Неожиданный подарок

Пожалуй, это была самая нелегкая неделя для ее профессионального самосознания. Гермиона Грейнджер считала себя хорошим специалистом, а успехи в исследованиях и утверждение проекта лишь подпитывали это убеждение. Она верила, что теперь ей все по плечу и уверенно смотрела вперед. Однако эта установка была ложной, ведь в целительском деле нужно быть готовым ко всему. В волшебном мире все, конечно, еще проще, чем в мире маглов, но иногда даже магия не всесильна. И Гермиона убедилась в этом на собственном опыте. Еще на обучающих курсах их предупреждали о рисках и возможности летальных исходов — от этого никто не застрахован. «Если в произошедшем нет вашей вины, если вы сделали все, что в ваших силах, то нужно просто смириться с этим и идти дальше — это единственный работающий совет. К сожалению, магия не всегда сможет помочь — это тоже необходимо понимать. Поначалу вас будет грызть чувство вины, вы будете прокручивать в своей голове случившееся снова и снова, пытаясь найти ошибку, особенно, если родственники умершего будут подпитывать это чувство. Вы должны вбить себе в голову одну единственную мысль — вы не виноваты, вы не плохой целитель», — слова куратора набатом звучали в ее голове, Гермиона повторяла их словно мантру. Одно дело — знать, что такое возможно в теории, а другое — столкнуться с этим в реальности. Грейнджер помнила ту ночь по секундам. Она оказалась в Мунго за мгновение — спасибо Малфою за предоставленный камин, — а затем поднялась в отделение. У самого входа ее встретили родственники пострадавшей женщины и Клара, которую, как выяснилось позже, вызвала та же медсестра как ее ассистентку. Первым делом Гермионе было необходимо попасть в кабинет, чтобы принять антипохмельное зелье и переодеться в рабочую мантию. — Доброй ночи, мисс Грейнджер, — помощница выглядела очень взволнованно. — Жаль, что вас вырвали прямиком с приема. — Это не так важно. Где пациентка? Ты уже успела что-нибудь узнать у нее или родственников? Что сказала дежурная? Девушки неслись по коридору, Гермиона на ходу начала вытаскивать из прически шпильки, которые неприятно давили весь вечер. Клара тут же извлекла из кармана свой неизменный блокнот и быстро пролистнула его. — Я прибыла минут десять назад, меня почему-то вызвали первой, хотя вам выбираться из поместья было дольше. Миссис Гарднер поступила с кровотечением и болями, которые она назвала похожими на схватки, но сейчас она совсем в невменяемом состоянии и не может связать и пары слов. Родственники сказали, что она упала. Сейчас пациентка в палате, ни медсестра, ни я ничего ей не давали, решили дождаться вас, мы ведь не целители. — И правильно сделали, — захлопнув за ними дверь, Грейнджер начала стаскивать платье, двигаясь к шкафу. — Для начала мне нужно провести диагностику и осмотр. Гермиона обожала свою помощницу. В обычное время она была болтливой и любопытной сверх меры, но когда необходимо было сосредоточиться и работать быстро — тут же брала себя в руки. Быстро сменив платье на спортивные брюки и футболку, лежащие в шкафу как раз для подобных случаев, Гермиона нашла необходимый флакон и выпила содержимое залпом. Эффект был мгновенным: сознание прояснилось, легкое головокружение исчезло, а тело получило новый источник бодрящей энергии. Кинув на себя очищающее, она схватила медицинскую карту и отправилась к своей пациентке. В голове мелькали всевозможные варианты развития событий. Неужели подобное могло произойти всего лишь из-за банального падения? Гермиона очень сильно в этом сомневалась, но не спешила торопиться с выводами. Далее все развивалось с молниеносной скоростью — у палаты к ней снова кинулись родственники женщины, причитающие и желающие получить ответы на свои вопросы, хотя она, черт возьми, еще даже не видела пострадавшую! Грейнджер зашла в палату, запретив им даже приближаться — ей необходимо было сосредоточиться, а истерики и суета были не к месту. Сама миссис Гарднер лежала на больничной койке в позе эмбиона, обнимая руками едва заметный живот — насколько помнила сама целительница, сейчас было лишь начало девятнадцатой недели. Под ней алела лужа крови, а сама женщина по цвету кожи могла сравняться с простынями, на которых лежала. Как и говорила Клара, пациентка ничего толком не говорила, лишь стонала и что-то бессвязно бормотала. По взмаху палочки, перед Гермионой появился золотистый сгусток, размером с мячик для тенниса, зависший над животом женщины. Огонек ярко светился, но иногда мягкий желтый свет сменялся ярко-красными вспышками. Это очень плохо, драккл его дери! Диагностические чары показывали большую потерю крови, что было логичным в подобной ситуации, однако присутствовало несколько ушибов и две трещины в ребрах. Вот это уже поставило Грейнджер в тупик — не может все это появиться от того, что женщина споткнулась о ковер и упала! Пусть родственники клянутся хоть могилой Мерлина, она им не поверит. Гермиона дала женщине обезболивающее зелье и кровоостанавливающее, а также погрузила ее в стазис. Он хоть и не останавливал процесс, но неплохо замедлял его. И это время было ей нужно, чтобы выбить из родственников миссис Гарднер правду о произошедшем. Как она сможет помочь, если не знает, почему женщина вдруг начала рожать на пятом месяце? Хотя, откровенно говоря, и ей, и, судя по всему, Кларе, было очевидно, что происходящее на роды мало похоже. Процесс больше был схож с выкидышем. Вот тут-то и разразился скандал — времени было в обрез, Гермиона требовала подробностей о падении, а родственники женщины из раза в раз повторяли единственную версию — споткнулась и упала. И лишь когда она прямо заявила, что время идет, и в опасности может оказаться не только жизнь ребенка, но и жизнь матери, мистер Гарднер — муж пациентки, — со слезами на глазах рассказал о настоящей причине. Все было до простого банально, и оттого страшно. У их старшего ребенка, пятилетней Мэри, произошел выброс стихийной магии. Мать только поднялась с ней на второй этаж, девочка злилась, поэтому выброс был очень сильным, и мощной волной женщину отбросило обратно по коридору, она врезалась в стену и, не устояв на ногах, скатилась по лестнице. Вот и весь рассказ. Гребаный Мерлин! Какое-то мгновение Гермиона пребывала в ужасе, однако быстро постаралась отбросить лишние эмоции, оставив лишь скупой профессионализм. Прогнозы были неутешительными — шанс сохранить ребенка был ничтожно мал, так как процесс избавления от него был уже запущен организмом. Когда через десять минут она вернулась в палату, состояние женщины стало хуже, несмотря на чары стазиса. Было принято решение использовать все доступные методы и средства, прежде чем опустить руки. Грейнджер просто не могла себе этого позволить. Спасти любой ценой — именно эти слова мерцали в голове, словно красная лампочка. Гермиона увеличивала дозировку зелий — обезболивающего и кровоостанавливающего, добавила укрепляющее, а кровевосполняющее начала вводить при помощи магловской капельницы, чтобы оно сразу попало куда нужно. Она делала все, чтобы дать организму больше сил на борьбу. Однако у судьбы на все свои планы. Женщине не становилось лучше, только хуже. Проекция организма ребенка мигала красным все чаще, пока вовсе не потухла. Все было кончено. Девушка помнила, как потом писала подробный отчет Главному целителю, как тот незамедлительно появился утром воскресенья, и она объяснялась с ним лично. Позже то же самое делали дежурившая медсестра и Клара, которые были живыми свидетелями. Грейнджер осознавала, что сделала все, что могла, но тогда пожирающее чувство вины еще было свежо, и она гадала, чем все это закончится лично для нее. Она чувствовала тотальное опустошение, оставались лишь лихорадочные мысли о том, что еще она могла бы сделать. В тот день ее отправили домой, решив созвать комиссию с главами отделений утром в понедельник. Воскресенье она провела в своей квартире, отгородившись ото всех. Однако в тот понедельник ее ждало еще несколько пощечин — ими были вышедшие в Пророке статьи. И если первая, в которой ей приписывали роман с Малфоем и разрушение его благополучной семьи, ее почти не тронула, так как являлась сборищем грязных сплетен, то вторая… Статья о произошедшем в больнице стала ударом под дых. Гермиона не знала, откуда все это стало известно и насколько достоверной была информация, но Скитер умудрилась вывернуть все так, чтобы обвинить во всем ее. Тем утром чувство вины достигло своего апогея, и она отправилась в Мунго с единственным намерением — написать заявление на увольнение. К этому моменту она не спала уже двое суток, а эмоции зашкаливали. Но каково было ее удивление, когда на собрании не было долгих дебатов о ее виновности. Все решилось довольно быстро, при этом ее еще и похвалили за быстрое реагирование и профессиональные действия, которые, хоть и не привели к спасению, были все-таки верными. Поддержка от коллег немного привела ее в чувства, однако реакция посетителей больницы и простых прохожих была резкой и неприятной. До одного момента. В четверг на первой полосе Пророка красовалось интервью Главного целителя Мунго, который отстаивал ее как работника и подробно объяснял произошедшую ситуацию. Ее репутация была публично очищена. Когда Грейнджер пришла благодарить Дженкинса, то была, мягко говоря, удивлена его заявлением — на опровержение его натолкнул явившийся в среду вечером Малфой. Чертов Драко Малфой. Его стало слишком много в ее жизни. По словам мужчины, тот объяснил это тем, что вся эта ситуация отрицательно влияет на имидж больницы, и он, как спонсор, обязан заботиться об этом. Что ж, это многое объясняло, и вопросы отпадали сами собой. Она отправила короткую записку с благодарностью, но ответа не получила. Как по щелчку пальцев в пятницу недовольных взглядов и перешептываний стало меньше, но и эти выходные Гермиона планировала провести дома, наедине с собой. Она не очень хотела видеть друзей и ощущать жалость с их стороны. Она ненавидела быть слабой. Ей всего лишь требовалось немного времени, чтобы прийти в себя и с новыми силами вернуться к работе, так как всю прошедшую неделю толку от нее было мало. И все же жизнь смогла ее удивить. Пасмурным утром субботы ее разбудила замерзшая сова, долбящаяся в окно без остановки. Но в еще большее замешательство ее привела печать Министерства на конверте. Следующей эмоцией стал шок, когда она прочла содержимое, ведь о таком она не могла и мечтать. Особенно после недавнего инцидента. В письме говорилось о том, что она должна явиться на международную конференцию как участник от Мунго, чтобы представить целительскую сферу Магической Великобритании. Она поедет на гребаный Ежегодный съезд по вопросам благополучия Магического мира, черт возьми! Через две недели. В Нью-Йорк. Грейнджер знала лишь то, что это мероприятие проводится в конце каждого года, освещаются абсолютно все сферы деятельности, обсуждаются все достижения и планируются цели на будущий год. Без этого волшебный мир не смог бы нормально существовать. Принимающая сторона всегда держалась в тайне до последнего. Гермиона не понимала, радоваться ей или дрожать от страха. Она была счастлива и, безусловно, горда собой, ведь чаще всего в командировку посылают глав отделов, а тут она удостоилась такой чести. Кандидатуру всегда утверждает Главный целитель. Но где-то на подкорке зарождались сомнения — вдруг она не справится? Не оправдает ожиданий и возложенных надежд? Ведь ей предстояло представить доклад о деятельности больницы и достижениях за прошедший год. Из конверта выпал пергамент с поименным списком участников, пробежавшись по нему взглядом, Гермиона поняла, что узнаёт одно единственное имя — Драко Люциус Малфой, отдел Международного сотрудничества. У судьбы явно было специфическое чувство юмора.

***

— Иона! — маленький блестящий ураган чуть не снес Гермиону с ног. Лепет почти двухгодовалого ребенка понимали лишь избранные. — Привет, малыш! — она присела и развела руки, с улыбкой принимая крестника в свои объятия. Воскресное утро в семействе Поттеров было суматошным. Маленький Джеймс носился по всему дому, обмотанный мишурой и с елочными игрушками в руках. В дверном проеме появилась растрепанная подруга. — Сегодня только третье, Джин, — Грейнджер усмехнулась, наблюдая за убегающим малышом. Повсюду витал аромат хвои. — Не рановато? — О, Мерлин! Просто молчи! — Джинни со стоном спрятала лицо в ладонях. — Вчера Джеймс весь день был у мамы, и она показала ему колдографии с прошлого Рождества. Вечером он закатил скандал, и Гарри ничего не оставалось, кроме как срочно достать где-то елку. — Бедный Гарри, — Гермиона улыбнулась, проходя на кухню следом за девушкой. — Где он сейчас? — Этот счастливчик отправился на вызов! Ты представляешь?! Мой собственный муж бросил меня одну в этом сумасшествии! — взмахом палочки миссис Поттер заставила вскипятиться чайник, на столе уже красовались ароматные вафли. — Слава Мерлину, у нас есть Кикимер, который может присмотреть за этим маленьким бедствием. Будешь завтракать? Кофе? — Не откажусь. Твои фирменные вафли не оставили меня равнодушной. — Джем? — Вишневый, — Гермиона заняла место за столом. — Вообще-то, я не планировала выползать из дома все выходные, чтобы не натыкаться на ваши жалостливые взгляды, но… — За кого ты нас принимаешь?! — Джинни ахнула, наигранно оскорбившись. — … но у меня есть новости. Грейнджер недовольно прищурилась из-за того, что ее перебили. Воцарилась тишина. Через минуту Джин начала нетерпеливо постукивать пальцами по столешнице, через две ее лицо покраснело, она уперла руки в бока, а через три взорвалась громким воплем: — Ну?! Рассказывай! Гермиона звонко расхохоталась, потому что это были привычные этапы нетерпения Джиневры Поттер. За годы близкого общения она могла по минутам — если не по секундам! — разложить реакцию подруги на утаивание новостей. Эта взбалмошная женщина была падка на сплетни. Под аккомпанемент детских криков, доносящихся из гостиной, и недовольного ворчания Джинни, девушка принялась пересказывать все, что произошло с самого утра. И про заторможенную сову, и про письмо и его содержимое, и про список участников. Она немного рассказала о самой конференции, поясняя нюансы, которыми мало кто вообще интересовался. Джин слушала внимательно, периодически кивая, а по окончании длинной речи выдала: — Святой Годрик! Нью-Йорк и Малфой?! Гермиона застыла, а затем обиженно воскликнула: — И это все, что ты услышала?! — Нет, несомненно, ты молодец, Гермиона! Ты молодой специалист, а уже едешь на эту конференцию, и, несомненно, этого заслуживаешь и все такое, но… Малфой! — Черт возьми, Джиневра! — Не смей меня так называть, Гермиона! — Джинни вспыхнула. — Ты же знаешь, как я этого не люблю! — Знаю! Поэтому и говорю! — Ладно, ладно, не кипятись! — девушка обошла стол, подходя к Грейнджер со спины. Ее руки обвили плечи, а щека уткнулась в макушку Гермионы. — Я горжусь тобой, дорогая. И Гарри тоже, я уверена! В своем возрасте ты делаешь то, к чему многие стремятся годами. Ты заслужила эту поездку, и никакие происшествия и сплетни не смогут этому помешать. То, как изменился голос подруги, с какой искренностью она говорила эти слова… Глаза защипало, и Гермиона сморгнула подступающие слезы. Ей было очень важно это услышать. Особенно сейчас, когда в жизни творится откровенный сумбур. Дальше разговор свернул к обсуждению загадочного города, в котором никто из них никогда не был, но обе слышали о красоте Нью-Йорка, особенно в Рождественскую пору. Иногда их прерывал Джеймс, гоняющий несчастного домовика, а затем пришел Гарри, которому пришлось пересказывать историю заново. Теперь Гермиона плакала. Но, слава Мерлину, лишь от счастья.

***

4 декабря, 2004 г. Гермиона могла с уверенностью сказать, что эта неделя началась куда удачнее, чем предыдущая. Сегодня она не ходила по больнице вжав голову в плечи и искренне желая просто испариться. Было меньше подозрительных взглядов и злых выкриков. Она завернула дальше по коридору, всё ещё скрупулезно вчитываясь в отчёт, и потому не заметила преграду, мгновенно врезаясь во что-то твёрдое. Весь воздух выбило из лёгких, а книги и бумаги разлетелись по полу. Девушка уже готовилась оказаться рядом с ними, потому что от силы столкновения качнулась назад, но крепкая хватка на предплечье не дала этому случиться. — Ты теперь всегда будешь пытаться упасть к моим ногам? — насмешливо протянул знакомый голос. Грейнджер удивлённо вскинула голову, встречаясь с серыми глазами, искрящимися весельем. А в следующее мгновение до неё дошёл смысл его слов. В любой другой ситуации она бы вздернула нос и ответила что-нибудь не менее раздражающее, но не сейчас. Сейчас она ощущала себя идиоткой, которая неслась по коридорам со скоростью снитча и не видела ничего вокруг. А ведь она могла бы сбить кого-нибудь из пациентов! — Я… Извини, Малфой, обычно я не такая неосмотрительная. Очень много дел, я отвлеклась, — Гермиона нервно заправила за ухо выбившуюся кудрявую прядь. — Очевидно. Спохватившись, она присела, начиная собирать разлетевшиеся пергаменты, пока кто-нибудь на них не наступил — сегодня вокруг было много народу. Малфой присел рядом, помогая. К слову, вдвоём они справились быстрее — маленькая девочка из игровой зоны чуть не умыкнула один лист, намереваясь использовать его как холст. — Спасибо, — она приняла протянутые документы, тут же организуя ровную стопку. — Не ожидала тебя здесь встретить. — Скоро это можно будет считать нашей коронной фразой, — он усмехнулся. — Я здесь по делам. Нужно было встретиться с Дженкинсом. — Кстати, об этом… Я хотела поблагодарить тебя, — заметив на его лице недоумение, она уточнила: — За ту статью. Я ходила к нему после того, как он дал интервью, но Дженкинс сказал, что ты попросил его сделать это. — Это было несправедливо — та грязная статья и скандал. Я был уверен, что ты сделала всё, что смогла. Никто не застрахован от ошибок и несчастных случаев. — Да, наверное. И всё же, спасибо. Это было важно для больницы, — она замялась, но всё же добавила: — И для меня. — Ну, больше я никак не мог поддержать тебя. Что?.. А как же переживания об имидже больницы? О том, как это отразится на нем, как на спонсоре. Так ведь он говорил Дженкинсу? Она замерла, пораженная этим откровением, не зная, что и говорить. Малфой так легко бросил эту фразу, будто помощь ей была одним из стандартных пунктов в списке его дел. Но зачем ему это? Его репутации ничего не угрожало, ведь это ее выставили виноватой во всех смертных грехах. Он действительно хотел поддержать ее? Хотя, если учесть, что именно по его инициативе было дано опровержение статьи, касающейся ее работы, то так оно и было. Теперь, после его слов, все становилось очевидным. Что-то изнутри подмывало ее спросить, уточнить, это ли он имел ввиду. — А ты… Ты бы хотел? — Мы ещё слишком мало знакомы, но будь все иначе, я бы вломился к тебе домой, чтобы поставить твои мозги на место, Грейнджер. Почему-то я был уверен, что ты винишь себя во всем произошедшем. Милый Мерлин! Это… действительно было чем-то вроде заботы. Своеобразной, конечно, вполне в его стиле, но все же заботой. «Мы еще слишком мало знакомы…». Еще?.. Неужели он хотел превратить их нелепые случайные столкновения в настоящую встречу, запланированную? Ведь, судя по письму, которое она получила от него вечером воскресенья, так оно и было. Сова ждала ее, когда Гермиона вернулась от Поттеров. Только в этот раз письмо разительно отличалось от того, что она получила от него летом. Оно было личным — отсутствовали официальные формулировки и высокопарные слова. Такие послания она получала от близких и друзей, потому и была удивлена. Однако предложение о встрече, якобы с целью обсуждения командировки, и вовсе оставило ее в замешательстве. В мыслях всплыла фраза, брошенная им еще на балу. Тогда она совсем не обратила на это внимания. «Значит, в следующий раз ты будешь должна мне интересную историю». Так ведь он сказал? Она бы в жизни не подумала о том, что он говорит это абсолютно серьезно, но в ее кабинете лежит прямое доказательство — предложение о встрече. Конечно, в этом не было чего-то особенно — они вместе едут на конференцию, которая важна для них обоих, поэтому обсудить не помешало бы. В конце концов, больше Гермиона никого из списка не знает, а Малфой, работая в Министерстве, может располагать бо́льшим количеством информации. Она тряхнула головой, выгоняя ненужные сейчас мысли. Не хватало еще надумать лишнего! Отведя взгляд, прочистила горло. — Видимо, ты очень хороший друг. — Об этом лучше спросить у Тео, он может предоставить тебе самую полную картину. Однако не обещаю, что там будут сухие факты — Нотт слишком любит грязные подробности. Грейнджер не удержалась от смешка, зная по собственному опыту, каким бывает Теодор Нотт. — Ты не ответила на письмо. — Что? — она удивленно вскинула голову, сбитая с толку переменой темы. — О, да, письмо. Прости, я прочла его ещё вчера, хотела написать ответ, но отвлеклась. Я думала сделать это вечером, когда вернусь домой. — И что же ты решила? — он наклонил голову вбок, пристально всматриваясь в ее лицо. — В смысле? — Ну, мы встретились лично, и теперь тебе не обязательно писать. Что бы ты ответила? В общем-то, не было смысла лукавить, она знала ответ на этот вопрос сразу после того, как прочла послание. Она действительно была бы не против с ним встретиться. Удивительно, но факт. Ей так понравился их разговор на приеме, она была так увлечена, что не заметила, как пролетело время. Драко Малфой оказался замечательным собеседником, способным поддержать любые темы, а она знала толк в хорошей беседе и подобных людей встречала нечасто. Пока что они избегали тех тем, которые касались бы войны, но если вдруг решат всерьез узнать друг друга лучше, то рано или поздно этот разговор случится. И это станет переломным моментом — либо они остановятся на этом и распрощаются, либо пойдут дальше. Хотелось ли ей узнать, к чему это приведет? Совершенно точно — да. Она считала, что дать ему шанс будет разумным решением. — Я не против, — Гермиона робко улыбнулась, встречаясь с ним взглядом. — Всегда интересно пообщаться с умным человеком. — Хорошо, — Малфой рассеянно моргнул, его длинные пальцы с силой сжимали ручку портфеля. — Отлично, и где бы ты хотела встретиться? Это может быть и магловская часть города, если ты хочешь. Грейнджер видела, что он волновался, подбирая слова, однако заметила и тень облегчения, промелькнувшую на его лице, когда она согласилась. — Почему? — Ну, я подумал, что ты не хотела бы светиться в моем обществе где-нибудь в Косом переулке. На тебя и так много грязи вылили из-за того приема, снова поползут сплетни. В груди разлилось тепло от того, что он переживает из-за этого. Гермиона лишь покачала головой. — Они и не прекращались, Малфой. Ты сам говорил, что только идиоты верят в то, что написано в Пророке, поэтому мне все равно. Я не буду прятаться по углам из-за чертовой Скитер, и если ты согласен с этим, то я не против встретиться в магической части. Там открылось новое кафе — «Феникс», может, слышал? Не ресторан, конечно, но уютно. — Я редко куда-то выбираюсь, поэтому не знаю, но доверюсь тебе. — Это… — она замялась, не зная, как выразить мысль, чтобы его не обидеть. — Это очень простое место, люди просто забегают поболтать и выпить кофе или чай. — Я понял, Грейнджер, — тонкие губы растянулись в ухмылке, когда он наблюдал за ее попытками. — В смокинге не приходить. — Иди к черту, — она недовольно хмыкнула, сильнее прижимая к себе документы. — Расслабься. И, чтобы ты знала, я не только по ресторанам хожу. — Буду иметь в виду, — Гермиона криво усмехнулась, быстро глянув на часы. — Я бы еще поболтала, Малфой, но мне пора. — Завтра в семь? Она на мгновение задумалась, прикидывая, во сколько закончится рабочий день и вспоминая, какие у нее еще были дела. — Завтра в семь.

***

Гермиона пришла чуть раньше назначенного времени, чтобы осмотреться и занять хороший столик. Так уж вышло, что она была частым посетителем этого кафе и успела познакомиться с хозяевами — добродушной пожилой парой. Благодаря этому им с Малфоем досталось хорошее место — почти что приватная зона в отдалении от входа, до этих столов обычно никто не доходит. Из панорамных окон открывался вид на оживленный переулок — волшебники и ведьмы спешили кто куда. На песочного цвета стенах висели картины, старые фотографии и растения в горшках, дарящие ощущение уюта. До Рождества оставалось еще три недели, однако многие магазины, рестораны и кафе уже медленно окунались в праздничную атмосферу, и «Феникс» не стал исключением. На столах стояли маленькие украшенные елочки, вдоль окон и под потолком парили желтые огоньки, напоминающие гирлянду. Прямо сейчас хозяин заканчивал наряжать большую ель, стоящую рядом с витриной — он аккуратно левитировал на верхушку золотую звезду. Старенький заколдованный граммофон воспроизводил незатейливые рождественские мотивы. Вновь зазвенел колокольчик, оповещающий о том, что зашел очередной посетитель. К сожалению, с ее места не было видно входную дверь. Грейнджер нервно поерзала в мягком кресле, не зная, чего ожидать от этой встречи. О чем они будут говорить? Как ей себя вести? Обычно вот так встречаются друзья или приятели, кем же были они? Услышав неторопливые шаги, Гермиона вытянула шею, надеясь увидеть вошедшего раньше, чем он ее. Это оказался Малфой, как она и предполагала. Ровно в семь. Как пунктуально. Он снял пальто, повесив его на ближайшую вешалку, следом размотал шарф. Гермиона была поражена его внешним видом — она никогда не видела его в чем-то кроме костюма или школьной формы еще во времена учебы. Он выглядел максимально лаконично — свитер крупной вязки, обтягивающий торс, и простые брюки — без стрелок, слава Мерлину! Загвоздка была лишь в одном — абсолютно вся одежда была черной, создавая контраст с бледной кожей и светлыми, почти белыми волосами. Можно было бы подумать, что он должен выглядеть болезненно в подобном виде, но это было не так. А румянец, проступивший на его щеках, вероятно, от холода, лишь придавал больше жизни. — Закончила осмотр? Малфой остановился возле столика, скрестив руки на груди и возвышаясь над ней. Уголки его губ дернулись в намеке на улыбку, а серые глаза буквально искрились весельем. Он заметил, что она бессовестно пялилась. Гребаный Мерлин! Не поддавайся на провокации, Гермиона. — И тебе привет, Малфой, — она невозмутимо кивнула, а затем махнула рукой на кресло напротив: — Да, ты можешь присесть. На его лице все-таки появилась знакомая ухмылка, пока он занимал указанное место. Осмотревшись вокруг, он подался вперед, опершись локтями о стол и подперев подбородок. — Милое местечко. Гермиона не успела ответить, как к ним с улыбкой подошла пожилая хозяйка, вынимая из кармана фартука блокнот. — Добрый вечер! Что будете заказывать? — Добрый вечер, — Грейнджер улыбнулась в ответ. — А какой сегодня десерт дня? — Вишневый штрудель с шариком ванильного мороженого. — О, это замечательно! Я буду его и тот невероятный цитрусовый чай с имбирем, — она даже не притронулась к меню. Подняла вопросительный взгляд на Малфоя. Тот внимательно следил за диалогом. — Яблочный штрудель и черный чай. Женщина быстро записывает заказ и удаляется, предупреждая, что все будет готово через десять минут. — Ты же говорил, что не бывал здесь, — она щурится. — Я и не бывал. Это довольно распространенный десерт, особенно в это время года. Я был бы больше удивлен, если бы его здесь не было, — он пожимает плечами. — Про чай промолчу. Гермиона лишь закатывает глаза. Они действительно обсуждают десерты? — Итак, — она откидывается в кресле. — Значит — Министерство, Малфой? Она возвращает его же фразу, сказанную на приеме. И он это понимает. — Министерство. — Почему? — Это было правильное решение. Одно из немногих, к сожалению. — Но почему именно Министерство? А не, к примеру, частный бизнес? Ты заходишь на запретную территорию, Гермиона. Чертово любопытство когда-нибудь ее погубит. Она знала, что, гуляя по тонкому льду, нужно быть готовой к тому, что в любой момент можешь провалиться в ледяную бездну. Но когда она чего-то боялась? Она всю свою чертову жизнь шла на риск, ходила по тонкому лезвию, не боясь свалиться. Малфой мог разозлиться. Но ведь он и сам задавал ей личные вопросы, верно? В конце концов, можно просто не отвечать. — У всех нас есть предрассудки, да? — он усмехнулся. — У меня уже был бизнес. Семейный. — Этого было мало? — Это… — он покачал головой, тяжело вздохнув. — Не в этом дело. — А в чем же? — Мне хотелось добиться чего-то самому, — Гермиона вздрогнула, когда он впился в нее пронзительным взглядом. — В отрыве от фамилии и семейных дел — только лишь я. Я хотел помочь хоть чем-то, хоть что-то сделать правильно. Все в стране было в упадке, особенно международные отношения. Бизнес тоже связан с частыми переговорами, отец учил меня. Он говорил, что у меня хорошо получается, и я легко смогу добиваться того, что выгодно мне. Поэтому Министерство и этот конкретный отдел показались мне самым подходящим вариантом — я мог попытаться внести свой вклад. — И тебя так легко приняли? Не подумай, просто… — Я понимаю, Грейнджер, — он усмехнулся. — Когда я отправлял заявку на стажировку, то думал, что ее либо порвут, либо, увидев печать на письме, не открывая, отправят обратно. Но вместо этого меня вызвал Министр. Она изумленно застыла. Гермиона не думала, что Малфой общался с Кингсли. Вернее, конечно, сейчас он делал это, учитывая занимаемую им должность, но чтобы тогда… Ее размышления и его речь прервала хозяйка кафе, отлевитировавшая им подносы. Выпечка пахла просто божественно, ей хотелось тут же налить горячего чая — чтобы согреться и чем-то занять руки. Малфой, дождавшись, когда женщина удалится, продолжил: — Мой домашний арест только закончился тогда. Бруствер имел представление о том, каким делом раньше занимался мой отец, и чему он учил меня. Думаю, он знал, что мои качества среди международников не будут лишними — и дал шанс. Один единственный. И я им воспользовался. Конечно, все не так легко и были условия… — Условия? — она перебила его ненамеренно, тут же прикрыв рот ладонью. — Да, — он кивнул. — Я работал под строгим наблюдением куратора, который должен был отчитываться министру каждую неделю. К серьезным вещам меня не подпускали, не было доверия — я перебирал самые незначительные бумажки. И… поначалу у меня забирали палочку. Слава Мерлину, это длилось всего пару месяцев. Да и Браун оказался нормальным мужиком и относился ко мне неплохо, конечно, были идиотские подколы на тему моего прошлого, но они были ничем по сравнению с тем, как ко мне относились остальные. — Ну, — Гермиона нахмурилась, — домашний арест и наблюдение вначале работы — это еще не так страшно, да? Тебя оправдали, ты смог избежать Азкабана. — Я был пленником в собственном доме, Грейнджер. Целый год. У меня изъяли палочку, я жил без магии и не имел возможности покинуть территорию. — Это… Мерлин, быть без палочки! Я уже и не помню, каково это. — Не просто без палочки, — Малфой покачал головой, горько усмехнувшись. — Без магии. — Неужели?.. — ее глаза в ужасе расширились, когда она осознала смысл его слов. — Никто никогда не говорил о таких мерах! Они… они не могли так с тобой поступить. Она в неверии тряхнула головой. Нет, они не могли. Лишить волшебника не просто палочки, а само́й его сущности… магии — самое ужасное наказание. Ведь тогда ты просто перестаешь ощущать эту первобытную силу в своих венах, она не искрит на кончиках пальцев, не бурлит в груди. Грейнджер передернуло от одной только лишь мысли об этом, а он… Он пережил это. — И все же они сделали. Ведь я мог научиться беспалочковой магии, если бы очень сильно захотел, а они не могли этого допустить. Раз в две недели приходил министерский работник, проверял охранные чары поместья и приносил «волшебный» флакон, содержимое которого я должен был выпить при нем. Все под запись, — Драко нервно ущипнул переносицу, зажмурившись. Гермиона видела, как другая его рука судорожно сжимает палочку. — Это… Я даже не знаю, как описать подобное состояние. Я словно был пуст. Внутри зияла огромная дыра, которая давала понять, что чего-то не хватает. Чего-то важного. — Я не знаю, что и сказать, — она потупила взгляд, принявшись нервно крутить пальцами чайную ложку. — А что говорить? — Драко пожал плечами, будто говорил вовсе не о себе. — Один Салазар знает, как я дожил до конца срока и не свихнулся при этом, — он откинулся на спинку кресла, сложив руки на подлокотниках и продолжая перекатывать палочку. — Ну а ты? Чем занималась самая умная ведьма? Малфой ухмыльнулся, когда она раздраженно закатила глаза на это прозвище. — Мерлин… Не называй меня так, прошу, — Гермиона поджала губы, отзеркалив его позу. Ей хотелось рассказать ему это. Очень хотелось, ведь он был откровенен с ней. Дважды. И сейчас Гермионе казалось, что Драко сможет ее понять. О родителях знали лишь друзья. Но была одна вещь, о которой не знали даже ее близкие, хотя она понимала, что ничего постыдного тут нет. Однако признать это… означало признать свою слабость. Капитулировать. И перед кем? Перед Драко Малфоем, которого она не узнавала. Вернее, узнавала теперь по-настоящему.

***

— После окончания войны и судебных заседаний, на которых мы обязаны были присутствовать, я отправилась в Австралию, чтобы разыскать родителей, — она отвела взгляд, разглядывая собственные пальцы. — Я стёрла им память о себе, прежде чем отправиться с Гарри за крестражами. Я была нежелательным лицом номер два, боялась, что Пожиратели найдут их. Грёбаный Мерлин… К такому рассказу Драко явно оказался не готов. Но он сам хотел интересную историю, он ее и получил. — Я отменила заклинание, они вспомнили меня, но не полностью — отсутствовало процентов семьдесят воспоминаний. Это было ужасно, ведь все произошло из-за меня! Было решено обратиться в Мунго, к профессиональным целителям. Мне сказали, что если бы я повременила ещё полгода-год, то Обливиэйт стал бы необратим. Я… Заклинание было очень сильным. — И как сейчас обстоят дела? — Сейчас всё хорошо, слава Мерлину! — Грейнджер слабо улыбнулась. — Но тогда… Это было тяжело. Очень. Родители провели в Мунго почти семь месяцев, тяжело было идти к ним и не знать, помнят ли о моём существовании этим утром. Было много откатов, это была самая настоящая борьба. И было сложно осознавать то, что причиной всего этого стала я сама. — Из-за них ты стала целителем? — Да, отчасти. Я наблюдала всё это время, приходила практически каждый день. И видеть, как благодаря целителям меняются жизни людей, как они им помогают — это прекрасно. Когда я проходила общие курсы, моего отделения ещё не существовало, а когда дали объявление об открытии, я не думала долго. Мне просто нравится помогать женщинам и приводить новых волшебников в этот мир, вот и всё. Магическая беременность мало изучена, многие данные устарели, поэтому работы предстоит много. — Это… У меня нет слов, Грейнджер. Не каждый вынес бы всё это, смог терпеливо ждать. — У меня была цель — вернуть родных. И если существовали шансы, я всегда за них хваталась. Быть может, это было эгоистично, но Драко был рад, что перевел тему на Грейнджер. Ему нужно было немного помолчать и прийти в себя после этих гребаных откровений. Если в первый раз, тогда, в ее кабинете, он не знал, что на него нашло, и будто не контролировал собственный язык, рассказывая о неудачном браке и незавидной участи, то сейчас… Он сделал это осознанно. Принял решение поделиться темными моментами своей жизни, местами даже постыдными. Все это мало кто мог с ним разделить. Но поймет ли она? Грейнджер ответила взаимностью, откровением на откровение. Потому что она понимала. Он с ужасом слушал о том, как она стерла память родителям, чтобы спрятать их от Пожирателей. Как она винила себя, а затем прошла вместе с ними долгий путь восстановления. И что именно поэтому выбрала карьеру целителя. Нужно быть невероятно сильным человеком, чтобы принять такое решение, зная о возможных последствиях, а затем нести за него ответственность. Не многие смогли бы. Но Гермиона Грейнджер смогла. Однако по ее потускневшему взгляду становилось ясно, что это не весь рассказ. — Только вот мало кто мог бы подумать, что после посещения родителей, а, впоследствии, и после занятий, два раза в неделю я оставалась и посещала целителя разума. Полтора года, — Драко видел, что она боялась смотреть ему в глаза, поэтому следила за тем, как пальцы нервно теребят пуговицу джемпера. — Был лишь один человек, который знал. Он пообещал сохранить мою тайну, и делает это до сих пор. Она боялась его осуждения, поэтому избегала взгляда? Только вот в этом не было ничего постыдного, Малфой это понимал. Ходить к целителю разума после чертовой войны — нормально. Возможно, он и сам бы посещал специалиста, если бы ему было разрешено покидать поместье. Слава Салазару, что он умел использовать окклюменцию — только она его спасла. — Дай угадаю, — его голос звучал тише. — Это темноволосый кудрявый слизеринец со специфическим чувством юмора? Она не смогла сдержать смешок, услышав столь своеобразное, но, он был уверен, точное описание. — Да, Тео. Я не думала, что встречу в этом отделении кого-то знакомого, а он как раз проходил практику. Сначала я испугалась, но он заверил, что никому не расскажет об этом. Сказал, что понимает. Разве нормально, что они в своем возрасте все это понимают? Драко часто об этом задумывался, и приходил к неутешительному ответу. Он вообще не планировал сводить вечер к таким темам, ему хотелось обсудить их предстоящую поездку. — Ешь, Грейнджер, — он ухмыльнулся. — Еда, конечно, под чарами, но прошел уже час. — Могу сказать тебе то же самое. Она раздраженно фыркнула, но Драко успел заметить в ее взгляде мелькнувшую благодарность. Смена темы была хорошей идеей. Схватившись за приборы, она начала разрезать десерт на мелкие кусочки. Когда первый отправился в рот, Грейнджер умудрилась закатить глаза от удовольствия, едва не застонав. Кончик языка стер остатки мороженого с нижней губы. Осознав, что он, черт возьми, засматривается, Малфой опустил взгляд в собственную тарелку. Что, ради Салазара, происходит?! А десерт и правда оказался вкусным. Когда в неловком молчании с едой было покончено, Драко откинулся на спинку кресла, расслабленно вытянув ноги, и хитро улыбнулся. — Что ты знаешь о Нью-Йорке, Грейнджер? Девушка удивленно вскинула брови, замерев с чашкой в руках. — О! Э-эм, что он находится в США? — она закусила губу, осознавая, видимо, что ляпнула глупость. Он еле сдерживался, чтобы не расхохотаться на все кафе. — Десять очков Гриффиндору! За самые глубокие познания! — Не будь придурком, Малфой, — Грейнджер недовольно надулась, отставляя чашку. — Ты застал меня врасплох! К тому же, я никогда там не бывала… — Вообще? Легко ведь можно оформить туристический порт-ключ и за мгновение перенестись на другой континент. — Не то чтобы у меня было на это время, — она бросила на него многозначительный взгляд. — А ты бывал? — Да, три раза. Драко видел, как она едва заметно подалась вперед, а карие глаза загорелись интересом. На миг ему показалось, что в ее радужках действительно блеснули золотистые искры. Гермиона Грейнджер и любопытство. Он усмехнулся. — В первый раз мне было девять, отцу нужно было туда по работе, и он взял нас с мамой с собой. Правда, это было летом, но этот город, как мне кажется, невероятен в любое время года. Особенно магическая его часть. — Ты и в магловской бывал?! — она даже приоткрыла рот в удивлении. — Да, — Драко кивнул. — Мы ходили с мамой, пока отец был занят делами. Второй раз был на Рождество во время четвертого курса, отцу срочно понадобилось уехать на праздники всей семьей. Для всех это был просто отпуск, но мы почти не видели его в течение недели. Я… Теперь думаю, что это было связано с воскрешением змееподобного ублюдка. Злость на отца вновь начала поднимать голову. Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, а когда вновь открыл — столкнулся с обеспокоенным взглядом Грейнджер. — Но та поездка моя самая любимая, ведь нам повезло — в Нью-Йорке выпал снег. В декабре это редкость, знаешь. Все было белым, праздничные украшения ярко контрастировали, и это было волшебно. Дети играли в снежки и строили снеговиков, люди катались на коньках и просто гуляли, наслаждаясь видами и предстоящим праздником. Драко рассеянно моргнул, понимая, что, пока он окунался в приятные воспоминания, вокруг царила тишина. Грейнджер внимательно его слушала, упершись локтем в стол и подперев щеку ладонью. На ее губах играла легкая улыбка. — В последний раз я был там четыре года назад, тоже в канун Рождества. Уже, конечно, не так повезло — снега не было, но это не отменяло той самой волшебной атмосферы. Наверное, словами не передать всех тех эмоций, которые ощущаешь, находясь там. Ты будто попадаешь в другой мир. Он замолчал, давая ей переварить полученную информацию. — Ты так красиво рассказываешь, — она вздохнула, улыбнувшись чуть шире. — Наверное, там действительно прекрасно. — Ты вскоре тоже все это увидишь. — Мерлин, точно! Командировка! — она подскочила на месте, а карие глаза распахнулись, став еще больше. — Если честно, я даже и не мечтала о том, чтобы когда-нибудь побывать на этом съезде, что уж говорить о реальном времени. Особенно после недавнего происшествия. — К сожалению, магия не всесильна, Грейнджер, — Малфой покачал головой. — Если все то, что говорил Дженкинс в интервью, является правдой — а я уверен, что так оно и было, — то будь ты хоть самим Мерлином, это бы не помогло. Поэтому отпусти себя и живи дальше — ты заслужила эту поездку. — Спасибо, Малфой, — она отвела взгляд, а щеки окрасились легким румянцем. Драко ухмыльнулся. — А почему едешь ты? От вашего отдела всегда ездит глава. — Я не должен был, но наш прекрасный начальник вот уже два месяца в бессрочной командировке в Италии. Возникли некоторые проблемы, которые требуют его личного присутствия. Поэтому отделом временно управляю я, и поеду тоже я. — О, это все объясняет, — она активно закивала. — Нам ведь еще нужно подготовить доклады для выступления, а осталось всего лишь десять дней! — Не переживай так, Грейнджер. В этом докладе нет ничего особенного, только сухие факты о достижениях в нужной сфере. — Ты знаешь, как он должен выглядеть?! — Конечно, мой начальник разрешил взять старые материалы. — Мерлин! — она раздосадованно покачала головой. Несколько упругих кудряшек упало на ее лицо. — А могу я… — она закусила губу, явно раздумывая о том, стоит ли заканчивать вопрос. — Можно будет написать тебе, если возникнут вопросы? Драко довольно усмехнулся, подаваясь вперед. — Даже не знаю, — он задумчиво постучал пальцем по подбородку, его глаза сверкнули. — Только если взамен я получу возможность провести тебе экскурсию по Нью-Йорку? Иначе ты и из отеля не выйдешь, зануда! — Мы едем работать, а не развлекаться, Малфой. Она укоризненно покачала головой, недовольно сведя брови на переносице так, что между ними образовалась маленькая складка. Ей она совсем не шла. — Салазар, Грейнджер, — протянул он, — у нас будет куча свободного времени. Однако в любом случае решать тебе. — Почему? — ее брови удивленно взлетели. Неужели эта чертова ведьма не умеет отдыхать? — Ты не знаешь, как проходит конференция? — Откуда бы?! — девушка скрестила руки на груди, но он был уверен, что если бы она могла, то стояла бы, недовольно уперев руки в бока. — Мы пробудем в Америке десять дней, два из них — выходные. В рабочие дни будут проходить семинары, для каждого направления свои. Ты, соответственно, будешь вместе с другими целителями. Единственное исключение — первый день, мы встречаемся все вместе, местный Министр будет толкать приветственную речь и все такое, а потом нам раздадут карточки с расписанием на оставшиеся дни. Обычно семинары проходят с утра, и длятся часа три-четыре, в оставшееся время ты вольна делать что хочешь, если не запланировано никаких мероприятий, но об этом тоже будет сказано в плане. — Ты серьезно? Три-четыре часа? Да это спокойно может сойти за отпуск! — Все, кто ездят, именно так это мероприятие и воспринимают. Так что ты сможешь увидеть и волшебную, и магловскую часть города во всей красе, — Драко сделал многозначительную паузу, чтобы с хитрой улыбкой спросить: — Что может быть лучше рождественского Нью-Йорка, Грейнджер? Ее глаза снова сверкнули.

***

Они просидели в кафе почти до самого закрытия, совсем не заметив за разговорами, как пронеслись часы. Драко, как истинный джентльмен, помог Грейнджер надеть пальто. Зря мать с детства прививала ему манеры, что ли? Когда они вышли на улицу, переулок уже пустовал, лишь пара волшебников прошла мимо, кутаясь в мантии. Драко с наслаждением вдыхал прохладный воздух, когда сбоку послышался восторженный возглас. — Мерлин! — голос Грейнджер, казалось, вибрировал от радости. Распахнув глаза, Драко попытался понять, что ее так взбудоражило. Долго думать не пришлось. Она стояла рядом, запрокинув голову вверх и широко улыбаясь, ее лицо мягко подсвечивал свет ближайшего факела. Шел снег. Крупные хлопья медленно кружились в воздухе, оседая в буйных кудрях и длинных ресницах. На румяных щеках же они мгновенно таяли, превращаясь в маленькие поблескивающие капли; изо рта вырывались облачка пара. Она выглядела невероятно, по-детски радуясь первому снегу. Она была красива, будучи счастливой. Блядство. Драко тряхнул головой, смахивая чертово наваждение. — Судя по прогнозам, нам может очень сильно повезти — в Нью-Йорке тоже обещают снег. — Это было бы чудесно, — она повернула к нему голову, буквально припечатывая его к земле своим лучистым взглядом. — Ну, мне пора, еще до ближайшей точки аппарации идти. — Уже поздно, я провожу. Она не беззащитна, у нее есть палочка, гений. Он спорил сам с собой. Собственные мысли буквально добивали его, превращая в идиота. Его мозг иногда словно атрофировался рядом с ней. Но она ведь не отказалась? Они медленно двинулись вниз по улице в уютном молчании. Снег все так же медленно падал, даря уже настоящее ощущение приближающихся праздников. Зима была любимым временем Драко — неприступная и холодная, она завораживала своей снежной красотой. Хоть снег и был редким явлением для Лондона. Когда они дошли до нужной точки, воцарилась неловкая пауза. Оба молчали, не торопясь переходить к прощаниям. Девушка прочистила горло, робко улыбнувшись. — Спасибо за вечер, Малфой. Я приятно провела время. — Взаимно, Грейнджер. Драко стоял, засунув руки в карманы и неловко перекатываясь с пятки на носок. Как школьник, Мерлин! — Что ж, мне пора. Доброй ночи. — Доброй ночи, — Малфой кивнул, тут же разворачиваясь и намереваясь поскорее сбежать. Даже не спросишь? Драко чуть не застонал, когда внутренний голос словно ударил под дых. Он ведь думал об этом, верно? В этом нет ничего такого. Он замедлил шаг, все еще борясь с самим собой. Ты ведь думал об этом, Малфой! Не будь тряпкой! Шумно выдохнув, Драко сжал руки в кулаки в карманах и обернулся. Он не слышал хлопка, она все еще стояла там. — Грейнджер? — Да? — ответ последовал незамедлительно. Будто она ждала, что он скажет что-то еще. Он быстро вернулся, несколькими широкими шагами преодолевая разделяющее их расстояние. Она стояла там же, где он ее оставил, и выжидающе смотрела на него этими своими огромными глазами. — Я тут подумал… Ты не хочешь переместиться в Нью-Йорк моим порт-ключом? В смысле, со мной? — он решил, что если выпалить все как на духу, то это нелепое бормотание прекратится быстрее. — Я знаю, что Министерство предоставит общественный, но после него самочувствие хуже, чем после индивидуального. Просто я заказал себе личный, но он может перенести и двоих. Если ты хочешь, конечно, — он судорожно вздохнул, легкие горели. — Мы переместимся в отель, как и остальные, просто на пару минут раньше. Я пойму, если ты не захочешь и… — Хорошо. Салазар, она не думала ни секунды.