Ритм

Возвращение домой — снова. Эрен выдыхает стон блаженства в рот Леви. Гладкая кожа под пальцами ощущается так знакомо, а ладони, что проскальзывают под футболку, заставляют тело дрожать от нетерпения. Леви гладит его бока, спину, слегка царапает лопатки, он тоже хочет быть ближе, но это невозможно, они и так уже вплотную прижимаются друг к другу. — Про какую схему ты вчера говорил? — выдыхает Леви, когда Эрен перестаёт терзать его губы и спускается поцелуями по челюсти к шее. Грудь под тонкой майкой высоко вздымается, и он едва ли не слышит биение чужого сердца. — Ты знал, что в расчетах ошибка? — хрипит Эрен, дыхание сбито напрочь. — Специально мне его подсунул, этот чёртов проект? — он нависает над Леви, смотрит сверху вниз, тяжело дыша. Оторвать от него взгляд кажется непосильной задачей, ладони Эрена всё ещё на лице Леви, и кожа под пальцами очень тёплая и мягкая. — Я похож на идиота? — тонкие брови хмурятся, складочка между ними становится отчётливее и глубже. — Думаешь, я бы поставил под удар собственную репутацию и репутацию компании? Из-за смазливого сопляка, к которому хотел залезть в штаны? У тебя мания величия. Эрен фыркает, вчерашняя злость на мгновение поднимается в нём, но тут же утихает, как волна прилива, накатывающая на берег и тут же возвращающаяся обратно в море. Леви говорил вчера, что они не могут друг другу лгать, Эрен осознаёт это в ту же минуту. Леви говорит ему правду. И в глаза смотрит пристально и откровенно, не пытаясь отвести взгляд. — А все те интересные задания во время учёбы, практика, стажировка, — перечисляет Эрен, — скажи, что не открыл мне все двери, чтобы я пришёл не просто в компанию, а прямиком в твою команду. — Конечно открыл, — отвечает Леви, и Эрен вновь начинает злиться. — Я был бы идиотом, если бы не приложил все силы, чтобы затащить в команду перспективного аналитика, — добавляет Леви, и это действует, как холодный душ, отрезвляя и успокаивая. — А затащить меня в постель было бы приятным бонусом, — осуждающе рычит Эрен, вся эта ситуация ему по-прежнему не нравится. — Ради информации: я никогда не думал о тебе в таком плане. — Приму к сведению, — усмехается Леви, — но теперь ты в ней, и я не могу сказать, что сей факт меня разочаровывает, — он криво улыбается, и Эрен хочет, чтобы эти губы вновь стали ярко-алыми и потеряли форму. Эрен наклоняется ниже, вдыхает глубоко, наполняя лёгкие тонким ароматом, который исходит от Леви. Это что-то прохладное, вроде мяты, и что-то цветочное, как чай, запах которого осел на кожу и запутался в волосах. — Чёрт, — рычит Эрен, почти коснувшись губ губами, — нам надо поговорить. — Уверен, что хочешь именно этого? — в голосе Леви явная насмешка — он видит его насквозь. — Нет, — на выдохе, губы вновь встречаются, и мир вокруг исчезает. Сколько проходит времени, Эрен не понимает, может, часы, годы, столетия, эпохи сменяют друг друга, рождаются и умирают миры, ничто не важно, пока он чувствует вкус своего соулмейта, ощущает его тепло, касается кожи и получает ответные прикосновения. Они всё в той же прихожей, и Леви прижат к стене его телом, и это кажется слишком правильным, чтобы прекращать. И в мире вряд ли существует хоть что-то, способное оторвать их друг от друга. Громкое настойчивое «мяу» врывается в сознание смутным отголоском, а затем повторяется ещё раз и ещё, снова и снова, оно звучит по нарастающей, пока не начинает оглушать. Леви отворачивается от него, и это воспринимается неправильно. Эрен тоже смотрит в направлении его взгляда и видит пушистую серую кошку, что сидит в проёме, из которого прихожая перетекает в гостиную, и смотрит на них большими жёлтыми глазами, почти не моргая. — Кики, — произносит Леви, и Эрен готов голову положить на то, что никогда не слышал от него такой интонации. Кошка отвечает мягким «мяу», и это совершенно не похоже на тот звук, который Эрен слышал изначально. Если бы Эрен не был в своём уме, он бы решил, что эти двое воркуют. Что, конечно же, невозможно. А потом Эрена оттесняют и ему приходится не только сделать шаг назад, но и выпустить Леви из рук, и тот тут же уходит в направлении кошки. Эрен чувствует растерянность. — Проголодалась, милая? — спрашивает Леви, будто она и впрямь может ему ответить. Он наклоняется и касается ладонью её головы, и кошка тут же поднимается, выгибает спину, подставляясь под ласку, громко мурчит и дёргает пушистым хвостом. Эрен чувствует себя третьим лишним в этом идеальном мире на двоих, но всё же идёт за ними, когда те скрываются в направлении кухни. Он наблюдает, как Леви открывает корм, как накладывает его в белую фарфоровую миску и ставит перед кошкой. — Чай? — спрашивает, поворачиваясь к Эрену, который успевает почувствовать себя пустым местом. — Издеваешься? — едва сдерживается Эрен. У него стоит так, что, кажется, ширинка просто лопнет, а отлетевшая пуговица выбьет окно. Да и сам Леви не в лучшем состоянии, и через мягкие бриджи Эрену всё прекрасно видно, включая влажное пятно на ткани в районе паха. Самое время пить чай, разумеется. — Ну я ведь радушный хозяин, — говорит Леви, медленно приближаясь, и ухмыляется. — Слабо верится, — отвечает Эрен, облизываясь, и чувствует себя хищником, вот только добыча никуда не стремится убежать. Эрен перехватывает его на подходе, просто шагая навстречу, и разворачивает, наступая и заставляя пятиться. Он прекрасно запомнил расположение спальни и не заблудится. Он смотрит на Леви сверху вниз и испытывает восторг от того, как покраснели его губы. И не только губы. Следы на шее не будет возможности скрыть воротником рубашки, и им действительно необходимо поговорить и обсудить хоть что-то, чтобы не чувствовать себя идиотами в понедельник в офисе, но это кажется сейчас таким неважным, что Эрен не раздумывая захлопывает за собой дверь спальни. Когда они выбираются из постели, солнце уже основательно падает за горизонт. Не остаётся даже бледной полосы, лишь сплошная чернота. Город наполнен огнями, но до двадцать пятого этажа они, конечно, не достают. Эрен приблизительно помнит расположение вещей и направление, в котором находится ванная комната, но спотыкается о собственную одежду, пока спешит за Леви, который опять куда-то уходит. На продолжение в душе нет сил, даже на поцелуи, и они какое-то время просто стоят под падающей с потолка водой. Эрен открывает глаза, когда чувствует, что Леви двигается, тот тянется за бутылкой геля, но его движения слишком неуверенные, и Эрен обхватывает его рукой, прижимая к себе. — У тебя ноги дрожат, — говорит Эрен, пока Леви что-то возмущённо шипит ему в плечо. — Да потому что ты, мать твою, машина, Йегер! — отвечает Леви с явным упрёком, но Эрен не может не заметить скрытый в словах восторг. — Это вообще нормально — так трахаться? — Да я и сам от себя не ожидал, — оправдывается Эрен, и это чистая правда, с ним такого не происходило, никогда и ни с кем. — Мы, вроде, уже выяснили, что ты не девственник, — хмыкает Леви, явно не так его понявший. — Я не девственник, — бурчит Эрен, — и вообще, ты мог меня остановить в любой момент, почему не стал? — Ты реально тупой? — Леви откровенно злится в этот момент. — В твоей башке, кроме цифр, вообще что-то есть? Или без формул и уравнений ты не способен логически мыслить? — Ты хотел этого, потому что хотел я, — тут же отвечает Эрен, он прекрасно помнит, что они теперь хотят одного и того же. — Но это ведь не значит, что мы не можем обоюдно решить взять перерыв. И вообще, ты говорил, что я гениальный аналитик, — добавляет с обидой. Этот Леви всё такой же невыносимый. — Я говорил, что ты перспективный, но сейчас уже не уверен, — отвечает тот, и Эрен возмущается громким «Эй!», когда Леви заводит руку назад и болезненно шипит. — Кажется, в меня сейчас пожарный гидрант влезет, — добавляет задумчиво. Эрен почти повторяет это движение, кладёт ладонь на изгиб его поясницы и проскальзывает пальцами вниз, в расщелину между ягодиц. Мышцы мягко поддаются в ту же секунду. — Ничего подобного, — делает заключение. — Ты такой горячий, — говорит следом и тут же получает тычок в ребро. — Даже не думай, — рычит на него Леви, отступая назад, и быстро смывает с себя пот и сперму, если они там ещё остались, ладонями, забив на гель и шампунь. Эрен успевает лишь пару раз моргнуть, а тот уже выходит из душа. — И не разговаривай со мной, пока я не поем, не могу воспринимать тебя адекватно на голодный желудок. Леви как-то быстро вытирается и спешит покинуть ванную. — Я могу остаться? — спрашивает Эрен, будто Леви заведомо ожидает от него побега. По тому, как выразительно Леви закатывает глаза и уходит прямо в полотенце, Эрен понимает, что это — да. А ещё понимает, что ему нужно отыскать арифметику в вопросах соулмейтов, где прописаны все основные моменты, и понять, какие базовые функции входят в его заводские настройки и о которых он не подозревал буквально до вчерашнего дня. Эрен смотрит на себя в огромное зеркало, пока собирает полотенцем последние капли воды с кожи. На нем таких явных следов нет, только на спине чётко проступают следы от ногтей и небольшие вспухшие полосы. Леви временами вцеплялся в него довольно сильно. И Эрен совсем не против этого. Леви назвал его машиной и сделал это так изящно, будто и похвалил, и отругал одновременно. В одном Эрен уверен точно: им обоим это понравилось. Секс с соулмейтом и правда чумовой, Эрен никогда и близко не испытывал ничего подобного. А теперь понимает, что и не испытает, никогда и ни с кем, кроме Леви. Он запихивает полотенце в корзину для белья и выходит обратно в спальню. Падающий из ванной свет даёт прекрасный обзор, и первое, что бросается в глаза, это постель, которая выглядит так, будто на ней дрались. Эрен уверен, что такой педант, как Леви, ни за что в неё повторно не ляжет, поэтому не раздумывая стягивает простынь, наволочки и пододеяльник. Он понятия не имеет, где может храниться постельное бельё, поэтому наугад открывает ящики и заглядывает на полки. У Леви огромная гардеробная, и от того, как идеально сложены и развешаны вещи, у нормального человека начнёт дёргаться глаз. Эрен даже не уверен, что постельное тоже хранится тут, может, для него есть отдельный шкаф, например, в хозблоке, просто решает испытать удачу. И удача ему улыбается, он находит искомое, вытаскивает первый попавшийся комплект и возвращается в спальню, по пути обнаружив собственные трусы, валяющиеся на ковре. Сперва он разбирается с бельём собственным, а уже потом с постельным и делает это максимально быстро, словно занимается этим всю жизнь. Грязное бельё он уносит в ванную, всё в ту же корзину, возможно, ему определено другое место, но сейчас Эрен не хочет это выяснять. Заодно он подбирает свои шорты и футболку, вещи Леви и складывает их на кресло, надевать всё равно не собирается. Леви где-то там расхаживает в одном полотенце, и Эрен в трусах составит ему отличную компанию, к тому же ему явно есть что показать. Эрен в отличной форме. С такими мыслями Эрен покидает спальню и шагает в полутёмную гостиную. Свет горит только в кухонной зоне, где тихо гремит посудой Леви. Эрена он не видит или делает вид, что не замечает, продолжая заниматься своими делами, поэтому Эрен присаживается за стол, на котором уже разложены приборы, и лезет в поисковик в телефоне. Ему действительно становится любопытно, что там происходит между соулмейтами после встречи, каких ещё сюрпризов ждать, есть ли возможность эту безумную тягу контролировать и как наводить мосты, если твоя родственная душа — невыносимый педант Леви, чтоб его, Аккерман. Отвлекается Эрен от увлекательного чтения только тогда, когда перед ним опускается тарелка с пастой, политая, если нюх не подводит, сливочным соусом и щедро посыпанная пармезаном. Он удивляется, замечая и чайник с заваренным чаем, аромат от которого исходит очень знакомый, Эрен уловил именно его сегодня на Леви, и небольшое блюдце с бутербродами, которые выглядят так, будто их только что доставили из мишленовского ресторана. Паста по виду и запаху тоже ничуть не уступает. И если бы Эрен не видел собственными глазами, что никакая доставка не приезжала, а Леви с кухни никуда не уходил, то усомнился бы. А так приходится только восхититься кулинарными талантами своего соулмейта. Правда, молча, потому что Леви просил с ним не разговаривать, и Эрен, хоть и считает эту просьбу глупой, выполняет её. Леви со своей тарелкой опускается напротив, принимая такую позу, что Эрен забывает, что собирался делать. Леви садится, опирая одну ногу стопой о сиденье стула, отчего колено возвышается над столом, и с высоты своего роста Эрен прекрасно видит и голень, и бедро до самой паховой складки, которую так прекрасно демонстрирует распахнувшееся полотенце. Эрен сглатывает, член в трусах заинтересованно дёргается, и приходится сделать глубокий вдох, чтобы усмирить тело. Леви ухмыляется, хотя даже не смотрит на него. — Издеваешься? — бросает с вызовом Эрен, и Леви поднимает на него удивлённый взгляд, отвечая коротким: — Нет, — и добавляет, дожевав и проглотив пасту, — ешь. У меня нет матери, которая присылает мне пакеты готовой еды, так что — чем богаты. — Не прибедняйся, — говорит Эрен, наматывая пасту на вилку. Он прекрасно помнит вчерашнее мясо с овощами, оно было ужасно вкусным, и сегодняшняя паста не уступает. — Мог просто заказать доставку, — говорит следом, — я не привередливый. Леви смотрит на него с таким выражением лица, что становится не по себе. Но именно сейчас не хочется выяснять, что это значит. Хочется поесть, обсудить хоть что-то и завалиться спать часов на десять. — Кстати, мама просила узнать, нет ли у тебя какой-нибудь аллергии или непереносимости продуктов, — вспоминает о просьбе Эрен, и раз Леви не попросил его молчать, значит, можно начать разговор. Хотя бы попытаться. Леви некоторое время смотрит на него с удивлением. — Хочешь представить меня родителям? — спрашивает с ухмылкой. — А ты хочешь, чтобы я тебя от них прятал? — с вызовом бросает Эрен, но новый спор затевать не хочется. — И я не говорю, что собираюсь сделать это завтра или в какое-то ближайшее время, но рано или поздно нам придётся разобраться в наших отношениях. — О! — отвечает Леви и наклоняется к столу, ставя, вопреки всем правилам этикета, на него локоть и устраивая на сжатой в кулак ладони подбородок. — А у нас есть отношения? Ещё позавчера ты убегал от меня сверкая пятками, а вчера хлопал дверью. — Я растерялся, понятно? — бычится Эрен.— Я был обескуражен. А вчера разозлился, потому что ты затащил меня в компанию, потому что хотел залезть мне в штаны. — И я не собираюсь за это извиняться, — отбивает его обвинения Леви. — Ты невыносим! — бросает Эрен, и вилка громко звякает о фарфор, словно подтверждает его возмущение. Леви как ни в чём не бывало подхватывает свободной рукой бутерброд. — А не надо меня никуда выносить, — говорит, откусывая кусочек, и подсушенный хлеб аппетитно хрустит, — оставь там, где есть. — Боже, — Эрен закатывает глаза. — Что интересного вычитал? — кивает Леви на телефон, хотя экран у того давно погашен и видеть, что там было, он точно не мог. — Открыл для себя что-то новое? — Открыл, — передразнивает Эрен насмешливый тон, — пишут, что соулмейты после встречи постоянно испытывают чувство счастья, — Эрен хмыкает, про себя добавляя: ну и что ты на это скажешь? — Я счастлив, — говорит Леви, пожимая плечом с россыпью отметин, и совершенно не меняется при этом в лице. Эрен вновь закатывает глаза, хорошо хоть не жуёт в этот момент, иначе точно бы подавился. Леви при этом выглядит совершенно невозмутимо, он доедает бутерброд и берёт второй, и Эрен может поклясться, что тот чертовски сексуально ест. А это уже ненормально, это попахивает тронувшейся крышей и пытающейся улететь кукухой. Потому что Леви не может говорить это серьёзно, но только обманывать он тоже не может. Эрену приходится собрать все остатки мужества, чтобы ответить в той же манере. — Очень любопытно, как ты собираешься скрывать своё счастье, — он изображает кавычки в воздухе, — когда мы послезавтра выйдем в офис. — С чего ты решил, что я собираюсь что-то скрывать? — отвечает Леви, и у Эрена отвисает челюсть. Он это сейчас серьёзно? Требуется пара длинных минут, чтобы собрать мысли в кучу. — Разве политика компании не запрещает подобные отношения? — удивляется Эрен. Он едва не сболтнул «служебные романы», потому что то, что между ними, не роман. Между ними пока лишь два ужина, два совместных принятия душа, два вечера нереального секса и ни слова о том, что со всем этим делать. А ещё Эрену казалось, что свой договор он знает наизусть, а теперь силится припомнить, было ли там что-то про отношения между сотрудниками. Леви вновь смотрит на него, как на идиота. — Ты знаешь, сколько в компании сотрудников? — спрашивает Леви и тут же отвечает: — Больше трёх тысяч, с учётом тех, кто курирует объекты на местах. Из них по меньшей мере три сотни пар соулмейты. Кому, вообще, придёт в голову запретить им работать вместе, любому ребёнку известно, что такие пары всегда на одной волне, понимают друг друга без слов и их эффективность в разы выше. Любому ребёнку, кроме тебя, естественно. — Такие пары, — повторяет за ним Эрен задумчиво, проигнорировав тот момент, что Леви назвал его ребёнком. — Мы не такая пара. Мы вообще не пара. Да мы терпеть друг друга не можем, — Эрен озвучивает каждый пункт уверенно, как неопровержимый факт. Леви поднимается со своего места, забирает пустую тарелку и на ходу допивает чай. — Говори за себя, — бросает не оборачиваясь. «И как это понимать?» — думает Эрен, но вслух не говорит. Он тоже порывается встать, но быстро соображает, что не доел, и мало того, что он, будем честны, чертовски голоден после их марафона в постели, он ещё и воспитан так, что не может себе позволить выбросить почти нетронутую еду, которую приготовили специально для него. К тому же бутерброды выглядят слишком аппетитно, а чай пахнет одуряюще вкусно. Но всё же его порывистый манёвр не остаётся незамеченным, в ногу упирается что-то мягкое и тёплое, отзываясь возмущённым «мяв». Леви поворачивается в его сторону, его брови сердито нахмурены. — В этом доме есть несколько правил, о которых ты узнаешь, если собираешься стать здесь частым гостем, — говорит он таким тоном, как отчитывал когда-то нерадивых студентов на лекциях. — Я могу какое-то время игнорировать раскиданные вещи. Терплю, когда дети Ханджи растаскивают еду по всей квартире. Но никто не обижает кошку. — Я не обижал твою кошку, — тут же отвечает Эрен, уверенный в своей невиновности. — Вчера ты налетел на неё, едва не наступив, сейчас толкнул ногой, — напоминает Леви, кошка уже у его ног, трётся о лодыжки, будто жалуясь. — Я просто её не заметил, — пытается оправдаться Эрен, в конце концов, это чистая правда. — На детей ты тоже налетаешь? Наступишь и скажешь, что не заметил? — продолжает его отчитывать Леви. — Если с высоты твоего роста что-то не видно, может, стоит смотреть под ноги? Мать не учила тебя этому? — Извини, ладно? — Эрен не хочет затевать ссор, он виноват, хоть и сделал это случайно. — Я не собираюсь обижать твою кошку, я люблю животных и никогда бы не причинил им вреда намеренно. — Хорошо, — лицо и тон Леви смягчаются. — Убери за собой, когда доешь. Я иду спать. — Мы же хотели поговорить, — тут же возражает Эрен и наблюдает, как Леви проходит мимо него. — Мы поговорили, — отвечает Леви. — Если у тебя остались вопросы, я отвечу на них завтра. Но сначала тебе лучше разобраться с собой. Эрен провожает его взглядом, у Леви на спине имеется пара синяков, про бока и поясницу говорить нечего, даже плечи пострадали. Эрен чувствует себя зверем. Голодным диким зверем, впавшим в какое-то бешенство. Ему стыдно за себя, хоть Леви всё это демонстративно игнорирует. Он скрывается в спальне, и там на какие-то секунды загорается свет и тут же потухает. Эрен запихивает в себя остатки пасты и с удовольствием полирует её обалденными бутербродами и вкусным чаем. Кошка, запрыгнувшая на окно, всё это время внимательно за ним наблюдает. Эрен собирает посуду, ополаскивает и запихивает в посудомойку, Леви совсем недавно проделал то же самое, и уже после подходит к сидящей на подоконнике кошке. — Будем друзьями? — спрашивает Эрен, поглаживая её по голове и почёсывая за ухом. Кошка в ответ едва слышно рычит. — Ну, как хочешь, — делает заключение Эрен и убирает руку, пока не получил когтистой лапой. Он идёт в спальню, гася по пути свет, и думает о том, что просто вот так лечь спать в чужом доме, в чужой кровати, с человеком, с которым его связывают максимально непонятные недоотношения, выглядит максимально странным. И несмотря на то, что в голове полнейший бардак, который ещё предстоит разгрести, он как-то неожиданно спокоен. В спальне темно, и глазам требуется немного времени, чтобы привыкнуть и различить на широкой постели укрытого одеялом человека. Эрен не решается лечь рядом, да и неуместно это. Хоть тело и подсознание стремятся быть ближе к соулмейту, разум и старые обиды говорят: это же тот самый невыносимый мистер Аккерман, который изводил тебя несколько месяцев. И Эрен прислушивается к разуму, обходит кровать и ложится с другой стороны. Даже если Леви не спит, он никак этого не показывает, не двигается, и дыхание у него глубокое и ровное. Эрен несколько минут лежит на спине, разглядывая в темноте потолок, и чувствует, как наваливается усталость и глаза начинают слипаться. Он поворачивается на бок, и теперь они с Леви лежат спина к спине. Одеяло огромное, но и без него Эрену достаточно тепло, он не хочет производить лишнего шума и тревожить Леви. Так и лежит некоторое время, усталость и дрёма захватывают тело, но провалиться в сон всё ещё не выходит. Сознание парит в тумане, когда он чувствует движение позади. Леви перекатывается по кровати и оказывается у него за спиной, совсем рядом. Эрен даже чувствует исходящее от него тепло, но не шевелится и ничем себя не выдаёт. Сон подступает. — Спасибо за цветы, — слышит Эрен тихие слова и чувствует поцелуй. Сухие губы невесомо касаются плеча и тут же исчезают, а поперёк живота ложится рука, и становится по-настоящему тепло.