Раб Шэнь Цзю

      Нового хозяина звали Ло Бин-гэ. Оставив Шэнь Цзю в своём доме, он на несколько дней уехал на охоту, тем самым давая Шэнь Цзю освоиться. Надсмотрщик слуг, его ровесница Ци Цинци, отправила его убирать комнаты, так как распоряжений на его счёт хозяин не оставил.       Шэнь Цзю в душе порадовался ей. Во-первых, она была женщина, и с ней он чувствовал себя вполне спокойно. Во-вторых, она была единственной из женщин, кто не был влюблён в Ло Бин-гэ. В-третьих, сердечные заботы её вообще не интересовали, а значит и на покой Шэнь Цзю она не покусится. В-четвёртых, она дала ему работу, от которой его кожа быстро огрубеет, и он станет не так привлекателен в глазах Ло Бин-гэ.       В общем, у Ци Цинци была масса достоинств. И один существенный для безопасности Шэнь Цзю недостаток — она была умна. Что ж, по крайней мере, она не лезла к нему с расспросами. Все остальные женщины были влюблены в хозяина до безрассудства. Молодые и старые, они готовы были буквально на всё ради него. В том числе возненавидеть своих мужей, отцов и детей, если те посмеют сказать о ненаглядном Ло Бин-гэ дурное слово. По этой причине мужчины опасались своего хозяина и беспрекословно подчинялись. Хотя, как оказалось, он владел неоспоримой силой и не таким уж покладистым характером. За тень бунта можно было легко лишиться головы. Причём очень медленно. Новый хозяин был достаточно влиятелен, но, отхватив огромный кусок территории, успокоился на этом, легко соседствуя с друзьями детства — Ша Хуалин и Мобэй-цзюнем. Демонами.       Для Шэнь Цзю это много значило. Хотя когда-то две расы и слились в одну, полностью не перемешались и со временем вновь стали разделяться. Без былой вражды, но и не пропитанные истинной любовью друг к другу. В каждой деревне население делилось примерно на равные части — треть демонов, треть людей и треть полукровок. Но Шэнь Цзю предпочёл бы обойтись без последних. Когда точно знаешь, кто перед тобой, знаешь, чего ждать. Демоны беспринципны. Люди хитры. А беспринципный и хитрый… его новый хозяин.       Шэнь Цзю спал на полу вместе с другими жильцами в комнате слуг. Молодой конюх, Мин Фань, исполнительный, работящий, но не слишком хитрый, сразу предупредил насчёт милой девушки Нин Инъин, так тепло приветствующей нового раба. Ей покровительствовал сам Ло Бин-гэ и, купив, подарил свободу. Но Нин Инъин предпочла остаться рядом с ним служанкой. Небывалое покровительство хозяина дошло до того, что она стала первой привлекательной ровесницей в доме Ло Бин-гэ, с которой тот не захотел проводить ночь. Хотя Нин Инъин не возражала. Но Мин Фань готов был и без хозяина воевать с новым рабом, если он покусится на местную святыню. Однако в глубине глаз влюблённого парня притаилась печаль — Нин Инъин выбрала другого. Пострадав от безнадёжной любви хозяина, Нин Инъин нашла хорошего парня — Гунъи Сяо. Правда, он был рабом Ша Хуалин. Она тоже питала к нему интерес, но более страстный и поверхностный. Оба тайно надеялись, что, наигравшись, Ша Хуалин позволит Нин Инъин выкупить любимого и они вдвоём будут работать на Ло Бин-гэ.       Сердечные мечты коснулись и Шэнь Цзю. Пара рабынь бросали на него недвусмысленные взгляды, но, столкнувшись с его отеческой улыбкой, быстро отстали.       — Возможно именно для этого тебя хозяин и купил, — подавила смешок Ци Цинци. — Немного снизить напряжение вокруг него. Думаю, Ло Бин-гэ решил, что не против, если порою его будет обслуживать мужчина. Смотреть, как девушки бесконечно сражаются за внимание, утомительно даже для хозяина. Ему ведь тоже нужно иногда спать.       Шэнь Цзю не стал рассказывать, как Ло Бин-гэ уже снизил напряжение с его помощью, а вместо этого спросил:       — Это ты ему посоветовала?       — Нет, что ты. Думаю, он купил меня, как только понял, что я не начну перед ним хлопать ресницами. Но с тех пор, как мне была поручена главная забота о доме, я не всегда могу лично обслуживать Ло Бин-гэ, когда ему нужен покой.       Ещё Ло Бин-гэ очень хорошо умел налаживать связи, был удачлив, но не любил заниматься домашними делами настолько, что свалил на слуг и рабов даже самые элементарные задачи. Так что по отношению к своему жилищу он был скорее добытчик и едок, но никак не хозяин в полном смысле этого слова. Он часто ездил в гости, на охоту, на соревнования, к новой девушке и пренебрегал покоем. Все уверяли, что «любвеобильность» нового хозяина не знает не только границ, но и постоянства. Эта новость несказанно утешала Шэнь Цзю.

***

      Их следующая встреча состоялась, когда на рассвете Шэнь Цзю драил полы, а хозяин вернулся домой. Все рабы низко склонились, а Ло Бин-гэ заметил существование только Ци Цинци. Исподлобья Шэнь Цзю наблюдал, как пыльные сапоги бодро шагают рядом с краем волочащихся одежд верной помощницы. Она беседовала с ним, сохраняя должное уважение, но достаточно по-деловому. Самого же нового раба хозяин не узнал или не заметил. Значит, не настолько ярко увлечён, как на рынке. Или же нашёл за это время кого-то поинтереснее.       Ещё два дня Ло Бин-гэ наслаждался новой пассией, а потом она зарёванная и мечтательная вернулась домой, явно поверив в какое-то нелепое оправдание. А уже вечером Шэнь Цзю был вызван подливать чай в пиалу хозяина, пока тот устало читал какие-то свитки. Но усталость чудесным образом испарилась, когда Ло Бин-гэ захотелось ласки. Не только рукой.       — Подготовься и возвращайся ближе к полуночи.       Притвориться, что понял слова превратно, Шэнь Цзю не посмел. И как ему нужно было подготовиться? В общей комнате слуг на глазах Мин Фаня и других? Какая судьба его ждёт после этого, Шэнь Цзю знал не понаслышке. И хотя второй хозяин имел нескольких мужчин, которым «дарил ласку», первый хозяин Цю Цзяньло пользовался только Шэнь Цзю. Каждый его друг, каждый родственник, каждый слуга и даже каждый раб относились после этого к Шэнь Цзю хуже, чем к самой дурной, старой, больной умирающей крысе. Которую и побрезгуешь трогать, и от вони которой не спрячешься. А ведь Шэнь Цзю был очень молодой, смекалистый и привлекательной крысой. Но любой, даже самый хилый, пропитый, безногий или попавший в рабство из-за собственных долгов глупый раб находил время и силы пинать его. Так ведь приятно почувствовать себя выше и сильнее кого-то! Особенно, если об тебя самого регулярно вытирают ноги. Нет, Шэнь Цзю и сам никогда не был благородным и великодушным, кроме отдельных случаев, но, даже родившись в грязи, он не привносил её ещё больше в свою жизнь.       И вот теперь, благодаря Ло Бин-гэ, все милые женщины дома озвереют от ревности и станут не просто травить друг друга из-за неё, а все вместе ополчатся против него. Мужчины, не умеющие писать, читать и не годящиеся больше ни на что, кроме как убирать навоз в коровнике, начнут плевать ему в чашку, насмехаться и задирать. Возможно, даже выгонят из общей спальни, столовой и не пустят его в уборную. Он начнёт находить свою одежду выброшенной из окна, женскую косметику — издевательски подброшенной в его вещи.       — Хозяин желает, чтобы я почитал ему ночью, — сказал Шэнь Цзю Ци Цинци. — Он послал меня в библиотеку выбрать подходящий сборник поэзии.       — И давно он увлекается поэзией? — подняла брови Ци Цинци.       — Ты мне скажи, — лицо Шэнь Цзю не изменилось. — Когда он только приобрёл меня, поэзия была первым, что он пожелал услышать.       — Ты, наверное, читаешь стихи лучше всех на свете.       Непонятно, поверила ли она, но отпустила и не проверяла, чем он занят. Похоже, библиотека не была слишком популярным местом у слуг, хотя Шэнь Цзю и нашёл там кем-то забытый надушенный платок. Возможно, там порой устраивались свидания, и Ци Цинци заподозрила его именно в этом.       К полуночи Шэнь Цзю ступил в покои хозяина, подготовленный, как только возможно, и напряжённый, как затянутая удавка. Он никогда не мог до конца расслабиться перед подобными приказами, а зная «особенности» нового хозяина… Шэнь Цзю боялся. Он ненавидел себя и его, презирал и проклинал, но всё равно боялся! Он клялся себе, что никому не позволит напугать себя так же, как и Цю Цзяньло, но это случилось! Человек выше вещи, если может хотя бы себя контролировать! А он не смог придушить даже страх перед демоническим мальчишкой. Всего лишь страх! Как же он злился! Как презирал себя!!! Но продолжал бояться.       — Зачем это? — Ло Бин-гэ, полулежавший на кровати, поднял брови, наблюдая, как Шэнь Цзю укладывает на стол бумаги.       — Я сказал Ци Цинци, что вы желаете послушать поэзию на ночь.       — Мог бы честно ответить, — усмехнулся Ло Бин-гэ. — Она бы не удивилась.       — Она, похоже, не в курсе ваших новых развлечений.       — Как же ты подготовился, если у тебя не было ничего необходимого?       Чтобы не отвечать, Шэнь Цзю разделся за несколько быстрых движений. Работорговец не обманул — он умел соблазнять. Второй хозяин очень любил, когда его долго «уговаривали», делали массаж, медленно обнажались перед ним. Но Шэнь Цзю желал поскорее закончить. Поскорее избавиться от страха. Если Ло Бин-гэ и удивился его торопливости, то ничего не сказал, лишь протянул флакон. Шэнь Цзю постарался выдохнуть. Хотя бы это хозяин додумался дать ему сам, а не послал клянчить у слуг. Шэнь Цзю бы травмировал себя, но ни у кого подобного не попросил. Заводить хозяина долго не пришлось. Едва увидев его тело, Ло Бин-гэ был уже готов. Пользуясь тем, что его инициативу не гасят, Шэнь Цзю повторил минимальные приготовления, без объяснений скрывшись за ширмой, а потом забрался на кровать спиной к хозяину. Потушил свечи. Тот наблюдал, прикрыв глаза. У Шэнь Цзю сложилось ощущение, что Ло Бин-гэ тоже не хочет, чтобы раб догадался, о чём он сейчас думает. Больше не говоря ни слова, Шэнь Цзю приступил к пытке.       Это было больнее, чем с любым другим предшественником. К этому невозможно было привыкнуть, даже если бы он готовился неделю! Но хозяин не коснулся его и позволил самому контролировать процесс. И Шэнь Цзю постарался сделать это как можно проще для себя — соприкасаясь с ним лишь бёдрами и внутри. Один раз Ло Бин-гэ провёл кончиками пальцев по его спине. Это было так неожиданно, что Шэнь Цзю сбился с ритма, а нервно стучащее в горле сердце едва не выскочило. То ли почувствовав его напряжение, то ли вспомнив, что с рабом можно не напрягаться, хозяин отстал. А Шэнь Цзю заторопился изо всех сил, игнорируя боль. Как девушкам могло такое нравится? Наверное, о Ло Бин-гэ вздыхали лишь те рабыни, что никогда не делили с ним ложе.       Закончив, Шэнь Цзю «подскочил», шатаясь, и натянул мантию. Повернулся к Ло Бин-гэ:       — Хозяин желает ещё что-нибудь перед сном?       Это была дерзость. Хозяину могло не хватить одного раза. По словам местных девушек, ему могло не хватить и десяти раз за ночь! Но у Шэнь Цзю внутри всё резало и жгло. Он не представлял, как облегчить такую боль, и больше всего на свете надеялся, что, как и в прошлый раз, хозяин удовлетворится единичным разом. Силуэт Ло Бин-гэ помолчал, повернув голову в его сторону:       — Нет, больше ничего.       — Этот ничтожный желает хозяину прекрасных снов.       Шэнь Цзю поклонился. Спина «завопила», и он едва не рухнул.       — Сегодня в моём доме ночует раб моей подруги, Му Цинфан. Он волшебный лекарь. Разбуди его, и он поможет.       — Этот благодарит хозяина за великодушие.       Шэнь Цзю не последовал совету. Он не мог спать, не мог ходить, никак не мог облегчить свою муку. Но рассказать о случившемся кому-то тем более не мог. А боль… крысы рождены для боли. Они тоже страдают, оказавшись в капкане. Но боль или нет, а работу наутро никто не отменял. Ему предстояло ползать на корточках, моя полы вне зависимости от его состояния. Бесполезные рабы — мёртвые рабы. Он сказал остальным, что хромает, потому что впотьмах споткнулся и упал с лестницы. Все поверили, и лишь Ци Цинци, оставшись наедине, насмешливо спросила:       — И как ему поэзия?       Что ж, такие слухи лучше правды. Любые слухи лучше правды.       — Он не оценил поэму «Семь журавлей и три лисы». Разочарован.       — Шэнь Цзю, мы ведь взрослые люди. Тебе не обязательно придумывать для меня столь нелепые оправдания, как стихи для Ло Бин-гэ.       — Наверное, это прозвучит забавно, — Шэнь Цзю искривил рот в фальшивой улыбке, — но по пути сюда я действительно читал ему стихи. Хозяин не хотел ехать в тишине.       — Кстати о хозяине. Умой его и расчеши ему волосы. Мне некогда, а сегодня утром он не в настроении для заигрываний.       Больше всего на свете Шэнь Цзю боялся, что она ошибалась, и Ло Бин-гэ как раз «в настроении». Но хозяин сидел в кресле, прикрывшись халатом. Шэнь Цзю не хотел касаться даже его волос, но намеренно затягивал расчёсывание, ведь после этого ему придётся заняться тяжёлой работой, а неизвестно, сколько он ещё выдержит. Но даже просто наклонившись и попытавшись поднять таз для умывания, который он еле донёс в комнату из-за боли, тело Шэнь Цзю не выдержало. Он упал, парализованный болью, разлив воду, но так и не сумев подняться.       — Сейчас, простите, сейчас, сейчас…       Слова торопливо вырвались сами собой, дыхание участилось, а голос непроизвольно стал чуть выше. Спохватившись, Шэнь Цзю замолчал, беря себя в руки. Он раб, вновь исполняющий эту роль, но он больше не юноша. Он вырос и научился себя контролировать. Он больше не покажет свой страх. А хозяин сзади него не Цю Цзяньло. Пока ещё не Цю Цзяньло.       — Ты обращался к Му Цинфану? — донеслось из кресла.       — Простите этого ничтожного. Я всё исправлю.       — Я задал тебе вопрос.       Нужно было подняться, несмотря ни на что! А он не мог. Не мог…       — Этот не смог бы объясниться с лекарем.       — А сказать правду не пробовал? Вряд ли при моей репутации ты бы его слишком удивил. Кстати, у тебя кровь на одежде.       Шэнь Цзю зажмурился и уткнулся разгорячённым лбом в пол. Нужно было подняться, но боль парализовала. Хотелось хотя бы застонать, но он не позволит себе. Крысы не жалуются на жизнь. Хозяин встал, куда-то вышел, а вернувшись, подхватил подмышки и поставил на ноги. Вот тут Шэнь Цзю действительно совершил подвиг, чуть не заорав. Что-то холодное коснулось его губ.       — Выпей. Это уменьшит боль.       Шэнь Цзю повиновался. Холодное онемение быстро расползались по телу, притупляя чувства. Шэнь Цзю медленно выдохнул и посмотрел на хозяина. Ло Бин-гэ стоял за его спиной омерзительно близко и смотрел сверху вниз тёмным, тяжёлым взглядом.       — Я скажу, что ты потерял сознание на несколько мгновений и сильно ударился головой. Ци Цинци позволит тебе два дня отлежаться. И больше не доводи себя до такого состояния. Половина молоденьких рабынь в моём доме не смогли бы работать, не заботься они о своём здоровье после наших ночей. А я за тебя и так заплатил больше, чем платит большинство за рабов с испорченной кожей.