Мой небесный дракон

      Небесный дракон спрыгнул с обрыва вслед за служанкой. Это было глупое и отчаянное решение, потому что он прекрасно знал одно: их обоих уже не спасти. Феликс бросился за Сори, будто бы пожелав скрасить её одинокие минуты перед смертью, наступление которой он не мог предотвратить. Или же Ли пытался заглушить страшные крики терзающей его совести? Возможно эти две причины объединились.       Когда небесно-голубой ханбок дракона стал развеваться на ветру, Ликс подумал, что обрел крылья. Легкая ткань красиво расправлялась, подхватывая порывами, создавая позади фигуры облик того, чего парню так не хватало. Того, что Ли никогда за свою недолгую жизнь так и не увидел. Собственные драконьи крылья. Пускай этот обман будет маленькой радостью перед смертью. Эта мысль пронеслась в голове Феликса, когда он был ещё на высоте.       Но чем быстрее падал Лазурный дракон, тем больше к нему приходило осознание, что неоткуда ждать волшебного спасения. Взгляд светло-голубых глаз задел розоватые облака и небо, а душа пожелала взмолиться в последний раз. Хоть Феликс и никогда не был приверженцем молитв, он ощутил в этом необходимость, находясь на смертном огне. Сложив вместе маленькие и дрожащие ладони, которые успели охладеть за время полёта, Ли начал просить одного:       — О всевышние силы, подарите спасение. Пошлите милость небесного дракона смиренным и провинившимся рабам!       Не прекращая повторять эти слова, Ликс закрыл глаза и до последнего верил в чудо. Но даже сейчас в первую очередь он думал не о спасении собственной шкуры. Все его мысли были заняты Сори. И он невольно стал винить себя в том, что она умрёт по его вине. Возможно, уже умерла.       Нескончаемый поток слёз обливал белоснежное лицо, а холодный и сильный ветер не давал им даже упасть. Растрепанные светлые волосы мельтешили перед глазами, закрывая обзор на неминуемый исход. Тёмная земля, покрытая кровью и некогда усыпанная трупами, несла противный смрад, доносившийся до носа дракона. И он понял, что даже в такой момент не сможет вздохнуть полной грудью, наполнив лёгкие чистым воздухом.       Как же он будет скучать по всему: по ярким солнечным лучам, заставляющим зажмуриться, по приятному ветерку, касающимся его непослушных прядей, которые лезли в лицо, по звонкому смеху детей и людей, которые когда-либо приближались к башне, в которую был заточен Феликс. Он невольно вспомнил момент, когда впервые взглянул в крупное окно и увидел мир другим, не просто плоским, запечатленным на картинке в книге, но живым, реальным, желанным. Ликсу лишь хотелось быть, как все. Заводить непринужденные разговоры с окружающими, познавать мир, в котором все живут. Но и хотелось особенного: ступать босыми ногами по зелёной траве, ощущая приятные покалывания, широко расправлять руки и жмуриться с улыбкой, когда теплое солнце выходит из-за облаков, и вместе с ветром напоминает о самом прекрасном, что может быть у проживающих на территории Севера. О свободе.       Но этого всего Ли лишился из-за своего любопытства. Из-за желания попасть на границу войны и помочь своему народу, когда увидел, насколько жестокая реальность отличалась от слухов, редко касавшихся его невинных ушей. И на протяжении долгого времени голову Ликса наполнял один самый важный вопрос: зачем нужна война? Почему нельзя жить мирно, управлять своими владениями и уважать других правителей? Зачем нужны кровь, страдания, убийства?       Феликс сожалел. Но больше не о том, что когда-то сбежал из башни и оказался здесь. А о том, что ничего не смог сделать, как бы сильно ни старался. Ему не посчастливилось спасти даже единственного человека, который был близок и дорог ему на этих землях, пропитанных алчностью Алых драконов. Поэтому Ли готов уйти вслед за ним.       Когда до падения оставалось совсем немного, Ликсу перехватило дыхание. Он сильнее зажмурился, но больше не испытывал страх. Словно его тело легко повисло в воздухе, потому что не было смысла сопротивляться. Ли отдалил все гнетущие мысли, сделав глубокий вдох и в последний раз упомянув имя небесного дракона. С его губ едва успел сорваться шёпот, как сознание погрузилось во мрак.       Огромные и могущественные тёмно-красные крылья скрывали собой две фигуры: их владельца и маленького хрупкого дракона вражеских земель. Лица подданных повелителя Юга впервые выражали такое беспокойство. Перед их глазами возник наполовину человеческий, наполовину драконий образ Хвана, чьё тело было заковано в броню алых и чёрных оттенков, а на его руках неподвижно лежало тело одного из таких же созданий, которые давно разложились на этих землях, пав в битвах, и покоились под ними. Но почему слышалось живое дыхание?       Будто сошедшие с холста небесной картины, два противоречивых образа создавали её целостность своим единством. Словно некогда пара фрагментов, которую никак нельзя было представить вместе, слилась в нечто необычное и неповторимое. Даже грязно розовое небо разогнало тёмные облака, больше похожие на тучи, чтобы помочь явиться свету. Яркие лучи, совершенно не свойственные этому месту, пробились сквозь непроглядную мглу. Они легли на громадные драконьи крылья, внушающие страх одним своим видом.       Хёнджин развернулся, ощутив странное тепло каждой клеточкой тела, когда его спину и затылок обжигало палящее солнце. Грозные розовые облака продолжали расплываться, а за ними показались виды, давно позабытые на этих землях. Веки сокрыли алые глаза, защищая их хозяина от ослепительной силы неба. Небо. Оно впервые за долгое время показалось для жителей Юга таким, каким его всегда наблюдал Север.       Это в дальнейшем породило множество противоречивых слухов. Сам господин, прославившийся своими жестокостью, безжалостностью и беспощадностью по отношению к врагам, лично спас одного из них. Природа южных земель изменилась в мгновение ока, представ перед всеми совсем иной. Как такое было возможно? Что было в Лазурном драконе, и как заставило воина Юга усомниться в себе и пойти наперекор собственным законам не только ему, но и самой природе? Почему даже сейчас лицо Алого дракона, выражающее гнев и ярость, так осторожно поддерживало ослабевшее тело? Он и сам не мог признаться себе в правде, поэтому решил избрать другой путь.       Хван прекрасно понимал, что терял свою власть, а образ грозного тирана давал трещины. Всего один неверный шаг изменил то, каким теперь его видели подданные. Пускай здесь их было не так много, всего несколько драконов и людей, но они разнесут слухи куда быстрее, чем господину удастся вернуться в свои покои. Тогда, быстро взглянув на спящее небесное создание, безмятежное лицо которого было готово коснуться острой и жесткой брони на груди Хвана, Алый дракон прикусил губу и нахмурился, вернув себе прежний опасный взгляд.       — Его время умирать не наступит сегодня! Сначала он поплатится за всё, что сделал его род, испытав самые страшные муки! — гордо задрав голову, прокричал Хён.       — Это бы стало наградой для него! Так быстро умереть — слишком просто! — подхватил Ян, стоявший за спиной владыки.       Но тишина, образовавшаяся из-за того, что подданные были не готовы воспринять произошедшее так быстро, угнетала Хёнджина. Он попытался исправить своё положение, но не мог рассказать важную причину, по которой Лазурный дракон должен выжить. Лишь ему и Чонину она была известна. Но Хван нагло врал самому себе. Та самая причина не была единственной. В этот момент, когда осознание пронзило его, словно молния, внутри Алого дракона разгорелся настоящий пожар.       — Прочь! — прорычал разозлённый Хван, когда толпа перед ним впала в оцепенение и даже забыла склонить головы.       — Уйти с дороги! — подоспел Чонин, ускоряя движение и уже проходя перед повелителем.       С пробивающим до мурашек криком воина Юга небо мгновенно затянулось тьмой. Словно исчезло окно, ведущее ко спасению израненных и жестоких по этой причине душ. Вместе с рыком Хвана на небе появилась сверкающая молния. Но и она не пришла одна. Страшный гром и крупный дождь, даже больше похожий на ливень, сопроводили её.       Огромные капли, быстро падающие с неба, стали покрывать землю с засохшей кровью. Все, кто находился у подножия высокой и каменной горы, промокли. А Хван столкнулся с очередным выбором, который давался ему с особой трудностью. Раньше он бы ни за что не дал возможности таким глупым и странным мыслям проникнуть в его голову, но сейчас Хён был озадачен. Крылья алого дракона дрогнули, желая прикрыть от дождя маленькое тело, все ещё находившееся на руках. Но повелители вовремя пришел в себя, скрыв их и полностью убрав.       Стиснув зубы от ненависти и презрения к самому себе, Хван выпрямился и пошёл вперёд. Массивные сапоги уверенно ступали по влажной земле, слегка притаптывая её. Длинные и чёрные волосы прилипли ко лбу Хёнджина и стали менее объемными, а крупные и подкрученные драконьи рога из-за этого виднелись ещё ярче. ***       Хван вернулся в свои покои в сопровождении с Яном. Подчинённый мгновенно исполнил все приказы, но видел, что его владыка находился на грани. Конечно, Чонина не меньше пугали изменения, происходившие с Хёном. Как никак, слишком долгие годы они пробыли вместе и знали друг друга лучше, чем самого себя.       Пришлось прогнать даже слуг и охрану. Настроение Хёнджина отличалось от обычного. Закрыв крупные двери в его покои, Ян принёс всё, что потребовалось, и оставил повелителя с его объектом наедине. Мрачная тишина душила. Хван скинул с себя остатки брони, бесцеремонно оставив её на мраморном полу. Он отдал предпочтение более важному занятию.       Бесчувственное тело Лазурного дракона валялось на краю постели повелителя Юга. Почему-то, когда Хван вернулся и пожелал оставить небесное создание, он выбрал часть своей кровати, нежели холодный пол, как раньше. От этой мысли Хёнджина бросало в дрожь. Он окинул быстрым взглядом спящего дракона и резко развернулся. Схватив со стола сосуд с алкоголем, Хён наполнил стакан и осушил его залпом. Прохладная жидкость сопровождалась огнём, согревая воина Юга изнутри. Теперь он горел в нескольких смыслах этого слова.       Голова произвольно повернулась в сторону, и перед глазами снова оказалась фигура врага. Хван разозлился и повторно испил алкоголя. Длинные пальцы впились в края стола, сжимая его и, возможно, если бы дракон так же резко, как и подошел к нему, не ушел, то можно было бы услышать хруст дерева. Хёнджин смахнул со лба мокрые волосы и тяжело вздохнул. Его уставшее тело приняли в объятия мягкие ткани, лежавшие на постели.       Тишина удручала. Хван с каждой секундой всё дольше смотрел на сонного Ли, которые не приходил в себя, но тихонько дышал. Рука повелителя Юга властно потянулась к небесно-голубой ткани ханбока, испачкавшейся в пыли и намокшей от дождя. Будто бы, когда пошёл дождь, он помог разглядеть то, что становится с Лазурным драконом, стоило ему попасть в лапы Алого. На его теле грязь, пороки, грехи. Он погрязнет во всём плохом, если останется здесь.       Однако Хван так и не коснулся Ли. Его ладонь с вытянутыми пальцами вперёд так и застыла в воздухе на миг, а затем Хёнджин поднял обе руки перед собой, развернув к себе внутренней стороной. На коже была грязь. Та самая, которая окрашивает все светлое и невинное. К чему бы Хван не прикоснулся, оно становится тёмным и грязным в ответ. Словно тяжелая энергия Хёнджина уничтожает все вокруг.       Сжав руки в кулаки и вонзившись острыми когтями во внутреннюю часть ладоней, Хван рассвирепел и сорвался с места. Он покинул покои, оставив Ликса совсем одного, и запретил кому-либо входить внутрь. Быстрыми шагами Хёнджин направился вдоль коридора, встретив по пути Чонина. ***       Несколько служанок подливали горячую воду из огромных чанов, пока непроглядный пар окутывал комнату. Даже дышать здесь было тяжело, не то что работать, но хрупкие девушки продолжали это занятие, пока Хёнджин проплывал от одного края к другому. Алый дракон остановился, приподнялся и облокотился мускулистыми руками на каменную поверхность. Его разум был затуманен. Впервые Хван не мог поделиться чем-то сокровенным, что терзало его изнутри, медленно пожирая каждый раз с новой силой, со своим самым близким подданным.       Ян, будто почувствовав, что о нём думали, появился в купальнях. Поклонившись, он подошел ближе, но не смотрел на фигуру повелителя сверху вниз, чтобы не породить новые слухи и не выказать неуважения, подорвав власть Хвана. Служанки продолжали работу: то подливали кипящую воду, то принесли свежие одеяния. Но они были лишними ушами, поэтому вскоре их попросили удалиться.       — Достаточно, — прорычав, отдал приказ Хён.       Когда же Чонин и Хёнджин довольствовались тишиной во влажной комнате, Ян поспешил её нарушить первым.       — Слишком горячо. Ты весь горишь. Не пора ли выходить? — побеспокоился он.       — Слабак. Ты даже нескольких минут в кипятке не продержишься и ещё зовешься Алым драконом? — ухмыльнулся владыка.       — Хах, ты знаешь, что я продержусь, но не способен утопать в нём постоянно, как ты, потому что не люблю подобное, — отмахнулся Чонин, улыбнувшись.       И казалось, что, вот, та самая привычная атмосфера, и ничего странного и необычного не произошло. Все было таким, как и всегда. Но нет. Как прежде уже не будет. Оба дракона это прекрасно понимали. Хван стер лёгкую улыбку с лица и откинул голову, положив её на каменную поверхность. Его верный подданный молча стоял и наблюдал за повелителем. Купальня наполнялась тяжелым дыханием Хёнджина.       — Что тебя терзает? Расскажи мне, — попросил Ян.       — Ничего важного, — отмахнулся Хван и зажмурился.       — Если бы это было так, ты бы не заставлял себя сидеть в кипятке. Ты же не случайно, а целенаправленно приходишь сюда, чтобы заглушить одними острыми ощущениями другие. Я вижу, что есть проблема, — согнувшись, Чонин навис над головой владыки, отбросив тень.       — Прекрати! — резко распахнув глаза, разозлился Хён.       — Нам нужно избавиться от него. От твоей игрушки. Тот объект, которого ты привел с собой, не является панацеей. Он зараза, которая убьет тебя изнутри, — затронув болезненную тему, Чонин перешел все границы и разъяренный Алый дракон с плеском кипящей воды вышел из неё.       Несколько капель попали на Яна, хоть он и успел отодвинуться на расстояние. Прошипев от неприятных ощущений, парень покрутил головой и прикусил губы, словно сдерживая их от дальнейших слов.       — Не смей думать, что ты умнее меня. Здесь я — власть. Только мои желания стоят на первом месте. Произойдет то, чего я хочу. Если я скажу убить его, он падет в тот же миг, но сейчас не время, — заскрипел зубами Хван, теперь уже нависая над фигурой своего советника.       — Я никогда так не думал и всегда подчинялся тебе, но, прошу, пересмотри ещё раз то, что хочешь сделать, — умолял дракон.       — Нет! — кратко и уперто ответил тиран Юга.       Хван прошел мимо друга. С длинных тёмных волос и со всего мощного тела, усыпанного не только мышцами, но и шрамами с прочими ранениями разной тяжести, стекала вода. Огненно-красная кожа Хвана могла достигнуть оттенка его глаз, когда он злился, если бы купание затянулось ещё ненадолго.       Схватив со стола полотенце, Хёнджин стал медленно вытираться им, скользя руками по собственному телу и продолжая тяжело дышать от пожирающих мыслей. На секунду он даже стал искать взглядом алкоголь, оборачиваясь во все стороны, но опомнился что был не в своих покоях. Неужели всё было настолько плохо, что Хван подвергся путанице?       — Пожалуйста, прислушайся ко мне. Я сейчас говорю не как советник или правая рука, а как твой близкий друг! Я очень беспокоюсь, моему волнению нет предела. Чем больше ты взаимодействуешь с ним, тем меньше остаешься самим собой, — подойдя ближе, Чонин всё же принял попытку достучаться до Хёна.       — Почему ты позволяешь себе это? Зачем волнуешься за меня?! — гневный повелитель развернулся и взглянул в глаза друга.       — Потому что я вижу, как тебя с новой силой поглощает огонь. Ты сгоришь, Хван. Или же от интереса, который не можешь обуздать, или же из-за того, что возненавидишь себя после проделанного, когда сорвешься! Я не хочу, чтобы ты умер! Пускай и не физически, но морально и… — Ян схватил Хёнджина за плечи, уверенно говоря громкие слова.       — Огонь… умру… — пораженный Хван вспыхнул, словно спичка и перебил величественную речь своего советника.       Руки Чонина отпустили повелителя, когда тот развернулся и даже немного согнулся. Ян с непониманием и страхом обошел Алого дракона, вновь всматриваясь в лицо. На нём застыло безумие. Такое же, которое поглощало отца Хвана.       — Огонь, ха-ха! Смерть! Аха-ха! — будто бы сошел с ума, Хёнджин стал громко смеяться, положив крупную руку с длинными пальцами на лицо и медленно опуская её.       — Что случилось? — ужаснулся Ян, но ответа не последовало.       Владыка Юга быстро оделся и после купален уверенно направился в свой кабинет. По его жилам текло безумие, ставшим неудержимым желанием добиться успеха. И вновь между двумя близкими драконами распалился скандал. Хван настаивал на своём, а Ян в какой-то момент просто не смог совладать со всем и отступил.       Единственный друг и советник вскоре ушел, оставив Хёнджина одного со своим безумием. Но Хван тоже не стал долго задерживаться. Он понял, что пора действовать, поэтому направился в покои. Вот только Алый дракон не ожидал увидеть картинку, которая вновь всколыхнет всё внутри до неконтролируемого потока гнева.       Перед глазами Хёна была служанка. Даже после приказа о запрете на вход она была в покоях, да ещё и занята важным делом. Женщина заправила постель, сменив мокрые ткани, а затем принялась убрать причину, по которой они стали влажными. Она опустила тело Ли, который всё ещё не очнулся, на мраморный пол и старалась раздеть его. Поэтому, застав служанку за таким делом, Хван в один миг подлетел к ней и вынудил побелеть от страха.       — Что ты здесь делаешь?! — вцепившись в руку, которой женщина прикасалась к небесному созданию, Хёнджин сжал её до громкого хруста.       Громкий вопль от полученной боли раздался в покоях владыки, а затем и его голос подозвал стражу. Хён, с пылающим огнём в рубиновых глазах, отдал очередной старый приказ. Даже не дав объясниться и умолять повелителя о прощении, валяясь у него в ногах, эту душу обрекли на страдания и смерть.       Когда дверь закрылась, разбушевавшийся Хёнджин подошел к телу и легко поднял его, схватив за плечи. Ликса расположили на прежнем месте, на выделенном краю. Длинные пальцы Хвана невольно задержались на чужой коже, ощутив её небывалую мягкость. Хён аккуратно скользнул ниже, невольно проводя подушечками по нагой спине. На молодом лице до сих пор играли желваки от испытываемой ярости, но, осознав, что только что Хёнджин притронулся к белоснежной коже врага, он одернул руки и стал в них всматриваться, будто те замарались в самую вязкую грязь.       Взволнованный взгляд воина Юга потерял страх, который мог внушать, а затем перешел на фигуру, продолжающую неподвижно лежать даже спустя столько времени. Хван сглотнул. Так громко, что зазвенело в ушах. Да, Хёнджин уже прикасался к телу этого создания, но те касания были другими. Впервые он ощутил какую-то дрожь со страхом, ведь прикоснуться к врагу и не испытать ничего из того, о чем его предупреждали, было одним из самых страшных опасений. Хён не чувствовал той самой ненависти, которую ему внушали. Лазурный дракон был таким же, как и все вокруг. Он не был чумой или заразой, которой назвал его Чонин. И от этого становилось только сложнее. Хотелось прикасаться к этой коже. Ещё и ещё.       С необъятным любопытством Хван и не заметил, как уже оказался на кровати, располагаясь рядом с Феликсом, и пристально рассматривал его. Будто теперь Хён смотрел на Ликса другим взглядом, не принадлежащим тирану этих земель, пропитанных кровью. Хёнджин стал стягивать влажный ханбок, полностью оголяя верхнюю часть тела парня. Ещё несколько мгновений спустя Ли остался в легких светлых штанах, которые были исподнем. И тогда взгляд Хвана потемнел. Он устремился вдоль позвоночника.       Несмотря на то, что воину Юга было тяжело смотреть на чистое тело Лазурного дракона, потому что он всегда сравнивал то со своим, ставшим полотном для запечатления различных шрамов, сейчас Хён обратил все внимание на похожую картину. Вдоль позвоночника невинного дракона текла река из ожогов. Словно была длинной дорожкой, повторяя каждую выпуклость позвонка, израненная кожа манила Хвана. И он не смог сопротивляться этому влечению.       Однако, как только кончики пальцев притронулись к чувствительным местам, Ликс очнулся, даже в какой-то степени напугав Хёнджина, потому что тот был увлечен своими мыслями. Оторопев и вздрогнув, Хван отдалился и сжал руку в кулак. Пока Ли простонал от боли и стал приходить в себя, постепенно обводя знакомые покои взглядом, Хён начал быстро моргать и избавляться от постыдных задумок. Если бы кто-то увидел то, что он здесь вытворял, то посчитал правителя сошедшим с ума. А может, так уже и было?       Феликс все больше шевелился, пытаясь перевернуться, и Хван принял решение подняться с постели. Как только он отошёл на безопасное расстояние, его захватила привычная ярость. Ликс с трудом изменил положение, но замер, увидев в дальнем углу Хёнджина. В голову, словно сильные удары, проникли воспоминания о последних событиях, и Ли подорвался на ноги. Они были такими ватными и дрожащими, совершенно бессильными, что фигура дракона стала стремительно падать.       Расширив глаза, Хван рванул навстречу, будто бы был готов предотвратить падение, ведь его сердце почему-то сжалось от волнения, такого странного, как временное помутнение. Но Ликс всё же упал, больно соприкоснувшись коленями с мраморным полом. Хён с трудом натянул маску безразличия, подойдя ближе, чтобы посмотреть, как себя чувствовал Ли, но на его удивление, Лазурный дракон коснулся руками обуви, которая была на воине Юга. И Хван словно врос ногами в землю.       — Почему я здесь?! Почему я выжил?! Молю, скажите, что Сори жива! Скажите, что она не умерла! — впервые обращаясь подобным образом, выдал Ли.       Маска безразличия на лице Хвана треснула, сломавшись пополам так, что воткнулась острыми осколками в кожу. Хён утопал в гневе. Как же глупо это было. Когда правитель Юга ждал почтения и уважения, которое Ликс ему никогда не выказывал, он жаждал его услышать, как и то, как враг будет валяться в его ногах, умоляя. Но сейчас, получив желаемое, Хван пришёл в ярость только по одной причине: раньше ему нравилось то, как с ним обращался Ли, будто тот, хоть и боялся, показывал иное отношение, которое никто не мог дать Алому дракону, но сейчас, он стал обычным, как и все. Будто бы только начиная сближаться, два дракона разных рас отдалились ещё на большее расстояние, чем было во время знакомства. Хван получил то, чего хотел, но это стало для него ядом, заставив потерять самообладание.       — Как ты смеешь спрашивать о ней, когда сам бросился с обрыва?! Если бы ты умер, все мои планы обратились в прах! Если бы я не спас тебя, всё бы закончилось! — прорычал Хёнджин, озвучив слишком громкие слова, которые не стоило говорить.       Расширенные и испуганные глаза небесно-голубого оттенка смотрели сквозь влажную оболочку на Хвана. Подрагивающие губы Феликса едва приоткрылись, чтобы повторить услышанное.       — Спас-сли… меня?       И Хван сгорел. Сгорел из-за того, что его разорвало на части. Он обезумел и отошел от фигуры, стоявшей на коленях перед ним. Будто бросаясь из стороны в сторону, Хёнджин искал что-то в своих покоях, и его взгляд остановился на огромном мече, стоявшем в углу, рядом с брошенной броней. Хван незамедлительно схватился за него и вернулся к светловолосому дракону, который не шевелился от страха.       — Из-за тебя! Все из-за тебя! Моя власть подрывается. В глазах своего народа я потерял прежний облик. И ты это исправишь! Я все исправлю! — резко подняв и развернув хрупкое тело Ли, тиран повалил его на кровать и сразу же оседлал.       Ликс располагался на животе и щекой упирался в мягкую ткань, но ощущал давление огромного веса на себе, из-за чего постель под двумя фигурами сильно прогнулась. Испуганный взгляд Феликса забегал по комнате. Ли не унимался, предпринимая попытки сбежать и вымолить прощения, только все больше усугубляя свое положение. Каждый раз, когда Хёнджин слышал уважительное обращение, до этого не свойственное речи Лазурного дракона, он был готов разорвать его на месте.       — Раз ты не показал мне свои крылья, говоря, что не имеешь их, я дам тебе новые! — поставив острие меча в один из ожогов, расположенных на спине невинного создания, зарычал Хван.       — Пожалуйста, не надо! Пожалуйста! Мне больно! — сквозь слёзы просил Ликс.       — Радуйся, что для тебя выпала такая честь. Этот меч был опален дыханием драконов двух рас, поэтому является особой реликвией, наделённой огромными силой и мощью. Я разрежу им твою спину, вырву крылья у другого дракона и пришью их тебе. Ты будешь летать, потому что я этого хочу, — договорив, Хёнджин вонзил острое лезвие в плоть.       Пронзительный крик небесного создания наполнил тёмный замок. Его стены пропитались болью. На лицах Алых драконов, проживающих в нём, появилась улыбка, а в их мрачных душах, которые уже было не спасти, поселилась радость. Все, кто принадлежали Югу, были счастливы слышать звуки страданий.