Раб Шэнь Цзю

      «Спор» хозяев перетёк в постель и продолжался всю ночь. Шэнь Цзю был рад, что Ло Бин-гэ наконец нашёл полезное «применение» его телу, не заставляя слишком «тесно» соприкасаться. Но всё же переночевал с женщиной из соседней деревни, приехавшей на свадьбу, заплатив ей пару случайно припасённых монет. Она была его ровесницей с уставшими глазами и не задавала лишних вопросов. Бывало время, когда Шэнь Цзю успокаивало присутствие женщин. Но благодаря Ша Хуалин и ещё парочке менее настойчивых женщин долгожданный покой мог вернуться не всегда. Впрочем, они никогда не были так разрушительны для него, как мужчины. Эта женщина всё же сумела подарить своим присутствием ощущение материнской защиты, хоть была молода и привлекательна. Шэнь Цзю хорошо выспался рядом с ней. А если хозяин узнает, то может и отстать со своими глупыми вопросами.       Хотя к окончанию свадьбы казалось, что ему не до этого. Через двое суток праздник закончился. Вялая, едва прикрытая подранной одеждой Ша Хуалин удалилась к себе, таща за собой бледного робеющего Мин Фаня. Молодых нигде не было видно. Рабы принялись устранять последствия праздника. А Ло Бин-гэ, заспанный, с уставшими тенями под глазами, позвал Шэнь Цзю к себе сменить грязные простыни, вымыть его «перетрудившееся» тело, высушить волосы и уложить гордость и достоинство демонической расы в кроватку, а также прочесть сказочку.       — Как думаешь, стоит сказать Нин Инъин, благодаря чьей стойкости я выиграл ей мужа? — Ло Бин-гэ расслабленно и блаженного улыбался, глядя на полуденные жаркие лучи, не способные помешать ему проспать сутки после «активных трудов». — Она тебя до конца жизни благодарить будет.       Шэнь Цзю тоже тонко улыбнулся:       — Тогда она будет думать не о том, что происходит в её постели. Уместно ли это сразу после свадьбы?       — И то верно, — Ло Бин-гэ потянулся. — Если бы не ты… Перед Ша Хуалин ещё никто не устоял! Даже я не был в тебе уверен. Но твоя нелюбовь к демонам всё же победила.       Шэнь Цзю быстро вскинул взгляд. Ло Бин-гэ, чуть прикрыв веки, улыбался. Ну и что нужно было делать в этой ситуации? Доказывать, что он не ненавидит демонов или промолчать?       — Рабу опасно проявлять себя таким образом в присутствии хозяина. С хозяином лучше не соперничать, особенно мужской силой. Да и я никогда не смог бы сравниться с вами. Никто не смог бы.       Ло Бин-гэ открыл один глаз:       — Какой она была?       — Госпожа Ша Хуалин?       — Нет.       Значит, хозяин приказал доложить кому-то. Есть ли место, где можно хоть на миг избавиться от его надзора?       — Женщина, с которой можно забыть обо всём, а потом забыть друг друга навсегда.       — Она тебе сосала?       Шэнь Цзю подавил желание скривиться:       — Мне этого не хотелось.       — Почему?       — У неё двое детей.       — И потом она после ночи с тобой будет целовать своих чад? Она же мать! — Ло Бин-гэ картинно закатил глаза. — Знаешь, сколько мужей, уважающих своих жён, это говорят? Сколько не дают себе отсасывать, не лижут, занимаются этим в одной позе? Она же мать! Вот только их уважение куда-то быстро девается через год-другой, когда терпеть оказывается невмоготу. Находят себе других женщин, а иногда и других жён! И так святая мать детей остаётся просто матерью детей. Он забывает о ней, как о женщине. С женщиной можно приятно провести время. По-разному приятно, а мать растит потомков, как рабыня. А вот если бы она хорошенько отсасала мужу…       Шэнь Цзю очень хотелось возразить. Предложить самому хозяину хоть разок сунуть себе чей-то член в глотку, желательно такой же огромный, как у самого Ло Бин-гэ, да повозить им часок туда-сюда, умудряясь на задохнуться! Чтобы ему испачкали семенем лицо, таскали за волосы, лупили, да посильнее, ведь иначе у его партнёра не встанет! Хотя самого Шэнь Цзю Ло Бин-гэ пока не принуждал касаться себя ртом, тот просыпался от ужаса в ожидании этой пытки.       — Этот ей не муж, — вместо настоящих мыслей ответил Шэнь Цзю. — И никогда им не станет.       — Почему никогда не станешь? — Ло Бин-гэ вновь оживился.       — Рабу, которого постоянно перепродают, лучше не заводить сердечных привязанностей.       — А ты на это способен?       — Этот никогда не пробовал.       — А как же твоя мать, братья, сёстры?       — Сколько этот себя помнит, он не знал о них.       — Так тебя просто не научили любить? — уже явно борясь со сном, невнятно проворчал хозяин.       Шэнь Цзю отложил гребень и подоткнул одеяло, чтобы хозяину было удобнее спать.       — Разве этому возможно научить?       Ло Бин-гэ недовольство зыркнул на него, но не стал больше болтать, а прикрыл глаза и засопел.

      — Мы договаривались… — попытался спорить Мобэй.       Вопреки обыкновению, его спокойный голос перекрыли вопли Ша Хуалин:       — А мне плевать! Я занята! Убирайтесь и возвращайтесь вечером! Мин Фань, ко мне!       Понурый, сжавшийся в углу Мин Фань опасливо проковылял к ней под всеобщими взглядами. Желая придать ему ускорения, Ша Хуалин схватила его за грудки и утащила в спальню. Дверь захлопнулась. Ло Бин-гэ весело рассмеялся. Рабы Ша Хуалин явно не разделяли веселья гостя и постаралась поскорее «раствориться» в доме, оставив провожать гостей главным слугам.       — Раз он до сих пор жив, то не так безнадёжен, как я думал, — заявил Ло Бин-гэ, направившись к своей повозке пружинистым шагом. — Просто у неё не хватает терпения дать ему поспать, и от этого его «работоспособность» снижается.       Мобэй не разделял его хорошего настроения:       — Пока она не угомонится, земельный вопрос не решить. А если она проспорит тебе два раза подряд, то не успокоится ещё полгода.       — И что я должен делать? Сам обучать Мин Фаня? Боюсь, он сдохнет на месте от ужаса.       Шэнь Цзю шагал сзади с рабом Мобэя, глядя под ноги.       — Уступи ей этот выигрыш.       — Да я ей что, мешаю? Она сама не может остановиться и истязает, между прочим, пока ещё моего раба.       — Тогда её надо отвлечь другими рабами, — заключил Мобэй. — Сделаем ей подарок. Она не удержится и попробует их. Таким образом, твой раб получит передышку, а Ша Хуалин — хорошее настроение.       Ло Бин-гэ иронично хмыкнул, но спорить не стал. Они разъехались по разным рынкам с рабами, условившись, что каждый выберет по мужчине.       — Как думаешь, кто из них понравится моей подруге больше всего? — с заговорщической улыбкой спросил хозяин у Шэнь Цзю.       Тот игривости тона не оценил. В отличие от Ло Бин-гэ, видевшего на этом рынке множество красивых и доступных мужчин и женщин для развлечения, Шэнь Цзю видел лишь безнадёжность. Мать, которой предстояло навеки расстаться с детьми. Невинных, совсем юных девушек, чья судьба была попасть в руки похотливых стариков и быть избитыми их жёнами. Одарённых и умных людей, родись которые в другой семье, превзошли бы своих хозяев.       — Как тебе тот смазливый, похожий на девушку? — не переставал поддевать Ло Бин-гэ, то и дело оборачиваясь к Шэнь Цзю. — Или лучше тот, высокий и белобрысый? У Ша Хуалин давно не было редкой внешности.       Шэнь Цзю послушно поворачивал голову и молча пожимал плечами или отделывался фразами:       — Мой великий господин лучше знает вкусы своей подруги.       — Какой ты иногда невыносимо скучный, — через два часа проворчал Ло Бин-гэ.       Он развернулся, прошёл через два ряда и остановился напротив красивого раба, на которого пока не обратил внимание Шэнь Цзю. Этот раб был силён, высок, как сам Ло Бин-гэ, с гордой осанкой воина, когда-то попавшего в плен, и пикантной родинкой под глазом. Они посмотрели друг другу в глаза.       — Как тебя зовут, раб? — властно спросил Ло Бин-гэ.       Мужчина одарил его оценивающим взглядом с головы до ног, будто это он собирался купить Ло Бин-гэ, а не тот его. При виде демонических ногтей его лицо немного скривилось. Метка на лбу Ло Бин-гэ опасно засветилась.       — Сейчас, сейчас, господин! — продавец этого раба бежал с другого конца рынка, размахивая руками и крича, чтобы покупатель подождал.       — Твоё лицо мне смутно знакомо, — задумчиво протянул Ло Бин-гэ. — Я тебя где-то видел мельком?       Раб не ответил. Шэнь Цзю испытал зарождающуюся симпатию. Мужчина был его ровесником и посмел смотреть на хозяина, как на капризного щенка, каким тот, в сущности, и был, невзирая на возможную опасность.       — Прекрасный выбор! Прекрасный! — пропыхтел подбежавший работорговец. — Цян Дада Дишь Я вынослив, красив и прекрасно работает.       — А что, Цян Дада Дишь Я немой или глухой? — протянул Ло Бин-гэ, глядя на вызов в глазах раба и похоже прикидывая, как лучше проучить наглеца. — Или забыл собственное имя?       — Что вы! Он вас прекрасно слышит, просто… — работорговец тоже осмотрел Ло Бин-гэ и его взгляд потух. — Просто он не для вас.       — Это ещё почему?       — Он склонен к непокорности. Он был великим воином в юности и участвовал в мятеже, считая, что мир нужно вернуть к древним порядкам и людям с демонами стоит жить отдельно. Трое хозяев с демоническими корнями быстро продали его, и лишь у человека он прослужил исправно больше десяти лет. Но тот старик умер, и вот он опять продаётся. Так что этот непокорный раб не для вас. Он даже откликается только на своё старое имя — Лю Цингэ. Взгляните на этого. Этот будет идеальным. Как видите, я предельно честен с покупателями и ни за что не посоветую неподходящего…       — Не любит демонов, — Ло Бин-гэ расплылся в многообещающей улыбке. — А у меня как раз есть работа для такого. Я беру его. Мы, демоны, как раз любим таких.       И, обернувшись, он подмигнул Шэнь Цзю. Тот притворился, что не понял намёка.