Неожиданный подарок

25 декабря, 2004 г. Гермиона нахмурилась и попыталась сильнее сомкнуть веки, когда стало слишком ярко. Но это не помогло. Приоткрыв один глаз, она тут же снова зажмурилась. Яркие лучи солнечного света проникали в номер сквозь незашторенное окно. Из своего положения она могла видеть крыши соседних домов, на которых шапками лежал блестящий снег. Она довольно улыбнулась, потягиваясь, все тело приятно ныло. — Да ты, оказывается, сова, — слева донесся веселый голос. — Уже обед. Со стоном перевернувшись на спину, она повернула голову и открыла глаза, щурясь. — Я не спала полночи. Между прочим, по твоей вине, так что — не возникай. — А то ты была против, — фыркнул Драко. Он полусидел в подушках с книгой в руках, укрытый одеялом по пояс. Бледная кожа, подсвеченная ярким солнцем, казалось, светилась. Ее взгляд скользнул по его торсу и выше, к шее, прослеживая темные отметины. Гермиона была удовлетворена своей работой. Самые страшные ее ожидания, спрятанные так глубоко, как только можно, не оправдались. Слава Мерлину. Она все еще не жалела о произошедшем, Малфой не исчез после того, как получил желаемое. Все было идеально. Они проснулись вместе, он читает в постели, на месте язвительные фразочки, являющиеся обыденностью. Она не чувствует неловкости или стыда. — Готова получить подарок? — серые глаза озорно блеснули. — Точно! Подарки! Как я могла забыть?! Гермиона резко села, придерживая одеяло на груди. — Сама возьмешь под елкой или принести? Она подозрительно прищурилась, удивляясь такой покладистости. Или он всегда после секса такой? Прислушавшись к собственным ощущениям, Грейнджер задумалась. Вставать не было никакого желания. Под одеялом было тепло, а матрас и подушки вообще стали для нее идеалами постельных принадлежностей. Заметив, как она скривилась от одной лишь мысли о том, чтобы покинуть постель, Драко расплылся в улыбке. — Лежи, лентяйка. Откинув одеяло, он встал, и Гермиона уже была готова снова увидеть его обнаженным, только теперь при свете дня. Однако Малфой не оправдал ожиданий — на нем были белые боксеры. Может, он и душ уже успел принять? Пока она размышляла, Драко вернулся, держа в руках небольшой серебристый сверток. По очертаниям он был подозрительно на кое-что похож. — Уже по твоему взгляду вижу, что догадываешься, — хмыкнул он, вновь забираясь под одеяло. Радовало, что его тоже ничего не смущает. Гермиона отзеркалила его позу, откидываясь спиной на подушки. Одеяло прикрывало все, что надо, поэтому беспокоиться было не о чем. Заметив свою палочку на тумбе — хотя вчера ее там не было — она хватает древко, тут же взмахивая: — Акцио подарок Драко. Через мгновение прямо в руки ей прилетел сверток по размеру еще меньше. Зеленая бумага была плотно обернута вокруг чего-то квадратного. — Ты первый! Она протянула ему подарок, и чуть повернулась, меняя положение, чтобы видеть Малфоя лучше. Гермиона нервно постукивала палочкой по одеялу, наблюдая, как он разрывает бумагу и извлекает небольшую черную коробочку с выгравированным сверху названием магазина. Она знала, что это навряд ли ему о чем-то скажет, пока он не увидит, что внутри. Малфой заинтересованно повертел ее, пытаясь понять, как открыть. Внутри на черном бархате лежали серебристые запонки, ромбовидные по своей форме, по краям они были инкрустированы мелкими переливающимися на свету изумрудами. — Красивые, — уголок губ дернулся в улыбке, когда Драко перевел на нее взгляд. Он выглядел искренне. — Я пока мало что знаю о твоих интересах или хобби, поэтому решила выбрать то, что точно пригодится. — Спасибо, Грейнджер, — он протянул руку и невесомо провел пальцами по ее предплечью. — Мне нравится. Кажется, у меня даже есть сочетающийся с ними зажим для галстука. Гермиона облегченно выдохнула и улыбнулась. — Теперь ты, — Драко протянул ей свой сверток. Закусив губу, она принялась аккуратно разворачивать бумагу, но по голубому уголку обложки и так все поняла. Достав книгу, она благоговейно очертила название, а затем склонила голову вбок, прищурившись: — Я так и знала, — она улыбнулась. — Спасибо, Драко. Но ты же знаешь, что через месяц я могла бы купить ее в Лондоне? — Знаю. Но теперь она у тебя есть, и за этот месяц ты ее уже прочтешь. Ей правда было приятно, и в этот момент Гермиона поймала себя на мысли о том, что самым неожиданным подарком судьбы стал сам Малфой. Она сталкивала их из раза в раз, не давая разойтись в разные стороны еще там, в Лондоне. И таки добилась своего. — Значит, — она игриво сверкнула глазами, — Гермиона Грейнджер и книги? Когда мы там размышляли о стереотипах? Драко понял ее шутку, ухмыльнувшись. — В свое оправдание могу процитировать тебя же — я пока мало что знаю о твоих интересах, а этот вариант был беспроигрышным, — он подался вперед, целуя ее в щеку и медленно двигаясь к губам, чтобы прошептать: — Но в следующем году я постараюсь тебя удивить. Это звучало как обещание.

***

3 года спустя В жизни ничего не происходит просто так. Гермиона была в этом уверена. Случайности не случайны. Все события связаны между собой, цепляясь одно за другое и сплетаясь в крепкую жизненную нить. Даже, казалось бы, не имеющие значения мелочи несут в себе смысл. Они знали, что будет нелегко. Ни Гермиона Грейнджер, ни Драко Малфой не были обычными и незаметными людьми, и они знали об этом, когда возвращались в Лондон, когда через пару месяцев публично заявляли о своих отношениях. Их история была слишком длинной и болезненной, чтобы остаться без внимания. Та слепая влюбленность, что возникает поначалу, была не такой уж и долгой. Высоко летать, будучи окрыленными взаимными чувствами, было прекрасно, но падать потом слишком больно. Реальная жизнь обрушилась на них внезапно. Это было подобно резкому погружению в ледяную воду. С головой. И сколько бы они ни обсуждали это и ни думали, что выдержат, что будут готовы, действительность оказалась слишком суровой. Романтичный и счастливый Нью-Йорк остался в их сердцах маленьким огоньком, воспоминанием, окутанным теплой грустью. Гермиона стояла у окна и наблюдала за завыванием вьюги. Озябшие пальцы сжимали горячую чашку с чаем, пока мысли блуждали где-то далеко-далеко. Она размышляла о том, как интересно все сложилось, как непредсказуема бывает судьба со всеми ее перипетиями. Первый их год выдался чертовски сложным. Он проверил на прочность их нервы, со временем ставшие стальными канатами, и перевернул все их знания о близких людях и самих себе. Она все еще помнила то невероятное чувство, окутывающее каждую клетку, когда Драко был рядом. Все ее существо трепетало от его присутствия и прикосновений, обжигающих хлеще Адского пламени. Пробирало до самых костей. Они бегали друг к другу по очереди, ночуя то тут, то там. Уютные вечера и ужины при свечах в безопасности квартир, там, где никто не мог проникнуть в их хрупкий мир. Тяжело стало тогда, когда жизнь вернулась на круги своя, и бо́льшую часть времени вновь заняла работа. Они с Драко изворачивались как могли, проводя вместе редкие свободные вечера, ночи и выходные. Так привыкшие к тому, что всегда находятся рядом, они переживали это, сжимая челюсти до скрипа зубов. Им казалось, что просто нужно время и все придет в норму само собой. И, возможно, так и случилось бы, но самый важный их шаг, самый нервирующий и волнительный, обернулся катастрофой. Первый совместный выход на очередном благотворительном приеме и разразившийся после скандал. Они ожидали подобного, но не думали, что все будет настолько серьезно. Пресса пестрела статьями, полоскающими их и их ближайшее окружение, все волшебное сообщество перемывало кости ей и Драко. Позже к этому приплели и Асторию, вспоминая, что глава рода Малфоев не так уж давно расторг брак со своей чистокровной женой. Гермиону снова привлекли к этому, выставляя разлучницей и корыстной женщиной. Никого не волновало то, что после развода Малфоев к тому моменту прошло больше полугода. Нарцисса была в ужасе, когда увидела их. Эльфам чуть ли не пришлось ее откачивать, после этого Драко почти перестал общаться с матерью. Она не хотела принимать их. И Драко выбрал ее. Гермиона перестала выходить на улицу в волшебной части города и посещать общественные места. То и дело прилетали совы с гневными письмами или вовсе с громовещателями. За дверью всегда поджидали журналисты, люди на улицах перешептывались и тыкали пальцем, стоило ей пройти мимо. Она перемещалась на работу через камин, и возвращалась так же. Личный она закрыла для всех, кроме Драко, Гарри и Джинни с Джеймсом. Если бы не чета Поттеров, вставшая на их сторону, Гермиона не знала, что бы с ней было. Всегда казавшаяся себе сильной, она плакала, оставаясь в одиночестве четырех стен, но снова вставала и, сжимая кулаки, продолжала жить. Драко Малфой оказался слишком дорог ей, чтобы бросать все на полпути. И если там, в Нью-Йорке, она поняла, что влюбилась, то в агрессивном Лондоне, под прицелом журналистов и ненавидящей их общественности, Гермиона Грейнджер полюбила. Они держались друг за друга, как за спасательный круг. Казалось, отпусти она его руку, и все вокруг обернется прахом, остывающим пепелищем. Поэтому они держались крепче. Изо всех сил. Драко справлялся со всем куда лучше нее самой. Он твердо удерживал маску безразличия, приходя на работу в Министерство, и мало кто решался сказать ему что-то в лицо. Но Гермиона все видела. Как он тяжело вздыхал, приходя домой, и сбрасывал свое пальто; как бледнела его кожа от нервного истощения и усталости — ее не могли обмануть вымученные улыбки. Синяки под любимыми серыми глазами, темнеющие с каждым днем, не уменьшали ее беспокойства. Они просто обнимались на диване под треск камина. В своем собственном мире, который, казалось, невозможно было разрушить. Нежность, с которой он на нее смотрел. Поцелуи. Редкий искренний смех. Счастье. Она любила. И этого было достаточно. Стоило ей утонуть в родных объятиях, как все страхи отходили на второй план, уступая место умиротворению. Однажды к ней на работу пришла Астория. Ведьма предложила то, чего от нее никто не ожидал. И все же они не посмели отказаться. Девушка дала интервью, в котором рассказала о своем проклятии и истинной причине их расставания с Драко. Она даже заявила, что рада за Драко, который нашел свое настоящее счастье так быстро. Так они обрели еще одного друга. Все они знали, что эта новость вызовет очередную волну недовольств и недоверия, но надеялись, что уляжется она быстрее. Но как бы ни так. — Ты — все, что мне нужно. Так он сказал. А через месяц они разошлись. Обоюдно. Новость, вызвавшая новый общественный резонанс, скопившаяся за эти месяцы усталость и постоянный стресс смешались в один болезненный круговорот. Завал на работе и командировка Драко лишь усугубили ситуацию, не давая им возможности все обсудить. Проблема оказалась погребена под завалами взаимных обвинений и скопившихся эмоций. Это стало их ошибкой. Гермиона помнила, как плакала на полу ванной от разъедающего душу одиночества, а затем оттирала со щек черные дорожки. От тоски хотелось выть раненным зверем. Это оказалось слишком больно. Она продолжала существовать на автомате — ходила на работу и общалась с друзьями. А потом ее встречала тишина пустой квартиры и истерика вновь подкатывала к горлу. Иногда казалось, что она просто-напросто задохнется собственными рыданиями, но ничего не могла с этим поделать. Она хотела к нему. Ведь он тоже был единственным, что ей нужно. Именно так. Он стал чертовой необходимостью. Так продолжалось два месяца. Они ни разу не виделись, пока однажды утром она не открыла дверь — заспанная и разбитая — и не увидела его. Драко выглядел осунувшимся и уставшим, кожа посерела, а волосы слегка отросли. Гермиона никогда не видела его таким, даже когда против них ополчился весь мир он держал лицо. Но не в тот момент. Из травмирующих воспоминаний ее вырвали тихие шаги. — О чем задумалась, милая? Большие теплые ладони опустились на ее плечи, заставляя вздрогнуть от неожиданности и пуская мурашки вдоль позвоночника. Она всегда так реагировала на него. До сих пор. Гермиона улыбнулась, делая глоток уже остывшего чая, и обернулась, встречаясь взглядом с яркими глазами. Все такими же серыми. — Как всегда, — она вздохнула, откидываясь на его плечо. — Каждое Рождество на тебя накатывает меланхолия, — он недовольно цокнул. — С этим надо что-то делать, если уж даже я не могу тебя отвлечь. Она прикрыла глаза, принимая его тепло. Твердое тело все еще служило ей самой крепкой на свете опорой, оно было защитой. Вместе они были сильнее, чем по отдельности. — Думаю, в следующем году все будет иначе, Драко. Ладони соскользнули с ее плеч, пуская волну тепла по рукам. Гермиона опустила взгляд, натыкаясь на надпись «I♥NY» на белой футболке. Она усмехнулась, ведь эта вещь была напоминанием о временах, что случились, казалось, сто лет назад. Она была памятью. Самым реальным воспоминанием. Ее собственная уже давно износилась и была выброшена, а эту она уговорила Драко сохранить. И не зря. Вещь, будучи на несколько размеров больше, сейчас идеально ей подходила, обтягивая небольшой живот. Теплые ладони легли поверх ткани, нежно поглаживая, словно они были самой большой в его жизни ценностью. Драко шумно вдохнул, зарываясь носом в ее спутанные кудри. — Уверен, так и будет. А вьюга за окном продолжала завывать.