Раб Шэнь Цзю

      Господин Лао уехал через три дня. Шэнь Цзю сразу же покинул хозяйскую спальню с огромным облегчением. И хотя Ло Бин-гэ не проявлял желания залезть на его несчастное тело сверху, находиться рядом с мужчиной, который не терял надежды с кем-то его размножить, было достаточно изматывающе. Как хозяин воспринял его самовольное возвращение в привычную обитель, Шэнь Цзю не знал, но заготовил заранее убедительные оправдания. Раны, достаточно затянувшиеся, но всё ещё достаточно серьёзные, заживали медленнее, чем у Ци Цинци. У неё могли быть иные повреждения. А может быть, хозяин опять что-то проверял, намеренно дав ему менее действенное лекарство. Шэнь Цзю готов был поверить в обе версии. В любом случае, если на нём останутся лишние шрамы, он не возражал. Пусть Ло Бин-гэ не обольщается — ни у одного хозяина не сможет стоять вечно. Даже если демоническое здоровье легко заживляет раны от мечей, хозяин сам себя подвергает опасности, ведя неслыханно распутную жизнь. Шэнь Цзю трижды заражался болезнями, которые являлись следствием похоти. Даже после выздоровления они время от времени возвращались, хотя внешних признаков не осталось. А значит, утратив к нему интерес, Ло Бин-гэ всё же может продать его тому, кто не заводится от искалеченного тела.       Едва Шэнь Цзю покинул спальню хозяина, ему всё же пришлось туда возвращаться, расчёсывать волосы хозяина и читать «сказки». Работать тоже пришлось как прежде, но милосердная Ци Цинци постоянно находила поводы отослать его за каким-то поручением, чтобы ему не пришлось напрягать тело. Такая тактика берегла его от репутации лентяя в глазах других рабов. Хотя на него всё равно обозлились. Шэнь Цзю узнал об этом через неделю, когда хозяин взял его с собой в небольшую поездку в ближайший соседний город. Вернувшись лишь на рассвете домой, Шэнь Цзю мучался от боли и усталости, надеясь наконец снять сёдла и поспать, но…       — Это всё ты!!!       Сонно моргнув, он поглядел на прекрасную рабыню. Молоденькая, румяная, полногрудая и с идеальными манерами, она, непривычно взволнованная, прокралась в конюшню и дрожала. Её волосы были растрёпаны, глаза красные, а лицо опухло, будто она всю ночь рыдала.       — Зачем? Он что, мало гуляет?!       — Я не совсем понимаю…       — Не понимаешь? Он и раньше не был образцом невинности, а теперь эти бесконечные бордели… И всё ты! С Мобэем ему там неинтересно. С Мобэем особенно не посоревнуешься в страсти! А с тобой ему понравилось! Ну зачем ты туда его водишь? Мало того, что он не с нами, так мы его почти не видим! Или ты по-другому не можешь получить женщину?       И что на это было ответить? Что он совсем не развратник и хозяин мечтает это исправить? Или что хозяин это уже «исправил»? Если бы ему поверили, то милые пушистые птички тут же превратились бы в когтистых хищниц, стремящихся выколоть глаза сопернику — неразделённая любовь и не такое творит.       — Лучше пусть он развлечётся в борделе, чем дома, — вслух сказал Шэнь Цзю. — Лучше, если вы будете ненавидеть безымянных девиц, чем друг друга. Представь, что твой любимый проведёт ночь с твоей матерью или сестрой. Что другие женщины сделают с ними?       — Но мы его почти не видим, когда не заняты работой, — девушка всхлипывала и стыдливо прикрывала лицо рукой. Но страсть оказалась сильнее. — Мы договорились! За каждый раз, когда ты отговоришь его от посещения борделя, любая из нас проведёт с тобой ночь.       — Даже Ци Цинци? — хмыкнул Шэнь Цзю.       Девушка напряглись:       — Ци Цинци не интересуется А-Ло… Но может она заинтересуется тобой. Мы убедим её.       — Не надо. Мы с Ци Цинци друг друга не интересуем. Но я безмерно уважаю её за гордость и достоинство, которое не покалечила даже красота хозяина. Чего желаю и тебе.       Разумное замечание ожидаемо всколыхнуло стыд внутри неё, а вследствие него и гнев. Девушка выпрямилась, резко сделала шаг вперёд, сжав кулачки:       — А сам-то! Где твоё достоинство?! Вместо того, чтобы жить одной семьёй, как и положено рабам, помогать с тяжёлой работой женщинам, которых в этом доме значительно меньше мужчин из-за нелюбви хозяина к другим мужчинам, ты таскаешься по борделям, отлынивая от работы! Ты спишь с нами в одной комнате, не боясь принести оттуда заразу, которую эти грязные девки передали тебе, и заразить всех…       Шэнь Цзю мог бы заметить, что, следуя этой логике, никого опаснее её ненаглядного А-Ло и не существует. Что он, «уводя хозяина в бордель», просто стремится отдалить главную заразу этого дома подальше от несчастных женщин, подвергающихся в его присутствии такой опасности. На языке вертелись десятки других комментариев, но что толку распинаться перед слушателем, который никогда и не обратит внимание на слова оратора. Он, в отличие от этой девушки, это прекрасно понимал. Её речь не имела бы конца, если бы чей-то несдержанный смешок не вырвался бы на волю. Шэнь Цзю не услышал его, а скорее почувствовал. А вот девушка осеклась, будто звук был самым громким и прекрасным, что ей довелось слышать. Они оглянулись. Скрытый в тёмном углу, хозяин наблюдал за сценой, прикрыв себе рот рукой и беззвучно вздрагивая от смеха.       — А-Ло! Я…       Нехотя хозяин принял сокрушённый понимающий вид. Как по команде девица бросилась к нему в объятия. Шэнь Цзю отвернулся. Его душа чувствовала усталость.       — Сестрёнка, тебе не стоит так расстраиваться, — долетело до Шэнь Цзю. — В борделе я просто отдыхаю от будней. А среди вас всех я живу. И не просто живу. Вы живёте в моём доме. Разве ты не видишь разницу, насколько вы ценнее для меня?       Когда она наконец ушла зарёванная, но приободрённая, хозяин подкрался к рабу. Шэнь Цзю не обернулся, подыгрывая. Демон двигался безумно, даже воздух не дрожал, но энергия и запах всё равно ощущались каждой дрогнувшей жилкой и незаживающей до конца раной. Иногда Шэнь Цзю начинало казаться, что у хозяина ядовит даже запах, а не только речи, сказанные эротическим шёпотом.       — Бесстыдник, — протянул Ло Бин-гэ ему на ухо с придыханием. — Как смеешь ты так относиться к чувствам несчастной девушки. Она так высоко тебя ценила прежде…       Шэнь Цзю не спешил оборачиваться, не желая, чтобы их лица оказались так близко, что дыхание хозяина проникнет в его ноздри. А может, они бы даже коснулись друг друга носами. Но Ло Бин-гэ подтолкнул его в плечо. След от плети вспыхнул тупой болью. Шэнь Цзю обернулся. Хозяин немного отстранился, но лишь настолько, чтобы они могли смотреть друг другу не только в глаза, но и видеть всё лицо.       — Что поделать, — сокрушённо ответил Шэнь Цзю. — Бедняжка не осознаёт, какое благо я ей причиняю, таская хозяина в бордель. В отличие от тамошних девиц, наши девушки вынуждены работать после бурной ночи с господином, а не отсыпаться днём. С вашего позволения, я продолжу натравливать хозяина на всё, что движется за пределами этого дома, лишь бы здесь был покой. Впрочем, покой мигом исчезнет, если она решит вернуться сейчас. Хозяин стоит так близко ко мне, что кто-то может решить, что под предлогом посещения борделя я увожу хозяина с глаз долой, чтобы предаться порочной страсти.       — Именно так она и подумает, — серьёзно подтвердил Ло Бин-гэ. — До появления этого скользкого раба её господин не прикоснулся ни к одному мужчине. А тут ты, раб господина Лао, а вдруг мне понравится, и следующими будут их мужья, дети?       — Тогда они тем более должны быть рады, что я развращаю господина подальше от них. Когда он «сыт» дома, их дети в безопасности.       — Думаешь, они выберут детей, а не меня?       — Думаю, хорошие матери выберут детей, а плохие приревнуют и возненавидят их, — всё так же глядя ему в глаза, ответил Шэнь Цзю.       — Дерзкие слова, — шепнул Ло Бин-гэ.       — Любая лесть должна иметь пределы. Даже рабская, — не моргнув, ответил Шэнь Цзю. — Когда она на каждом шагу и преувеличена, это либо признак того, что тот, кому она адресована, непроходимо туп, либо льстец над ним издевается.       — Или слишком трусливы, или слабы, — добавил хозяин. — Или всё одновременно.       Ло Бин-гэ без сомнения считал себя самым сильным и оттого смелым. Шэнь Цзю подавил горький ответ. Его кадык едва заметно дрогнул. Хозяин заметил это и прищурился:       — Что?       Как жаль, что остроумные ответы — иногда самый большой недостаток рабов. И самый опасный.       — Этот просто иначе видит мир.       — И как же?       — Слабые, как правило, хоть и не все, нередко вынуждены быть смелыми. Когда у тебя в руке тяжёлая лапата, гораздо проще напасть на человека, чем когда ты с пустыми руками. Но не всегда физическая слабость — признак смелости. Как и огромная сила.       — А что же признак?       — Сила духа. Смелость — идти только против противника, который значительно сильнее тебя. И неважно, кто это: человек, зверь, проклятье, беспощадная волна или неизлечимая болезнь. Неважно, чем угрожают: силой, властью, любовью, умом или чем-то ещё. Рисковать всегда решалось меньшинство.       — Надо думать, если я считаю себя сильнейшим, — хозяин склонил голову набок, оценивающе глядя на раба, — то ты считаешь себя умнейшей опасностью. Разве нет?       — Не стоит обольщаться. И если с силой всё более-менее понятно, то разум напоказ никто из мудрых не будет выставлять. Лишь дурак будет кричать о нём на каждом углу, надеясь так легко убедить в нём других. А как померяться мудростью с теми, кто всё время молчит и всегда действует скрытно?       — И тем не менее, следуя твоей логике, мне стоит опасаться тебя, — демон чуть подался вперёд. — Наверняка ты думаешь, что, в отличие от других, кого видел в моей компании, раз ты не испытываешь ко мне тех же чувств, значит, смотришь незамутнённо и видишь меня настоящего. Так ведь?       — Как я уже сказал, — бесстрастно ответил Шэнь Цзю, чувствуя, что беседа принимает более опасный оборот, — я не считаю, что я ясновидец.       — Да, — шепнул Ло Бин-гэ. — Ты не ясновидец. Ты лжец. Только что обманул девушку. Мог бы просто сказать, что даже тебе не под силу перевоспитать меня. Но ты солгал, добавив собственной значимости в её глазах. Бесстыдник.       — Значимости, которая испортит мои отношения с почти всеми женщинами в доме? — Шэнь Цзю добавил в голос прозрачной иронии. — Может я и не ясновидящий и не всесильный, но точно не глупец.       — Бесстыдник, — продолжал хозяин, тянясь к нему всё ближе и ближе. Его голос приобретал всё более отчётливые соблазнительные ноты. — Бесстыдник и обманщик. Девушка поверила тебе, открыла истинные чувства, а ты её обманул. Разве можно так разочаровывать девушек, соблазнитель и развратник? Развратник…       Неожиданно он уткнулся рабу в изгиб между шеей и плечом. Шэнь Цзю подумал, что сейчас ему оставят страстный засос или оторвут зубами кусок плоти. Но хозяин упёрся в него не губами, а лбом. В тишине особенно остро чувствовалось, как демон дрожит. Шэнь Цзю замер. Но хозяин беззвучно смеялся. Прятал лицо в его плече и смеялся! Шэнь Цзю недоверчиво скосил глаза. Густая копна волос Ло Бин-гэ тряслась. Потом прорвались наружу скулящие смешки. И, наконец, поняв, что он раскрыт, Ло Бин-гэ отстранился, выровнялся, и весёлый смех заполнил всю конюшню, заставив лошадей, лениво поедавших овёс, повернуть головы. Шэнь Цзю не двигался.       — Бесстыдник. Развратник. Соблазнитель. Зная тебя, я могу со всей серьёзностью утверждать, что ничего смешнее от тебя прежде не слышал. Это ж надо додуматься! Если бы полено умело раздеваться и одеваться, ваши соблазнения были бы примерно на одном уровне. Ты соблазнял меня хуже, чем девственницы.       Шэнь Цзю поднял брови. Впрочем, то, что хозяин отстранился на обычное расстояние и перешёл на будничный тон, добавляло немного к чувству безопасности. Если бы ещё демонический нрав не был так переменчив…       — Что? Да ладно! Ты удачливее полена лишь потому, что тебя, в отличие от него, хотят гораздо чаще. Ты умеешь быстро опознавать, кто тебя хочет и как сильно. Иногда до того, как это поймёт кто-то. Даже тот, кто потом тебя трахнет. Верно? Ты знаешь и просто раздеваешься, когда тот, кого тебе надо соблазнить, находится на пике готовности. Ты не оставляешь места фантазии и прелюдии. Тот, кто тебя хочет, будет торопиться, поэтому без раздумий поддастся и сделает всё сам или насладится, когда ты всё сделаешь. Но никакой взаимной отдачи, как полагается соблазнителю, никаких ласк, нежностей, томительного ожидания. Уж точно никакой любви.       Только хозяин — да и то не каждый — мог назвать приказ лечь с ним в постель любовью. Или демон. Впрочем, Шэнь Цзю не знал, существовало ли для демонов понятие любви вне похоти.       — Что молчишь?       — Что этот может возразить? Господину виднее, ведь его опыт, как я подозреваю, куда богаче моего.       — Даже несмотря на то, что мой первый раз был в семнадцать и я младше тебя? — хитро прищурился Ло Бин-гэ.       — Очевидно, что хозяин куда здоровее меня. Будь я стабильно активен семь лет подряд так же, как хозяин, моё здоровье бы… пострадало, а «производительность» значительно понизилась, — ответил Шэнь Цзю.       — И ты так спокойно об этом говоришь?       — Какой смысл отрицать очевидное? Вы самое страстное существо из видимых мной прежде.       — А значит, и самое распутное?       — Если так угодно хозяину.       — И, как следствие, самое противное, мерзкое, недостойное? — улыбка хозяина становилась всё хитрее и шире, но что кроется за ней — угадать было невозможно.       — У вас именно эти слова ассоциируются со страстью?       — Нет, я думаю, они ассоциируются с ней у тебя.       — Почему господину так кажется?       — Потому что обычно мужчины завидуют моему запасу сил в постели. Начинают врать и преувеличивать свои подвиги с женщинами, хотя некоторые из них больше одного раза за ночь не могут.       — Скорее всего, это свободные мужчины, — тон Шэнь Цзю оставался лёгок, а лицо — непроницаемо. — Когда они хотят, они могут есть, спать, работать, гулять, воспитывать детей, предаваться страсти. Раб, который не волен даже выспаться по своему желанию, испытывал бы множество трудностей среди усталых рабынь. Другие женщины рабам редко благоволят, тогда как эти рабыни не способны скрасить его аппетиты. Помимо собственных мучений ему бы создали проблемы другие рабы, оберегающие своих жён или невест. А кроме того у меня бы просто не было времени на эти утехи.       — У тебя на всё всегда есть ответы, — Ло Бин-гэ разочарованно прищёлкнул языком.       — Я всего лишь честен.       — Честен с выгодной тебе стороны. Ну раз уж мы заговорили про честность, — взгляд хозяина вцепился в зрачки Шэнь Цзю, — отвечай предельно честно, тогда не будешь наказан. Кто твой самый ненавистный хозяин?       — Тот, что научил меня всему.       Глаза Ло Бин-гэ удивлённо расширились, и он на несколько секунд замер, словно прислушиваясь. Неприятное чувство в груди Шэнь Цзю всколыхнулось, когда на ум пришли слова, что демон может слышать биение сердца.       — Удивительно, но ты не врёшь. Я был уверен, что больше всего ты ненавидишь меня.       — Что заставило вас так подумать?       Ло Бин-гэ ухмыльнулся:       — У меня самый большой член.       Шэнь Цзю позволил себе отразить его улыбку:       — Не настолько, чтобы достать до моей души.       — Уверен?       — Уверен, что после того хозяина доставать уже нечего. Он достал всё ещё до вашего рождения.       — Если у тебя нет души, — Ло Бин-гэ покачался на носках, — как же ты продолжаешь «петь и порхать»?       — Как искусственный соловей. Пока завод не закончится, он продолжит песню.       Шэнь Цзю смотрел на хозяина и чувствовал равномерные удары у себя в груди. Ло Бин-гэ мог слушать его сердце, сколько желал, но если в данный миг заставить себя поверить, что это истина, сердце почти никогда не собьётся с ритма.       — Даже если сделать тебе ещё больнее?       — Как можно причинить боль тому, у кого ничего нет? Это одно из немногих преимуществ рабства. Если раб сам не цепляется за жизнь — свою или своей семьи — чем ещё его можно напугать? А у меня и семьи-то никогда не было.       — Семьи не было, была невеста, — поправил хозяин.       Сердце Шэнь Цзю пропустило удар, но он не успел вдохнуть, прежде чем что-то ответить. Ло Бин-гэ, будто и не интересуясь его реакцией, спокойно продолжил:       — Наверное, на ней ты научился обманывать девушек. Как обманул сегодняшнюю. Я не Цю Цзяньло. Не позволяю обманывать женщин, находящихся в моём доме. Придётся тебе действительно стать тем, кем ты себя назвал.       И, развернувшись, хозяин вышел из конюшни, оставив Шэнь Цзю в смятении после того, как его душу если и не достали из нутра, то чувствительно ущипнули.

      После этого разговора Шэнь Цзю ожидал, что его затащат в хозяйскую спальню и во всех позах заставят оправдать свою репутацию. Ло Бин-гэ снова удивил. Очень неприятно удивил. Через несколько дней хозяин отправился в небольшой городок, оставив раба в снятой комнате, но велев до его возвращения и после, пока его не позовут, сидеть за ширмой и никак не выдавать своего присутствия, что бы ни случилось. Всего через час хозяин вернулся с очередной любовницей, чей голос был слишком юн и влюблён, а речи — отчаянно неопытны. Уже не впервой вынужденный слушать подобное, Шэнь Цзю желал заткнуть себе уши. Демон достаточно быстро внушил девушке чувство безопасности, побудил раскрепоститься и первой предложить себя ему. А когда она призналась, что девственница и стесняется, сказал:       — Мой милый, прекрасный, маленький цветок. Я безумно желаю восхититься твоей красотой. Но так же мне совсем не хочется тебя смущать. Давай мы завяжем тебе глаза, чтобы ты не видела меня, пока не привыкнешь, и заткнём твои прекрасные ушки. Всё будет казаться сном. Через несколько минут ты расслабишься и я позволю услышать тебе своё дыхание, а потом, когда поймёшь, что происходит самое замечательное, что только случалось с тобой, то увидишь меня. Тогда мы сольёмся в единое целое окончательно.       Ничего безумнее и опаснее, по мнению Шэнь Цзю, прозвучать не могло. Девушки, решившиеся на такое с незнакомцами, редко доживали до утра в своём здоровом виде. Но этой девице всё было нипочём. Как и большинству, что прыгали в постели богатых красивых демонов без раздумий. Минута возни и уверений, что это всё для того, чтобы её первый раз был поистине особенным, и Ло Бин-гэ отодвинул ширму. Шэнь Цзю увидел полностью раздетую, связанную девушку, безусловно счастливую и самоубийственно глупую.       — Я хочу, чтобы ты удовлетворил её руками, — с демонической улыбкой велел хозяин. — Она будет думать, что это я.       Шэнь Цзю ожидал чего угодно, только не этого. Хотя никогда не стоило забывать, кем являлся его хозяин. Он ещё раз взглянул на девушку. Она выглядела немного старше, чем казалась по голосу, впрочем, этот факт его не сильно утешал.       — Нет.       — Нет? — хозяин усмехнулся, подняв брови и наклонив голову.       — Я не смогу. Этот не хотел бы испортить репутацию лучшего любовника хозяина.       С каждым словом внутри всё сжималось. Перед глазами стояли тела разорванных разбойников, а раны господина Лао всё больше жгло. С другой стороны, до этого демон убивал чужие тела быстро. Значительно быстрее, чем собрался терзать его душу.       — Не испортишь, — губы хозяина искривились. — А если испортишь, то я потом исправлю всё другими частями тела. Кроме того, она невинна — как она поймёт, что можно лучше?       — Этот ничтожный чаще проводил ночи с мужчинами, чем с женщинами. Думаю, после меня она даже не позволит вам исправить положение.       — Откуда вдруг появилось столько скромности? — Ло Бин-гэ лениво щекотал ногтём коленку девушки, чтобы та не заметила задержки.       — Господин верно заметил — я бревно. И если не удовлетворившись, опытный господин знает, что сможет найти множество других приятных вариантов, то неопытная девушка испугается и никому более не позволит провести с ней ночь. Возможно, даже не выйдет замуж и не заведёт детей.       — Ты так говоришь, будто удовлетворить её тяжелее, чем господина Лао.       — Для этого ничтожного — да.       — Брось, даже полено при правильном применении может доставить множество удовольствия, — Ло Бин-гэ ухмыльнулся. — Уж кому, как не мне, это знать. Кроме того, после меня она может выйти замуж за полено, и ей нужно научиться с ним умело обращаться.       Взывать к морали демона было бесполезно, поэтому Шэнь Цзю нагло заявил:       — Я не буду её насиловать.       — Лицемер, — улыбка хозяина приобрела странный оттенок. — Сколько раз ты предавался похоти с другими рабынями? А сколько раз избивал детей до полусмерти? Сколько на твоём пути встретилось мелких попрошаек до того, как я тебя купил? Но об этом позже. Ты совсем не боишься хозяйского гнева? Или гнева демона? Неужели страх не удовлетворить её значительно сильнее?       Вряд ли кто-то кроме Цю Цзяньло мог бы напугать его сильнее этого хозяина, глубина чьей бесчеловечности даже не была до конца исследована Шэнь Цзю. Однако он остался сидеть на месте. Лучше пусть демон на месте убьёт его до того, как он совершит нечто столь омерзительное, чем после того, как Шэнь Цзю опробует десяток женщин и всё равно разгневает хозяина, где-то просчитавшись.       — Как же ты боишься разочаровать женщин, однако, — настроение хозяина стало неожиданно весёлым. — А может ты просто боишься женщин? Это многое бы объяснило. Женщин боишься, мужчин не хочешь, а своё неудовольствие срываешь на детях. Впрочем, неважно. В ночь, когда была ранена Ци Цинци, я уже обратил внимание на твоё неповиновение. Думаешь, ещё раз попустительствовать мятежному рабу разумно? Я мог бы уволочь тебя в постель за волосы или отнести на руках. Вряд ли тебе сейчас понравится любой из вариантов. Однако и я считаю, что марать руки следует лишь для собственного удовольствия или во время потери контроля. А меня не просто так будущие поколения назовут великим. Уж своих рабов я проконтролировать точно способен.       Шэнь Цзю не двинулся. Ло Бин-гэ прищёлкнул языком. Шэнь Цзю, словно его душа жила внутри кукольного тела, поднялся, прошёл мимо хозяина и взобрался на кровать между разведённых ног девушки.       — А-Ло, — она воскликнула испуганно, но приятно взволнованная.       Шэнь Цзю не было больно. Он чувствовал, как под ним прогибается матрас, как простынь касается непокрытых обувью подъёмов стопы, как пахнет женское тело и открытое масло для любовных утех. Но совершенно не чувствовал в теле воли подняться или отодвинуться. Незнакомый, всепоглощающий ужас чужой власти накрыл его. Он попробовал пошевелить ногами — ничего. Руками — пальцы, локти, плечи по-прежнему свободно двигались. Дыхание хозяина коснулось его затылка, когда тот наклонился:       — Попытайся сделать ей хорошо руками. Не волнуйся, если у тебя не получится, ты сделаешь это так, как всегда поступают мужчины. Если для этого тебе потребуется возбудиться, — тёплая рука хозяина в одно движение погладила его бедро и тут же исчезла, — я тебе помогу без всяких зелий. Как ты верно заметил — я куда более умел, чем ты. Правда, тогда она может забеременеть.