Раб Шэнь Цзю

      Ло Бин-гэ отошёл к кровати, самостоятельно суша волосы полотенцем. Без его беспрерывного надзора двигаться было куда лучше. Шэнь Цзю снял накидку, верхнюю рубаху, нижнюю, взялся за завязки штанов…       — До пояса, — уточнил хозяин, оглядываясь.       Значит, всё же придётся работать ртом. Ло Бин-гэ, отвернувшись вполоборота и начал копаться в вещах разложенных на кровати. Пока на Шэнь Цзю не смотрели в упор, раздеваться было намного легче. В юности с ним тоже порою бывало такое. Но тех пор в какой роли он только не был и научился не реагировать на подобные мелочи. Пока не познакомился с демонами и не понял, что куда безопаснее, порою, обслужить двоих людей, чем поговорить с одним флиртующим полудемоном.       Ло Бин-гэ остановился напротив. Он был тоже обнажён до пояса, а штаны, видимо, оставил стаскивать Шэнь Цзю. Надеялся, что чем больше Шэнь Цзю нравятся поцелуи, тем быстрее он захочет заглянуть в чужие штаны. Напрасно. Освежать память совсем не требовалось — такой размер вряд ли забудешь, даже если очень захочешь.       — Перейти на новый уровень не значит перейти сразу к последнему, — шепнул Ло Бин-гэ и коснулся губами уголка лба Шэнь Цзю.       Поцелуй можно было назвать невинным на первый взгляд. Поцелуй должен был быть невинным. В нём была лёгкость, сомкнутые губы, быстротечность. И сдержанность. Много, много сдержанности, удерживающей целую волну желания, как треснувший, но пока что прочный сосуд. Это желание тихо, но не прекращая всегда висело в воздухе. Ло Бин-гэ был опытным соблазнителем и хорошо прятал свои чувства. Но Шэнь Цзю был опытным рабом. И каким бы опытном лжецом ни был Ло Бин-гэ, скрывать своё вожделение он умел хуже всего.       Обойдя его со спины, Ло Бин-гэ коснулся его своей кожей. Именно кожей, а не всем телом. Прикосновение к телу, неважно, мягкое или страстное, имеет давление, агрессивную или нежную нотку, инициативу, подчинение или взаимодействие. Другое тело пытается изучить или позволить изучить свои неровности, мягкие и жёсткие части, бугорки, почувствовать подвижность суставов, упругость мышц, выпуклые венки или мягкий жирок. Если хорошо исследовать чьё-то тело, можно найти всё это. У каждого человека есть такие части, просто у всех их разное количество. Но Ло Бин-гэ хотел не этого. Будто если бы возможно было снять их кожу, он бы вылез из своей, вытащил Шэнь Цзю из его кожи и повесил их рядышком на бельевой верёвке, чтобы они почувствовали гладкость и температуру друг друга, но ничего больше. Но этого сделать было невозможно, и потому хозяин, едва касаясь плечами, лопатками, локтями, ладонями и ягодицами коснулся Шэнь Цзю сзади, стараясь как можно сильнее снизить нажим. Это была хорошая тактика. Шэнь Цзю действительно чувствовал себя спокойнее, чем меньше ощущал чужие касания. Понимание того, что его раскрыли, несмотря на то, что и было не очень приятным, но всё равно работало. Ло Бин-гэ был выше, и его одетые ягодицы касались прогиба поясницы Шэнь Цзю, а плечи — затылка. Его кожа была тёплой и гладкой, но тепло почти не перенималось из-за лёгкого касания. Это не было похоже на сброс агрессии. Так не касаются перед тем, как грубо засадить. Шэнь Цзю почувствовал облегчение и чуть расслабился.       Немного постояв так, Ло Бин-гэ, не прерывая касания правым плечом левого, медленно обошёл и встал точно так же спереди. Он был опять выше, и Шэнь Цзю упёрся бы взглядом ему в губы, но полудемон наклонил голову к его плечу. Это казалось удивительно уместным. Несмотря на то, что его ухо и волосы коснулись лица Шэнь Цзю не только спереди, но и сбоку, а запахи тел проникли друг другу в носы, смотреть в глаза было бы сейчас слишком контрастно по отношению к той тонкой, застывшей атмосфере, которую Ло Бин-гэ стремился создать. Постояв так ещё и немного «надышавшись друг другом», Ло Бин-гэ чуть отпрянул. Указательный палец коснулся пупка Шэнь Цзю. Такое же лёгкое, но на несколько градусов куда более чувственное касание проехалось справа от впадинки, слева. Палец обрисовал полумесяц вокруг. Потом Ло Бин-гэ отошёл мелкими шагами.       Шэнь Цзю не двигался, боясь лишний раз с надеждой перевести дыхание. Ло Бин-гэ сел и принялся надевать рубашку:       — Всё. На сегодня всё. А ничего ближе, чем это, у нас сегодня не будет.       Шэнь Цзю отступал к своей одежде, следя за хозяином вполоборота. Ло Бин-гэ завязывал пояс на верхней одежде и смотрел в открытую. Жизнь была неумолима к Шэнь Цзю. Ему никогда не удавалось избегать тех, кто его желал вопреки всему. Как бы в данный момент ни был осторожен с ним Ло Бин-гэ, он не сможет оставаться таким до самого конца. Просто потому, что это невозможно в принципе с мужчиной и особенностями тела полудемона. Но пока Шэнь Цзю ему не надоел, пока ему ещё хочется искренне его завоевать, почему бы не воспользоваться этим временем и не поберечься в ожидании, пока переменчивому полудемону не приглянётся кто-то другой? Раз уж избежать не удастся, лучше этой неизбежностью управлять.       — Ты рад?       Обычно Шэнь Цзю отвечал на подобные вопросы благодарностями за чуткость и нежность хозяев. Сдержанно и проникновенно, чтобы чрезмерная лесть не разрушила иллюзию искренности. Но Ло Бин-гэ мог легко это предусмотреть, а раз он не хочет оставлять эту затею и им можно манипулировать, лучше чётче выяснить, что же он хочет получить в нюансах.       — Ваш вопрос можно трактовать по-разному. Я предпочёл бы ясно понимать, о чём именно меня спрашивают.       — Рад, что всё закончилось?       — Вы были…       — Что? — Ло Бин-гэ облокотил руки о стол и уложил на них голову, глядя Шэнь Цзю в глаза снизу вверх. — Я был быстр? Ласков? Навязчив? Разве это имеет значение по сравнению с тем, что это уже закончилось? Разве не это для тебя главное? Чтобы всё закончилось как можно скорее? А ведь это могло бы даже не начаться.       — Если бы мы не встретились, безусло…       — Не начаться сегодня, — перебил Ло Бин-гэ. — Я не собирался тебя трогать сегодня. Совсем. Думаю, после того, как ты упрекнул меня, я заметил, что в этом доме лишь один мужчина, не боящийся защитить женщин, и это не я. Ты ждал чего-то. Чего-то, что тебе навредит. Ты всегда ждёшь от меня неприятностей, но не чего-то хорошего. Хорошее вообще предпочтёшь не заметить. Но дело даже не в этом. Ты не расслабишься, пока что-то «плохое» не случится и лишь после этого мы не ляжем спать. Так что я вынужден — даже если и не собирался — что-то «плохое» сделать, чтобы ты позволил себе уснуть этой ночью, не высчитывая, что бы я ещё мог сделать. А тебе не приходило в голову, что много «плохого» я мог бы и не делать, не жди ты этого так охотно. И, возможно, не только я.       — Я замечаю и хорошее. Ци Цинци жива и невредима, ведь вы не придали такому пустяковому недоразумению…       — Манипулируешь? — Ло Бин-гэ усмехнулся. — Если расскажешь, как я прекрасен, я побоюсь тебя разочаровывать и не побегу обижать Ци Цинци?       — Каждый из нас делает лучшее из того, что может, — спокойно ответил Шэнь Цзю.       Ло Бин-гэ вздохнул:       — Давай спать.

***

      Тренировочный бой с Лю Цингэ прошёл сложнее, чем ожидал Шэнь Цзю. Хотя хозяин наконец вспомнил о своём обещании и привёл Шэнь Цзю к рабу Ша Хуалин, Лю Цингэ оскорбился. В своём представлении он был потомком знатного боевого рода и другой, даже бывший раб, который никогда не держал в руках меч, был ему не ровня. Шэнь Цзю и бровью не повёл, но внутри клокотал от ярости. Стремление одолеть противников выросло, но, к сожалению, желаемых результатов не принесло.       — У тебя были заклинательские способности, — снизошёл до пары предложений после жёсткого избиения Лю Цингэ, — но ты уже слишком стар. Да и сыщешь тренировочной тростью как граблями.       Ло Бин-гэ, всё это время с интересом затаённо наблюдавший за позором своего слуги, навёл Шэнь Цзю на подозрения, что тот предполагал такой исход. Очередная провокация под маской добродетели. Впрочем, может, всё было и не совсем так, ведь после слов Лю Цингэ он будто бы невзначай заметил:       — Ты очень талантлив и умел, несмотря на то, что твоё ядро недавно выжгли. Но Шэнь Цзю никогда с тобой не тягаться в любом случае. В нём нет ни капли демонической крови.       — Во мне тоже.       — Как знать.       Лю Цингэ фыркнул, всем своим видом показывая презрение и недоверие. Быть может, в нём говорила гордость, быть может, недоверие к демонический рассе. А вот за это Шэнь Цзю никак не мог его винить. Из трёх обитающих в этих землях демонов Ло Бин-гэ внушал ему доверие меньше всего.       — Не веришь? Может, спросим твою госпожу?       Госпожа Ша Хуалин расслаблялась на лежанке, «подстелив» под себя Ци-гэ в полусидячем виде. Её упругие привлекательные ягодицы были накрыты прозрачной тканью, что только подчёркивало их обнажённость и намекало на то, что перед этим она провела с кем-то жаркое время. Ци-гэ был одет, но аккуратно придерживал её за плечи. Похоже, в этот раз не ему досталось её страстное внимание, но именно в его объятия она пришла подремать. Не только Шэнь Цзю обратил внимание на этот контраст. Ло Бин-гэ сидя опёрся локтями о колени, посмотрев в их сторону, и с интересом заметил:       — Тебе не кажется слишком жестоко так лежать на бедном Ци-гэ после того, как ты явно недавно предпочла другого? Мин Фань — настолько поганая подстилка? Или мы отняли у тебя Лю Цингэ, и, чтобы далеко не ходить, ты дожидаешься его сверху на Ци-гэ? Чтобы нам не пришло в голову и на него покуситься?       Ци-гэ улыбнулся той мягкой, призывающей к бесконечному человеколюбию улыбкой, которая, вероятно, встретит даже кончину всего мира. От этой улыбки у Шэнь Цзю сжалось сердце. Так маскироваться не научился даже он. А значит, в жизни Ци-гэ было полно причин натренировать подобное «мастерство». Ша Хуалин сонно приоткрыла один глаз:       — Тебе-то что? Просто болтаешь или ревнуешь?       — Как мужчина, я сочувствую Ци-гэ, — светло и безмятежно улыбнулся Ло Бин-гэ. — На его месте я бы весь извёлся под такой как ты.       — Так-то ты…       Ша Хуалин потянулась на Ци-гэ как на матрасе и перевернулась на спину, уложив затылок ему на грудь. Её обнаженное до пояса тело предстало во всей сочной красе, и прибиравший недалеко двор старый раб стал кидать на неё ещё более частые взгляды. О том, как теперь выглядела нижняя часть тела красотки, и говорить не стоило. Её ноги переплелись с ногами Ци-гэ. Зрелище было привлекательное, но в нём чего-то не хватало. Ци-гэ в этот момент не был человеком. Как и положено рабу, в этот момент он был вещью. В данный момент — подставкой для своей госпожи.       — Что, Ци-гэ — такой плохой любовник? — не отставал Ло Бин-гэ.       Ша Хуалин задрала голову, глядя Ци-гэ в лицо снизу вверх. Подняла руку, коснулась указательный пальчиком его подбородка. Провела вверх по челюсти к уху. Зрелище резко изменило характер. Теперь это были мужчина и женщина. Что-то интимное и манящее появилось в воздухе. Но Ци-гэ не менялся ни в лице, ни в позе. Он хорошо осознавал, что превращается из человека в вещь и обратно в глазах окружающих лишь под настроение своей госпожи.       — Ну, твоего пыла и навыков у него, конечно, нет, — протянула Ша Хуалин, всё ещё мягко и чувственно изучая черты Ци-гэ пальцем. — Зато…       — Зато? — Ло Бин-гэ впился в них взглядом, словно учуяв кровь. — Зато он что…? Мин Фань целуется, Лю Цингэ может долго, когда в ярости. А Ци-гэ?       Лю Цингэ залился яростным стыдливым румянцем, как дева в первую брачную ночь. Шэнь Цзю отметил про себя, что тому пора бы уже и привыкнуть. Ша Хуалин размеренно повернула лицо к другу и подтянусь выше, упёршись Ци-гэ виском в шею:       — А с Ци-гэ можно быть спокойной. Он слишком сдержан в постели, но зато с ним можно и поспать, и проснуться, не боясь, что тебя затрахают до полусмерти, пока ты спишь, как с тобой.       — Я никогда не касался никого спящего «так»! — оскорблённо воскликнул Ло Бин-гэ. — Я вообще никогда не делал ни одной женщине ничего, чего бы она не хотела и не просила!       — Да, ты не делал это ни с одной женщиной так, — с ехидным смешком подтвердила Ша Хуалин, но, к счастью, её жирный намёк никто, кроме Шэнь Цзю и Ло Бин-гэ, не понял, ведь она даже не покосилась в сторону чужого слуги. — Но ты делаешь это слишком хорошо. Тебя жаль отпускать, ведь есть большая вероятность, что ты тут же побежишь додалбливаться к другой, стоит только уснуть. А между тем некоторым женщинам иногда хочется, чтобы их просто касались. Я, конечно, не из этих слюнявых тихонь, но мне приятно, когда Ци-гэ касается просто. Просто касается.       — Я тоже не только тискаю тебя, — едко заметил Ло Бин-гэ. — Я, конечно, многое могу, но и это тоже.       Ша Хуалин медленно поднялась и села, чуть покачиваясь на Ци-гэ. Её ягодицы чётко сели на его бёдра. Это пока что не был абсолютный призыв, но она уже окончательно проснулась и раздумывала, с кем бы продолжить весенние игры. Ци-гэ положил руку на резную спинку лежанки, но не поменялся в лице. Его вроде как обычно лёгшие на спинку лежанки пальцы слишком неестественно и надолго неподвижно замерли, чтобы их не свело от напряжения.       — Можешь. Но в каждом твоём касании чувствуется, чего ты хочешь на самом деле. Может, не сейчас, не сегодня, но хочешь. По крайней мере, думаешь об этом, фантазируешь. Даже если не планируешь. А с Ци-гэ иногда можно просто полежать рядом, наслаждаясь лишь теплом и стуком его сердца.       Ло Бин-гэ решительно поднялся, возвысившись над ними:       — Тогда пусть он меня научит. Сейчас. А я научу его, как тебя правильно разогревать.       Лицо Ци-гэ на миг окаменело, затем вновь стало чуть мягче, хотя и неестественно побледнело. Лю Цингэ остолбенел, не веря в услышанное. Шэнь Цзю, сам того не заметив, треснул фарфоровой чашей с чаем, которую собирался подать хозяину. Шан Цинхуа, слоняющийся неподалёку под разными предлогами и кидающий скользящие взгляды на формы своей госпожи, прислушался. Ша Хуалин качнулась сильнее, уже недвусмысленно намереваясь распалить Ци-гэ:       — Это я и сама могу, — насмешливо сказала она. — Но любопытно взглянуть, как на него повлияет твоя наука. У тебя есть время до заката. Шан Цинхуа!       Маленький надсмотрщик засеменил к ней, учтиво пряча взгляд. Ци-гэ и Лю Цингэ замерли, истуканами глядя на Ло Бин-гэ. Шэнь Цзю опустил глаза, надеясь, что его внимание не усилит стыд и унижение Ци-гэ ещё сильнее. В его ладонях белела чаша, в которой стремительно уменьшалась тёмная лужица чая. Кипяток тёк по рукам, приводя в чувство. Ло Бин-гэ оглянулся на него, посмотрел в лицо, посмотрел на чашу, цокнул языком:       — За что ты так невзлюбил этот чай?       — Я хочу продать ту новенькую, что глазеет на Мин Фаня, — заявила Ша Хуалин слуге. — Купи новую, не очень красивую, но молодую тётку по разумной цене.       — Да и ты тоже ступай с ним, — велел Ло Бин-гэ, забирая испорченную чашу из рук Шэнь Цзю. — С тех пор, как Мин Фань сюда переселился, некому убирать лошадиное дерьмо. А ведь в этом ему не было равных. И кого-то вместо сестёр тоже найди. На свой вкус.       Руки пекло ожогами. Шэнь Цзю неподвижно смотрел в лицо хозяина, гадая, чего тот хочет добиться в этот раз.       — Хочешь остаться и посмотреть? — что-то азартное, давно не показывающееся на свет, весёлое и жестокое мелькнуло в счастливой улыбке Ло Бин-гэ. — Поучаствовать? Чему-то научиться? Я не возражаю. Зрелый мужчина никогда не стесняется учиться подобному, и лишь юнцы оскорбляются, узнав, что не удовлетворили женщину с первого раза, вместо того, чтобы разобраться в промахах. А если он сумел заинтересовать такую опытную демоницу, то сам понимаешь.       — Благодарю господина за щедрость, — глухо, немеющими губами произнёс Шэнь Цзю. — Но этот не интересуется Ци-гэ. То, что подойдёт для женщины, негодно для мужчины.       — Проверим сначала на мне, а потом узнаем, прав ли ты, — туманно пообещал Ло Бин-гэ.

***

      Шэнь Цзю ничем не мог препятствовать хозяину. Он поспешил как можно скорее покинуть дом демоницы. Чего хотел добиться Ло Бин-гэ? Было это направлено против Шэнь Цзю или просто подвернулся случай над кем-то поиздеваться, он не знал и не хотел знать. Это решение хозяина неожиданно сильно задело. Не тем, что Ло Бин-гэ, обещавший вечную «любовь», нашёл другой «предмет» любви. Это было вполне предсказуемо. А тем, что, за исключением Ци Цинци, Ци-гэ был вторым человеком, к кому он проявил искреннюю сильную симпатию, и Ло Бин-гэ знал это. Знал и намеренно задел. Холодный рассудок требовал успокоиться и всё взвесить. Душа жаждала мести. Шэнь Цзю выбрал средний вариант в угоду обоих. Он потратил абсолютно всё, что ему дали, купив при этом не трёх, а двух рабов. Для Ло Бин-гэ это будет очень мелкая месть, даже скорее пакость. Гораздо больше его заденет сам акт неповиновения. Что ж, он хочет настоящего Шэнь Цзю — он его получит. Никто не обещал, что настоящий Шэнь Цзю не сможет заходить всё дальше и дальше в своей непокорности.       — Он ушёл к Мобэю, — увидев его возвращение в окно, Ци Цинци выскочила навстречу без фонаря, невзирая на начавшуюся ночь. — А нас решил навестить господин Лао. Как всегда без предупреждения. Не знаю, что у вас тогда произошло, но лучше тебе не видеться с ним, пока А-Ло нет в доме. Я заберу новичков, а ты ступай к Мобэю и жди А-Ло наверху. Он запретил нам лично звать его.       Дерзкая мысль предложить господину Лао вновь отодрать себя назло запретившему это делать Ло Бин-гэ мелькнула в голове у Шэнь Цзю. Он чувствовал себя непривычно злым и отчаянным. Но был и другой способ «неправильно истолковать приказ».       — Сам спускайся и зови его, — гаркнула Сяо Гунчжу, когда Шэнь Цзю явился в дом ледяного демона. — В этом доме у тебя нет прислуги.       Это было предсказуемо. Ей хотелось подтолкнуть его к нарушению приказа, но это бы ни за что так просто не получилось, если бы Шэнь Цзю сам так решительно не рвался к этому. А потому, резко развернувшись, он добровольно последовал вниз, не одарив капризную девчонку даже взглядом. Решительно дёрнул двери без стука. Ледяная волна шока окатила, заставив забыть обо всём. Посреди подвала висел окровавленный, растрёпанный человек с оторванными конечностями, но всё ещё живой.