Ритм

Утро наступает для Эрена как-то слишком внезапно. Он совершенно не помнит, как из последних сил добирается до дома и рушится на кровать, сразу забывшись глубоким сном без сновидений. Но новый день настаёт, солнце неотвратимо встаёт на востоке и заливает небольшую студию Эрена оранжевыми лучами. Будильник на телефоне разрывается, пока Эрен не нажимает нужные кнопки. К удивлению, ни звонков, ни сообщений на телефоне нет. В рабочем чате пусто и тихо, никто его не искал. Он уверен, что мистер Аккерман приложил к этому руку. — Мистер Аккерман, — выдыхает Эрен и облизывает губы. Подсознание тут же подкидывает фантомные ощущения и вкус чужих губ. Нет, не чужих, губ его соулмейта, его родственной души, которая изводит его уже не первый месяц. — Какой же ты, чёрт побери, вкусный, — добавляет следом. И накрывает лицо подушкой, словно она может укрыть его от наступающего дня. Жаль, что сегодня всего лишь пятница, хотя, Эрен знает это наверняка, будь у него два дня в запасе, извёлся бы до сумасшествия. Поэтому Эрен принимает душ, одевается и идёт на работу, готовый принять ответственность за, фактически, прогул. А так же принять свою новую реальность, в которой его обретённый соулмейт — самый невыносимый человек на свете, с которым у них обоюдная неприязнь. В офисе пустынно, всего несколько человек успели прийти до него и сейчас либо устраиваются, либо допивают прихваченный по пути кофе. Эрен привычно запихивает рюкзак под стол и включает компьютер. На стул по соседству плюхается Стив. — Привет, Эрен, — говорит бодро, — куда это ты вчера так быстро умчался, случилось чего? Он так внимательно смотрит на него в ожидании ответа, и Эрен тоже смотрит на него, пока не замечает, что взгляд Стива смещается куда-то в сторону, за спину Эрена, и самому Эрену не остаётся ничего, кроме как повернуть голову. Мистер Аккерман, ожидаемо, стоит рядом с его столом и смотрит сверху вниз ничего не выражающим взглядом, в то время как сердце Эрена пропускает удар, а следом частит как сумасшедшее. — Зайди ко мне, — слетают слова с бледных губ, после чего тот разворачивается и уходит к себе в кабинет, а Эрен таращится ему в спину. — Удачи, друг, — приободряет его Стив. — Спасибо, — автоматически бросает Эрен и поднимается, шагая в кабинет начальника. Он почему-то предполагал, что у него начнут подкашиваться ноги, когда он вновь увидит мистера Аккермана, и переставлять их придётся, прикладывая усилия. В действительности всё иначе, кажется, дай ногам волю, и они побегут. Одно Эрен знает точно, убегать он больше не будет, достаточно одного позорного раза. — Доброе утро, мистер Аккерман, — говорит Эрен, входя в кабинет и закрывая за собой дверь, лишние уши им ни к чему, глаз и так более чем достаточно. В том, что утро доброе хотя бы для одного из них, Эрен очень сомневается. — Тебе не кажется, что называть меня «мистер Аккерман» после того, как твой язык побывал у меня во рту, немного неуместно и нелепо? — отвечает тот вопросом. Сегодня на нём белая рубашка, и если присмотреться, можно различить рисунок метки, которая за прошедший день и ночь конечно же никуда не делась. Мистер Аккерман намеренно не стал надевать тёмную рубашку, как сделал это вчера, не стал заклеивать метку пластырем или ещё чем-то. Значит, скрывать не собирается. — В этих стенах вы мой руководитель, — напоминает Эрен и плюхается на диван, не дожидаясь предложения присесть. Он трёт ладонями лицо, когда слышит: — Только давай обойдёмся без драмы, — говорит мистер Аккерман, и звучит это так спокойно, словно ему всё равно. — Я не собираюсь навязывать тебе отношения, которых ты не хочешь, но, согласись, нам нужно поговорить. Эрен вскидывает на него удивлённо-растерянный взгляд. Он не ослышался? Отношения, которых он не хочет? Будто мистеру Аккерману они позарез необходимы и это единственное, чего он желает. Как будто у них вообще есть выбор. Эрен смотрит на него долгие минуты. Мистер Аккерман выглядит до одурения привлекательно. Раньше Эрен этого даже не замечал, теперь видит, насколько тот красивый мужчина. Да, он невысок ростом, но тело у него гармоничное, широкие плечи, узкие бёдра, сильные ноги и руки. Он явно не халтурит в спортзале, и результат многолетних тренировок на лицо. Эрен жуть как хочет к нему прикоснуться, снова ощутить тепло и гладкость кожи пальцами, почувствовать запах, снова попробовать вкус, забыть который уже никогда не сможет. Он так хочет поцеловать этого невыносимого человека и не хочет иметь с ним совершенно ничего общего. Судя по лицу напротив, мистер Аккерман чувствует нечто подобное. — Согласен, давайте поговорим, — отвечает Эрен и поворачивает голову в сторону отделённого стеклянной стеной офиса, за которой прибывают сотрудники, бросающие на них заинтересованные взгляды. — Только не здесь, и так уже привлекли больше внимания, чем хотелось. Поужинаем? — предлагает, и нет, это не свидание, просто Эрен хочет быть вежливым. — Хорошо, — соглашается мистер Аккерман, — сегодня в восемь, я скину тебе адрес в конце рабочего дня. Эрен кивает, поднимается с дивана и направляется на выход. — Эрен, — догоняет его голос, — не болтай об этом. — Эрен оборачивается, изумлённо глядя на мистера Аккермана. — Я не собираюсь скрывать, но уверяю, чем дольше Ханджи находится в неведении, тем спокойнее твоя жизнь. И моя тоже, — Эрен кивает второй раз и наконец-то покидает его кабинет. Сообщение с адресом он получает в половине седьмого, удивляясь, что вместо названия ресторана там название жилого комплекса и номера дома, этажа, квартиры. То, что мистер Аккерман приглашает его к себе, становится неожиданностью. Эрен принимает душ, сушит и затягивает свои порядком отросшие волосы в узел на затылке и достаёт из шкафа простую белую футболку и шорты чуть ниже колена из тонкой голубой джинсы с дизайнерскими дырами, сквозь которые проглядывает загорелая кожа. Ему нравится, как светлая одежда выгодно оттеняет смуглую кожу. И он вовсе не наряжается, просто офисный стиль в разгар жаркого лета — стопроцентное убийство. Дополняет он этот наряд шлёпанцами на кожаных ремешках и спускается к ожидающему такси. Встреча у них всё же неформальная, разговор — тем более, а если у мистера Аккермана пунктик на деловой стиль, то это проблемы самого мистера Аккермана. По дороге он вертит в руках телефон, там висят ждущие ответа пропущенные звонки от матери и сообщения, тоже оставленные без ответа. Эрен отговорился от них коротким «позже», но они от этого никуда не делись. Мать ждёт, и волнует её один конкретный вопрос. После дня летнего солнцестояния этот вопрос волнует буквально всех. Он даже прикидывает, как объявит о том, что метка таки проявилась и соулмейт его нашелся очень быстро, и это, «представь, мама, мой начальник, он мужчина и ему тридцать два, он очень красивый, но мы терпеть друг друга не можем, да, и внуков теперь ждать не стоит, извини». Мама точно будет в восторге. Такси останавливается у элитного жилого комплекса, и Эрен какое-то время слоняется по территории, пытаясь обнаружить нужный дом, потому что открыть карту даже не приходит ему в голову. Но цель наконец-то оказывается обнаружена, и Эрен тянет на себя тяжёлую стеклянную дверь. Консьерж за стойкой вежливо приветствует его и интересуется, в какую квартиру он направляется, тут же указывая направление к лифтам. Эрен пересекает утопающий в холодном блеске мрамора и зеркал холл, удивляясь количеству огромных растений в кадках, и входит в звякнувший лифт, приветливо распахнувший перед ним свои двери. Эрену кажется, что он попал на какой-то космический корабль, пока лифт бесшумно везёт его вверх. Он рассматривает себя в зеркале, пытаясь понять, не выглядит ли он нелепо среди такой роскоши. Мистер Аккерман, ожидаемо, очень состоятельный человек, Эрен знает, что квартиры в таких комплексах стоят бешеных денег. Эрен и сам не из бедной семьи, его отец — заведующий отделением хирургии в лучшей клинике города, и его назначение на пост главного врача дело времени. Но, опять же, это деньги семьи, а своего заработанного у Эрена практически ничего нет. Он отбрасывает эти мысли, когда лифт останавливается на двадцать пятом этаже и выпускает его. Эрен оглядывается в поисках нужной двери, которых на весь этаж всего три, и нужная оказывается в самом конце. Он испытывает минутный приступ паники, прежде чем нажать на кнопку звонка. Приятная мелодия едва улавливается слухом на протяжении нескольких секунд, после которых щёлкает замок и дверь открывается. Мистер Аккерман стоит перед ним босиком на светлом кафеле пола, на нём простая футболка поло насыщенного винного цвета и трикотажные свободные бриджи с мягкой резинкой, которая обхватывает ногу под коленом. Он выглядит непривычно и ново, и Эрен даже на секунду подвисает. — Проходи, — говорит мистер Аккерман и отворачивается, направляясь по коридору вглубь квартиры, — руки можно помыть здесь, — он слегка ударяет костяшками пальцев по едва заметному полотну двери и скрывается из вида. Эрен закрывает за собой дверь. Оставляет обувь у порога и идёт туда, куда сказано. Быстро моет руки, отмечая, что это, вероятно, туалетная комната для гостей, судя по отсутствию душевой. Полотенце до изумления мягкое и приятно пахнущее кондиционером. Эрен в ведении хозяйства не силён, да и начал этим заниматься совсем недавно, поэтому подобные результаты для него недостижимы. Когда выходит, оглядывается по сторонам; прихожую он уже видел, и там, кроме его обуви, нет ничего. Никаких вешалок на стенах, зеркал или обувных полок, абсолютно пустое пространство. Он мысленно пожимает плечами, но не особо удивляется, возможно, мистер Аккерман недавно переехал и просто не успел обзавестись всей необходимой мебелью. Однако этот довод быстро отпадает, когда он проходит в открытое огромное пространство, которое совмещает в себе и кухню, и столовую, и гостиную. Всё помещение, включая мебель, очень светлое, всё настолько ослепительно чистое и сверкающее, что пыль, вероятно, самоустраняется на подлёте к квартире. Очень много воздуха, стекла и абсолютно никаких лишних вещей, будто это не жилая квартира, а выставочный образец из дорогого журнала по интерьеру. Если бы не сервированный стол и пара кастрюль на плите, Эрен бы точно мог усомниться, что его пригласили в гости. — Прям музей, — выдаёт он, оглядываясь и сомневаясь, что это можно засчитать за комплимент, — стеклянных колпаков не хватает и табличек «экспонаты руками не трогать». — Что за бред, — удивляется мистер Аккерман и показывает Эрену на стул. — И вы живёте здесь один? — спрашивает Эрен, не спеша занять указанное место. — Нет, — отвечает тот, и Эрен смотрит на него удивлённо и вопросительно. — У меня есть кошка. — Оу, — озадаченно выдыхает Эрен и всё же подходит к предложенному месту, касаясь пальцами пышных шапок стоящих в вазе цветов. — Гортензии в июле? — спрашивает. — Люблю цветы, — отвечает Леви, негромко гремя посудой у плиты. — Подарок от поклонника? — спрашивает Эрен, прежде чем успевает подумать. Мистер Аккерман молодой привлекательный мужчина, вряд ли он все тридцать два года вёл исключительно одинокий образ жизни. Кошка не в счёт. Эрен даже предположить не может, могли ли быть у него какие-то отношения до появления метки и не разрушила ли их родственная душа своим появлением. Может, мистер Аккерман хочет продолжить те отношения и именно это хочет обсудить. Соулмейты, в конце концов, не обязаны быть друг с другом. Правда, и быть с кем-то другим после встречи будет весьма проблематично. — Это что, ревность? — удивлённо спрашивает мистер Аккерман, повернувшись в его сторону с фарфоровой формой в руках. — Откуда бы ей взяться? — бурчит Эрен, наблюдая, как мистер Аккерман приближается, ставит на стол форму с тушёным мясом и печёными овощами и отходит снова. — Вы же знаете, что соулмейтам не свойственны такие противоречивые чувства. — Зато инстинкт собственничества очень свойственен мужчинам, — отвечает мистер Аккерман и ставит рядом с формой соусник. — Алкоголь? — спрашивает обобщённо, будто держит в квартире целый бар. Что не исключено. — Нет, спасибо, — отказывается Эрен. Крепкий алкоголь он не пьёт, для вина или шампанского у них не свидание, а для пива — не дружеские посиделки. — Заварю чай, — кивает мистер Аккерман и отходит на пару минут. — Угощайся, — говорит, когда возвращается и присаживается напротив. — Спасибо, — отвечает Эрен и накладывает себе порцию, щедро поливая всё соусом. Мистер Аккерман практически зеркалит его движения, когда Эрен накалывает на вилку кусочек мяса и отправляет его в рот. — Боже, — почти восклицает он, поднимая глаза на мистера Аккермана, — это неописуемо вкусно, — губы мистера Аккермана трогает небольшая улыбка. — Только маме моей не рассказывайте, иначе она от меня отречётся, если узнает, что я хвалю чью-то еду, кроме её. — Твоя мама любит готовить? — интересуется мистер Аккерман. — О, она профи, — тут же отвечает Эрен, — постоянно что-то выдумывает, экспериментирует с кухнями разных стран, создаёт своё. И постоянно следит, чтобы мы с отцом сбалансированно питались. Водитель привозит мне контейнеры с едой каждые три дня, я даже съедать всё не успеваю. Но спорить с мамой изначально провальное дело. — Контейнеры с рыбой? — ухмыляется мистер Аккерман. — И с ней тоже, — бурчит Эрен: воодушевление словно ветром сдувает. — Разве ты не сын доктора Йегера, знаменитого на весь город хирурга? — Эрен только кивает. — Твоя семья достаточно богата, почему же мать готовит сама? — У неё есть помощницы, но кухня это её стихия. А с тех пор как я съехал, она считает, что я умираю с голоду через день, и готовит какими-то невообразимыми количествами, — зачем-то рассказывает Эрен и ловит себя на том, что напряжение от компании мистера Аккермана спадает, а беседа принимает дружескую лёгкость. Это так непривычно, ещё не хочется выкладывать всё о себе, словно они собрались обсудить совместное будущее. Мистер Аккерман только хмыкает на его слова, и Эрен, воспользовавшись моментом, переводит тему. — Это было больно? — спрашивает он, кивая на метку на руке мистера Аккермана, которую тот положил на стол. — Терпимо, — отвечает тот и проводит по рисунку пальцами от запястья до локтя. Эрен испытывает непреодолимое желание проделать этот путь языком. Он даже немного пугается, а мистер Аккерман вскидывает на него такой взгляд, будто читает все его мысли. — Мне было больно, — прячет смущение Эрен, — казалось, огнём кожу выжигает, но вы и так это поняли, — бешеный ритм на предплечье мистера Аккермана говорит о впечатлениях Эрена наглядно. — Похоже на сейсмическую активность, — хмыкает мистер Аккерман. И, подождите, это что, сейчас шутка была? — Не смешно, — бурчит Эрен — его точно приняли за впечатлительную школьницу. — Удивительно, что вы были так спокойны. — Как думаешь, сколько я тебя ждал? — Эрен едва не давится от такого вопроса, сказанного в лоб. Стоп. Мистер Аккерман говорит «тебя», не своего какого-то абстрактного соулмейта, не родственную душу, он имеет в виду самого Эрена, сидящего напротив. Он таким образом сообщает, что Эрен его устраивает, или что? — Ты ведь знаешь, что метка может проявиться в любом возрасте? — продолжает мистер Аккерман. — Если верить научным данным, то самыми юными встретившимися соулмейтами были недельные младенцы. Родились в середине июня, а едва минул день летнего солнцестояния, метки проявились. А самыми зрелыми — восьмидесятилетние, и встретились они в доме престарелых. Забавно, да? Всю жизнь ждать и встретиться на смертном одре. Мне тридцать два, и уверяю, у меня было достаточно времени и на ожидание, и на отчаяние. А когда проявилась метка и я понял, что это не данные какого-то сейсмографа, а ритм сердца моей родственной души, осознал, что просто не будет. Всё же его приняли за впечатлительную школьницу. Или школьника, неважно. Точно за кого-то юного. А может, мистер Аккерман и продолжает считать Эрена сумасбродным юнцом. — Я ожидал чего угодно, — продолжает мистер Аккерман, — кого угодно. И когда ты возник передо мной как из-под земли, я растерялся и не заметил, как стихла боль. Твоё первое прикосновение ощущалось, как возвращение домой. А поцелуй, как… — Вау, — напоминает Эрен. — Да, — соглашается мистер Аккерман. — Такое невозможно затмить, заглушить или перебить кем-то другим. — Успели сравнить? — Это что, опять ревность? Нет. Чёртово собственничество, которое не пойми откуда берётся, учитывая, что с мистером Аккерманом Эрен не хочет иметь ничего общего. — Я не принимал целибат и не хранил себя для тебя, уж извини, — мистер Аккерман над ним не смеётся, — полагаю, ты тоже этого не делал. — Эрен на эти слова лишь подтверждающе кивает. — Теперь, вероятно, с кем-то другим я быть не смогу, да и не захочу. Эрен на полном серьёзе уверен, что у него слуховые галлюцинации. Потому что мистер Аккерман не может вот так спокойно сидеть напротив и говорить все эти вещи. Эрен всё ещё не уверен, что устраивает его как соулмейт, но то, что тот не собирается отказываться от него, понятно без пояснений. Эрен не глупый. Эрен очень умный, и в мире цифр он ощущает себя как рыба в воде. Но вот всё, что касается человеческих чувств, для него настолько ново, будто он ребёнок, попавший в незнакомое место. Конечно, он не был постоянно один, но все эти интрижки и непродолжительные отношения, мимолётные романы в школьные и студенческие годы не идут ни в какое сравнение с тем глобальным, что нависает над ним сейчас. — У меня никогда не было отношений с мужчинами, — говорит Эрен, и это чистая правда, — я даже по пьяни с парнями не целовался, — и это тоже правда. — Вчера целовался, — напоминает мистер Аккерман. Он что, издевается? — И был вполне себе трезв, — вот тут бы Эрен поспорил. — Я даже не уверен, что вы привлекаете меня в этом плане, — Эрен усилием воли заставляет себя не произнести слово «возбуждаете» и принять максимально небрежный вид. А всё потому, что это стопроцентное враньё, и Эрен не понимает, кого хочет обдурить, самого себя или мистера Аккермана, который, кажется, читает его как открытую книгу. Тот в ответ лишь многозначительно хмыкает. — Именно поэтому ты меня глазами пожираешь, едва переступил порог, — отвечает мистер Аккерман и поднимается. — Налью чай. Он проходит мимо, в сторону кухни, и Эрен провожает его взглядом, не имея сил перестать смотреть на эти узкие бёдра и голые лодыжки, на щиколотки, которые можно обхватить пальцами. При всей явной мускулистости мистер Аккерман выглядит миниатюрным по сравнению с самим Эреном. А ведь Эрену всего двадцать три, он ещё не достиг пика своей физической формы, в то время как мистер Аккерман, кажется, да. Если тот, конечно, не собирается накачаться, как бодибилдер, что вряд ли, то, вероятно, собственное телосложение его вполне устраивает. Что ж, Эрена, похоже, тоже. Потому что иначе нельзя объяснить то, что Эрен поднимается и бесшумно идёт следом, не до конца понимая, что собирается делать. Мистер Аккерман тихо хлопает дверцами шкафчиков, едва слышно звенит фарфором и никак не реагирует на приближающуюся опасность, но замирает, когда Эрен кладёт ладони ему на бёдра. — Тут вы чертовски правы, — шепчет, слегка наклонившись. Мистер Аккерман разворачивается в тесном пространстве между столом и Эреном и вскидывает голову. В его глазах Эрен видит удивление и предвкушение, он будто бросает ему вызов. Губы у мистера Аккермана влажно блестят, и Эрен слишком хорошо помнит, какие они на вкус, чтобы отказаться ощутить это ещё раз.