Мой небесный дракон

      Случилось то, что должно было произойти. Хван потерял контроль над собой, когда совсем этого не ожидал. И причиной тому послужило поведение Феликса.       Обезумевший тиран вонзил острый меч в плоть Лазурного дракона, который не мог сдержать крика от боли. Но несмотря на вопли и молитвы, Хён не останавливался. Он поддевал один кусок кожи за другим, снимая её с тела Ли. Казалось, Феликс просто обессилил, достигнув определенной точки. Дракон не успел очнуться после страшных событий, как его окунули в новые. Тогда Хван спокойно закончил начатое, окрасив свою постель в ярко-алый цвет крови.

***

      В темном кабинете, где только огонь от свечки плясал на стенах, отбрасывая свет, сидел Хёнджин. Его распущенные длинные волосы спадали с плеч, пытаясь поскорее высохнуть, а на лице дракона застыло привычное негодование. Перелистывая одну страницу книги за другой, Хён захлопнул её, разозлился и прошел к окну.       Задумчивый взгляд прошелся по владениям и Хван решил вспомнить произошедшее, ещё раз убеждаясь в том, что он нигде не допустил ошибки.

*Вчера*

      Приглушённый свет от свечей, расположенных в тайной комнате, отбрасывал тени от двух силуэтов. Ян прошел следом за своим повелителем, который был одержим странной идеей. Который день Алый дракон искал среди стопок книг то, что ему нужно. И сегодня он метнулся к огромному шкафу, заставленному ими, а затем сдвинул одну из полок, открыв потайной отсек.       — Что ты делаешь? — разрушая границы между званиями, пока они с Хёном вновь были наедине, поинтересовался Чонин.       — Хочу вспомнить то, что когда-то прочитал, — открывая одну книгу за другой, Хван быстро перелистывал их ветхие страницы.       — Разве это не рукописи твоего отца? — недовольно выдохнул Ян, понимая, к чему это снова вело.       — Именно они, — продолжая что-то искать, кивнул Алый дракон.       — Ты вновь о чём-то задумался? Это невозможно, Хён, мы уже всё перепробовали, — замотал головой Чонин, настаивая на своей точке зрения.       Найдя в книге строчки, в которых чернила уже расплывались от старости, повелитель Юга стал зачитывать их вслух:       «Тело дракона, не преданное огню, не даст душе обрести покой. Она будет вечно скитаться, тешась надеждой вернуться. И это будет возможно, если вернуть ей прежнюю энергию жизни».       — И что? Мы уже знали об этом, — протянул второй дракон: — это известно всем, что, пока дракон не будет сожжен, он не вознесётся и не умрёт.       — Её тело не было предано огню. Что это означает, Чонин? Она не мертва, — громко захлопнув старую книгу, воодушевился Хёнджин.       — Пожалуйста, не надо. Не обманывай себя наивными надеждами. То, что рассказывал твой отец, это его сумасшедшие иллюзии и выдумки. Ты и сам знаешь, что он обезумел, пока пытался отыскать небесного дракона, которого не существует, — отговаривал его Ян.       — Нет! Ты не понимаешь! Я близок к цели. Близок, как никогда! Мне не нужен небесный дракон. Я нашел другой выход, — широко улыбался Хван.       — Какой? Другого выхода нет. Иначе об этом было бы написано. Думаешь, если бы твой отец узнал о другом способе, он бы не оживил твою мать? — удивился собеседник.       — Я нашел этот способ. Проводник. У меня есть один проводник, — вцепляясь в плечи друга, с восторгом затряс его тело Алый дракон.       — Не может быть. О них практически ничего не известно. Я думал, что это легенда и выдумка, как и небесный дракон, — нахмурился Чонин, отказываясь верить.       Владыка отпустил своего верного слугу и друга, качая головой и потирая лоб. Сейчас Хван все больше походил на своего отца. С характерным безумием дракон рванул к столу.       — Ладно, я пока не уверен до конца, что это точно он. Но я сам создам проводника, способного оживить дракона, окутанного беспробудным сном, — Хён заговорил словами, записанными в заповедях: — мне только нужно ещё немного времени и знаний, — закивал он, начиная шелестеть рукописями.       — Хван! — громко стукнув рукой по столу, привлёк внимание к себе его друг. — Я знаю, что ты скучаешь по ней и хочешь встретиться, но будь готов к тому, что ничего не получится.       Услышанные слова задели живую и кровоточащую рану на сердце, вызвав злобу и ярость. Воин Юга с громким шлепком соприкоснулся ладонями с деревянной поверхностью, уставившись на Чонина голодным взглядом, которому нужна была свежая кровь.       — Нет, ты ничего не знаешь! То, что я рано лишился матери, когда твоя до сих пор с тобой, не может тебе показать, что я испытываю, — едва договорив и грубо схватив парня за воротник, озверевший Хён потянул его к себе: — мои года, прожитые в нескончаемых сожалениях и боли, закончатся. Я оживлю её. Моя мать вновь будет жить. Я услышу единое материнское дыхание и частое сердцебиение. Её рука коснётся моей головы, а я испытываю тепло, как и прежде. Совсем скоро. Очень скоро.       — Хорошо. Делай, как посчитаешь нужным, — вынужденно отступив, Ян кивнул.

*сейчас*

      Хёнджин нервничал. Он развернулся и присел на прежнее место. Под его пальцами вновь зашуршали листы ветхих книг, а чуть позже в руке мелькнуло перо с тёмными чернилами, словно то был цвет души дракона.       — Ваше Величество, я могу войти? У меня есть приятные известия! — суетливо просился внутрь Ян.       — Войди, — загоревшись огнём в глазах, Хён отложил всё.       Чонин прошел в кабинет и появился перед владыкой Юга с мечом в руках. Взгляд Хвана мгновенно переместился на оружие и потускнел. Было понятно, что это были не те известия, которых дракон ожидал.       — Наше войско на западной границе одерживает победу. Я пришел, чтобы сопроводить вас на место и показать завоеванные земли, — улыбнулся Чонин, а затем встал на одно колено, склонил голову и вытянул меч.       — Твоя преданность не знает границ. И не скажешь, что ещё вчера ты со мной препирался, — задрав нос, Хёнджин незаинтересованно поднялся с места, а затем отдал странный приказ: — я не поеду. Поручаю это тебе.       — Но как? Почему? Ты всегда выезжал после, если не участвовал в своей битве. Неужели… — задумался друг.       — Не нужно слишком много думать. Я устал. Чувствую себя не очень хорошо, — потерев горло и слегка задев чешую дракона, Хван нахмурился и прошипел.        Я ошибочно полагал, что ты избавился от своего интереса после произошедшего. Но неужели ты до сих пор волнуешься о том создании?! — удивился Ян.       — Моя цель состоит в том, чтобы сделать его проводником и оживить мать! Ты всё прекрасно знаешь, но продолжаешь давить?! В чем ты меня подозреваешь? — рассвирепел Хван, громко застучав руками по столу.       — Ты даже из замка почти не выходишь, лишь бы не отдаляться от него. Он поглотил тебя полностью. Ты только сидишь и ждешь, когда тот дракон очнется. Скажи мне правду, ты убьешь его после того, как разберёшься со сном матери? Я не думаю, что он сможет её пробудить. Но избавишься ли ты от него, когда тот станет бесполезным? — поставив важный вопрос, Чонин попал в опасную точку, перевернув все сознание Хвана.       — Собственными руками. Я разорву его плоть этими руками, если понадобится! — зарычал правитель Юга.       — Пусть так оно и будет, — выдохнул друг, сжимая меч в руке: — я откланяюсь. Как вернусь, принесу все известия с новых земель.       Чонин покинул кабинет Хёнджина, оставив того вновь сидеть с книгами. Из головы Хвана никак не выходил его план. Он, будто обезумевший в край, пытался добиться успеха, положившись на чудо. Когда же тиран стал в него верить? С какого момента?

***

      Израненное тело Феликса лежало на постели в его комнате. Тяжелое дыхание наполняло холодные стены, на которые едва попадал свет. После случившегося Ли пробыл в бессознательном состоянии три дня и лишь на четвертый подал признаки жизни. Он очнулся, открыл глаза, но не шевелился. Вся его спина была скована и не двигалась. Она была забинтована, но запах крови ударил в нос Феликса. Однако это было не единственное, что уловил Ликс.       — Кто здесь? — услышав шорох, спросил он.       — Феликс, — прошептал до боли знакомый голос, а у Ли сжалось всё внутри.       Ему казалось, что это были игры его разума. Не могло быть в реальности то, что Феликс услышал голос Сори, той самой служанки, упавшей с обрыва. Но вновь парня одолели сомнения, когда его ушей касались приятные звуки.       — Ты очнулся, Феликс, — с этими словами на светловолосую голову дракона легла маленькая и теплая ладонь.       Ли закрыл глаза и пустил слезу. Может быть, он умер, и встретился с Со по другую сторону жизни? Они оба мертвы, как ему предполагалось? Но нет, движения продолжились, а Ликс открыл глаза и увидел живую Сори перед собой. На ней не было и царапины. Девушка беспокойно присела перед Лазурным драконом и стала убирать волосы с его лица, аккуратно подбирая те мягкими пальцами.       — Жива… — облегченно выдохнул изнеможенный парень и попытался пошевелиться, но громкий вопль наполнил комнату.       — Мой господин, не нужно! У вас огромная рана! — услышав звуки шагов за дверью, которые появились на шум, служанка заговорила в другой манере.       — Что там? Что случилось? — зажмурился дракон.       — Нас могут услышать. Я все расскажу вам, только будьте тише, — оглядываясь, Со перешла на шепот: — когда меня столкнули с обрыва, внизу поджидал дракон. Он схватил меня ровно до того, как я успела упасть. Я уже распрощалась с жизнью, но оказалась спасенной. Это был советник и близкий друг господина Хвана. Думаю, что он заранее приказал ему поймать меня. Но вы, ваше тело позже принёс сам повелитель. В момент, когда вы были без сознания, у него на руках, все окружающие не могли в это поверить и забыли даже собственный язык. А само небо, которое всегда было алым, стало голубого оттенка. Случилось чудо.       — Хёнджин спас нас обоих… но зачем тогда было… Я всё вспомнил! Моя спина! Что с ней? Мне пришили чужие крылья?! — перед глазами парня пронеслись события того вечера, и он зашевелился, чтобы взглянуть назад, но застонал от боли.       — Нет, не двигайтесь! Господин, у вас очень большие раны на спине! — ужаснулась Со.       — Ты видела? Видела, что там? Расскажи мне, — переведя все внимание на служанку, Феликс затих.       Печальный вид девушки только пугал Ли. Сори не знала, как правильно обо всём рассказать. Это явно было одним из самых страшных картин, которую она когда-либо видела и теперь не сможет забыть. Израненная спина Феликса, которая осталась стоять у неё в глазах, будет преследовать Со во снах.       — Господин Ли, когда вас принесли сюда и оставили на кровати, ваша спина… на ней не было живого места. Будто вас резали, вырезали куски плоти. Вся поясница была в крови от шеи до низа, но, когда я стала обрабатывать раны, то поняла, что на самом деле изрезали только место вдоль позвоночника. Вы что-нибудь помните? Кто это с вами сделал? — торопливо рассказывала девушка.       — Я знаю, кто и зачем. Но, скажи, больше ты ничего не видела? Из меня ничего не торчало? Не было чего-то, что привлекло бы твое внимание? — спрашивал Ликс.       — Нет. Только очень глубокие и кровоточащие раны. Здесь всё было в крови. Простите, мой господин! — осматривая чистые и дрожащие руки, Со начала плакать. — Вам же станет лучше? Вы сможете излечиться? Вы же знаете, что делать?       — Да. Мне станет лучше. Мы найдем способ, — не успел договорить дракон, как двери в комнату открылись.       В тёмном проходе показался знакомый чёрный халат, украшенный золотом, а затем и его владелец, и Сори упала на пол, низко кланяясь. Струящаяся ткань облегала мощное тело высокой фигуры, которая двигалась так легко и непринуждённо. Но было что-то из-за чего маска безразличия спала.       — Приветствую, ваше величество! — почтенно и громко твердила Со, но на неё даже не обратили сначала внимание.       Хван прошёл до постели, на которой лежал Ликс. Ноги повелителя вросли в мраморный пол, а глаза безумно смотрели в одну точку. Хотелось сорвать ткани, прикрывающие раны, чтобы увидеть, что за ними скрывалось. Это результат злобы и ненависти или холодного расчёта?       — Оставь нас, — владыка замер и будто прожигал взглядом спину Ли.       — Чего вы хотите? Пришли посмотреть, на то, что сделали со мной? Вам так нравится наблюдать за страданиями? — внутри Феликса закипала злоба, вовсе ему не свойственная.       — Заткнись, — вновь услышав обращение, отличающееся от того, которое Хёнджин привык слышать от Лазурного дракона, он разозлился.       Небесное создание ничего не успело сказать, лишь только громко прокричать от боли, когда Хван не устоял перед своим интересом, подпитываемым ненавистью, и сорвал длинные ткани, оголив поясницу. Острые когти могли разорвать чужую плоть, если бы их хозяин полностью поддался соблазну и привычным инстинктом уничтожать всё живое, но, к счастью, сейчас это не произошло.       — Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ты — самый безжалостный… а-а! — Ликс вернулся к привычной для ушей Хёна манере общения, и на лице Рубинового дракона сразу же появилась улыбка, но договорить жертве он не дал.       Оборванная фраза Феликса дополнилась пронзительным криком, потому что Хван бесцеремонно развернул больного и заставил лечь на поясницу, пачкая чистое белье на крови алой кровью. Этот цвет был другим, слишком ярким, красивым, манящим. Поэтому, пока Ли кричал от мук, Хёнджин любопытно рассматривал свои руки, покрывшиеся тем самым оттенком. Рубиновая кровь окрасила пальцы владыки Юга, и он не сдержался. Смотря прямо в лицо небесного создания, которое поддавалось терзаниям и горько плакало, Хван облизнул подушечку пальца и зажмурился.       — Я ещё никогда не встречал хуже существа, чем ты. Ты — чудовище, наслаждающееся страданиями других! — закричал Ликс.       — Мне с самого детства говорили, что я особенный, — ухмыльнулся повелитель.       — Ненавижу, — прошептал Феликс, смотря за тем, как Хёнджин продолжал противно слизывать его кровь.       — Я забираю тебя к себе в покои. Ты испортил мою картину, а я хочу нарисовать новую. И этот оттенок отлично подходит мне, — улыбнулся Рубиновый дракон.       — Ты обезумевший, — ужаснулся Ли.       — Жаль, что ты не разделяешь моей любви к искусству. Но тебе придется последовать за мной. Видишь ли, я мог бы разрезать твою плоть, подвесить тебя на острые крючки и дать время, пока кровь стекла бы в вёдра, но я хочу свежие краски, которые не успеют загустеть, потому что я достоин всего самого лучшего, — расхаживая по комнате, Хван вытянул руку и показал, как бы всё выглядело.       — Я не могу пошевелиться. Лучше изрежь меня или же убей! — твердил Ли сквозь слёзы, застилавшие его глаза.       — Забирай, — внезапно протянув руку, приказал Хван.       И они оба понимали, о чём шла речь. Хёнджин вновь предлагал поделиться энергией. Но зачем? В чём именно была причина, почему делать это мог только он? Неужели нельзя было привести обычного подчинённого, чтобы питаться им? Почему Хван шёл на это, если Лазурный дракон не просто перенимал энергию, вылечиваясь подобным, но и причинял поделившемуся ею всю боль, которую испытывал сам?       — Держи, — тряся рукой в воздухе, нахмурился Хён.       Но Феликс был не в силах даже поднять свою, не говоря уже о том, чтобы взять чужую. Тогда Хван усмехнулся и покачал головой, но в следующий миг подошел ближе, накрывая своей тенью фигуру Лазурного дракона. Хён замер, внимательно рассматривая заплаканное и покрасневшее лицо небесного создания. Он стал всё чаще ловить себя на мысли, что ему нравилось смотреть на него. Хван видел прекрасное там, где ранее ощущал только отвращение. Глядя сверху вниз на беззащитного Феликса, Хёнджин сглотнул вязкую слюну во рту и протянул руку, самостоятельно касаясь дрожащей ладони. Ли почувствовал прикосновение, которое отличалось ото всех предыдущих. Впервые Хван не причинял боли. Он просто касался маленькой ладони, затаив дыхание и приготовившись к тому, что будет.       Ликс понимал, что это для него единственный выход, поэтому сделал то, чего хотел Хёнджин. По рукам разливалось тепло, а вся комната постепенно стала озаряться голубым светом, исходившим от Ли. Рубиновый дракон хмурился, стискивал зубы, но только крепче держал ладонь, отказываясь её выпускать из своей хватки. Раны на спине Феликса медленно затягивались, прекращая кровоточить, и он переставал чувствовать боль, но в это же время небесное сознание не могло отвести взгляда от того, кто был напротив. Как смело и обреченно Хван принимал последствия своих решений. Его бледное и мокрое лицо от пота застыло в глазах Ли как очередное воспоминание. По поясница Рубинового дракона текла кровь, а плоть сама по себе разрывалась, причиняя боль хозяину. В какое-то мгновение великое и могущественное тело повелителя Юга не выдержало, и его ноги подкосились. Хван стал падать и приземлился на колени, склоняясь перед фигурой Ли, в ту же секунду вырвавшего свою руку из чужой.       Скрипя зубами и опустив голову, Хёнджин сжал обе руки в кулаки, но не поднимался. Боль, пронзившая всё тело, не давала ему это сделать. Тогда испуганный Феликс соскочил с постели и упал рядом, равняясь с Хваном. Его обе маленькие руки обхватили одну крупную, изо всех сил сжимая и желая передать обратно то, что забрали. Но прежний Хван вернулся. Рассвирепев, Рубиновый дракон издал грозный рык.       — Не смей!       Отмахнувшись, он с трудом отполз, отказываясь от помощи. Феликс опустил руки и больше его не трогал. Израненный Хван облокотился о постель и, сквозь острую боль, попытался подняться. Ему казалось, что он выглядел жалостно, и от этой мысли злость в нём закипала с новой силой, но все было иначе. В глазах Ликса, вопреки всему, что он знал о владыке Юга, тот вызывал в нём лишь уважение. То, как Хван упёрто сопротивлялся страданиям, принимая всё на себя, вынудило сознание Феликса посмотреть на происходящее другим взглядом.       — Переоденься в свежий ханбок. Встретимся в моих покоях, — стискивая зубы, Рубиновый дракон двинулся к выходу.

***

      Небесное создание в ханбоке голубого оттенка стояло в центре покоев Хвана. По перешептыванию служанок Ли узнал, что владыка Юга был в купальнях. Ему пришлось просто ожидать своей участи. Но одно Ликс знал теперь точно: поведение Хёнджина отличалось. Феликс уже не был уверен в том, что перед ним тот же беспощадный правитель земель, покрытых кровью врагов. Была причина тому, что Хван вёл себя иначе.       Когда массивные двери, украшенные резными вензелями, открылись, по телу Ли прошлись мурашки. Ткани голубого ханбока поддавались порыву ветра, играя с ним некоторое время. Высокая фигура, появившаяся в проходе, двигалась намного легче, чем прежде. Феликсу перехватило дыхание, когда его взгляд упёрся в мускулистую грудь, едва прикрытую тёмной тканью. По раскрасневшейся коже скатывались капли, свидетельствующие о встречи с горячей водой. Ликс понял, что та самая купальня с кипятком, с которой ему пришлось встретиться однажды, предназначалась для повелителя.       — Снимай, — пройдя мимо щуплой фигуры, выдохнул Хёнджин, разрешая томную тишину своим голосом.       Феликс больше не противился. Он молча поднял руки и стянул с плеч лёгкую ткань. Дракон остался стоять в центре, а Хван сел на кровать, начиная расставлять все свои вещи. С соседнего стола он перенес холст, краски и кисти, но Ли украдкой смотрел на то, как каждое движение повелителю Юга давалось через силу.       — Садись, — вновь кратко отдав приказ, Хён тяжело вздохнул и взял в руки графитовый стержень.       Теперь Лазурный дракон сидел на том же месте, которое было отведено ему ранее. Хван расположил перед собой холст, и собрался делать набросок, как выглянул из-за полотна и вспомнил про свечу. Она стояла позади Феликса, на другом столе. Ли проследил за взглядом Хёна, который вскоре потемнел, и понял, что владыке будет сложно вставать.       — Я сам принесу, — опередив повелителя Юга, Феликс поднялся и дошел до стола.       Но вместо того, чтобы забрать свечу и вернуться, Ли остановился и задумался. Что между ним с Хёнджином происходило? Они больше не были похожи на врагов. Ликс взял в руки свечку и понял, что её нужно зажечь. Он обернулся и едва только открыл рот, как маленький огонёк на кончике фитиля загорелся прямо у него в руках. Пальцы задрожали, а Ли поднял взгляд на Хвана. Все стало понятно. Магия повелителя Юга породила огонь. В небесно-голубых глазах Лазурного дракона появился неподдельный восторг.       — Удивлён? — повел бровью Хён.       — Я читал из книг про Рубиновых драконов. Они управляют огнём, а мы — водой. Точнее, те, кто из моей расы, — присаживаясь на край постели, поделился воспоминаниями Феликс, — но никогда ещё не видел, как зарождается огонь.       — А ты стал покладистее, чем раньше, — хмыкнул Хёнджин, — поразительно, как быстро ты меняешься.       Ликс замолчал, вспомнив о том, как ещё в комнате у себя кричал о ненависти к Хвану, которая в одно мгновение испарилась, стоило им переместиться в покои повелителя. Пока Лазурный дракон был наедине со своими мыслями и ждал прихода воина Юга, Ли провалился в сомнения. Грозный и жестокий образ Хвана рассыпался с каждым разом, как только Феликс думал о происходящем.       — Ты можешь как погасить его, так и возродить. Попробуй, — тихо прошептал повелитель Юга, когда убрал все вещи и приблизился.       — Я не владею магией. У меня не получится, — отмахнулся Ликс.       — Сожми вот здесь и вытяни руку, — властно перехватив ладони дракона, Хёнджин помог ему и тут же побледнел, отстраняясь.       — Могу просто задуть, — вытянув лицо, Феликс хотел осуществить желаемое, как резко на его губы легла чужая рука.       Испуганный дракон расширил глаза и посмотрел на Хвана, который снова оказался непозволительно близко. Его алые глаза, в которых бушевал огонь, поглотили Ли. Он следовал за дурманящим голосом Хёнджина, выполняя то, чего от него хотели. И свеча в один миг потухла.       — Хорошо, а теперь зажги, — чувствуя мягкость кожи внутренней стороной ладони, Хван собрался и вспомнил о главном.       Такая интимная близость сводила с ума, казалось бы, двух уже обезумевших драконов. Хён не отстранялся, не разрывал зрительный контакт, а Феликс тихо дышал, боясь моргнуть и шелохнуться. Но свеча не начала гореть. Сегодня грозилась сгореть не она, а две души, одну из которых нельзя было спасти.       — Твои драконьи рога становятся длиннее и темнее, — пока Лазурный дракон притих, Рубиновый пододвинулся и переместил руку с губ.       Небесное создание вздрогнуло, ощутив прикосновение горячих пальцев, проводивших вдоль витиеватого рога. Тогда Хван остановился и посмотрел в голубые глаза Феликса, который тихонько глядел в ответ. Во рту образовалась засуха, Хён запутался и смутился, но опустил взгляд ниже, заметив приоткрытые пухлые губы, которых совсем недавно касался рукой. И что за постыдные и ужасные мысли ворвались в его голову, когда теперь, эти чужие губы манили прикоснуться своими?       Хван обезумел. Он, будто поддавшись странному потоку магии, вытянулся и оказался в нескольких сантиметрах от взволнованного лица Ликса. Один только запах жертвы дурманил до безобразия. Хён тяжело дышал, вдыхая сладкий аромат, невыносимый до того, как изменился повелитель Юга. И впал он в объятия приторной власти, окутавшей его с ног до головы. Больше не хотелось думать и медлить. Хван желал одного: впиться в манящие губы, совратившие его, и ощутить их вкус на своих.       Крупная мужская ладонь легла на тонкое запястье, чувствуя приятный холодок. Хён невольно склонил голову вбок, чтобы не столкнуться рогами, и прикрыл веки. Теперь ярко-алые жемчужины скрылись за завесой и больше не вызывали страх. Ликс, ощущающий лёгкое покалывание и нарастающий огонь, распространявшийся от фигуры напротив, потянулся вперёд, желая в ответ вкусить запретный плод. И случилось то, чего никто из них в тот момент не ожидал.