Раб Шэнь Цзю

      В следующий раз Ло Бин-гэ предпринял попытку «исследования», когда в гости приехала Ша Хуалин. Их дружеская встреча была полна страстных вздохов и стонов, терпкого запаха и пляшущих теней на потолке и стенах. Точнее, Шэнь Цзю постарался запомнить только это. Его вызвали в комнату зажигать благовония, подливать вино, менять свечи и играть музыку. Естественно, всё это не требовало его присутствия всю ночь. Однако его оставили в комнате, не прикрывшись ни ширмой, ни покрывалом. Пользуясь тем, что ему не приказали смотреть в открытую, первые два часа Шэнь Цзю рассматривал свои руки, то и дело откликаясь на поручения подать Ша Хуалин воды. Она была абсолютно обнажена, прекрасна и не считала необходимостью этого стыдиться.       Через два часа лежачие позы стали сидячими и тени на стенах задрожали ещё сильнее.       — Эй ты! — крикнула Ша Хуалин. — Дай мне вина!       Он подчинился и, глядя только себе под ноги, подошёл с полным кубком. Когда под ногами стали видны две широко расставленные мужские ступни с чёрными ногтями, он остановился, ожидая, что она заберёт кубок.       — Ты что, не видишь, что я занята?! Напои меня!       И он поднял глаза. Она вздрагивала на коленях Ло Бин-гэ, сидя лицом к нему, но откинула голову так, что стала заметна длинная шея и молодая полная грудь. Её глаза хулигански следили за скромным рабом, грудь подпрыгивала, а выглядывающее из-за них лицо хозяина ухмылялось. Шэнь Цзю сосредоточился на её губах, проливая вино тонкой струйкой, хотя и не представлял, как в таком положение можно пить. Естественно, вино растекалось по щекам.       — Дай сюда, — потребовала Ша Хуалин, дёргая его за одежду. — Здесь всё равно слишком жарко.       Шэнь Цзю был вынужден отдать ей верхнюю одежду, чувствуя, что внутри него становится всё холоднее. Потом они продолжили уже лицом к нему, неприкрыто следя за ним и хихикая. К полуночи Ло Бин-гэ велел помочь ему подсадить демонессу. Высокий хозяин стоя держался за нижнюю часть невысокой подруги. Шэнь Цзю был уверен, что Ло Бин-гэ сумел бы удержать её на весу в любом положении, но она предпочла держаться за плечи раба. Держаться за плечи раба, развернув его лицом к себе, прижавшись к нему грудью и потребовав, чтобы он снял нижние одежды, ведь их грубость раздражает её мягкую кожу. Два демонических лица впились в Шэнь Цзю — её заглядывало в глаза снизу, его взирало сверху. Их метки краснели, их глаза пылали. Звуки, вылетающие из их ртов, неприятно оседали на его коже. Их волосы переплетались с его. Её пот впитывался в его тело.       Когда его потихоньку оттеснили к стене, заставив неё вжаться, он уже не сомневался, что его заставят стать третьим. Он не был возбуждён. Ша Хуалин была мягче и нежнее на ощупь, чем хозяин. Ло Бин-гэ всю её прижал к Шэнь Цзю и елозил подругой по рабу, как мочалкой. Единственное, что они не сделали, так это не соприкоснулись руками целенаправленно. Оставшуюся часть ночи Шэнь Цзю изображал то стену, то поддержку для демонической красавицы. Страсть демонов обжигала, пронизывала. Он был частью какой-то из игр, и эта роль к утру его абсолютно вымотала.       — Тьфу! — наконец на рассвете сказала Ша Хуалин, впервые попробовав рукой его промежность. — Действительно, как даосский монах.       Ло Бин-гэ рассмеялся, беря её за шкодную руку и мягко отрывая от Шэнь Цзю:       — Я выиграл. Жду Гунъи Сяо к закату.       — Ты не выиграл, — Ша Хуалин непокорно тряхнула головой с мокрыми прядями, когда он попытался поцеловать её в макушку. — Просто твой раб не любит демонов. Старые предрассудки! Будь я обычной девушкой, он бы ещё как завёлся.       — Не любит демонов, говоришь? — Ло Бин-гэ задумчиво и недобро прищурился.       Шэнь Цзю молчал, предпочтя по-прежнему изображать стену.       Этим же вечером была назначена свадьба между Гунъи Сяо и Нин Инъин.

***

      Свадьба состоялась через неделю. За это время, не считая ежедневного пробуждения и умывания хозяина, Шэнь Цзю не видел Ло Бин-гэ. Он постоянно что-то мыл, чистил, носил, готовясь к самой шикарной свадьбе в округе. Нин Инъин расцвела от счастья, как никогда прежде. Гунъи Сяо тоже, правда, на его лице читалась опаска, и он крепче прижимал к себе невесту, стоило появиться бывшей хозяйке. Ша Хуалин являлась под разными предлогами, хмурая и раздражённая, очевидно, намереваясь совершить мелкую пакость, которая может подпортить свадьбу. Ло Бин-гэ выплывал к ней почти раздетый, распахивал объятия, улыбался, и Ша Хуалин решала, что у неё есть дела поинтереснее. Весь дом слушал их стоны, и сплетники даже не знали, что же им важнее обсуждать: свадьбу или опасно затянувшиеся развлечения хозяина с одной женщиной. Девушки ревели от горя, забившиеся по разным углам. Мужчины тоже не могли сосредоточиться на работе от этих звуков, но совершенно по иным причинам.       — Но на тебя-то я могу положиться, Шэнь Цзю? — вздохнула Ци Цинци после встречи с Мин Фанем.       Конюх был единственным мужчиной, кроме него самого, кому было не до любовных утех хозяина. Он глубоко страдал, видя, как единственная мечта его жизни обсуждает праздничные блюда и подбирает цветы.       — А какой признак нужен подруге моего почтенного господина, чтобы Ша Хуалин обратила на него внимание? — спросил Шэнь Цзю, расчёсывая хозяина перед свадьбой.       Никак не способный проснуться Ло Бин-гэ вытаращился на него, словно у Шэнь Цзю выросла вторая голова:       — Уж не увлёкся ли ты ей так запоздало?       — Этот не посмеет, — поспешно заверил Шэнь Цзю, в этот раз не сомневаясь, что хозяин ему поверит. — Просто этот ничтожный задумался, могла ли она увлечься Мин Фанем?       — Мин Фань? — Ло Бин-гэ задумчиво почесал бровь. — Не знаю. Предлагаешь заменить ей одного раба другим?       — Что толку от нового раба, если он будет неинтересен госпоже.       — Если только с ней на него не поспорить… Хотя избавиться от Мин Фаня я не против. Не то, чтобы он что-то натворил, просто… — протянул хозяин и вдруг с подозрением глянул на Шэнь Цзю в отражении: — А ты чего это о нём печёшься?       Шэнь Цзю пожал плечами:       — Этот ничтожный думает, что некоторые безнадёжные сердечные привязанности лучше сразу с корнем вырывать из сердца, чтобы после не было беды.       Ло Бин-гэ тяжело вздохнул и покосился в окно, где ничего не подозревающий Мин Фань выносил столы во двор.       Идея отдать Мин Фаня огненной красотке воплотилась весьма действенно и отчасти жестоко. Пышности свадьбы Нин Инъин позавидовали бы и дочери местных князей. Будто Ло Бин-гэ выдавал замуж не подругу, а единственную родственницу. Что не уберегло её жениха от тонких колкостей. Впрочем, они были направлены не на него, а на Ша Хуалин, которой предстояло коротать время без любовника. Гунъи Сяо стыдливо краснел, но не смел перечить новому хозяину, который обещал ему свободу лишь через пять лет благополучной семейной жизни. Нин Инъин и гости почти не смутились. Все знали, что демонесса делает с юношами. А вот Ша Хуалин не находила места от бешенства и искала куда ударить побольнее в ответ.       — Да я любым могу его заменить!       — Ты-то можешь, — хохотал Ло Бин-гэ, — а вот где ты найдёшь замену именно ему? Раз так долго держала возле себя, так и никого лучше не нашлось!       — Я кого угодно научить смогу!       — Только не такого, как мой конюх! Он ещё девственник. А сколько ещё их тебе встретится! Тех, кто при виде тебя сразу обомлеет, а ты до утра будешь от злости ногти грызть!       Раздался хохот. Мин Фань ссутулился, опустив глаза. Наверняка хотел провалиться сквозь землю. Ша Хуалин бросила на него оценивающий взгляд:       — Спорим, что через три месяца он научится ублажать меня от заката до рассвета?       — Умно, — тихо промолвила Ци Цинци, слушая разгорающейся спор. — Если ей удастся, такого любовника она просто не вернёт через три месяца.       — Что тут такого умного? — Шэнь Цзю невозмутимо зачерпнул ложкой суп, пользуясь тем, что Нин Инъин позволила ему сегодня стать гостем, а не прислугой.       — А то, — Ци Цинци украдкой оглянулась. — Хозяин купил Мин Фаня, чтобы отвлечь Нин Инъин от себя. Это почти сработало. Мин Фань действительно мог стать для неё заботливым и любящим мужем. Но она встретила Гунъи Сяо. Теперь от конюха можно избавиться. Хотя вряд ли он будет страдать рядом с такой пылкой, красивой женщиной.