Раб Шэнь Цзю

      Уступки хозяина, призванные продемонстрировать его серьёзные намерения, не могли длиться вечно. А потому Шэнь Цзю совсем не удивился, когда, успокоив утренний стояк парой служанок, Ло Бин-гэ вымылся сам, но вместо расчёсывания волос вызвал «любимого» раба. Однако, стоило к нему приблизиться с гребнем, хозяин протянул руку вперёд, взял Шэнь Цзю за талию и усадил себе на колени. Шэнь Цзю не сопротивлялся. Хотя не сказал бы, что не возражает. Лицо не могло выдать его чувств, а вот биение сердца, как обычно, выдало.       — Что не так? — с любопытством глянув ему в лицо, спросил Ло Бин-гэ. — Только даже не думай врать.       — Я не подготовлен. Совсем.       — Шэнь Цзю боится боли? — хмыкнул хозяин, — после того, как сам делал это максимально тяжело и болезненно для себя, когда я отдавал тебе всю инициативу?       — Я же бревно. Как я мог сделать это лучше.       — Ты мог бы напроситься на ласку.       Шэнь Цзю подох бы в канаве, но никогда бы не стал напрашиваться на проблемы, и так вечно достающие его во все места во всех позах.       — Какой смысл, чтобы меня гладили снаружи, если боль внутри?       — Ах, Шэнь Цзю, Шэнь Цзю… В мире столько всего интересного. Я думал, ты знаешь это.       — Мне чем быстрее, тем интереснее, — Шэнь Цзю посмотрел в озорные глаза хозяина, стараясь скрыть отвращение. — Лучше сильная боль и короткая, чем длинная, но ненамного легче.       — А если длинная, но не сильная, а очень даже приятная? — Ло Бин-гэ поставил подбородок ему на плечо, глядя в глаза сверху вниз.       Возвышение Шэнь Цзю гарантировали колени, которые, хоть и не были смазаны перцем ревнивыми служанками, жгли ягодицы Шэнь Цзю даже сквозь три слоя ткани. Даже не столько ягодицы, сколько гордость. Ло Бин-гэ опять унижал его и даже не понимал этого. Или понимал, но хорошо притворялся. Шэнь Цзю усвоил урок и перестал делать поспешные прогнозы.       — Эй, Шэнь Цзю, я тут! Снизойди с небес, будь добр, обрати внимание на этого Бин-гэ.       — Я не знаю, что я должен сказать из тех ответов, на которые господин уже просчитал варианты. Но есть ли смысл их повторять?       — А теперь выдыхай, — заявил хозяин с самодовольной улыбкой, будто его сейчас похвалят за смекалку. — Я не собираюсь в тебя сейчас вставлять. Более того, я специально «пригасил» себя утренними девушками, чтобы ненароком сейчас не «уколоть».       — Благодарю.       Мгновение Ло Бин-гэ ещё лучился удовольствием, а потом прищурился. Шэнь Цзю остался внешне так же непроницаем и расслабляться не спешил. Взгляд хозяина потяжелел:       — И чем ты теперь недоволен? Да, мужчины тебя не привлекают. Но мы научимся решать эту проблему. Со временем. Я даю тебе это время. Но как учитель, учащий ленивого ученика, не знающего, насколько сильно пригодятся ему умения в будущем, я вынужден начать этот путь через твоё нежелание. Однако даже мои уступки, дающиеся мне не слишком легко, тебя не устраивают.       Чувствуя быстро усиливающееся на него невидимое давление, Шэнь Цзю спокойно спросил:       — Разве я на что-то жалуюсь?       Ло Бин-гэ выдохнул, стремясь успокоиться. Насколько он раздражён или зол, определять не получалось. Плохо. Очень плохо.       — Я хочу знать, что тебя сейчас злит именно во мне, а не в моих действиях. Если бы на моём месте был любой другой мужчина. Что было бы не так, кроме того, что это мужчина?       Шэнь Цзю помедлил, раздумывая над ответом.       — Так или иначе, мы всё равно будем пробовать разные варианты, — жёстко сказал Ло Бин-гэ. — Только в одном случае мы найдём только то, что нравится мне, а в другом — нам обоим. И, по-моему, я трачу слишком много времени, пытаясь достать из тебя слова о том, что же хорошо для тебя. Может, мне не стоит заморачиваться, а просто сразу начать драть сутками напролёт? Или всё же поговорим?       Внутренне съёжившись от подобной перспективы, Шэнь Цзю уточнил:       — Мне не совсем ясно, кем я должен стать в итоге? Просто любовником, или мне нужно будет исполнять роль жены? Заботиться о доме, как женщина, одеваться, как женщина, вести себя в постели, как женщина?       — Зачем? Ты же не женщина. Какой смысл брать острое и делать из него сладкое?       — Значит, мне не нужно превращаться в жену или женщину для временных утех?       — Нет.       — И как я буду называться?       — Ты будешь называться Шэнь Цзю, — терпеливо объяснил Ло Бин-гэ. — Какая разница, как называться? Я не знаю ни одного названия, описывающего наши отношения. Все более-менее похожие относятся к мужчине и женщине. А отношения мужчины и мужчины, не являющихся друзьями, врагами, просто соседями или братьями, описать достаточно сложно. Доволен?       — Тогда почему я сижу на чужих коленях, как сидят женщины?       Ло Бин-гэ удивлённо округлил глаза, помедлил:       — Неужели ты боишься, что превратишься в женщину от сидения на моих коленях? Или что твои яйца отпадут?       — Я сказал ровно то, что думаю. Разве не это от меня требовалось?       Ло Бин-гэ помолчал. Потом отпустил. Шэнь Цзю встал. Хозяин встал напротив, заложив руки за спину:       — Поскольку мы разговаривали о перспективах наших отношений, уже учитывая факт, что оба являемся мужчинами, я не подумал о такой реакции. Но да, многие мужчины стремятся отобрать у других мужчин жён, чтобы продемонстрировать свою власть или унизить. Изредка трахать женщин врагов становится мало, и они трахают этих самых мужчин, как женщин. Похоже, ты всё так и видишь, да? Вот только ты сам говорил — у нас с тобой изначально разные социальные статусы. Это можно рассматривать как минус. Но я предпочёл увидеть в этом плюс. Ты уже принадлежишь мне. Для того, чтобы обойтись с тобой как угодно, мне не нужно изощряться, искать предлоги. А значит, я могу себе позволить выражаться и действовать достойно прямо. Подумай об этом.       Шэнь Цзю сохранял бесстрастное выражение. Да, хозяин мог себе это позволить. И тем не менее задействовал кучу хитрых, тайных и нередко жестоких «крючков», чтобы вывернуть душу наизнанку даже у раба. Ло Бин-гэ указал взглядом на ванну:       — Убери здесь.       Наконец появился повод удрать отсюда подальше и до вечера быть отосланным Ци Цинци куда подальше с очередным поручением. Зачерпнув воду тазом, Шэнь Цзю отправился к двери.       — И кстати, — окликнул его хозяин, — если не хочешь, чтобы к тебе относились, как к женщине, не торгуйся так явно. Пока твоё поведение напоминает расчётливую продажную сучку. Продающую не действия, а ответы. И берущую плату не деньгами, а обещаниями.

***

      Представление Ло Бин-гэ об отношении к Шэнь Цзю как к мужчине воплотилось весьма неожиданным образом. Он увёз раба и Мобэя в неопредёленном направлении. Неопределённом для Шэнь Цзю, разумеется. Рабу сидеть с двумя господами внутри повозки было как минимум странно. По крайне мере, так должен был думать Мобэй, когда его друг усадил своё живое имущество на то же сиденье, где сидел сам с ледяным демоном. Вот только что думал Мобэй, сказать было невозможно. В отличие от той же Ша Хуалин, значительно больше походящей по темпераменту на полудемона, чем на чистокровного собрата, Мобэй был непроницаем. Он был высок, плечист и походил на Ло Бин-гэ, вот только его выражение лица было мертво, а во внешности преобладали другие оттенки. Он смерил Шэнь Цзю характерным непроницаем взглядом и ничего не сказал. Шэнь Цзю отзеркалил его невозмутимость, но, как полагается несвободному человеку, взгляд был значительно короче. Ло Бин-гэ расплылся в улыбке, наблюдая за их реакцией друг на друга. И у Шэнь Цзю проскользнула мысль, что хозяин не просто так порой угадывает скрытые порывы души. Он же столько лет тренировался на друге!       — Он знает?       — Нет.       Шэнь Цзю не понял, о чём именно спрашивал Мобэй Цзюнь, но не в его положении было уточнять. Поэтому он просто повернул голову, делая вид, что любуется пейзажем. И втайне надеясь, что хозяин не везёт его на очередную оргию, теперь с участием лишь мужчин.       — Мы едем выяснить отношения с некоторыми господами, — пояснил Ло Бин-гэ. — Они соперничают с нами за весьма лакомые территории. Мы с друзьями хотим построить там злачное местечко и ездить туда отдыхать с роднёй. Но местные не желают соседствовать с «грязными демонами». Конечно, всё можно решить законно. Но даже если кто-то «случайно» не избил посланных туда слуг, мы очень обижаемся, когда нас называют грязными. Учитывая, как тщательно ты описываешь меня после каждой женщины, — Ло Бин-гэ не удержался от озорной улыбки, — подобные «грязные» слова должны и тебя оскорбить до глубины души. А потому мы последуем их примеру — выясним, кто прав, самыми проверенными методами. Обычно говорят «до первой крови». Первая кровь уже пролита. Поэтому в нашем случае «до последней».       — Этому ничтожному тоже потребуется убивать, или у него другая задача?       — Лупи по голове всех, кого встретишь на пути. Я специально для тебя взял лопату, — шутки прямо сыпались из Ло Бин-гэ. — Тебе понравится. Там так много мальчишек!       Мальчишки были куда лучше девочек, когда касалось убийства, но Шэнь Цзю рано расслабился. Эта самая спорная территория располагалась в знакомых местах. Недалеко от территорий Цю Цзяньло и его друзей. Мобэй Цзюнь и Ло Бин-гэ начали с дальнего конца и за считанные минуты превратили ближайший дом на двадцать человек в ночной кошмар. Треск костей, хлюпанье крови, звон оружия, вопли ужаса — все эти звуки давили на уши. Ло Бин-гэ был прав — Шэнь Цзю не испытывал жалости к мужчинам, неважно, был ли он знаком с ними или нет. Молодые и старые, прежде всего они были безымянными мужчинами, имевшими глупость спровоцировать демонов, зная их нрав. Но женщины… Каждая могла бы быть его матерью, бабкой, дочерью или сестрой. Тело трёхлетней девочки, уже не имевшее полголовы, но с всё ещё подрагивающими пальцами стало последней каплей. Прибив парочку ровесников, Шэнь Цзю начал лишь имитировать готовность к бою, пока демоны кружили вокруг. Они были сильны, быстры, ловки. Они будто танцевали свой страшный танец, а их партнёры постоянно сменялись, теряя части тела. Метка Ло Бин-гэ горела, хотя он был весел:       — Ну как? Сегодня уже с желудком получше? — крикнул он Шэнь Цзю, подмигивая, пробегая мимо.       После первого дома был второй, потом третий, четвёртый… Шестым должен был стать дом клана Цю. К этому времени люди уже опомнились, и, спешно собравшись в небольшую армию, мужчины разом выступили против врагов. Шэнь Цзю, пользуясь покровом ночи, отступил в тень и бросился к ненавистному дому. В этом доме могла прятаться она. Его сестра. Почти родная сестра, единственный человек, протянувший ему руку помощи. Научившая любить. Представить её в руках Ло Бин-гэ или Мобэя… Ужас накрывал Шэнь Цзю. Весь мир, вся суть его жизни сомкнулась, сжалась вокруг этих мгновений. Если он и жил ради чего-то, то только ради этого. Для того, чтобы спасти её. Кем бы ни выросла та девочка, её ласковый взгляд, отданная несмотря на запрет брата собственная верхняя накидка в особенно холодную зиму. Собственные сладости, которыми она щедро делилась, когда её брат тайно морил его голодом. Чувство, что тебя искренне любят. Не за то, что хотят отыметь или что-то выпросить. Чувство, которое ему довелось испытать только с ней… Он не стоил этого чувства, если сегодня она умрёт.       В этом доме его никто не ждал. Не потому что к врагу не готовились. Просто лишь проживший в этом доме несколько лет и вечно старающийся скрыться Шэнь Цзю знал его лазейки, но никак не несокрушимые демоны. Тёмный дом встретил его ненавистным запахом и скулежом. Звуки смерти с улицы проникали и сюда, ложились на пол и ползли змеёй к его обитателям, отравляя их последние минуты. Шэнь Цзю ступал бесшумно. Ему никогда не забыть каждый скрипучую половицу в этом проклятом месте. Первая женщина, попавшаяся ему в руки, была низкой и тяжёлой. Во всём доме лишь одна женщина была необъятных размеров, когда он был тут последний раз. Любимая родственница Цю Хайтан. Своё присутствие она озвучила испуганным писком и тихими всхлипами. Её плоть под руками стала мягче и более вялой — время начало брать своё. Она не молила о пощаде, осознавая всю тщетность. Никто не поспешил ей на помощь. Она была бездетна. Но как бы её ни уважали другие женщины, каждая сейчас стремилась защитить только своих детей.       — Где Цю Хайтан?       — Помилуйте, господин, тут такой нет!       — Где она?       — Вы ошиблись, — всхлип. — В этом доме, — всхлип, — живёт множество женщин с именем Цю, — всхлип. — Но никого и никогда не звали Хайтан.       Она пыталась защитить Хайтан, раз со своей жизнью придётся расстаться.       — То есть ты никогда не пекла пирожки каждое воскресенье для неё?       — Её тут нет, — женщина окончательно разревелась. — Она давно покинула этот дом.       Крики снаружи быстро затихли. Времени почти не осталось.       — Они убьют всех в этом доме. До половины этих людей мне нет дела, а вторую я бы и самолично прирезал. Но Хайтан должна жить. Если я не успею её спасти…       Он не договорил. Да она и так поняла, когда на улице наступила тишина.       — Её здесь нет, — прошептала она. — Она правда давно не живёт тут.       Если Ло Бин-гэ не соврал и Цю Хайтан и правда вышла замуж, несмотря на старания братца, это могло быть правдой. Шэнь Цзю не знал, хороший ли муж ей достался, но сегодня она потеряет всю родню. Даже эту пытающуюся её спасти женщину.       — Иди за мной. Тихо. Беги в лес и затаись. Никому не рассказывай об увиденном, если удастся выжить. Не то они придут и за ней, и за тобой.       Она была слишком грузной, чтобы выбраться через его любимое окно. Но желание жить творит чудеса. Шэнь Цзю указал ей тайную тропку и вернулся. Где-то справа и слева у соседей началась шумиха. В доме Цю не было ни единого пятна крови и стояла абсолютная тишина. Будто все разом умерли в своих укромных местах, не заставляя пачкать о себя руки. Шэнь Цзю сел на пол и не двигался. Если демоны его встретят и сразу не узнают, его поведение должно отличаться, чтобы к нему присмотрелись получше.       — Что ты делаешь? — наконец нарушил покой этого места тихий голос Ло Бин-гэ.       Шэнь Цзю не слышал, как хозяин проник в дом. Он ответил не оборачиваясь:       — Окончательно прощаюсь с прошлым.       — Ты счастлив?       — Мне сложно понять, что я сейчас чувствую. Слишком много событий, слишком неожиданно.       Ло Бин-гэ помедлил, прежде чем сказать:       — Её здесь нет. Цю Хайтан вышла замуж и завела детей. Я говорил, помнишь?       — Конечно.       — Будь она тут, ты бы за неё вступился?       — Не знаю.       — Ты бы узнал её через столько лет?       — Сложно сказать. Она наверняка тоже сильно изменилась. Кроме того, роды меняют женщин.       — Да, сложно сказать. Раз ты принял старую толстую женщину за молодую цветущую мать.       На горле Шэнь Цзю словно сомкнули ледяные руки. Он медленно обернулся. Ло Бин-гэ стоял в двух шагах, держа в одной руке пышное, то ли бессознательное, то ли мёртвое женское тело. В его глазах бушевала алая ярость, и он смотрел прямо на Шэнь Цзю.