Раб Шэнь Цзю

      Сомнения, мучавшие Шэнь Цзю, едва он услышал слово «искусство», оправдались. Под столом нашлись предметы, годные лишь для удовлетворения похоти. Если хозяин полагал, что без его прямого надзора раб будет полночи их на себя примерять, он очень ошибся. Выбрав самый бесполезный, Шэнь Цзю отправился тренироваться с Ци-гэ, спиной ощущая, что завтра на ней могут появиться новые узоры от плети.       — Серьёзно? — Ло Бин-гэ выгнул бровь, рассматривая утром выбор Шэнь Цзю. — Продавец уверял меня, что это самое бесполезное, что я мог купить.       — Когда господин давал мне поручение, я не знал, что нужно учитывать мнения торговцев. Поэтому ориентировался сугубо на свои ощущения.       — То есть ты всё опробовал? — уточнил Ло Бин-гэ, прищурившись.       — Да, — спокойно соврал Шэнь Цзю.       — И тебе не помешали занозы?       — Они появились, когда я старательно отмывал этот предмет от следов использования.       Опытный раб всегда подстрахуется, если нарушит приказ. Так и Шэнь Цзю вымыл каждый «предмет искусства» пахучим мылом, чтобы у хозяина не осталось сомнений. Он так и не понял, поверил ли ему Ло Бин-гэ, но, отдав подобный приказ ещё пару раз после приобретения новых покупок, годящихся как для удовлетворения женщин, так и мужчин, демон отстал.

      Но однажды, когда он, Ша Хуалин и Мобэй отправились послушать какую-то знаменитую певицу, проезжающую в их краях, Ло Бин-гэ вдруг наклонился к своему рабу и прошептал:       — Он тебе нравится?       — Кто?       — Ци-гэ.       — Мне любопытно понять, что в нём такого, что даже мой господин оценил его загубленный дар.       — Не загубленный. Твой загубленный, а его — нет.       — Тогда тем более, — Шэнь Цзю пожал плечами.       Сомнений в том, что хозяин подразумевал под словом «нравится», не могло быть. И всё же Шэнь Цзю попытался соскользнуть с опасной темы.       — Я видел много знаменитых и богатых людей. Случалось видеть и мелких местечковых заклинателей. Но мне ещё никогда не доводилось видеть великого человека. Даже если ему не суждено таким стать.       — А Лю Цингэ?       — А он тоже великий?       Ло Бин-гэ не ответил. Лю Цингэ его почти не интересовал. Его взгляд недвусмысленно скользил по Ци-гэ. Маслянисто, изучающе. Шэнь Цзю стало не по себе. Несмотря на все свои достоинства, представить Ци-гэ постельным рабом казалось настолько же кощунственным, как подглядывать за переодевающейся матерью. Но всё же он, высокий, очень крепкий, но стройный и со спокойным, но, без сомнения, мужским нравом в целом гармонично смотрелся рядом с маленькой, темпераментной красавицей демонессой, периодически прилюдно сваливающейся ему на колени. Ци-гэ рядом с Ло Бин-гэ… это было бы мерзкое зрелище.       — Ци-гэ симпатичный, — сказал хозяин. — Он не обладает яркой красотой, доставшейся тебе или Лю Цингэ. Но на фоне вас он даже как-то… мил. Это не наивная сладкая милота невинной девушки. Это какая-то другая… — Ло Бин-гэ задумчиво склонил голову, подбирая слова. — Может и не совсем милота… Ощущение покоя, уюта, безопасности. Будто солнце на рассвете, которое греет, но не припекает. Наверное, только рядом с такими можно почувствовать себя по-настоящему без сомнения любимым, а не просто желанным.       Шэнь Цзю молчал, изо всех сил сжимая пальцы на ногах, зная, что, скрытые обувью, они не выдадут его напряжения.       — Его руки… Они широкие, как у меня, но со следами тяжёлой работы, — продолжал рассматривать Ло Бин-гэ Ци-гэ. — Но стоит мне представить эти руки на мягкой груди Ша Хуалин, как он мнёт их, сжимает, массажирует, так они становятся нежными, чуткими. Его рост — бесспорное преимущественно. Он силён и сможет удержать любого партнёра или партнёршу в любой позе. Он слишком чуток. Наверняка для него важнее доставить удовольствие другу или подруге, чем испытать его самому. Не удивлюсь, если он регулярно делает то, что ему не по нраву, чтобы не обижать партнёра. Как ты думаешь?       — Я никогда не подглядывал за ним, — ответ вышел суше, чем рассчитывал Шэнь Цзю.       Но хозяин лишь тихо, мелодично рассмеялся:       — Ему очень повезло, что он попал к Ша Хуалин. Для неё принципиально важно, чтобы её искренне желали. Уж она ради этого постарается. Другой загнётся!       Это многое объясняло про демонов. В том числе и нежелание Ло Бин-гэ загонять Шэнь Цзю в постель прямым приказом.       — Вообще-то она предпочитает юношей. Но ей нравится нечто особенное. Ну а тут, почуяв такую мощь, она не устояла. Мощь и невинность, которыми от него веет, — Ло Бин-гэ прыснул. — Просто удивительно. У неё идеальный шпагат. Ты помнишь? Ци-гэ он нравится?       — Я никогда не спрашивал.       — Конечно нравится! Как такое может не нравиться. Её шпагат значительно лучше, чем твой. А ещё она очень страстная. Искренне страстная. Правда, не очень любит сосать и, возможно, рабу не сосёт. Зато часто берёт инициативу на себя, а ты просто лежишь и наслаждаешься. Ещё иногда практикует в качестве приправы боль, но не в той степени, как твой прошлый хозяин. И только если это взаимно возбуждает. Как я уже сказал, ей нравится, когда её хотят. Наверное, примерная скромность Ци-гэ не позволяет ему признаться тебе, как ему повезло. Так ведь?       — Мы никогда не обсуждали это. Ни Мин Фань, ни Ци-гэ, ни Лю Цингэ. И правильно. Пуская в свою постель раба, хозяин редко желает, чтобы тот разболтал его маленькие секреты.       Шэнь Цзю хотелось провалиться сквозь землю, а от фантазий хозяина его мутило.       — Маленькие? — заинтересовался Ло Бин-гэ. — У Ци-гэ маленький?       — Я никогда не спрашивал.       — Зачем спрашивать, если можно просто посмотреть?       — Меня не привлекает подглядывание.       — А что тебя привлекает?       — Простые классические вещи, — выдавил Шэнь Цзю.       — Что может быть более классическим, чем подглядывание? — округлил глаза хозяин. — С этого же всё начинается! Забыл?       — Этому не надо было подглядывать. Ему всегда показывают раньше, чем он попросит.       — М-да, это минус, — хозяин «расстроенно» надул губы, продолжая облизывать Ци-гэ взглядом. — Так тебе не знакомо это томление? Ожидание загадки, подарка?       — Нет. Обнажившись, все более-менее одинаковы. Отличается только цвет кожи, возраст, выносливость и запах.       — И всё? Больше ты ни о чём в этот момент не думаешь?       — Разве этим занимаются, чтобы думать, а не чтобы чувствовать?       Так хотелось съязвить, да и вдруг переключившееся на него внимание хозяина будто ожидало услышать в этой фразе отголоски колкости.       — А всё же он по-своему прекрасен, — не желал отставать от Ци-гэ Ло Бин-гэ. — Не знаю, как бы мы смотрелись вместе. Думаю, нелепо. Два здоровых увальня. Наверное, со стороны могло бы показаться, что мы меряемся силой, а не занимаемся любовью, — он пожал плечами. — Мне нравится ласка, но его ласку так тяжело представить на себе. Как будто в этом есть что-то неестественное.       Как будто? Как будто?! В этом было полно неестественного!!! Начиная с того, что природа не предусмотрела этой связи и оттого не дала ей потомство, заканчивая… Ци-гэ! Этот развратный демон хотел его? Зачем? Просто чтобы было? От него даже не тянуло обычной похотью. Он искусственно пытался возбудиться, рассматривая его. Да, Ци-гэ был симпатичным, приятным, но даже если бы Шэнь Цзю тянуло к мужчинам, он бы не клюнул на этого человека. Им хотелось просто любоваться, не разрушая его гармонии. Но демону было этого мало. Ему всегда было мало. Даже если бы он сумел пристроить свой уродливый отросток в каждого мужчину, женщину или ребёнка, он бы не остановился и на этом. А потому бы отправился портить им дупла, норы и птичьи гнёзда. Совал бы куда угодно — лишь бы там ему его никто не откусил!       — Тебе не нравится, что я говорю о Ци-гэ? — вдруг прищурился на Шэнь Цзю Ло Бин-гэ.       — Нет.       — Ревнуешь?       — Нет.       — Ревность — та ещё зараза. Многие из-за неё очень плохо спят по ночам. Как ты, например.       — Я плохо спал ещё до знакомства с ним.       — И тем не менее многие люди предпочитают скрывать свою ревность, — хозяин въелся, впился, почти залез внутрь Шэнь Цзю взглядом. — Ты хочешь его?       — Нет.       — Завтра Ша Хуалин пришлёт его. Можете провести любовное свидание в чулане. Она не узнает.       Шэнь Цзю захотелось блевануть:       — Благодарю господина за щедрость. Не стоит.       — Или можете сделать это, когда она придёт в гости. Она будет не прочь посмотреть. Да и комплекции вы разной — разные всегда смотрятся лучше, чем одинаковые.       Поганый демон не смог бы успокоиться, не расплескав свой разврат на всё, что дышит. И почему он начал именно с него, а хочет продолжить с Ци-гэ? Хотя имеет ли очерёдность значение?       — Ревнуешь его ко мне?       — Нет.       — Хочешь его?       — Нет.       — Любишь его?       — Нет!       — Врёшь.       Шэнь Цзю твёрдо посмотрел ему в глаза:       — Почему хозяин так думает?       — Концерт закончился уже продолжительное время назад. Но ты думаешь о Ци-гэ, даже не замечая, что на сцене твои фавориты.       Шэнь Цзю покосился на сцену. Две близняшки предавались похоти, встав друг к другу спиной и опустившись на колени. Ещё двое, похожие на близнецов, на этот раз брат с сестрой, удовлетворяли друг друга ртом на потеху публике. Симпатичные тройняшки сплелись в неясный клубок. А непонятно как похожие друг на друга пять девушек вообще выстроились чуть ли не в акробатический номер. От неожиданности у Шэнь Цзю вырвалась истинная реакция — его перекосило от отвращения. Тут же спохватившись, он нацепил выражение отрешённости, но хозяин успел всё увидеть.       — Ну что? — насмешливо спросил он. — До сих пор будешь убеждать, что тебе нравятся тройняшки?       — Это зрелище меня действительно не прельщает. И оно очень далеко от мною уважаемой классики.       — Так-так, — уже откровенно издеваясь, хозяин развалился в кресле, демонстрируя, что готов слушать. — И чем же это зрелище не впечатляет?       — Я не сказал, что оно не впечатляет, — Шэнь Цзю прикрыл на миг глаза, постаравшись незаметно устало выдохнуть. — Я сказал, что оно впечатляет не всех. Мне ли не знать, как болят суставы после этих поз. Артисты не испытывают удовольствия. После выступления они расползутся пить облегчающие зелья и мазать снадобьями колени.       — Ты превращаешь пикантные зрелища в издевательства над стариками. А ведь они не старики.       — Но и не так молоды. Посмотрите, они примерно такие же, как я. Может, внешние возрастные различия пока и не так видны между нами, мой господин, но внутри моё тело уже чувствует эти дополнительные пятнадцать лет.       — И всё же, — тоном опытного искусителя проворковал Ло Бин-гэ, — это не отменяет факта, что звуки, запахи и зрелище для тебя не существовали, пока ты думал о Ци-гэ.       — Вы сами стали меня про него расспрашивать.       — И ты мне солгал.       Усталость перешла в раздражение, а оно привычно требовало чем-то съездить по самодовольному лицу хозяина, да так, чтобы здоровье демона не помогло. Благодаря Ло Бин-гэ у него появилась ещё одна несбыточная мечта.       — Моему господину трудно поверить, что мужчины могут не возбуждать?       — Твой господин знает, что стоит ему и его подруге уютно провести время, как их рабы тоже поспешат этим заняться друг с другом.       — А, это, — Шэнь Цзю подавил улыбку. — Уверяю вас, этот не питает страсти к Ци-гэ. Его сердце бьётся спокойно, когда он на него смотрит.       — Я слышу. Ты к нему не питаешь страсти, но ты любишь его. Или ты не осознаёшь это?       Шэнь Цзю решил, что проще не возражать, поэтому лениво пожал плечами и отвёл взгляд, желая окончить беседу. Взгляд заскользил по залу. Наткнулся на выворачивающихся змеями тройняшек, и на душе стало гадко. Прошёлся по красному, смущённому и, как следствие, оробевшему Лю Цингэ, пока распалённая Ша Хуалин игриво покусывала его мочку. Взгляд коснулся Ци-гэ, целомудренно опустившего взгляд на свои руки, и на душе стало тепло и уютно. Что-то странное, ненормальное, даже похожее на нежность… Не может быть!..       — Вот видишь, — шептал Ло Бин-гэ. — Что теперь скажешь?       — Это… другое… — растерянно пролепетал Шэнь Цзю, прислушиваясь к себе. — Это как… как…       — Как?       — Как семья…       — Откуда тебе знать, каково это иметь семью?       — Я и не знаю… Но если бы она у меня была… Я… Я… Не могу представить свою мать. Она каждый раз представляется разной. Братьев вообще не могу представить… Сестру — да, но… Ци-гэ… — Шэнь Цзю смотрел на другого раба, сам не замечая своего искреннего порыва, — …он как отец. Идеальный отец, готовый принять любых своих детей.       — Любых?       — Разве его любовь к миру не отцовская? — Шэнь Цзю спохватился и принялся давить в душе опасное чувство.       Чувство оказалась таким же стабильным и незыблемым, как доброжелательность Ци-гэ. Она словно погладила яростные плети самосохранения, которые Шэнь Цзю направил на него в душе. Так было и с Цю Хайтан. Один раз обретя в душе «сестру», он уже не смог от неё избавиться. Похоже, у него в сердце поселился ещё один «родственник».       — Да, наверное, — Ло Бин-гэ наконец отстал, и его задумчивость приобрела другой оттенок. — Я бы никогда об этом не подумал… Мне он годится в отцы. Тебе по внешнему возрасту нет, но если оценивать ваши души, то его вполне так могла бы тебе покровительствовать… Из Ци-гэ выйдет лучший отец. Я бы тоже от такого не отказался.       И до возвращения домой хозяин был погружён в себя и немного печален.