудом ничего не сломав, парень тут же ослабил хватку, но ладонь не отпустил. Из-за такого порыва Феликс изменил положение, оказавшись ближе к лежащему дракону. Нависнув над ним, небесное создание со страхом смотрело в алые глаза, в которых полыхал огонь ярости.       — Запомни: у меня нет сердца, — отбросив запястье Ли, гневно произнёс Хван.       Не рассчитав силу Хёнджина, Ли не смог предотвратить падение. Он откинулся назад, упав на песок пятой точкой. Его запястье жгло огнём, будто на него направлялась магия. И потирая его, Феликс поджимал губы и думал о том, что ему не хватит никаких сил, чтобы вытерпеть подобное отношение. Да, возможно сейчас он сам провоцировал Хвана, но таким образом дракон пытался узнать больше. Ли всё ещё чувствовал себя, ходящим по лезвию каждый раз, когда открывал рот. И в этот он пошёл до конца, пока его рассудок был затуманен обидой и ненавистью к Рубиновому дракону из-за несправедливого отношения.       — Повелитель, обладающий слабоумием, скоро будет свергнут, — ответил будто пророческим словом Ликс.       Хёнджин направил на него свой взгляд, сощуренный и озлобленный, но Феликс уже его не видел. На этот раз в нём закипало ужасное чувство, поедающее изнутри. Непринятие правды, несправедливое отношение, вечное угнетение, безжалостное унижение и жестокое обращение — всё было лишь каплей в море, в которое Ли окунали с головой, без возможности вынырнуть. Он шёл по песку, ощущая, как песчинки того нагревались под его ногами, а в голове были мысли о мести. Ликс никогда о ней не думал, но сейчас откуда-то взялось навязчивое желание, чтобы Хван тоже смог испытать страх за свою жизнь. Чтобы он, лёжа на берегу моря в одиночестве, постиг чувство безысходности, боль и отчаяние. Страшные мысли затуманивали Феликса, и он не сразу понял, как песок вокруг становился темнее. Крупные капли, падающие с небес, делали его мокрым. Ли остановился, поднял взгляд вверх и поймал несколько слёз плачущего неба. Пошёл дождь. Появились огромные и страшные тучи, скрывающие свет.       Ликс с радостью выдохнул. Теперь Хвану будет ещё легче лежать на песке, потому что яркое солнце перестанет печь. Но мысли Ли тут же надломились, словно тонкая ветка, с громким хрустом. Ушей дракона коснулся крик, похожий на мольбу. Он развернулся и увидел Хёнджина, который вёл себя иначе. Представ в другом облике, Рубиновый дракон не был на себя похож.       Сердце Феликса забилось быстрее. Он предпочёл вернуться и кинулся в сторону Хвана. И пока он бежал, крики, наполненные отчаянием, становились пронзительнее. Их владелец лежал на песке, беспокойно метая напуганные взгляды в разные стороны. Будто вокруг был страшный огонь, Хён оглядывался на море, на множество капель, падающих рядом с ним и на него. Волнение захлестнуло парня, и он пытался сдвинуться с места, но сломанные рёбра внутри вызывали ещё больше боли.       Понимая, что всё дело в воде, Ли с переживанием стал оглядываться. Он пытался придумать, чем укрыть от неё Хёнджина. Вокруг не было ничего подходящего, а до ближайших деревьев не добраться. Если Феликс поднимет Хвана на руки, то сделает только хуже. Рёбра, которые ещё не успели срастись, дадут о себе знать, когда Ликс только предпримет попытку. Но что же оставалось сделать?       Хён бился в истерике. Его губы синели, взгляд испуганных глаз взволнованно блуждал по Феликсу. Всё тело Рубинового дракона тряслось. А когда крупная ладонь с ледяным прикосновением схватила руку Ли, он понял, что состояние повелителя Юга было приближённым к смерти. Дрожащий рот открылся, но из него сорвались неразборчивые слова. Они звучали так тихо, что Ликс не мог их разобрать. И тогда небесное создание низко склонилось, оставив маленькое расстояние. Ухо парня обожгло горячее дыхание, молившее о спасении:       — Н-не могу ум-мереть. Н-не с-сейчас. С-сначала я д-должен её с-спасти.       Феликс поднял голову и взглянул на Хёнджина с непониманием. Он не знал, о ком говорил Хван. Но внутри появилось щемящее чувство. Его сострадание пробудилось, проявляясь даже к такому жесткому и безжалостному созданию, как повелителю Юга. Но Ли был ограничен в возможностях. Ему не пришло в голову ничего лучше, кроме как закрыть своим телом Хвана, хотя бы голову и грудь. Поэтому парень перенёс своё тело через чужое и застыл на вытянутых руках, нависнув в неудобном положении.       Теперь крупные и уже частые капли падали на Феликса и постепенно собирались в ручьи, стекающие с длинных белоснежных волос. Лицо парня намокло, но не только от дождя, а и от пота. Такое решение спасло Хёнджина лишь на несколько минут, оттянув неизбежное. Ему становилось хуже, судороги стягивали конечности. Хван протянул дрожащую руку и накрыл ею ладонь Феликса, упирающуюся в песок.       — П-помоги, — эта просьба, слетевшая с потрескавшихся сухих губ, растопила сердце Ли.       Он пытался изменить позу, закрыть Хёнджина от дождя собой, но ничего не получалось. Алому дракону становилось хуже — его кожа стала серой, а красные глаза теряли бывалый огонь. Сглотнув и шумно выдохнув, Ликс сжал руку Хёна и зажмурился.       — Я не знаю как, но, пожалуйста, сейчас… — шептал он, не веря в то, что его услышат, — мне нужно вас обрести.       Хван открыл глаза и посмотрел на Феликса, находящегося близко. Даже в такое время, в мокром и безобразном виде, тот всё ещё выглядел, как истинное небесное создание. И почему одним суждено быть благословлённым небом, а другим лишь с негодованием созерцать его, находясь на земле? И пока Хён задумался о прекрасном, которое оказалось куда ближе, чем небеса, Ликса разрывала адская боль, сопровождающаяся звонким драконьим криком.