Blancoire

Уведомление громко зазвучало во всём классе, он даже отвлёкся, хоть и раньше в телефоне во время тренировок копаться впустую особо не любил. «Париж. 14:37.» Идеально. Даже время точно указано, информаторы хороши. Да, город не маленький, но подобный объект в этот раз найти труда не составит. Он не смеет опоздать, пропустить шанс в очередной раз. «Завтра к утру буду в аэропорту.» Сатору радостно скалится, пялится в телефон как влюблённый мальчик-идиот в пубертате, которому повезло зацепить девочку постарше. И ощущает взгляд учеников на себе. Наверняка думают: у сенсея очередное новое свидание за неделю. Впрочем, ошибаться не могут. Но сильно не зацикливаются, продолжая говорить о своём. — …украшу двор, значит на Мэгуми коридоры, а ты… — Да какой техникум?! Отметим нормально, посидим где нибудь. — Где? В праздник все места забиты. — Тебе лишь бы повод не отметить, да, Фушигуро? Голоса сзади становятся отчётливее так, что буквально слышится, как парень кидается на друга с объятиями. — Уже всё готово. Есть одно местечко ближе к центру, цены неплохие. Там и соберёмся — А когда ты успела? — Не важно. Так сколько нас будет, говоришь? — Четыре или пять… — Восемь, — сама же отвечает на вопрос девушка. — Старшекурсники тоже будут. Он считает: идеальный момент, чтобы сообщить. — Отметите семеро. Все трое поворачиваются, вопросительно ковыряя взглядом мужчину. — Сенсей? Сатору даже не знает, как бы поправдоподобнее выглядеть, ибо частые уходы вызывают не только вопросы. Дети зачастую очень любопытны, и это опасно. — Срочная командировка, на пораньше перенесли. Небесный наследник подходит к Итадори, заботливо играясь прядями волос, приобнимает всех троих, выстраивая сожаление на лице, будто у него реально нет выбора. — Бред! Какой придурок командировку на праздники перенесёт? Уже второй год! — Скажите спасибо старейшинам. Обожаемые слова Сатору Годжо. Да, не во всём они виноваты, но уж точно в том, что ему приходится сейчас таскаться за какой-то непонятной новогодней хернёй, которая ещё и опасна. — А нельзя как-то с ними поговорить? Сенсей, Вы снова будете отмечать на работе? Будто ему самому не хочется спокойствия. Не желает мирного праздника, вида фейерверков с окна, наслаждения от тёплого чая и прекрасных блюд в кругу любимых учеников. Но не «лишь» учеников.

* * *

— Париж, господин. Лететь пятнадцать часов. — Жду билеты в течение двадцати минут. — Я обо всём позаботился. Прошу. Молодой парень протягивает пару бумаг, стоя на коленях. Всё-таки додумался купить несколько. Парень определённо достоин повышения. Такого и с собой взять не грех. — Собирайся, через час буду ждать в машине.

* * *

— Алё? Шоко, как дела? Чего хотела? Соскучилась? В трубке слышится вздох. Снова курит наверняка. — Пойдёшь искать это чудо? Весёлый настрой сразу же испаряется вопросом. Он знал, ожидал подобное. Хоть и ковыряние одной темы каждый день избежать желал. — А есть выбор? — Отправь кого-то. — Шоко, — пауза разрывает грудь тревогой, тон становится серьёзнее. Только лишних жертв не хватало. — Они дети малые. — Так я не про детей. Не хочешь, чтобы слухи поползли? Найми каких-то магов, в два счёта справятся. — Из-за этих наёмников мне и приходится таскаться во Францию. — Хакари позвони. У него связей полно. А ведь правда. Ученик был способный, да и круг знакомств у него огромный. Всякие левые, но, уверен, не менее талантливые личности вокруг него. За пару лишних копеек даже Тенгена из логова притащят, бровью не поведут. Но в этом-то и дело: он ученик, хоть и бывший. Уж точно не будущая жертва на пути к его целям. — Да не буду я ребят впутывать. Сам разберусь. Скоро выезжаю в аэропорт, заранее пойду, точно не прогадаю. — Напомни, какой это раз и сколько праздников ты пропустил? Иери скалится, услышав в трубке по-девчачьи нежное цоканье. Она уверена: Сатору даже глазки закатил, имитировал её серьёзное выражение лица и сигарету с длинной печенькой между пальцев. — Печенье полный провал, не советую. Девушка выключает телефон, зная: Годжо её всё равно слушать не будет. Наверняка он уже в такси.

* * *

— Блять! Они и вправду оказались не очень. Будто совсем не тот вкус, что он ожидал. Ни хруста, ни горьковатого привкуса шоколада. Будто жрёт пластик. — В моей молодости они были повкуснее. Таксист не умолкал, но Годжо это ещё больше нравилось. Пустая болтовня отвлекает от важных вопросов, вызывающих тревогу. Да, он примерно знает, где находится дух. Но никаких гарантий насчёт поимки нет. А судя по уже не слухам, дух движется со скоростью света из страны в страну, останавливаясь в городе максимум дня два. Помощь ему в самой охоте не понадобится. Ещё публичного исполнения желаний не хватало.

* * *

— Да где он шляется? Заданий нет, каникулы, а трубку не берёт! Утахимэ кидает телефон на диван, жалуясь. Он снова пропал тогда, когда понадобился. Девушка уже убедила себя в том, что у парня встроен механизм в голову — специальный таймер скрытия от ответственности и помощи. Либо Сатору постоянно работает, либо отдыхает и веселится, либо в каких-то далёких ебенях пропадает, либо же круглосуточно в состоянии «забей, пусти по течению, всё само решится!». Другого не дано. — Сатору улетел в командировку. Вернётся не скоро, дел по горло. Шоко медленно покуривает уже сигару, сидя не в официальной форме, а растянутом тёплом жакете. — Снова за этим чудом гонится? Когда он уже повзрослеет? Будто возможно что-то вернуть. — Он верит, — девушка откладывает сигару, переходя к кофе. — И если это делает его счастливым, то почему нет? — Смысла никакого нет. Ну найдёт он это, пожелает сама знаешь что. А потом? Притащит в техникум того, кого хочет казнить вся магическая Япония? — Ты уже не считаешь его другом, значит. — Считаю. И всегда буду считать. Не могу осуждать Сугуру, но Сатору — импульсивный придурок. Развернуть подобное только в книжках да сказочках получается. — Пусть хотя бы попробует, — она допивает кофе, пока подруга буквально сверлит её удивлённым взглядом. Шоко слишком спокойна для всего этого, слишком привыкла.

* * *

Париж встречает медленным выпадением снега. Ни ветра, ни метели. Лишь спокойствие. Он обожает спокойствие. — Ты уже позаботился? — Естественно, господин. В центре, один из лучших. Парень что-то нервно ищет в телефоне, показывая брюнету рядом. Доказательство об оформлении брони вызывает улыбку. Всё-таки юнец делает успехи. Ему даже не приходится думать о приказах и доверии. Подчинённый буквально читает душу босса. Что может быть лучше? Они оба подходят к забронированному автомобилю, вырываясь в бесконечную пробку машин.

* * *

Комната уютная, персонал искренний, без лицемерия и холодных понтов. Дизайн не слишком вычурный, но и роскоши не лишён. Да, Сатору такое обожает. Идеально золотая середина — редкая вещь. В люксовых отелях такое просто находка века. Но дорога отнимает силы на начало и без особых усилий. Бездействие утомляет даже сильнейших. Парень подходит к ресепшену, заигрывая взглядом с девушкой за стойкой, заговорив на идеальном французском. — Где у вас тут ресторан? — брови буквально делают повороты на лбу. Он знает, это выглядит ужасно по-детски. Будто подросток-девственник впервые видит девушку вблизи. Но это и кажется интересным, смешным. Девушка саркастично вздыхает, мило улыбается, указывая на местоположение в небольшой карте отеля. У него нет намерений найти кого-то на одну ночь. Уж сегодня точно. Но забавы ради и самому разрядить обстановку не помешает.

* * *

— Долетел? Чем занят? — Да всё супер, директор. Уже приземлился, кофе пью. — Смотри у меня там, один провал — не дай боже кто-то из верхушки узнает о твоих приключениях — вылетишь за километр. — Уволите сильнейшего? Не любите Вы своих учеников, директор! — Я слежу за тобой, Сатору. Только попробуй что-нибудь выкинуть. Мужчина нервно кладёт трубку. Он снова звонит первый. Сатору снова на всё плевать. Отчёта можно не ждать до завтрашней ночи.

* * *

— Как думаешь, что за командировка в новый год? — Понятия не имею. Но тут что-то нечисто. — Я слышал, — наконец подаёт голос Мегуми, который и так вечно в недоумении, — что это не во второй раз. Раньше тоже так было. Где-то больше десяти лет. — То есть уже десятый год сенсей не празднует? Снова идиотские вопросы. Будто они что-то решат. Кугисаки не может терпеть, но и в героя играть не намерена. — Тебя праздник волнует или причина? Хоть высказаться может. — Он сильнейший, Кугисаки, это нормально, что сенсея таскают куда попало. Не нормально. Ни для кого, особенно для Итадори. Где вся эта праздничная радость? Разве в этом заключается вся сила? Это ли счастье? — Нихрена! Придурки грёбанные. Сами-то, наверное, отмечают. — И что ты предлагаешь сделать? Выследить его? Ради праздника? Давить уже начинает Итадори, будто какой-то хренов Наруто. И почему их так волнует обычный праздник больше, чем левые дела сенсея? — Тебе что, Фушигуро, плевать? — Это опасно. Он на особом задании, и если вас поймают, то… — А ты-то откуда знаешь?

* * *

Вырубить это чудо было сложнее, чем поймать. Шумный, крепкий, непробиваемый. Силу посреди столицы нормально не используешь, а незаметным быть невозможно. Бегущий по городу, беловолосый высокий парень не может не привлекать внимания. Спасибо, что хоть по улочкам двигался. Всё равно дух не рискнул бы выбежать на главную улицу. Вокруг народу слишком много. А магическая Франция гораздо безжалостнее, чем они. Опасности могли быть подвергнуты и невинные люди. Сатору подходит к существу, снимая мешок с головы, заодно и рот открыв. Пусть кричит сколько хочет, всё равно в такой глуши их даже крысы не услышат. — Чего орёшь? Ор не прекращается, будто за ним сейчас придет целая команда спасителей. Вместо команды одичалых людей, жаждущих загадать желание. — Всё равно тут никто не услышит. — Пусти! Это грех, идиот, грех насильно удерживать духа нового года! Ты будешь проклят, ты не тот, кто получит желание в этот год. Не тот! По пророчеству и впрямь его имени в этот год не было. Желание должно было послужить кому-то другому. Впрочем, плевать. Раз это существо сейчас у него, значит так и стоило. — Ну попаду я в ад, — он говорит медленно, расслабленно, будто это рутинная беседа между коллегами, — и что? — Тебя расчленят за такое и здесь. — Я тебя двенадцать лет искал. Ты кому тут заливаешь? Кого запугиваешь? Синие волосы прилипли к коже существа. Оказывается, и духи могут потеть. Существо с дрожащим, почти человеческим голосом сначала пытается начать давить на жалость, но смысла это не имеет. Мужчина перед ним не из тех, кто готов упускать шанс. Сатору поворачивается в его сторону, не снимает тёмные очки, усиживаясь на стуле напротив; облокотившись на колено склоняет голову так, что существо может спокойно рассмотреть его глаза за очками. — Небесный наследник, значит, — оскал существа растягивается до ушей. Буквально. — Зачем тебе я? У тебя столько возможностей. Денег, славы, красоты, репутации. Сам свою мечту исполнить не можешь? Небесные глаза потухают, темнеют в глуби теней помещения. Но существу плевать. Всё равно он нужен ему. Духа и пальцем не тронут. — Что ты хочешь взамен? — Так быстро? Я думал, мы успеем побеседовать по душам. Он определённо переходит черту издёвок и близости. Хоть и Сатору всю жизнь было плевать, но сейчас он тянуть не собирается, за столько лет достигнув цели. — Так чё тебе надо, а? Сатору хватает его за подбородок, не сильно, слегка сжимая, притягивая к себе, намекает: время тянуть не стоит. — Что хочешь взамен за желание? — Мы, духи, очень мстительны, — произносит сквозь сжатую челюсть существо. — Не боишься мести? Существо уже начинает бесить. Столько времени было потрачено ради пустой болтовни? Все двенадцать лет? Уж нет, он не позволит. — Исполняй. Моё. Желание. — Ладно. Я выполню долг, — Сатору разжимает челюсть существа, оставляя привязанным энергией к стулу. — Небесный наследник, что ты желаешь? — Ты же дух. Прочти это в мыслях. Сатору никогда не знал, с чего начать, если придётся говорить. Столько всего в одном желании, столько пунктов, моментов в жизни, которые нужно «исправить» шаг за шагом. Невозможно было сконцентрироваться, начать с чего-то конкретного, ведь сама беда была текущая, без определённого начала и конца. Благо он был осведомлен о способностях телепатии духа. Не нужно лишних слов, лишь одно действие. И Сатору снимает тёмные очки, приближаясь к связанному духу, позволяя заглянуть в глаза. Его красная склера и зелёные зрачки встречаются с небесно-голубыми, когда сознание духа переполняет голосом небесного наследника, столькими деталями одного желания. Проходит минуты две, дух закрывает глаза, указав на окончание. — Желание твоё не лёгкое дело. Брови беловолосого хмурятся, его явно не стоит злить. — Но исполнить могу. — Что хочешь взамен? — Ничего. Годжо послышалось. Точно. По-другому быть не может. Ибо с какого хрена ему просто так желания исполнят? — Вместо этого я дам тебе кое-что. Ведь гораздо сложнее разбираться с чем-либо новым, чем заполнить место старого. Эта вечная философия уже начинает бесить. Только не хватало того, чтоб проклятый дух ему мозги вправлял. Он морально был готов к потерям, но новым «подарочкам» уж точно нет. Сатору знал: это не коснётся учеников, ибо в голове и мысли о них не пронёс. А то, что не видел дух, не может присутствовать в черте желаний. Последствия придётся разгребать самому, как планируется. — Исполняй. Тон становится холодным, нехарактерным для Сатору. Он ждёт, уже не терпеливо, но наплевав на последствия — Надеюсь, ты оценишь мои умения. Существо прикрывает глаза, часы на руках Сатору начинают с бешеной скоростью тикать то вперёд, то назад, ломаясь. Воздух вокруг искажается, но Годжо не смеет открывать глаза. Не получится. Не положено. Шум вокруг усиливается, но длится не долго. Минут через пять всё исчезает, но он всё никак не может открыть глаза. Голова кружится, тело становится ужасно слабым и падает наземь. Последнее, что он слышит, — тупой грохот собственного упавшего тела. Дальше лишь сознание во тьме.

* * *

05.01.

— Господин, осталось два дня. От духа никаких вестей, думаю, существо не покинуло город. Его поймали. — Бред! — второй подчинённый не верит. Всё звучит слишком сказочно рискованно. — Кто на такое пойдёт? Наверняка кто-то уже загадал желание, вот и смылся. — Который час? — сектант обращается к младшему, желая проверить кое-что. — Час… — парень смотрит на разбитый циферблат и сломанные цифры, на часы в разрушенном состоянии. — Гето-сан, простите, часы сломаны. — Чёрт. И мои. Кто-то сзади небольшой группы кричит: — Мои тоже! Люди вокруг соглашаются с единой проблемой, не понимая, что происходит. Когда сам парень бормочет что-то под нос: — Так и знал, — он поворачивается к группе, маша кистью. — Назад! Отменяем поиски! Искать смысла нет. — Но господин… Звонок телефона Гето перебивает подчинённого. Сугуру пытается игнорировать, но не может. Если звонят не подчинённые, а сами девочки, значит точно что-то не так. Он берёт телефон, немедленно ответив, указав пальцем группе знак тишины. — Что такое, Нанако? Вы там в порядке? — Гето-сан, мы нашли кого-то в окраине храма, без сознания. Он, кажется, маг. — Да-да! А ещё так странно выглядит. Наверное, способный такой. Подумали, может, Вам пригодится, — вмешивается Мимико сзади, крича в трубку. — Опиши, что за маг. — Белые волосы, ресницы. Светлая кожа. Одет дорого. И длинный такой, наверняка высокий рост. Они ещё что-то бормочут в трубку, но все остаются на фоне. Мысли Гето уводят его не туда. Не к тому человеку. Его пара небесных глаз, его заразительный смех, его голос звучит в голове, как тогда — двенадцать лет тому назад. Будто это всё было дня два назад, не более. А лицо снова появляется в мыслях. Опять. И выкинуть невозможно. Нет. Не он. Точно не он. Сугуру уверен. — Позовите лучших лекарей. Позаботьтесь о нём и ни слова обо мне! Я скоро прилечу. Почти уверен.

* * *

— Ну и зачем нас сюда притащили? У нас вообще-то каникулы! Маки даже тут кто-то достаёт. Будто ей собственного клана не хватает. — Если не было бы так важно, нас здесь бы не было — Он прав, — соглашается панда. — Меня самого с тренировок притащили. Не ради веселья же, — поворачивается к парню. — Как тебя там? — Мегуми Фушигуро. — Аааа, родственник Маки, значит. Слышал о тебе часто. Парень вздыхает, в недоумении смотря на родственницу. Она не любитель сплетен. Но, как какая-то там панда, узнаёт об их родстве. — Здравствуйте, ребята. В комнату тихо, но резко входит директор, закрыв, даже заперев дверь за собой. Затем, под взглядом учеников, то же самое проделывая с окнами. Будто создавая излишне приватную беседу. — Извините, мне пришлось прервать ваш заслуженный отдых. Нобара и Маки цокают в унисон друг другу, закатывая глаза. Они точно не собрались слушать тут нотации. Шоппинг не ждёт, а наверняка философская беседа директора может и подождать. Он ждёт, когда все сконцентрируются на нём. Ведь сегодняшняя беседа не просто пустые слова. — Ответьте, сколько дней требуется, чтобы ввести имя мага как пропавшего без вести, если от мага не поступает обратный отчёт во время заданий за пределами города? — Если в пределах страны — две недели. За границей — семь дней. — Правильно, Юта. Сейчас же Фушигуро присоединяется к компании уставших в недопонимании однокурсников. Он не понимает: это какой-то устный экзамен или «важная» беседа с главой техникума. — Так зачем Вы нас сюда позвали, директор? Уже не выдерживает Нобара, будто читая мысли обеих Зенинов. — Все мы знаем, что маг, будучи в командировке, должен присылать ежедневный отчёт, — он видит, как достаёт учеников, но прервать речь не планирует. — Годжо сенсей на данный момент находится во Франции, на особом задании. — И? Всё кажется странным. Он называет сенсея слишком официально, хоть и никогда от директора такого ожидать было невозможно. Особенно в сторону прошлого ученика. — От Сатору Годжо нет вестей пять дней, — ученики переглядываются, пытаясь удостовериться, не послышалось ли им одним. — Если в течение двух дней он не объявится, Юта Оккоцу, Мэй Мэй и Утахимэ сенсей из Киотского техникума полетят во Францию на поиски. А Сатору Годжо будет публично объявлен пропавшим без вести. — Какого хрена? — Маки не кажется, она уверена, что директор явно под чем-то. — Кто вообще сможет напасть на Годжо сенсея? Чем можно пойти против бесконечности? Наверняка забыл ответить. — Она права, директор. Может, он забыл или выпил. Оправдания Итадори звучат странно, но дают надежду. Ложную надежду. К нему медленно подбегает Юта, прошёптывая в ухо: — Сенсей не пьёт алкоголь, Юджи. — Да не может такого быть! — уже вступается Кугисаки, не веря в бред старика. — Он сильнейший. Какой идиот на него нападёт? Да и вряд ли заблудится. — Может, у него украли телефон. — И за пять дней богач не смог найти телефон или какой-то способ связи? Не неси чушь, Итадори! — Успокоились! Директор резко ударяет по столу напротив, снижая тон. — Эта новость не должна выйти за пределы класса! Молчите и никому ни слова. Даже приятелям с других техникумов и стран! А теперь свободны. Гневно кивает головой, приковав взгляд к двоим ученикам. — Кроме Фушигуро и Зенин, — ребята оборачиваются, смотря на двоих. — Вы останетесь на минуту. — Я снаружи буду ждать, — шепчет Нобара брюнетке, выходя с комнаты. Всё-таки они не понимают весь ужас происходящего. Ученики проходят, стоя на месте встревоженные. Но уговаривать садиться он не планирует. Сам бы начал переживать, какой тут комфорт. — Скажите, — директор достаёт сложенную бумагу с кармана, поворачивая к ученикам, — знаете его? — Да, — Маки уверена, кто это, не может не знать. — Кажется, не знаю, — но память Мегуми подводит. Девушка вопросительно смотрит на парня, будто взглядом спрашивая «Ты серьёзно?». — Этот мужчина сегодня был замечен в окраине Киото, — он приближает фото к Фушигуро, призывая разглядеть. — Это твой отец, Мегуми. И видит его лицо. На директора смотрят как на психованного старика. Кто в адеквате скажет, что видел мёртвого уже более десяти лет человека в соседнем городе? Понимает его. Он имеет право не верить, ведь верит она. Выражение лица Маки многое говорит, хоть он и пытается выглядеть скептически. Мужчина кладет фото на стол, поворачиваясь к ним. — Тоджи Фушигуро жив.