Раб Шэнь Цзю

      Ло Бин-гэ вернулся неожиданно. В это время на кухне как раз кипела работа. Заметив молчаливого хозяина, что неделю безвылазно сидел у Мобэя, а теперь вернулся молчаливый, с горящей демонической меткой, все замерли. В руках хозяина висел пустой кожаный мешок. Пройдясь в полной тишине, он безмолвно забрал у мужа кухарки шило. Потом подошёл к Шэнь Цзю. Выражая покорность и смешение, Шэнь Цзю поспешно опустил глаза. Его взгляд упал на таз с грязной посудой, который он держал в руках. Мужская ладонь с чёрными когтями и слишком тёмным маленьким пятном на крае рукава нырнула в таз. Начала с тихим звоном перебирать ножи. Шэнь Цзю забыл, как дышать, ожидая неизбежного продолжения. Выбрав нож побольше, Ло Бин-гэ шагнул ему за спину, чуть задев его плечом. Шэнь Цзю покачнулся и закрыл глаза, хотя едва ли хозяин мог видеть его лицо. Шорох сзади. Шэнь Цзю ждал. Что-то тихо упало и покатилось по полу. Вновь звон металла. Шаги. Возле него чуть замедлились. Хозяин уже примерялся, куда бы всадить нож? Шэнь Цзю распахнул глаза и начал поднимать голову. Даже раб может умереть с поднятой головой. Чёрные локоны качнулусь на спине Ло Бин-гэ, когда, даже не бросив взгляд на него, он прошёл к выходу, набрав в сумку всякого подозрительного хлама.       — Что встали? — рявкнула Ци Цинци, едва стало ясно, что хозяин ещё не соскучился за родным домом и непонятно когда вернётся. — Обед сам себя не приготовит!       В наступившей суматохе Шэнь Цзю облокотился взмокшей спиной о стену. Его била нервная дрожь.

***

      — Что это вчера было? — всё-таки решился спросить Шэнь Цзю. — Ты не удивилась, когда хозяин набрал полный мешок всякого хлама.       — Это значит, что Ло Бин-гэ ищет разнообразия. Где-то очень страдает бедолага. Когда А-Ло надоедает использовать инструменты Мобэя, он экспериментирует. Обычно это происходит по вдохновению.       — Бедолага?       — Ну, как сказать. Обычно Ло Бин-гэ выбирает насильников, детоубийц и прочее отребье, если похоть его уже не успокаивает и не радует.       — Не замечал за ним особенной любви к детям.       Шэнь Цзю вспомнил, с каким интересом хозяин следил за тем, как его раб пинает беспризорника.       — И не увидишь, — Ци Цинци серьёзно посмотрела ему в глаза. — По большому счёту Ло Бин-гэ плевать, заслужила жертва быструю или мучительную смерть. Ему нужен кто-то, на ком можно сорваться. А чувствовать себя правым, видеть благодарность, обращённую к спасителю, всегда приятно.       — Он проверяет вину преступника?       Ци Цинци только пожала плечами:       — Думаю, ему неважна степень вины, когда хочется на кого-то сорваться. Просто, срываясь на преступников, он получает возможность чувствовать себя спасителем. Все хотят быть хорошими.       — Но при желании любого можно очернить, — медленно сказал Шэнь Цзю.       Ци Цинци тяжело вздохнула:       — Не рабам поучать хозяев. Но, как я уже говорила, свой дом Ло Бин-гэ бережёт. Знаешь, сколько интриг тут плелось друг против друга, чтобы лишнюю минутку его завоевать?

***

      Следующая встреча с хозяином произошла тоже на кухне. Шэнь Цзю мыл посуду. Ци Цинци отдавала у двери распоряжения. Несколько рабынь перебирали овощи. Шэнь Цзю не вслушивался в их щебет, позволив себе погрузиться в мысли. Когда голоса стихли, он не придал этому особенного значения. Подумал, что Ци Цинци их куда-то послала. Подумал так, пока перед его глазами не появилась рука с чёрными ногтями. Хозяйская рука. Она нырнула в таз с посудой, которую полоскал раб и достала нож. Шэнь Цзю замер. Не удовлетворившись острым, но коротким ножом, рука нырнула вновь, достала широкий и большой. Покрутила и убралась с ним за спину Шэнь Цзю. Вряд ли, учитывая неутихающий гнев хозяина, можно было рассчитывать на быструю смерть. Шэнь Цзю сидел ни жив ни мёртв, чувствуя, как холодеют конечности.       Представить, как демон разрывает его на куски точно так же, как и разбойников, напавших на Ци Цинци, было не так уж и сложно. Нужно было попробовать сбежать, пока хозяин был занят! Хотя он взял нож. Зачем ему аккуратность? Отрывая плоть вручную, невозможно предвидеть, какие жилы насколько сильно подтянутся и какие жизненно-важные части оторвутся быстро. Зато ножом можно чётко выверить муку и повреждение. Если аккуратно отрезать, то расчленять можно очень долго. А учитывая, как легко и весело это для Ло Бин-гэ… Воображение за считанные мгновения нарисовало и собственно мелко нарезанное тело, и пустой взгляд. Затем добавило воспоминаний о Цю Цзяньло и перспектив, что с ним сделают перед смертью. Затем, как демон самоудовлетворится с его останками уже после. Вряд ли для него это проблема — закрепить свою власть и победу таким образом. А учитывая, что они даже не мужчина и женщина, то унижение другого самца таким образом может вполне прийтись по душе…       Клац!       Влажная тарелка выскользнула из пальцев Шэнь Цзю и мягко нырнула в воду.       Клац! Клац! Клац!       Глухой стук удара ножа о дерево. Шэнь Цзю повернул затёкшую шею. Хозяин стоял к нему спиной в двух шагах и нарезал овощи в огромную кастрюлю. Набор овощей и грибов наводил мысль о супе. Вот только мяса нигде не было видно…       Слушая быстрые, злые удары ножа о доску, Шэнь Цзю не знал, что делать. Это всё его фантазии, или опасность реальна? Не зря же девушки резко испарились. Это расправа над ним? Или они ушли до появления хозяина. Он был испуган. Некоторых страх заводит, подталкивая зайти дальше, чем они планировали изначально. Особенно демонов. Нужно спрятать страх. Шэнь Цзю медленно возил тряпкой по одной и той же тарелке. Хозяин молчал, измельчая всё, до чего мог дотянуться. Минуты тянулись. Горка овощей быстро заканчивалась.       Кто-то коснулся его плеча. Ци Цинци встревоженно стояла над ним, быстро указав головой на выход. Дважды повторять не надо было. Шэнь Цзю как можно бесшумнее поднялся и вышел за ней, благодаря всё живое и мёртвое за её появление.       — Что ты делаешь? — уже на улице напустилась на него Ци Цинци. — Почему не убрался с кухни со всеми, как только А-Ло зашёл?       — А должен был? — Шэнь Цзю стёр испарину с висков.       Ци Цинци проследила его жест и смягчилась:       — Ты что, не знаешь? Ну конечно… Иногда, когда похоть и насилие не успокаивают, А-Ло готовит. Это самое безопасное его увлечение и самое крайнее. Иногда он готовит и когда доволен, но лишь в одиночестве. А когда зол, всем вообще стоит убраться подальше как можно быстрее. Пока на кухне не закончатся продукты, нам туда лучше не соваться.       — Он бы убил меня, если бы я остался?       Ци Цинци вздохнула и сочувственно потрепала его по плечу:       — Не бойся. У А-Ло полно пороков, но даже его отец, чистокровный демон, не ел себе подобных.

***

      Увы, к вечеру кухня опустела. Свежие овощи и фрукты туда должны были привести лишь на следующий день. Уйдя к себе, Ло Бин-гэ вновь проявил себя достаточно самостоятельно — вымылся без посторонней помощи. А потом потребовал к себе Шэнь Цзю. Переступая порог, Шэнь Цзю согнал с лица все эмоции. Хозяин мог не удовлетвориться готовкой и жаждать убийств. Уже стемнело, и он мог желать ублажения. В лучшем случае — новых задушевных разговоров, выворачивающих душу.       Ло Бин-гэ встретил его посреди комнаты в тёмном тонком халате, непривычно крепко запахнутом на груди. Он не посмотрел на раба, занятый чтением письма, но сомнений в том, что его появление заметили, у Шэнь Цзю не было. Закончив чтение, Ло Бин-гэ лёг в постель. Завернулся плотным коконом в одеяло. Шэнь Цзю не двигался.       — Ложись.       Медленно, но не слишком, Шэнь Цзю беззвучно приблизился. Рядом с хозяином лежало второе одеяло.       — Рядом. Я не хочу сегодня быть в одиночестве.       Неторопливо, проверяя, правильно ли понял, Шэнь Цзю залез под соседнее одеяло и лег лицом к хозяину, вопросительно глядя. Глаза Ло Бин-гэ мерцали в полутьме из-за догорающей свечи. Он не отводил взгляд, но молчал. Шэнь Цзю тоже молчал.       — Не хочу спать один. Спи рядом, пока я не проснусь.       Уснуть не выходило. Даже когда дыхание хозяина стало глубоким и спокойным, он смотрел на его расслабленное лицо, путаясь в догадках. Что это всё значило? Это так напоминало то, как сам Шэнь Цзю не любил спать в одиночестве. Что это всё значило? Действительно ли любимый всеми и росший с родителями Ло Бин-гэ нуждался в этом, скрывая иные, тяготящие душу причины? Или просто опросил девушку из красного павильона на предмет того, что говорил ей Шэнь Цзю, и начал новый виток игры, подражая привычкам раба?       Утром Ло Бин-гэ вновь вернулся к письмам. Шэнь Цзю застилал постель, когда, разобравшись с несвежей простынью, почувствовал присутствие хозяина у себя за спиной. Он замер, не оборачиваясь. Кончиками пальцев Ло Бин-гэ взял его за плечи и повернул к себе. Демоническая краснота на его лице отсутствовала.       — Кажется, я понял свою ошибку, — тихо сказал хозяин. — Бесполезно ждать, когда ты смягчишься или доверишься. После «близкого» знакомства с Цю Цзяньло ты не рискнёшь узнать, как бывает по-другому. Даже если бы не было остальных, любое, даже невинное прикосновение побудит тебя сторониться. Если только тебя не бьют, как Лао. Удовольствие от боли может быть разным. Ты тоже получаешь его. Получаешь удовольствие, кичась своей стойкостью.       Шэнь Цзю мог бы сказать, что невинных прикосновений Ло Бин-гэ не существует. От любого прикосновения к Шэнь Цзю несёт похотью, заигрыванием или провокацией. Что, если хозяин не хочет к себе определённой повторяющееся реакции, не стоит делать одни и те же действия. Шэнь Цзю мог многое сказать… но рабу лучше промолчать.       — Я больше не намерен ждать. Если я не научу, как бывает иначе, иначе и не будет.       Шэнь Цзю захотелось язвительно назвать хозяина учителем и поклониться. У него было много неподходящих его статусу желаний.       — Пока дальше поцелуев несколько дней я заходить не буду, — глядя ему в глаза, сказал Ло Бин-гэ. — Звучит не слишком соблазнительно. Я это говорю лишь для того, чтобы ты не напрягался сверх меры.       Что ж, оставалось только надеяться, что язык Ло Бин-гэ меньше его члена. Хозяин медленно съехал подушечками пальцев по плечам до локтей и убрал руки. По плечам побежали мурашки. Шэнь Цзю стоял напряжённый, с невозмутимым лицом. Нужно было расслабиться, подыграть хозяину, пока он так зол, но не выходило. Он вообще не понимал своей роли сейчас. Должен ли он просто стоять, отвечать или изображать тронувшийся лёд? Решив действовать по ситуации, Шэнь Цзю прикрыл глаза, когда Ло Бин-гэ наклонился, просто потому что так принято у влюблённых. На самом деле ему хотелось распахнуть их как можно сильнее и видеть хотя бы те обрывки мира, возможные в поцелуе. Хотя бы понимать, чего ждать. Прикосновение чужого дыхания. Лёгкое касание губ. Он приоткрыл рот. Ничего не последовало. Ло Бин-гэ просто вышел из комнаты. Шэнь Цзю перевёл дыхание. Это был, наверное, самый невинный поцелуй, на который хозяин был только способен. И всё же от него тянуло той невидимой и чувствительной ноткой любовной игры.

***

      Шэнь Цзю наблюдал в окно, как Ша Хуалин страстно целуется с Мин Фанем. Шэнь Цзю понятия не имел, правду ли говорил хозяин, насмехаясь над бывшим рабом о его отсутствующем опыте. Правда, по сравнению с самим Ло Бин-гэ, опыт любого, даже постельного раба, казался весьма ничтожным. В любом случае, как бы ни были сильны и горьки чувства к не разделившей его надежды возлюбленной, молодая, красивая, страстная демоница всё же наполняла Мин Фаня новыми эмоциями и опытом. Для него покинуть дом вечно насмехающегося над его душевной болью и намеренно уничтожавшего всю его мужскую уверенность Ло Бин-гэ действительно было спасением.       На миг Шэнь Цзю отвлёкся, задумавшись о другом. Изначально Мин Фань был куплен как отвлекающий манёвр. Когда Нин Инъин предпочла другого, роль Мин Фаня стала постоянным посмешищем. Сам Шэнь Цзю был куплен как любовный интерес. Значило ли это, что хозяин всех покупает по ролям? Не заводит отношения в жизни с равными, пробуя, получится или нет, а покупает подчинённых, которые ему внешне кажутся пригодными, расставляет их по местам, как игрушки, и ждёт, что они будут в точности соответствовать? Нет, что-то не сходилось. Такое могло бы прийти в голову безумцу, но даже если в полудемоне то ли была искра безумия, то ли играла демоническая кровь, он всё же был порою весьма проницателен. Всё-таки он должен был понимать, как работает общество. И пока удачно «плавал» в нём, прекрасно осознавая, каким боком к кому повернуться, чтобы получить желаемое. Пока не захотел любви от Шэнь Цзю. Действительно ли он хотел любви таким безумным способом? Или он хотел, чтобы Шэнь Цзю ему поверил, а цели были иные? Он искренне хотел собственного раба, в этом не было сомнений. Но, с другой стороны, Ло Бин-гэ хотел всё, что движется. Его реакции на Шэнь Цзю всё же походили на искренние. Может, похоть вызывала удовольствие копаться в чужой душе? Может, все удовольствия у него ассоциировались с похотью? Может, он так часто ей предавался, что, едва почувствовав любое удовольствие, по привычке кого-то искал, чтобы развлечься? Не задумывался о том, что наслаждаться можно и наедине с собой?       Шэнь Цзю подавил смешок. Услышь хозяин его мысли, он бы непременно заявил, что вполне способен наслаждаться жизнью и наедине, запустив руку себе в штаны.       — О! Да ты любишь подглядывать! Так бы сразу и сказал. И нечего отнекивался!       Ло Бин-гэ, как всегда подкравшись, вдруг высунул свою голову справа, тоже глянув в окно. Шэнь Цзю осторожно приподнял бровь. Ло Бин-гэ вёл себя как обычно, но уверенности, что он окончательно отошёл, пока не прибавилось.       — Да он и правда набрался мастерства, — скривившись от вида жарко целующийся парочки, отметил Ло Бин-гэ. — Если я не смогу зажечь тебя поцелуями хоть немного, придётся брать уроки у Мин Фаня.       После первого обещания и поцелуя он пока держал слово. Второй поцелуй прилетел в уголок губ тем же вечером, перед тем, как Шэнь Цзю покинул спальню, пожелав господину спокойной ночи. Лёгкий, быстрый и чуть смазанный, будто нерешительный. В эту нерешительность Шэнь Цзю верил ещё меньше, чем в непорочность Ло Бин-гэ. Второй достался в лоб. Следующим утром хозяин взял его лицо в ладони, наклонил голову и поцеловал, как целуют перед разлукой. Наверное, если бы целовал кто-то другой, этот поцелуй походил бы на отеческий. Какое всё-таки счастье, что у полудемона нет детей. Если бы его маленькие сыновья и дочери привыкли к такой манящей тягости и длинном взгляде глаза в глаза при подобном покровительственном жесте, они бы легко ушли в лес с любым сладко улыбающиеся мерзавцем, при виде которого шипел даже самый тупой и мелкий уличный беспризорник. Третий поцелуй был в щёку. Хозяин оставил его в краткое мгновение перед уходом, когда они были наедине. Его глаза были прикрыты, и он не посмотрел на Шэнь Цзю после, убежав, как мальчишка. После каждого эксперимента Шэнь Цзю била дрожь. Увиденная жестокость неверно засела перед глазами. По сравнению с той ночью, было бы даже неплохо, если бы хозяин позвал его несколько раз прямо для разрядки. А эти игры в томление могли привести к новому срыву, из-за чего хозяйская похоть, рано или поздно всё же догоняющая Шэнь Цзю, будет куда более яркой и жестокой.       — Хотя знаешь что…       Резко шагнув в сторону, чтобы в окне его не было видно, Ло Бин-гэ дёрнул на себя раба за рукав. Понимая, к чему идёт, Шэнь Цзю и сам охотно скрылся с глаз Мин Фаня. Хозяин тут же залепил ему быстрый смачный поцелуй губы в губы и отстранился, шкодно блестя глазами. Похоже, скоро они перейдут к глубоким поцелуям.       — …Я всё же пока не слишком отчаялся, чтобы советоваться с Мин Фанем. Как думаешь?       Кровь стучала в висках Шэнь Цзю. Выпихнет ли Ло Бин-гэ его вновь к окну и поцелует ли публично, если ответ его не удовлетворит? Хотя какие глупости! Мог ли кто-то вообще полностью удовлетворить эту неуёмную натур, у кроме мужской старческой немощи?       — Ладно, вечером можешь почитать стихи Ци Цинци. Или Ци-гэ, пока он здесь ошивается, а не мне. Пойду соблазню с десяток невинных дев. А не то мои собственные служанки действительно решат, что я схожу с ума, и побегут тревожить Нин Инъин и её первенца. Можешь тоже покататься на хозяйской кровати с парочками страстных служанок. Я разрешаю, — и озорно подмигнув, Ло Бин-гэ убежал.       Шэнь Цзю вновь выглянул в окно. Ло Бин-гэ вместе с Мин Фанем и Ша Хуалин куда-то направлялись. Из тени выступил Ци-гэ и что-то шепнул хозяйке. Не обращая на него внимания, мужчины пошли вперёд. Ша Хуалин притормозила, выслушала его и что-то тихо ответила, кивнув на собственный дом. Ци-гэ поклонился, отвернулся, собираясь вернуться домой, и тут же получил неожиданный шальной шлепок по ягодицам. Они стояли к окну спиной, но, судя по позе, демоница казалась весьма довольной собой. Ци-гэ помедлил всего на мгновение, а потом не оглянувшись пошёл дальше. А вот насчёт него, в отличие от Мин Фаня, Шэнь Цзю ни в чём уверен не был. Лицо Ци-гэ оставалось настолько спокойным и доброжелательным, что бы ни случалось, что оставалось лишь гадать, сколько переломанных душевных костей там скрыто. Нравилось ли ему внимание молодой, красивой, властной демоницы, тащившей его в постель одновременно с другими мужчинами? Годившейся ему в дочери. Одно можно было сказать наверняка — Ло Бин-гэ был прав. В другой жизни Ци-гэ бы точно не был рабом, ведь даже в этой он выглядел куда благороднее собственного происхождения. А на фоне Ша Хуалин, рядом с ним ещё более заметно пошлой, Ци-гэ казался ещё разумнее и уравновешенные. Хотя умение молчать многих красит. Хотя, возможно, с ней рабам было проще, чем с Ло Бин-гэ. Ша Хуалин желала плоти и восхищения, а не глубоко нырять в чужую душу. Шэнь Цзю, по крайней мере, на это очень надеялся.