Следующая остановка — любовь.

23 декабря. 2021 год

      Рождество. Казалось бы, светлый и семейный праздник. В гостиной стояла ёлка; Чонгук, правда, не принимал участие в её украшении, с этим хорошо справились его маленькие племянники. Близняшки, Субин и Чонха. Мама души в них не чаяла, как, в принципе, и все в их семье. Чонгук детей обожал, именно поэтому выучился на педагога. Это было его мечтой, которую он своими усилиями воплотил в реальность. Его мечта намного скромнее, чем у его родных. Просто хотел спокойно работать в местной школе, учить детей чему-то новому. Большего и не желал, всё по-скромному.       Его двое братьев, получив высшие образования, ушли в бизнес и почти сразу обзавелись семьями, мгновенно став в глазах матери любимчиками. Ведь у её двоих сыновей уже есть своё дело, прекрасные жёны и дети. Чонгук в список «Сыновья года» не входил. Им не хвастались перед соседями, не показывали фото коллегам. Не то чтобы Чонгук горел этим, но ему просто хотелось быть наравне, чтобы им тоже гордились — большего не нужно. Он много работал для того, чтобы получить место в самой лучшей школе города. Но братья для матери всегда были выше. Он их за это не презирал, был очень рад, что они полностью состоялись в жизни, они очень хорошо общались. Это ведь такое счастье — иметь свою семью и хороший достаток. Чонгук вот в отношениях не задерживался, как-то не выходило; все его отношения, которых была всего парочка, закончились очень быстро. Встречался не так много и не так долго. Это нельзя было назвать тем, за чем он гнался всю свою жизнь. Просто хотелось жить не в гонке за чем-то, это ему не нужно на данном этапе, его ведь и так всё устраивало.       — Чонгук! Лови Субина! — крикнула мама со второго этажа. Топот маленьких ножек отвлёк парня от сервировки новогоднего стола. Увидел несущегося по лестнице малыша и подхватил на последних ступенях, из-за чего тот задорно рассмеялся.       Смотря на их семью со стороны, так и не скажешь, что могло быть что-то не так. На первый взгляд, здесь царили понимание, любовь и тепло. Вот только Чонгук приезжать сюда совсем не любил, лучше бы остался дома, но потом страх одиночества начинал душить его, словно колючий шарф, который подарила ему бабуля. Он много задумывался, вдруг это не с его семьёй что-то не так, а с ним. Такие мысли слишком громко кричали в его голове. На работе тоже в последнее время сложно: кто-то пускал слухи, а в лицо улыбался, словно всё так, как должно быть. Возможно, это и называется «взрослая жизнь».       Отец разжёг камин, позволяя теплу и лёгкому потрескиванию дерева наполнить гостиную. Рождество уже дышало в спину, и вся семья собралась за столом. Чонгук сидел рядом с близнецами, его всегда сажали туда. Он против не был, но такое чувство, что будь тут столик для детей, его непременно посадили бы туда.       — Как дела на работе, Чонгук-и? — Хэсу, жена Хосока, улыбнулась, пока тот открывал детское шампанское под восторженные крики близняшек, ведь они тоже будут пить как взрослые!       — Всё потихоньку, мне дали новый класс, детки там просто прекрасные, — с тёплой улыбкой сказал Чонгук. — Немного сложно, на мне целых два класса, но дети меня любят, и это даёт стимул.       — Да, это чуде…       — Что может быть сложного в том, чтобы следить за детьми?       Чонгук замирает, переводя взгляд на маму, что с лёгкой улыбкой смотрит на Хэсу. Всё, что остаётся Чонгуку, — это промолчать. На разговоре можно ставить точку, женщина ясно дала понять, что это глупости. Хотя для Чонгука это не так, но это мало когда её интересовало.       — Вот Хосок занимает такую высокую должность, умничка, сыночка, — женщина широко улыбнулась, беря закуски из тарелок. Все уже немного выпили, но бокал парня всё ещё полон и не тронут. С детьми проще, они вот не злые, он лучше детское шампанское выпьет. — Чони, ты вот тоже не молодеешь, своих нянчить нужно, а ты всё с чужими, — отпивая красное вино из бокала, цокнула женщина.       — Мама, — со вздохом сорвалось с губ Чона. — Дети ведь не из воздуха берутся, а партнёра у меня ещё нет, ты ведь знаешь. В чём смысл этого разговора?       Пронзительный взгляд женщины, тяжёлый от невысказанных ожиданий, заставил Чонгука почувствовать себя загнанным в угол кроликом, его сердце колотилось, а ладони стали влажными, когда он неловко поёрзал на своём месте. Близнецы, не обращая внимания на напряжение, хихикали и жевали свои закуски, их липкие пальцы оставляли следы улик на белой скатерти. Мысли Чона метались, отчаянно пытаясь перевести разговор обратно на более безопасную территорию. Он потянулся за пакетом сырных шариков, предлагая их детям с натянутой улыбкой, надеясь выиграть немного времени. Вздох женщины, казалось, высосал весь кислород из комнаты, оставив только тяжёлую тишину. Чон тяжело сглотнул, его кадык нервно подпрыгнул в горле, когда он снова встретился с её взглядом, его глаза умоляли о понимании. Но не высказанные слова между ними оставались слишком широкой пропастью, чтобы её можно было преодолеть, и Чон знал, что ему придётся переждать бурю, а его молчание станет хрупким щитом против надвигающегося натиска её неодобрения.       За окном всё так же падал белый и бездушный снег; Чонгук хотел бы быть, как этот снег — так всем было бы легче.

19 декабря. 2024 год

      Проход поезда прокладывал путь через заснеженную сельскую местность, каждое окно заставляло поднять взгляд на зимний горизонт, который простирался перед ним, как холст чистого белого цвета. Вдалеке силуэты голых деревьев тянулись к небу бледно-голубого цвета, усеянного пышными облаками, что предупреждали о скором снегопаде. Дальше по путям поезд приближался к замёрзшему озеру, его стеклянная поверхность отражала оттенки зимнего неба — идеальное зеркало.       Поезд немного опаздывал на свою следующую остановку из-за прошедшего ночью снегопада. Пути были засыпаны, и поэтому скорость была не такой быстрой. Чонгука это мало волновало, главное, что они укладывались в срок.       Следующий городок, в котором они остановятся, назывался Эстерсунд, он располагался на озере Стуршен. Его достопримечательностью являлась Городская Ратуша, которая представляла собой настоящую крепость с колокольней. Выглядела она очень внушительно: коричневые стены, красная крыша из черепицы, центральная башня, высотой пятьдесят один метр, увенчанная голубым куполом и главными городскими часами. Чонгук ни разу там не был, но всё так же не чувствовал огромного интереса, хотя буклет прочитал вдоль и поперёк. Также там говорилось об озере-чудовище, на котором, собственно, и стоит весь городок. Даже где-то упоминалось о страшных легендах. Чонгук такое не особо любил, ему бы чего поспокойнее.       Тихое постукивание колёс успокаивало, пока Чонгук пил горячий чай с лимоном в вагоне-ресторане. Проводница сообщила, что поезд прибудет на станцию только ближе к вечеру. Простоит он в Эстерсунде чуть меньше положенного, но это мало кого волновало, ведь даже десяти часов хватит за глаза, чтобы обойти небольшой город.       — Дядя!       Чонгук дёрнулся из-за неожиданности и опустил взгляд вниз, откуда услышал тоненький детский голосок.       — Здравствуй, я могу тебе чем-то помочь? — на губах автоматически появилась улыбка. Как детям можно не улыбаться? Парень отодвинул чашку в сторону, наклоняясь к ребёнку, чтобы быть с девочкой одного роста.       — А вы не видели мою Чи-Чи?       — А как она выглядит? — Чон даже понятия не имел, о чём говорила милая девочка с хвостиками, в плюшевом сарафане красного цвета.       — Это зиёная челепашка! Она маленькая, навелное, боится одна, — девочка оглянулась, теребя белые рукава рубашки с рюшами. Выглядела словно куколка.       — Помнишь, где видела её в последний раз?       — Не наю, — девчушка задумывается, прижимая указательный палец к нижней губе. — А вы можете помочь мне её найти?       Чонгук оглядел вагон-ресторан, словно зелёная черепашка могла прямо сейчас попасться ему на глаза.       — Давай поспрашиваем проводниц и бармена? Вдруг они видели её? — Чонгук встал из-за стола, пока малышка держала его за край рубашки, дабы не потерять своего помощника. — Как тебя зовут?       — Хаын, — смущённо шепнула девочка.       — А я Чонгук, — парень увидел, как девочка смущена, поэтому решил представиться самостоятельно.       Чон даже задался вопросом, почему девочка тут одна, но на поезде вообще невелика вероятность потеряться. Да и девочка не просила помощи найти родителей, значит, точно не потерялась, а просто искала свою черепашку. Вроде достаточно логичный вывод. Обойдя все столики в вагоне-ресторане, осмотрев каждый угол, Чонгук подошёл к бару, усаживая девочку на высокий стул.       — Кто это тут у нас? — Чимин сразу подошёл к бару, облокотившись на него руками. — Хаын, а я тебя ищу и ищу.       Наклонившись, бармен достал зелёную игрушку-черепашку, укладывая её перед девочкой. Как загорелись её глаза, нужно было видеть в этот момент. Чонгук не смог скрыть улыбки на лице.       — Дядя Чимин! Спасибо! — Хаын с распахнутыми глазами схватила черепашку, прижимая её к груди. — И вам спасибо, дядя Гуки! Без вас я бы не нашла её.       Бармен поставил две кружки с горячим шоколадом на бар под восхищённые вздохи Хаын. Чонгук не знал, чья это дочь, но её все знали. Спрашивать как-то некрасиво, поэтому Чон решил промолчать, это не столь важно. Наблюдая за тем, как девочка ела ложкой маршмеллоу, Чонгук утёр с чужого подбородка шоколадные капли салфеткой. В обед вагон-ресторан полон людей, и Чимин ушёл готовить напитки, подходя в перерывах.       — Ты не потерялась? — поинтересовался Чон, меняя их кружки местами, отдавая девочке ещё порцию маршмеллоу под довольный вскрик.       — Нет, мой папа тут лаботает, — прижимая игрушку к груди, сказала девочка, ложкой собирая подтаявшие зефирки.       Чонгук успокоился, всё же на подсознательном уровне он переживал. По-другому не умел, несколько лет работы с детьми не прошли даром. Когда ты следишь за каждым их шагом и ловишь, когда они оступаются. У него это никогда не вызывало раздражения, словно был рождён для этого. Годы работы с детьми привили ему глубокое чувство эмпатии и рефлекс защиты.       Когда поезд въехал в Эстерсунд, остановившись на причудливой платформе, ритмичный стук колёс по рельсам сменился тишиной и далёким лаем собаки. Здесь не было той суеты, что в Стокгольме, что даже привлекло Чонгука. Он был привыкшим к суете, ведь работал в младшей школе, но будь у него выбор отдохнуть в баре или дома, парень выбрал бы второе. Достопримечательностей тут было меньше, чем в столице, но они были более интересными и богатыми на истории вокруг того же озера-монстра. Люди неторопливо покидали поезд, без сильной охоты, как, например, в Стокгольме. Мало кому был интересен маленький городок. В Эстерсунде было намного холоднее, и это стало ещё одной причиной, почему люди остались в своих купе.       — Так, значит, любишь её?       Чонгук был удивлен той новости, что Чимин влюблён в проводницу. Конечно, можно было догадаться по одному взгляду. Увидеть и строить догадки — это одно, слышать это лично от человека — совсем другое.       — Давно, кажется, с десятого класса, — тяжкий вздох бармена сотряс воздух. — Даже не пытался рассказать, видел, что не привлекаю её как парень. Признаться в моём случае — это потерять её.       В таком случае даже не знаешь, что сказать. Порой лучше просто промолчать, это будет лучшей поддержкой. Поэтому Чонгук выбрал именно промолчать и перевести тему.       — Может, это испытание судьбы, в конце которого тебя ждёт награда?       — Сомневаюсь, — нахмурился Чимин, подпирая кулаком подбородок. — Слушай, я могу попросить тебя об одолжении?       — Конечно. Правда, сводник из меня не очень.       — Можешь выйти в город и купить кое-что для меня? — бармен посмотрел таким взглядом, что отказать сложно. — Юри любит всякие легенды, а мы буквально стоим в городе, что построен на легенде о монстре.       Помочь новому другу он хотел. Сводник из него никакой, но он мог помочь хотя бы в обычной покупке сувенира.       — Значит, сувенир… — задумчиво протянул Чон. — Хорошо, постараюсь найти что-нибудь интересное.       — Правда? — воскликнул бармен, наклоняясь к Чонгуку через бар, хватая того за плечи. — Обожаю тебя!       Чонгук смеялся, пока Чимин тряс его за плечи, не переставая благодарить.       Дверь поезда с шипением открылась. Чонгук, чьи щёки раскраснелись от внутреннего тепла, вышел на платформу, снег хрустел под массивными ботинками. Перед ним раскинулось белое одеяло, а с неба вновь сыпался снег. Он глубоко вдохнул, свежий воздух наполнил его лёгкие, и почувствовал, как внутри всё замёрзло. Оставив позади полюбившийся за столь короткий срок поезд, Чонгук двинулся в город. Мягкий шелест его пальто и редкий хруст снега под ногами были его единственными спутниками. Улицы были пусты, за исключением редких прохожих, укутавшихся от холода, и магазины с их праздничными украшениями и тёплым светом, льющимся на снег, манили его задержаться. Чонгук бродил по улицам, погружённый в свои мысли. Уединение было желанной передышкой от хаоса, который часто отравлял его жизнь.       Укутавшись в шарф посильнее, Чонгук открыл навигатор, желая найти нужное место быстрее. Не ожидая такого холода снаружи, он почти сразу заморозил руки, подержав телефон всего несколько минут. Чем ближе он подходил к центру, тем больше было людей. Знаменитая башня сразу попалась на глаза, и прежде чем руки отмёрзли, он успел сделать пару фото часов.       Сувенирная лавка находилась прямо у замёрзшего озера, около знаменитого камня. Чонгук, конечно, прочитал про легенду на «Фейсбуке». Первые упоминания о чудовище были в легендах тысяча шестьсот тридцать пятого года, после чего накопилось около двухсот документальных подтверждений, а также около пятисот очевидцев, которые его видели. На берегу этого озера лежал камень, на котором рунические письмена напоминали гигантского змея. Чонгук, честно, не хотел этого знать, он суеверный. А тут такая статья попалась, затянула сразу.       Пришлось пройти почти весь город, чтобы выйти к лавке. Несмотря на холод, Чон наслаждался этой прогулкой. В голову не лезли ненужные мысли, и он мог просто отдохнуть; по-своему, не так, как обычно отдыхают люди, но отдохнуть.       Чем ближе он подходил к точке назначения, тем больше становилось людей. Видимо, все пассажиры пришли в эту лавку, чтобы купить сувениры в виде амулетов, небольших книжек и, по классике, магнитов. Дверь отворилась, звонкий колокольчик над головой издал звук. Лавка была больше, чем он представлял. Пол из тёмного дерева был застелен узорчатым ковром, а стены, покрашенные в тёмный оттенок, увешаны сотнями старых фотографий людей, что стояли у того самого камня в разные промежутки времени. Также в лавке были молодые экскурсоводы, что набирали группы на новые экскурсии до знаменитого камня. Достаточно увлекательно.       Чимин не уточнил, что именно стоило взять для его проводницы, поэтому Чонгук решил сначала изучить ассортимент всяких безделушек и украшений. Остановиться на чём-то конкретном сложно, брать что попало не в его стиле. Нужно выбрать что-то особенное и запоминающееся, а такого очень много. Небольшие книжечки с историей озера в красивых кожаных переплётах, одну из которых Чонгук решил взять сразу, но этого точно было мало. Магниты, сделанные из цельного куска дерева с узором, не показались ему цепляющимися, а вот миниатюры камня в виде украшений казались хорошим подарком, особенно для девушки, что таким увлекается. Хозяин той лавки явно постарался, чтобы сделать так много разных сувениров. Тут были даже термокружки со словами, которые были вырезаны на знаменитом камне. Футболки, чашки, тарелки и даже игрушки. Глаза разбегались.       — Дядя Гуки!       Знакомый звонкий голос заставил оторваться от выбора открыток, что лежали на столе сотнями. Хаын, ярко улыбаясь, одетая в тёплый зимний комбинезон жёлтого цвета, махала ручкой, пока варежка болталась на резинке. Чонгук не мог не подметить, что жёлтый цвет ей очень подходил: такой же яркий, как и девочка.       — Папа! Папа! — воскликнула вновь Хаын, дёргая рядом стоящего мужчину за руку. — Это дядя Гуки, он помог мне найти Чи-Чи!       В стоящем рядом мужчине Чонгук узнал машиниста, Ким Тэхёна. Каково же было его удивление, когда он понял, что отец Хаын — это главный машинист поезда. Чон сморгнул задумчивость, продолжая улыбаться ребёнку, что с таким рвением тянула своего отца к Чонгуку. Стало даже немного неловко, ведь малышка привлекла так много внимания. Люди то и дело оборачивались на внезапный шум, что вырывался из монотонного гогота.       — Здравствуйте, — неловко прокашлялся Чонгук, поднимая глаза на машиниста.       Мужчина был выше него на полголовы, шире в плечах, более собранный. Дисциплина так и кричала в его взгляде, но стоило тому взглянуть на девочку, что прыгала словно неугомонный кролик рядом с ним, взгляд смягчился и на губах появлялась улыбка.       — Рад познакомиться с другом моей дочери, — глубокий тембр заставил замереть. Чонгука сложно удивить, но такой глубокий и интересный голос он слышал впервые. — Ким Тэхён, — мужчина протянул ладонь для приветствия. — А вы, Гуки?       У Чона, кажется, за мгновение покраснели даже уши.       — Чонгук, — аккуратно поправил парень и пожал чужую ладонь в приветствие. — Рад знакомству.       — Я же говорила, что дядя Гуки красивый! — воскликнула Хаын, широко улыбаясь, сжимая в руке зелёную черепашку, Чи-Чи.       Кажется, теперь Чонгук знал, кого мог посоветовать Чимину в виде свахи. Хаын могла прекрасно справиться с такой задачей, даже не понимая этого из-за своего маленького возраста. Дети ведь очень искренние и даже не заморачиваются о том, что о них могут подумать, говорят что видят и что чувствуют. Чонгук даже завидовал, хотел так же.       — Конечно говорила, малышка. Ты как всегда права, — мужчина поправил шапку с большим помпоном на голове дочки. — Могу я в качестве благодарности угостить вас обедом?       Чонгук удивлённо отерыл рот. Его так просто пригласили на обед, да и не абы кто, а сам машинист поезда, что, похоже, считал его красивым? Воздушные замки он не строил, но чужие слова смутили снова.       — Не стоит, я помог Хаын без каких-либо целей и…       — Я даже не думал об этом.       Тэхён оборвал его, не давая продолжить достаточно странную мысль в чужой голове. Чонгук сам это признал, мужчина ведь даже не намекнул ему ни о чём плохом. Просто хотел поблагодарить, также без какой-либо корыстной мысли. Теперь стало очень стыдно за такую глупость, что он сказал.       — Простите. Но я бы хотел вернуться на поезд, обещал другу прикупить сувениров для девушки, что ему нравится. Чувствую себя тут некомфортно из-за легенд, что витают вокруг озера и самого камня, — Чонгук чувствовал себя странно. Первое впечатление от личного разговора было неоднозначное. Тэхён выглядел как непробиваемая скала, уверенный в своих словах и в себе.       — По легенде, именно этот камень не даёт чудовищу выйти на сушу, чтобы навредить жителям, — с улыбкой сказал машинист таким голосом, словно объясняя ребёнку, что монстров в шкафу не существует. — Но хорошо, я не буду настаивать. Был рад увидеть того самого «Гуки», о котором целый день говорит Хаын. Хорошего вам дня.       — Д-да, вам тоже, — заикнувшись, сказал Чон, замечая новую улыбку на чужих губах.       — Пока, дядя Гуки! — крикнула девочка и помахала ладошкой, пока Ким не перехватил её, осторожно надевая варежку с рисунком, и девочка вновь помахала ладошкой, выходя с папой за ручку из сувенирной лавки под звон колокольчика.       Чонгук шумно выдохнул, понимая, что всё это время почти не дышал. И что это вообще только что было?       Снежинки танцевали в воздухе, каждая изящная и уникальная, когда Чонгук спешил обратно в поезд. Его руки покраснели от холода и сжимали небольшой пакет, полный подарков, заботливо упакованных в пергаментную бумагу, чтобы они не намокли из-за снега. Холодный воздух щипал его за нос и щёки. Когда он поднимался по ступенькам, тепло поезда окутало его, растапливая снежинки на его пальто. Он вошёл в вагон, аромат горячего шоколада стал желанной передышкой от пронизывающего холода снаружи. Чонгук толкнул дверь в вагон-ресторан, сразу широкими шагами направляясь к бару.       На улице уже давно стемнело, и почти все пассажиры вернулись в свои купе, нагулявшиеся и замёрзшие. Чимин, заметив своего нового друга, что приближался к бару, сверкая розовыми щеками, принялся делать горячий шоколад.       — Кажется, последний раз я так замерзал, когда искал в снегу игрушку маленькой девочки из своего класса, — прохрипел Чонгук, ставя пакет на бар. Некий обмен за горячий напиток.       — Огромное тебе спасибо, ты так много всего взял!       Чонгук сделал доброе дело и теперь мог позволить себе вновь раствориться в нежных пейзажах.       — Там было огромное количество всего, я постарался взять самое интересное из того, что было, — с хлюпом отпивал горячий напиток. Тепло растеклось по горлу и груди, согревая изнутри.       Столько благодарности он не слышал очень давно. Чонгук устал убеждать бармена в том, что ему не доставило это труда, даже наоборот, рад был помочь.       Остановка поезда продлилась из-за сильного снегопада. По графику они должны были отправиться рано утром, но проводники предупредили о задержке в пару часов. Поэтому многие рано утром отправились на прогулку в город перед отправкой. За ночь Эстерсунд стал ещё красивее. На крышах лежали огромные сугробы, а дорогу протаптывали жители. Чонгук впервые был согласен с тем, что выглядело это поистине волшебно. Сидя в своём купе, Чон впервые отключил режим полёта на телефоне, СМС-ок почти не было. Лишь парочка сообщений из рабочего чата о новогоднем бале в младшем классе и два сообщения от мамы. Чонгук даже не стал их открывать, чтобы не портить себе настроение.       Сегодня он проснулся к завтраку, желая попробовать что-то из утреннего меню. Настроение было лучше обычного, что ныне для него редкость.       Как ни странно, но на завтрак мало кто ходил. Была занята буквально пара столиков у окон. Чонгук кивнул в приветствие бармену, что готовил горячие напитки, и сел за столик, вновь переводя взгляд в окно. Невозможно перестать наблюдать за снежными горизонтами, они совсем не надоедали ему. На завтрак подали пышный омлет с беконом, горячий чай с лимоном и тосты с маслом. Смотря на порции, Чонгук даже задумался: сможет ли он всё это съесть?       — Дядя Гуки, — тихий, едва уловимый голосок из-за спинки диванчика, на котором он удобно уместился, не испугал, а заставил удивиться. — Плиятного аппетита!       Хаын довольно улыбалась, кукся маленький носик. Яркое платье с принтом оленёнка Рудольфа и красивые французские косички привлекали внимание. Девочка будто была самим олицетворением Рождества.       — Привет, Хаын, пришла на завтрак? — Чонгук наклонился, чтобы видеть девочку лучше.             — Нет. Я плячусь от папы, мы иглаем в прятки. Можно я тут сплячусь?       Чонгук не мог не улыбаться. Кивнув, встал с диванчика, пропуская девочку вглубь под стол. Та замерла, словно мышка, тихо хихикала, ведь у неё точно такое место, где папа её не найдёт. Чонгук сел на диван и захрустел беконом. Главный машинист пришёл совсем скоро, выглядел всё так же с иголочки, оглядывая каждый столик, и даже заглянул за барную стойку под смех Чимина. Встретившись со взглядом машиниста, Чонгук замер и коротко кивнул в приветствии. Мужчина сразу направился к нему, не переставая оглядывать вагон-ресторан, ища спрятавшуюся малышку.       — Доброе утро, Чонгук. Прошу простить за беспокойство, но вы не видели Хаын?       — Доброе утро. Нет, она тут не пробегала, — отводя взгляд в кружку, сказал Чон. Врать у него выходило плохо, а Хаын, что начала тихо хихикать под столом, сдала себя с потрохами.       Тэхён вопросительно поднял бровь, но виду не подал. Прокашлялся и оглянулся вокруг.       — Раз уж Хаын тут нет, могу я посидеть и подождать её с вами?       — А, конечно. Присаживайтесь, — такого поворота событий Чон не ожидал, но и отказать будет очень грубо с его стороны.       — Позволите угостить вас горячим шоколадом? — поинтересовался Тэхён, откидываясь на спинку дивана, аккуратно заглядывая под стол, где виднелось зелёное платье девочки.       — Да, буду вам благодарен, — Чонгук с улыбкой постукивал пальцами по столу, пока машинист попросил два горячих шоколада с двойной порцией маршмеллоу.       Смотря на Тэхёна, Чонгук видел пример хорошего отца. Может, выводы делать рано, но и думать об обратном у него нет причин. Хаын всегда аккуратно причёсана и красиво одета. Конечно, может, это делала её мама, но факт оставался фактом. Тэхён — главный машинист, но не забывал про свою милую дочку.       — Знаете. Я вот хотел сделать ей сюрприз, а она так хорошо спряталась, что найти её не могу, — горестно вздохнул мужчина, подпирая подбородок ладонью.       Чонгук тихо хмыкнул, понимая план Кима. Хотел выманить девочку, при этом чтобы она осталась в выигрыше, ведь он не смог найти её. Хаын под столом заёрзала от нетерпения, папа ведь не нашёл, значит, выйти нельзя.       — Правда? — решил подыграть Чонгук. — Что за сюрприз?       — Да, я купил ей кое-что в городе, — прошептал Тэхён. — Но она такой искусный игрок в прятки, что, видимо, придётся оставить подарок себе.       Боже, Чонгук боялся представить, как сгорала девочка от нетерпения, ведь шуршание слышалось всё громче и громче.       — Папа! Так незя! — воскликнула девочка из-под стола, заставляя Чонгука подпрыгнуть от неожиданности.       Смех Тэхёна разнёсся по вагону-ресторану, словно тёплая патока обволокло, по коже бегут мурашки, заставляя замереть перед кружкой горячего шоколада.       Хаын с кряхтением выбралась из-под стола, садясь на мягкий диван, с горящими глазами двигая к себе кружку с кучей маршмеллоу сверху. Девочка принялась есть их ложкой, укладывая черепашку Чи-Чи на стол, дабы та не пропадала из зоны её видимости. Рассказала про то, как вчера ходила на горку, после чего они с папой вкусно поели горячий суп с фрикадельками. Чонгук слушал с восторгом, помешивая остывший напиток. Завтрак давно съеден, а проводницы начали собираться на перерыв и перекус.       — А что за подалок? — вдруг вспомнила малышка, пока Тэхён вытирал губы дочери от шоколада.       Сдержать смех просто невозможно. До чего же Хаын чудесная.       Поезд отправился ровно через заявленные два часа. Впервые Чонгук был рад чьей-то компании за завтраком и не испытывал дискомфорта, с огромным удовольствием слушая о том, как Хаын провела свой вчерашний день в Эстерсунде.