Раб Шэнь Цзю

      Шэнь Цзю проснулся лишь на следующую ночь. Кровать скрипнула, и он открыл глаза. Комнату освещали одна или две свечи, и то где-то вдали. Первое, что он увидел, было собственное предплечье. На нём было два глубоко тянущихся отвратительных следа, словно раны заживали уже несколько дней. Он вспомнил предшествующие этому события и прислушался к ощущениям. Тела как будто не было. Точнее, оно едва ощущалось. Словно Шэнь Цзю начал дубеть заживо. В этом было что-то удивительное. Или ненормальное?       Сзади едва слышно вздохнули, и кровать вновь скрипнула. Кто-то лёг рядом и шевелился. Шэнь Цзю напрягся и постарался повернуть голову, но тело едва слушалось. Кровать прогнулась сильнее — кто-то сел. Как только чужая рука едва его коснулась, Шэнь Цзю уже знал — её владельцем был Ло Бин-гэ. Тренированный многими рабами в постели раб запомнит прикосновение каждого хозяина, даже если этих прикосновений было не так много. Одна рука поднырнула под ключицы и приподняла. Вторая развернула его голову к хозяину. Стал виден край полога, левое бедро, бок и рука по локоть. К счастью, всё это было пока одето в нательную одежду для сна. Но почему он, Шэнь Цзю, сам не может пошевелиться? Тело затекло и не слушается? Но должна же присутствовать боль от пролежней! Или ему перебили какой нерв? Нет, иначе бы он мог и не дойти до этой комнаты. Или его «добил» уже его непонятно чем недовольный хозяин, пока Шэнь Цзю спал?       Ло Бин-гэ лёг рядом, и его голова оказалась на соседней подушке, как раз перед глазами Шэнь Цзю. Волосы распущены, вид утомлённый, демонические признаки вновь пропали, сделав лицо вновь человечным.       — Этот старикашка так утомляет, — пожаловался хозяин.       В этом был весь Ло Бин-гэ — думать в первую очередь о себе. Конечно, Шэнь Цзю был всего лишь раб, но очевидно же, что его «утомили» значительно сильнее. Даже поменяйся они местами, Шэнь Цзю бы постыдился жаловаться на такую мелочь, тем более рабу.       — Не выходи несколько дней из спальни, пока он не уедет. Старик хитрее, чем кажется. Он послал кого-то рыскать по всему дому, чтобы убедиться, что мы точно не пересечёмся. Его рабы пролезут всюду, кроме моей комнаты. Несколько раз он уже посылал сюда своих рабов, раздобыть какой-то трофей. Но я убивал их на месте, притворившись, что принял их за наёмных убийц. Да и он не ждёт увидеть в моей комнате мужчину.       — Я не смогу уйти. Я не чувствую тела, — тихо признался Шэнь Цзю.       — Это нормально, — Ло Бин-гэ положил руку под голову и повернулся на бок, глядя в лицо Шэнь Цзю. — Иначе бы ты корчился от боли. Но лечить тебя придётся не меньше, чем Ци Цинци.       — Как долго мне придётся здесь находиться?       — Старик Лао всегда как можно дольше тянет время рядом со мной. Я не знаю, сколько поводов остаться рядом у него припасено в этот раз. А что, хозяйская кровать тебе недостаточно хороша?       По правде сказать, кровать хозяина была прекрасна. А вот её владелец под боком совсем не радовал.       — Кто-то из рабов заметит, что хозяин не водит к себе девушек или что я не выполняю свою работу. Господин может стать заботой раба, даже если это не его господин. Если господин Лао что-то заподозрит…       — Лао думает, что я отослал тебя Ша Хуалин, чтобы ты меня не раздражал, пока я не успокоюсь. О том, где ты на самом деле, знает только Ци Цинци. Я, не вдаваясь в подробности, рассказал, что ты разгневал старика. Он отыгрался. Ци Цинци не лезет не в своё дело, только если сам лишнее не сболтнёшь.       Ло Бин-гэ замолчал. Он смотрел в глаза Шэнь Цзю, и огонёк умирающей свечи дрожал в его зрачках. Это означало, что беседа ещё не закончилась.       — Ты так ревностно поспешишь исполнить любой мой приказ?       И что нужно было отвечать? Какой ответ хотел услышать хозяин?       — Это было не слишком разумное использование ресурсов. Но по-иному результат в этот же вечер не удалось бы получить.       — Как тебе это удалось? Я хочу знать все подробности.       Как бы демон ни желал знать всё, всё же о «маленьком звере» и «неблагодарном мальчишке» ему знать не требовалось. Шэнь Цзю, привыкший врать как дышать, испытал затруднения. Несмотря на то, что боль пока отступила, он был очень слаб, в голове мысли ворочались с трудом, и этот разговор его порядком утомил. Но какого хозяина это могло остановить? А Ло Бин-гэ, как акула, учуявшая кровь, заподозрив его истинное состояние, лишь начнёт бить в больное место, спеша вывернуть ослабевшее нутро.       — Господин Лао ни на кого не обращал внимания, но с вами очень охотно беседовал… Когда мои попытки привлечь его не сработали, я постарался вести себя как вы… Он заметил меня, хоть и не захотел. Я понял, что действую правильно…       Шэнь Цзю не помнил точно, что именно рассказал хозяину, выполнив приказ. Ему было слишком больно. Он научился держать лицо, но боль порою мешала запоминать даже не события, а выбранные именно им обороты. Значит, надо отвлечь демона на приятные детали, чтобы увести от сути.       — То, какое место вы в его глазах заняли, могло быть признаком вожделения. В вашем доме полно красавиц, но ни одна не удостоилась его благосклонного взгляда. Я знаю, как смотрят мужчины, когда хотят кого-то. Ему нужны были только вы.       — Не только, — шепнул Ло Бин-гэ.       — Не только?       — Всю свою жизнь он желает четыре поколения моих родственников. Он старше, чем кажется. Сначала, будучи юношей, он хотел девочку — мою прабабку. А потом, став мужчиной — её сына, моего деда, — Ло Бин-гэ улыбнулся, и его глаза превратились в два закатных солнца. Словно он рассказывал лёгкую, забавную историю. — Потом его дочь, мою мать. Я последний из так и не доставшихся ему лакомых кусочков. Он, конечно, ещё тешит себя надеждой разложить меня на кровати. Или найти моих бастардов, которых я не планирую заводить.       — Значит, я не ошибся. Длительное воздействие накопило в нём много ярости… А ещё он хотел, чтобы вы оказались уязвлены. Девушка, с которой он удалился, стонала, будто пела. Он к ней не притронулся. Возможно, уже и не способен возбудиться. Но хотел, чтобы вы знали, что и он ночами не ворочается с боку на бок, думая о вас.       — Как будто я дежурю под его дверью, прислонившись ухом, — усмехнулся Ло Бин-гэ.       Вялый разум Шэнь Цзю ответил, что за стариком, конечно, хозяин не подглядывает. А вот за собственным рабом в борделе — это ещё большой вопрос.       — Я сказал, что понимаю его. Что безумно влюблён в вас и тоже страдаю.       — И ты сумел убедить его в этом?       — Люди всегда верят лишь в то, во что хотят поверить.       Глаза хозяина заинтересованно блеснули:       — В нём есть и демоническая кровь тоже.       Шэнь Цзю слегка удивился, но лишь сказал:       — Все хотят верить лишь в то, что им выгодно.       — Кто-то из предков старика был демоном, — уловил его удивление Ло Бин-гэ. А потом хитро улыбнулся: — У многих, кого ты видел рядом со мной, есть примесь демонической крови. Например, милая Нин Инъин. Кто-то из её предков был заклинателем, но встречались и демоны. Совсем немного. Она, как и старик Лао, даже не подозревает, но такие сильные чистокровные демоны, как, например, Мобэй, сразу уловят «нужную» ноту. А ещё… угадай, у кого.       Шэнь Цзю утомлённо прикрыл глаза. Кто мог меньше всего походить на демона? Мин Фань? Ци-гэ? Ци Цинци?       — Муж Нин Инъин?       — Лю Цингэ.       Шэнь Цзю изумлённо распахнул глаза. Хозяин глядел на него с самодовольной демонической улыбкой:       — Совсем немного, и он тоже об этом не знает. Забавно, да?       — Пожалуй, — не смог не согласиться Шэнь Цзю.       — Что было дальше?       — Я сказал, что такой мудрый и зрелый человек, как он, заслуживает большего уважения от вас. Что вы точно постараетесь вернуть его внимание, если он немного остынет к вам.       — Это не объясняет, как у него встал на тебя.       — Я сказал, что можно представить, что я — это вы. Он причинил мне ту боль, которую желал причинить вам от обиды. Это его завело. Похоже, он нашёл способ вернуть себе часть молодости.       — М-да, — Ло Бин-гэ показательно недовольно скривил губы. — Я надеялся, что теперь он будет хотеть ещё и тебя, чтобы в два раза больше мучался, а ты решил его проблему. А как ты убедил его, что ты — это я? Моих интонаций тут явно было маловато.       — Я вёл себя одновременно почтительно и дерзко. В то время как его рабы, что бы он с ними ни сделал, всегда подавлены.       — Теперь эта старая тварь счастлива. Пусть он пока не понял, что его надежды не сработали, но тем не менее, — Ло Бин-гэ перевернулся на спину и хмуро уставился в потолок.       — Если бы хозяин объяснил, что именно хочет получить в итоге, я бы действовал иначе. Мне казалось, хозяин хочет перенаправить его страсть, так как он устал от неё.       Ло Бин-гэ повернул голову. Свеча почти догорела, зато в глазах и на лбу замерцала краснота. Тело Шэнь Цзю должно было бы напрячься, но не смогло. Лишь разум настороженно следил за каждой переменой.       — Моя мать ушла из жизни рано. Мой отец дал мне всё, что нужно мужчине — знания, силу, власть, наследие. Я его очень хорошо понимаю и весьма благодарен. Но я был мужчиной не всегда. А мой отец не был Ци-гэ. Его забота была практичной, а мне хотелось отцовской любви. Зато был добрый дедушка Лао. Мы нередко пересекались на официальных церемониях, но отец всегда следил, чтобы этот ящер ползал за пределами досягаемости меня. Я злился на отца, тянулся к старику. Пару раз даже тайно сбегал к нему. Тот даже начал говорить о «маленьких секретах между нами». О секретах упомянуть успел, а о их сути — нет. Отец поймал меня в третий раз, когда мне было одиннадцать. Он очень прямо объяснил мне, что от меня надо добрым дедушкам и бабушкам, давящимся слюнями. Я не хотел верить, а он — спорить. Он просто полгода искал подходящую рабыню или раба, пока не купил Ци Цинци. Она показала, чем её взгляд на меня отличается от взглядов всех остальных. А отец принялся активно теснить Лао в торговле, сферах влияния и прочих делах. Но он умер, когда мне было четырнадцать.       — И вы не смогли держать двери закрытыми для этого человека?       Ло Бин-гэ подался вперёд. Его демоническая метка погасла, как и свеча, но Шэнь Цзю не расслаблялся, чувствуя на своём лице его дыхание.       — А как бы ты отомстил?       — Если бы меня хотел так сильно такой влиятельный человек, но не мог взять силой? Я бы использовал его слабости. Раз ваш отец не уничтожил его, очевидно, что это не так просто было сделать в четырнадцать… Вам нравятся муки господина Лао?       — Да, — выдохнул Ло Бин-гэ.       Шэнь Цзю его не видел, но ему отчего-то казалось, что демон в темноте следит за каждой его морщинкой.       — Тогда… Я бы использовал его слабость. Желание — слабость. Я бы сохранил его влияние или позаботился, чтобы он хотя бы думал, что он важная персона. Я бы позволил иметь ему всё, чего он только пожелает, но не дал бы угаснуть его тяге ко мне. Тогда я стал бы его главным желанием. Его центром. Он бы имел всё на свете, кроме меня. Я бы не дёргал его. Он сам бы прибегал ко мне, вечно мучая себя, зная, что этим сам себя ранит. Если этот старик не может «оторваться» от меня, то есть, от вас столько лет, то уже и не сможет. Это страдание, причиняемое им себе самому, сделало бы его рабом навеки.       — Гениально, — шепнула темнота.       — Полагаю, поэтому мой господин радушно встречает господина Лао и позволяет ему быть так близко к себе? Чем ближе, тем больнее?       — Верно. А теперь спи.