Мой небесный дракон

      В тот момент, когда ушей Алого дракона коснулись слова Феликса, несшие в себе не только правду, но и ужасающие воспоминания, всё его нутро горело от гнева. Готовый растерзать здесь и сейчас своего противника, Хван выбрал причинить страдания не физическим способом. Он уколол небесное создание, которое сидело прямо перед ним и выглядело совершенно беззащитно, самой ужасной правдой, намеренно отплатив за свою боль такой же болью.       Казалось, на Ли не было лица. Парень мгновенно осунулся, помертвел. Вся его белоснежная кожа утратила светлый оттенок, окутываясь в мрачный серый. Слабое и испуганное дыхание больше не разрезало спёртый в комнате воздух. Замер даже Хван, только сейчас наблюдающий за тем, как изменился вид его заклятого врага. Хён ощутил что-то иное, нежели наслаждение, на которое рассчитывал. Он впервые смотрел на Феликса другим взглядом, вовсе не подходящим ему, не присущим яростному владельцу этих земель, которые были словно олицетворением самого ада. В ярко-алых глазах утратился былой блеск, сопровождаемый жестокостью и алчностью.       — Это все слухи, — на одном и будто бы последнем дыхании выдал Ли.       — Так ты знал, — медленно моргая, ответил Хван.       — Это ложь, — Феликс стал невольно крутить головой, а по его щекам скатывались слёзы.       Поток соленой воды выглядел по-особенному прекрасно для того, кто питался болью другого. Но почему-то не сейчас. Почему же не сейчас, когда Хван добился желаемого, выстрелив своими словами в самый центр хрупкого и невинного сердца юного дракона, он не испытал радости и удовлетворения? Что изменилось? В чём была причина? Хёнджин не мог ощущать иных чувств, кроме как злость, презрение и жестокость.       Его рука с длинными и острыми ногтями инстинктивно вытянулась, отбрасывая кисть и едва прикасаясь к серой коже. Плачущее лицо Феликса застыло в глазах повелителя Юга, как одно из самых ценных воспоминаний. Небесное создание опустило голову, обхватило руками свое нагое тело и стало дрожать. Хван впервые задался странным вопросом, перевернувшим внутри него всё: зачем же он так поступил? Его ладонь так и осталась висеть в воздухе несколько секунд, пока сердце тирана сжималось изнутри, начиная стучать с новой скоростью. Оно словно ожило, единожды, за долгое-долгое время, пока тонуло во тьме. Но даже кончик пальца Алого дракона не коснулся светлой кожи, покрывшейся мурашками. В одну секунду Хван разозлился сильнее, чем прежде, и поднялся рывком с кровати. От резкого движения Ли вздрогнул и только больше испугался, продолжая поддаваться ознобу.       Жестокий правитель Юга не мог простить себе испытанных чувств этим вечером, поэтому попытался сжечь всё дотла, испепелив не только своё сердце, питающее глупые надежды, но и чужое. Он сжал руки с длинными ногтями, впившись ими в собственные ладони и ещё сильнее разбушевавшись. Словно страшная буря, настоящий ураган обрушился на покои господина, Хван навис над маленьким телом Ли, не прикасаясь к нему, но заставляя взглянуть в глаза.       — Смотри на меня, — Феликс ощутил на себе горячее дыхание дракона и поднял голову.       Заплаканные небесно-голубые глаза жертвы смотрели на монстра, который был готов разорвать её на куски. Слабость, ощутимая Хваном, вызвала у него отвращение к самому себе. Он злился, кричал внутри, ожидая спалить всё, что его окружало сейчас, дотла. Но не мог. На то, что Ликс должен был жить, была важная причина. И именно из-за этих противоречивых мыслей внутри правитель Юга бросался из одной стороны в другую, но всё же выбрал сделать то, что делал всегда. Причинить боль.       — Это правда. Твой отец, которого ты так уважаешь и почитаешь, как и весь ваш глупый народ, лживый и падший ублюдок. Никто из нашей расы не отдастся врагу по своей воли, поэтому он насильно завладел одной из Алых драконьих, чтобы появился ты, — скрипя зубами и выплевывая слова, которые стали ядом, Хван сверкнул безумной улыбкой.       Все встало на свои места. Это лёгкое помутнение в виде проявления слабости ушло. Хёнджин довольно уселся на кровать, утопая в мягких тканях, обволакивающих его тело и так приятно расслабляющих. Удовлетворение от полученных эмоций разливалось по его венам вместо крови. Облизнув пухлые и пересохшие губы, повелитель сделал глубокий вдох и продолжил наблюдать за страданиями своего объекта.       А Ли больше не мог ничего ему сказать. Весь его мир перевернулся с ног на голову. Когда-то обычный слух, который он услышал по чистой случайности, не просто вновь пожелал его преследовать, но и оказаться правдой. Ещё тогда, когда впервые Феликс узнал о том, что его рождение было другим, не таким, как у остальных Лазурных драконов, няня успокаивала юное создание, вселяя в него благие намерения и говоря, что это просто воля небес. Но, когда дракон рос и смотрел на себя, невольно сравнивая с окружающими его сородичами, он всё больше находил в себе странных различий. И одной из самых больших причин, по которой Ли стал сомневаться в своём происхождении, была его магия, которую всячески пытались сдержать, даже заперев небесное создание в высокой башне. В книге, которая однажды случайным образом попала в его руки, была легенда о рождении небесного дракона. Как сейчас он помнил тот день, когда под его пальцами скользили строчки заповеди небес:       «Да явится на свет дракон с чистым сердцем, подаренный небесами, и будут его волосы подобны белоснежным облакам, а чешуя — сиять ярче солнечного света. И станет он приспешником Света, объединившим два некогда разделённых кровью куска земли, и сотворит великий нерушимый альянс. И придет в мир этот дракон благодаря слиянию двух рас, связав издавна единое и сделав его вновь целым».       — Ты одержим! Думаешь, что я — небесный дракон! Но это не так! Это неправда! Я уже говорил тебе, что я не тот, кто тебе нужен! — впадая в отчаяние, Ли понял, что всё вновь возвращалось к исходному.       — Ты — единственный, кто родился из-за слияния двух рас! Кто, если не ты? — рычал Хван.       — Заповедь небес. Откуда ты знаешь про неё? — опешил Феликс, поняв, что знания о таких ценных записях было трудно достать и увидеть.       — Как ты со мной разговариваешь, отродье?! — Хён в очередной раз заострил внимание на том, как Ли обращался к нему.       — Нет. Ты не думаешь, что я — небесный дракон. Этот дракон, посланный небесами, должен заключить мир между Алыми и Лазурными драконами, но тебе это не нужно. Ты бы просто убил его. Тогда почему я всё ещё жив?! Какова причина? — находясь в смятении и в тяжелом эмоциональном состоянии, Феликс сходил на крик, пока по его лицу продолжал струиться водопад из слез.       — Ты испортил мне всё настроение. Не хочу видеть тебя, ничтожество, — заскрипев зубами и глазами источая огонь, Хван завопил во всё горло охране, мгновенно ворвавшейся в покои: — заберите его и заприте!       — Почему? Почему ты не убьешь меня прямо сейчас?! Слабый повелитель Юга, кто из нас настоящее ничтожество?! — внутри Ликса всё горело под давлением ярости, будто бы он впитал все плохое от Хёнджина, пробыв с ним в этой тёмной комнате. Юный дракон не узнавал себя и действовал так, как никогда бы не поступил в здравом уме.       Владыка не выдержал и направился к небесному созданию. Белоснежные руки удерживала сильная и грубая хватка охраны, и это сразу же бросилось в глаза Хвана. Огромное пламя обожгло чувство собственности в нём, и он с ещё большей жестокостью сжал всего одной рукой подбородок Ли, заставив его молчать.       — Ты еще поплатишься за свою глупую смелость. Совсем скоро, — голос Алого дракона прошёлся мурашками по коже Лазурного, а красные глаза пожирали душу, нагоняя страх.       После услышанного приказа, покои воина Юга опустели. Но, когда массивные двери закрылись, а Ли оказался в мрачном коридоре, он вздрогнул. Из комнаты, в которой дракон был совсем недавно, доносился страшный рык, смешавшийся с грохотом. Буря, которую так долго сдерживал в себе Хван, вырвалась наружу, снося со своего пути всё, что ей попадалось. Даже начатый портрет, так и не увидевший свет, пал к её ногам, утонув во злобе.       Феликс вернулся к Сори, которая тоже оказалась заперта вместе с ним в покоях. Тогда они были рады хотя бы тому, что были вместе в столь тяжёлое время. Но и это происходило совершенно не случайно. На все была воля владыки Юга, который шел к своему плану с помощью разума и терпения, обычно не свойственного ему. Хван не зря довольствовался сближению Сори и Ликса. Если есть слабое место — то нужно несомненно бить в него, получив желаемое. ***       В тот день Хван искал утешение в общении с Чонином, хоть и не признавал этого открыто. Единственным близким советником был для него этот дракон, который даже имел схожие черты и, возможно, напоминал брата владыки Юга. Смотря на Алого дракона, Ян вновь распознал знакомое состояние. Когда Хван был чем-то одержим, то обязательно этого добивался, чего бы это ему не стоило. Но это дело могло стать исключением. Как Хёнджин переживёт правду, которую он отчаянно отказывается замечать? Она, как открытая книга, лежит перед ним, но воин Юга закрывает глаза или переводит взгляд, только бы не смотреть на неё. Он предпочитает вспомнить о тайне Восточного замка, утопая в своих мечтах.       Не так далеко от центрального замка Алых драконов существует место, в которое Хёнджин возвращается, с каждым разом ощущая, как огромная и бездонная дыра внутри него становится всё больше. Позже он пытается заполнить её гневом, жестокостью и алчностью, получая удовольствие от страданий, которые приносит. Но это ничто по сравнению с его болью. Той самой, закрытой за массивной и колкой бронёй, которую воин надевает на каждое сражение. Красный цвет на доспехах символизирует кровь, но не пролившуюся во время тысячных боёв, а тёмный — это не ужас, которые несёт с собой на войну Алый дракон, как все считали. Только один Ян знал истину. Это рубиновый свет зари, с наступлением которой Хван видел смерть матери, истекающей кровью на его руках. В его душе, ставшей каменной и жестокой в тот страшный день, поселилась тьма, окрасившая всё в иссиня чёрный.       Род Хван скрывал куда больше пугающих тайн, сделавших из своего единственного наследника монстра, знающего только то, как убивать и уничтожать. И сегодня, после долгого общения с книгами, в поисках ответов, это чудовище вновь ступило на каменную плитку, следуя по знакомой тропе. Тишина и мрачность этого места пугала, но только не его. Хёнджин уверенно шел вперёд, но знал, что каждый шаг ему давался всё труднее. Это не было видно со стороны, потому что Алый дракон умело скрывал истинные чувства, убеждая всех в том, что не способен их испытывать.       Высокая фигура в защитной броне цвета крови и мрака остановилась перед другой. Слабый свет подчёркивал два силуэта: один из них стоял, тяжело дыша и спешно склоняясь, а второй неподвижно лежал на месте. Это Мать Хвана давно покоится в каменной гробнице, которую сын сам выстроил для неё. Её тело, лишенное души и жизни, было последним напоминанием о том, что под тяжёлыми доспехами и мощной грудью, усыпанной шрамами, скрывалось обычное драконье сердце с человеческими чувствами. Горячая рука коснулась холодной кожи. Единственное дыхание, разрезающее воздух, тоже становилось всё тише, будто бы вот-вот прервется навсегда. А маленькая слеза показалась в уголке внешнего глаза, осторожно скатываясь вниз и задевая родинку под ним.       Хёнджин не позволял себе проявления слабости очень давно, ровно со дня смерти матери. Но то, что произошло в его покоях, всколыхнуло нутро, заставив трепетать мертвое и каменное сердце. Лишь мать была той, кто мог дотронуться до души Хвана, вызволяя чувства, которые он всегда прятал, которые отец вынуждал его хоронить в себе, чтобы не быть жалким. Почему же именно того, кого Хён считал своим главным врагом, сама судьба наградила ценной возможностью, увидеть то, что сокрыто, достучаться до того, о чём забыл сам владелец? И что теперь делать Хвану?       Когда солнце село, а гробница, находящаяся в Восточном замке, погрузилась во мрак, повелителя Юга накрыла тёмная пелена. Словно погрузившись в безумный туман, Хёнджин поднялся и оставил свою мать в одиночестве. Он вспоминал каждый раз слова отца, которые тот постоянно вбивал в его голову:       «Ты — мой сын. Ты не можешь быть слабым. Ты должен вырасти, чтобы стать жестоким и яростным правителем, который уничтожит всех, кто захочет ему навредить. Власть подчиняется тому, кто хочет и может её получить. Страх и тьма, в которую ты погрузишь мир, станут твоими союзниками. Никогда не отступай. Либо добейся всего, чего хочешь любой ценой, либо умри, но достойно. Не смей запятнать имя нашего рода».       Первый злобный правитель Хван, властвующий на землях Юга, был куда беспощаднее к своему единственному и родному сыну. Не было его безжалостности конца и начала. И только юный дракон, не сумевший избежать своей участи, невольно был погружен в бесконечную тьму, подвергаясь страшным страданиям и терзаниям некогда светлой и маленькой души. ***       Когда яркий свет утренней зари лёг на замок, Хёнджин приказал собрать отряд, который оцепит выделенную им территорию. Он направился на высокий склон, вершина которого почти доставала до облаков, окрасившихся в розовато-алый оттенок из-за кровавого цвета неба. Местность была пустынной, давно принадлежала землям Алых драконов, и не раз тонула в реках крови, пропахла смрадом крови из-за войн, развернувшихся на ней.       Вдохнув сладкий аромат и предавшись воспоминаниям, Хван улыбнулся. Он задышал чаще, но спокойнее, предчувствуя скорую победу. В жилах повелителя Юга сейчас текла уверенность. Он долго думал о том, как именно претворить свои мысли в жизнь, но сегодня, вместе с рубиновыми лучами, пробравшимися в его кабинет, во время чтения книг Хвану пришло озарение. Неужели небеса, которые издревле помогали лишь Лазурным драконам, сошли на милость?       Но Хёнджин был не единственным наблюдателем этой завораживающей картины. Феликс тоже оказался здесь. Его, заточенного в кандалы, привели вместе с Сори. Девушка мгновенно упала на колени, низко кланяясь перед владыкой земель и почитая все традиции. Но Ли остался стоять на месте, всячески оскверняя их. И нельзя было сказать, что это только раздражало Хвана. Нет, он ощущал нечто иное, кроме презрения и негодования по этому поводу. Интерес. Любопытство. Влечение. Такие странные чувства охватывали его каждый раз, стоило небесному созданию появиться перед глазами того, перед кем все трепещут. Но почему же Феликс, охватываемый невыносимым страхом, всё равно давал отпор? Слабоумие или стойкий стержень характера, находящийся внутри немощного тела, был тому причиной? Если второе, то Хван желанно жаждал сломать его. Здесь и сейчас.       — Приветствую его Величество! — тараторила Сори, склоняясь ниже и собирая всю грязь под собой руками.       — Отчего же ты никак не склонишься, пока я не надавлю на тебя? — ухмыльнулся Хёнджин, смотря сверху вниз на Ли. — Так нравится страдать от моих рук?       — Зачем мы здесь? — не желая долго говорить, спросил Лазурный дракон.       — Чтобы уличить тебя во лжи, — оскалился Хван.       Ликс нахмурился. На склоне были только они трое: Алый и Лазурный драконы, и девушка, невольно ставшая участником их вражды. Однако тишину разрезали поднявшийся ветер и яркое солнце. Ветер, подхватывающий длинные белоснежные пряди, скользнул по спине Ли, раскрывая ткани ханбока. Красное солнце, нависшее прямо над головами, палило сильнее, вынуждая на лбах проступить пот.       — Поднимись и подойди ко мне, — отдав приказ служанке, Хван с наслаждением и замиранием каменного сердца смотрел на Феликса: — а ты останься на месте.       Служанка подошла ближе, но держала голову опущенной. Хёнджин взял её за подбородок и вздёрнул его вверх. Но алые глаза смотрели не в карие напротив, а в светло-голубые, находившиеся поодаль. Пускай обычно это небо в них было безмятежным и спокойным, но сейчас оно источало страх и волнение. И это безумно нравилось Хвану. Он готов был питаться этим чувством, ощущая превосходство.       — Я хочу посмотреть на твои крылья. За всё время, пока ты был в качестве гостя в моём замке, ты ни разу мне их не показал. На это есть причина? Что ты скрываешь? — наклонив голову вбок, Хён яростнее сжал подбородок девушки, а она пискнула и встала на носочки.       — Не надо! — Феликс сделал шаг, загремев кандалами на руках, но замер на месте, увидев, как Хван выставил раскрытую ладонь вперёд, выдвинув угрозу.       — Если ты мне их покажешь, она продолжит жить и находиться рядом с тобой. Я хочу увидеть, как ты летаешь, — ухмыльнулся владыка Юга.       — Я не могу. У меня нет крыльев, — ответил Ли, поспешив добавить: — я выполню любое твоё другое желание, только отпусти её.       — Представляешь, он не испытывает вину за то, что даёт мне отказ. Даже дрожит не так, как другие, — смотря на Со, заговорил Хван: — надо помочь ему понять, что он не является особенным. Поэтому ты тут, — с безумством во взгляде улыбнулся Хён.       — Оставь её. Давай наедине решим то, что между нами! — закричал Ликс, не зная, чего ожидать от повелителя. — Чего ты хочешь? Я встану перед тобой на колени! Буду почитать ваши традиции!       — Я хочу увидеть цвет твоих крыльев. Покажи мне их, — вытащив длинный и острый меч, Алый дракон указал его острием на выступ склона, а затем коснулся шеи служанки, развернув её лицом к Феликсу: — иначе она умрет.       Холодное лезвие обожгло тонкую кожу Сори, и она с трудом сглотнула слюну. В который раз эта девушка оказывалась на грани жизни и смерти, а Ликс — на перепутье.       — Если я спрыгну с этого склона, я разобьюсь. Ты думаешь, что я раскрою крылья, но это не так. У меня их нет, — крутил головой Ли, надеясь на хотя бы каплю понимания.       — Докажи, что вновь не лжёшь, — приподнял брови Хван.       — Или это и было твоим желанием? Ты понял, что я не тот, кто тебе нужен, но решил в качестве расплаты за потраченное время насладиться зрелищем? Хочешь, чтобы я упал с обрыва и разбился, а на мой род ляжет проклятие бесплодия? Ты всё продумал в любом случае, — осознавая ужасные вещи, Феликс лишался дыхания на глазах.       — Господин, не прыгайте, — подала голос испуганная Со: — судьба вашего рода и ваша жизнь ценнее моей.       — Как прекрасно. Она к тебе сильно привязалась, даже готова пожертвовать собой, а вот ты — нет, — рассмеялся Хван, но пришёл к итогу с низким тоном голоса: — если я убью, то не дам тебе вновь воскресить её. Это последний раз, когда вы видите друг друга. Выбор за тобой.       Хёнджину не нужно было доказывать серьёзность своих намерений, но он, вопреки этому, предпочел прижать острый меч к горлу Со. По светлой коже начали скатываться алые капли крови, которые спровоцировали отчаянное поведение Ли. Противный звук от кандалов звенел в ушах, а во рту пересохло. Феликс бы с лёгкостью пожертвовал своей жизнью, спасая другую, но он не мог подвести свой род.       — Не хочешь спасти её? Все ещё нет? — плавно двигая остриём вдоль шеи, скрипел зубами повелитель Юга.       — Прости меня, Со. За обещание, которое не смог сделать, за то, что встретился на твоем пути и обрёк на страдания и за то… — опустив голову и сжимая цепи оков, Ликс говорил искренне, а его голос дрожал.       — Нет-нет, я не дам тебе попрощаться и жить с легкой душой, — засмеявшись, Хёнджин убрал меч, схватил Со и потащил за собой.       — Что ты делаешь?! Не надо! — увидев это, Ли округлил глаза и со страхом побежал за ними.       Растрепанная Со была игрушкой в крупных руках. Её мотало из стороны в сторону, пока миниатюрные ноги девушки едва держались за последние выступы земли. Несколько камней стали падать, а она испуганно проследила за ними. Неужели только избежав одной опасности, Со столкнулась с другой, которая обернётся для неё смертью?       — Пусть на твоей совести будет уже две души, — резко сжав край ханбока, который затрещал по швам, Хван поднял Сори, а её ноги перестали касаться земли.       И пронзительный женский крик обрушился на всю территорию. Феликс даже не успел моргнуть и что-либо сказать, как девушка мгновенная исчезла из его поля зрения. Тело небесного создания охватил тяжелый приступ дрожи. Дракон впал в оцепенение, схватившись за собственные белоснежные волосы.       — Не-ет! Нет! — бегая взволнованным взглядом по пустому склону, завопил Ликс.       А затем в его голову влетела безумная мысль, словно оглушив своего хозяина. Дрожащее тело Ли без капли гордости упало в ноги владыки Юга. Судорожно притрагиваясь пальцами к грязным ботинкам перед своим носом, Феликс просил об одном:       — Пожалуйста, спаси её! Пожалуйста! Я умоляю тебя! — упираясь коленями в грязную землю и не поднимая головы, Ликс трясся всем телом.       — Нет, — ухмыльнулся Хён.       — Пожалуйста! Завладей моими душой и телом, только спаси её! Забери всё, что у меня есть! Прошу! — кричал Феликс, смешивая вопли с плачем.       Хван наслаждался этим. Он удовлетворял свои потребности, наблюдая за тем, как страдают другие. Это было особой радостью для того, чья душа была самой несчастной и потерянной.       — Посмотри на меня! — позвал Алый дракон Лазурного, и второй сразу же исполнил приказ. — Не ищи спасения у ног, сокрушивших тебя. Однажды мой отец дал мне такой совет. Тебе он тоже пригодится, — найдя время для нравоучений, Хёнджин упрямо выпрямился, а затем стал смотреть вниз: — как думаешь, она ещё летит или уже разбилась?       — Т-ты… у тебя был отец, семья, ты тоже когда-то был ребёнком. И я не верю, что эта злость была с тобой с самого детства. Вспомни то время, когда ты был другим. Спроси у маленького себя, что бы он сказал, увидев, кем вырос?! — Ликс не оставлял жалкие попытки достучаться до сердца Хвана, вот только это было бесполезно.       — Теперь я вижу, что тебе правда дорога лишь собственная шкура. А мне казалось, что ты ценил ту служанку. Неужели я дал вам слишком мало времени, чтобы сблизиться? Но ничего, найдем тебе новую, — будто бы даже не слушая, заявил Хён.       — Твоему одиночеству нет конца, но у него точно было начало. Я не смог вразумить тебя, хоть и пытался, значит это под силу только тебе одному, — поднимаясь, Феликс тогда озвучил последние слова, которые стали своеобразным прощанием, вот только Хван не осознавал всю их ценность.       Небесный дракон без лишних раздумий спрыгнул с обрыва вслед за служанкой. Ли не знал будущего. Не понимал до конца и того, что сделал. Осознание, что прыгнуть со скалы было глупым решением, которое не принесёт никакой выгоды, пришло только во время полета, так поздно, что ничего нельзя было исправить. Но, даже если бы Ликс успел подумать, разве мог бы он бросить Сори одну?       Хван с интересом наблюдал за происходящим, стоя на крою высокого склона. Его руки покрылись мурашками, поэтому он потёр ладони, предвкушая зрелище, которое должно было обрадовать его с секунды на секунду. Но только почему-то Феликс продолжал лететь, даже не сняв в полёте кандалы. Но ведь дракон, перевоплотившись, с лёгкостью мог избавить от них. Почему же Ли тянул время?       Когда с каждым мигом тело Ликса приближалось к земле, Хёнджин ощутил другое чувство. Нервозность охватила его так внезапно, что он мог спутать её со страхом, о котором совсем давно забыл. Хоть повелитель Юга и успокаивал себя в том, что это лишь лёгкое и временное покалывание, чуть позднее эти мысли о были готовы превратиться в прах. В тот самый момент, когда до Хёна дошло, что ни одна птица не раскрывает крылья на такой маленькой высоте, не говоря уже о драконах.       — Он разобьется, — прошептал Хван, широко открыв глаза и осознав страшную правду, которая больше не была для него увеселяющей игрой.