Следующая остановка — любовь.

16 декабря, 2024 год

      Вокзал в канун Рождества был сценой спокойствия и волшебства. Несмотря на суету, мягко падающий снег создавал прекрасную картину за огромными окнами зала ожидания. В то время как внутри тёплое сияние огней, аромат жареных каштанов и свежесваренного кофе приветствовал усталых приезжих или только пришедших людей. Воздух искрился от праздника и голосов колядующих, что пели традиционные новогодние мелодии. Их голоса гармонично сливались с шумом вокзала, объявлениями о новой посадке и шорохом упаковочной бумаги, когда обменивались подарками в последние минуты перед отправкой.       Пассажиры, укутанные в самые тёплые пальто с разноцветными шарфами, спешили на свои поезда. Их лица светились ярче новогодних украшений, радостью возвращения к любимым на праздники или волнением от предвкушения новогодним путешествием. Дети, широко раскрыв глаза, смотрели на Рождественскую ёлку в центре вокзала, сверкая розовыми щеками после мороза. Дух Рождества проникал в каждый уголок и в каждого входящего, как только на них падал свет гирлянды. Многие были нагружены сумками с гостинцами, стремясь как можно скорее попасть в тёплые дома.       Другие выражали страх и отчаяние. Одним из них был и Чонгук. В руках блестел красный билет с золотыми буквами: «Christmas express». Любой на этом вокзале был бы счастлив иметь этот билет, ведь «Рождественский экспресс» проходит всего раз в году, в новогодние праздники. Была бы воля Чонгука, он взял бы обычный билет, но в новогодние каникулы и отпуска это просто невозможно. Кто-то отказался от билета, и он успел его выкупить до того, как кто-то сделал бы это первым. Шанс? Возможно, хотя бы здесь судьба помогла ему, дала эту возможность, которая была так нужна.       Поезда прибывали и отбывали каждую минуту, увозя счастливых людей на праздники домой. А Чонгук от этого бежал. Его выходку сложно назвать побегом из дома, он уже не подросток с тяжёлым характером, да и совершеннолетний уже очень давно, с высшим образованием, учитель начальных классов, но, несмотря на это, Чон просто ушёл, оставил скромную записку на холодильнике под магнитом в виде шапочки санты. Закрыл дверь и словно ошпаренный запрыгнул в такси. Отмечать Рождественские праздники в кругу семьи он не хотел, каждое Рождество у них заканчивалось руганью. Всё начиналось с того, что мама начинала обсуждать чужих партнёров, а потом, когда от шампанского её щёки уже покраснели, она начинала давить на младшего сына. Ведь уже третий десяток шёл, а он всё один.       Возможно, будь это единожды, Чонгук не убежал бы, да, именно «убежал». Но четвёртого Рождества подряд, которое будет испорчено, он не выдержит. Оставаться одному в небольшой квартирке в центре Мальмё он не хотел, подобное — словно пытка. Одиночество — это то, чего он боится. Раз с семьёй в Рождество он быть не может, то будет с незнакомцами. Поэтому решился на достаточно смелый поступок.       Подняв глаза на табло, где менялись города и цифры, парень нашёл номер своего поезда, а затем увидел его. Старый паровоз заехал на вокзал из депо, начищенный, блестящий, с красными вагонами и золотыми узорами, прямо как на билете. Да, пожалуй, Чонгук мог согласиться с тем, что выглядело это и правда впечатляюще. Люди фотографировались на фоне локомотива, разглядывали и восхищённо ахали. Красиво, но такого восхищения, которое он видел на лицах людей, сам не чувствовал.       Толкнув стеклянную дверь зала ожидания, Чон до побеления костяшек сжал сумку с вещами в руке. Та казалась какой-то неподъёмной, нервы играли злую шутку. Лавируя между людьми, что столпились около состава, Чонгук считал вагоны по римским цифрам и нашёл свой. Хотелось как можно скорее скрыться в своём купе и дать уставшему телу и разуму отдохнуть от стресса.       — Можно ваш билет, пожалуйста?       — Д-да, конечно, — девушка проводница счастливо улыбнулась и, быстро сверив, пробила билет специальной машинкой, возвращая его.       — Добро пожаловать на «Рождественский экспресс»! Ваше купе справа в конце коридора.       Выдавив из себя что-то наподобие улыбки и поднявшись по лестнице, Чонгук быстро вошёл в свой вагон. Билет был не из дешёвых удовольствий, хотелось верить, что он себя оправдает хоть немного.       — Двести двадцать, двести пятнадцать… — тихо считал вслух, тормозя у своего купе, задерживая взгляд на золотых цифрах, что контрастировали на тёмном дереве.       Чонгук сделал глубокий вдох и дёрнул дверь влево, удивлённо распахивая глаза. Кажется, последним билетом оказался люкс. Может, ошибся? Сверил номер купе с номером на билете и осторожно вошёл внутрь.       Купе поезда было прекрасным, мягкое освещение и тёплые тона создавали уютную атмосферу. Мягкий тёмно-красный ковёр и богатые деревянные панели украшали стены, в то время как удобная широкая кровать занимала большую его часть, её кремовое одеяло и мягкие подушки приглашали расслабиться. Два удобных, небольших кресла стояли напротив. В купе также был небольшой столик, идеальный для обеда в пути. Отдельная ванная комната с душем дополняла картину, гарантируя удовлетворение всех потребностей. Такая роскошь шокировала, Чонгук привык к обычному плацкарту или же общему купе, куда помещалось максимум четыре человека, где все сидели на нижних сиденьях или же ругались, не давая занимать свои места.       Теперь стало ясно, почему билет стоил так дорого. Если бы не скидка, Чон едва смог бы себе такое позволить со своей зарплатой учителя. Отдельное купе класса люкс со своей небольшой душевой и туалетом. Придя в себя после шока и проверив ещё раз билет, всё же поставил сумку на идеально заправленную постель, закрывая бархатные шторки окна. Люди на платформе так и норовили заглянуть внутрь, из-за чего он чувствовал себя, словно рыба в аквариуме, — очень неуютно. Дёрнувшись от дрожи в теле, Чонгук потёр глаза пальцами. По телу прошёл мандраж; он на «Рождественском экспрессе». Даже поверить в такое сложно. Ещё сложнее было поверить, что всё получится, и отпустило лишь когда он почувствовал ламинированный билет пальцами. Только вот настроение, увы, не рождественское, в столь праздничной атмосфере. Поезд будет ехать пять дней, что в несколько раз дольше, чем на обычном, из-за остановок в городах. Это ведь путешествие в Рождество — так было сказано на сайте. Остановок будет около четырёх и пара технических на вокзалах, поезд далеко не нового поколения, работал на углях, не хотелось бы встать посреди поля и замёрзнуть насмерть. Конечно, тут больше драматизма, но такая версия имела место быть.       Громкий стук в дверь заставил вновь вздрогнуть. Подняв голову, Чонгук положил ладонь на ручку, чувствуя, как вспотела ладонь. Сам не понял, почему так нервничает. Он дёрнул дверь, та с шумом отъехала в сторону.       — Добрый вечер, я ваш проводник, — улыбчивая девушка, одетая в красный костюм, легко поклонилась, держа руки перед собой. — Поезд отправится через двадцать минут.       — Да, хорошо, — шёпот сорвался с губ, а рука так и держала ручку двери.       — Если вам понадобится помощь, вы всегда можете обратиться ко мне, моё имя — Со Юри. Купе находится в конце вагона, — проводница указала на золотой бейдж, что украшал выглаженный пиджак, ярко улыбаясь, на что Чонгук коротко кивнул. — Вагон-ресторан находится в следующем вагоне, там вы можете вкусно поесть и выпить по желанию как алкогольные, так и безалкогольные напитки. Всё входит в стоимость вашего билета. Приятного отдыха.       Со Юри поклонилась и ушла дальше, стуча в следующее купе. Чонгук быстро закрыл дверь и повернул замок, упираясь лбом в прохладное дерево. Подумать только, и как он оказался тут? Точно ли стоило покупать именно этот билет? Выбора у него не было, да и жалеть о том, что сделано, — гиблое дело. Такая смысловая нагрузка очень утомляла, Чонгук тяжело вздохнул и упал на кровать, из-за чего выглаженное бельё окончательно помялось.       Поезд сдвинулся ровно в двенадцать часов ночи. Внезапный резкий свист пронзил воздух, и могучий «чух-чух-чух» раздался от локомотива, когда он сдвинулся с лёгким толчком. Поезд медленно отъезжал от платформы, каждый вагон сверкал от света вокзала, привлекая ещё больше внимания. Чонгук, лёжа на всё ещё заправленной постели, привстал на локтях. Забравшись на кровать, на коленях подполз к окну, открывая шторки, пропуская в купе свет новогодних вывесок. Поезд медленно выехал с вокзала Мельмё, оставляя счастливых людей в цветных шарфах и мишуре позади.       Монотонное звучание колёс расслабило, родной сердцу город отдалился, и за окном стало непроглядно темно. Шумный зевок наполнил купе, и поспать сейчас казалось лучшим вариантом. От нервов есть не хотелось, а вот провалиться в сон — очень хорошая идея. Взяв в руки буклет с маршрутом, Чонгук его пролистал. Первая остановка будет в Стокгольме, сердце Швеции. Если верить буклету, каждая остановка будет длиться двенадцать часов. Города, в которых они будут останавливаться, не примечательны и не популярны для туристов, но там в зимнее время самая настоящая сказка. Возможно, он сможет купить немного сувениров?       От одной мысли, что он ляжет в мягкую выглаженную постель, конечности потянуло усталостью ещё сильнее. На душ сил уже нет, поэтому Чонгук переоделся, стянул покрывало с постели, убирая его в шкаф, и лёг на кровать. Как только тёмная макушка соприкоснулась с приятно пахнущей кондиционером подушкой, Чонгук, укрываясь одеялом с головой, под тихий стук колёс провалился в спокойный сон. Неизвестно, чем могла закончиться эта поездка, но хотелось верить хотя бы немного, что чем-то хорошим.

***

      Тихо ворочаясь в постели, не желая выбираться из тёплого кокона, Чон лениво мычал. Даже и не вспомнить, когда он последний раз так хорошо спал. Кажется, поезд убаюкал его лучше, чем когда-либо. Скинув одеяло с головы, Чонгук поморщился от света и перевёл взгляд на часы. Он проспал завтрак. Сев на постели, Чон задрал руки над головой и потянулся, протяжно зевая, разминая затёкшие мышцы.       Душ после хорошего сна казался чем-то волшебным, сонливость смыло в сток вместе с водой. Стук колёс всегда успокаивал его, но он даже подумать не мог, что настолько. Вытирая волосы махровым полотенцем с вышивкой «Christmas express», взгляд невозможно отвести от заснеженного горизонта. Зима в Швеции выдалась очень снежной, кажется, по новостям говорили о первом таком наблюдении за всю историю. Снега и правда много. Пока поезд плавно скользил по рельсам, Чонгук смотрел в окно на захватывающую дух зимнюю сказку. Снаружи простиралось спокойное пространство нетронутого снега, прерываемое лишь редкими заснеженными деревьями, чьи ветви грузились под тяжестью зимнего покрова. Вдалеке холмы поднимались и опускались, как мягкие волны, их белые вершины мягко светились под бледным зимним солнцем. Когда поезд поднялся по плавному склону, пейзаж превратился в зимний лес. Чонгук даже подумать не мог, что в его стране есть столь красивые пейзажи, от которых глаз оторвать невозможно.       Повесив полотенце на деревянное изножье, Чонгук переоделся в спортивный костюм бежевого цвета. Желудок подал признаки жизни, напоминая своему хозяину, что хочет есть.       Чон выглянул из своего купе, словно вор. На подсознательном уровне проверил номер, словно боясь, что он всё же мог ошибиться, но цифры всё ещё на месте. Коридор пустой, и парень быстро закрыл своё купе, не забыв карточку, неосознанно вновь переводя взгляд в окно.       — Доброе утро, — проводница широко улыбнулась, выходя из своего купе, и поклонилась. — Наслаждаетесь видами, сэр? Снежные холмы захватывают дух, не так ли?       — Здравствуйте, — прозвучало так, словно его застукали за чем-то секретным. — Действительно, так и есть. Эта поездка стала необходимым глотком воздуха.       — Да, я понимаю. Путешествие позволяет взглянуть на вещи в перспективе, не так ли? Мир замедляется, позволяя дышать глубже. Куда вы направляетесь, если можно спросить? В какое-нибудь уютное место на праздники?       — Да, в уютное место, хочу в это верить.       Проводница понимающе улыбнулась, переводя взор на горизонт, а после на часы. Сверив своё время, девушка вновь подняла взгляд на пассажира.       — Поезд прибудет на первый пункт назначения через час. Хорошего отдыха, надеюсь, вы найдёте своё уютное местечко, — Со Юри вновь поклонилась и ушла дальше по коридору.       Да, Чонгук тоже надеялся, что он найдёт это уютное местечко.       Чем ближе он подходил к вагону-ресторану, тем сильнее разносился дразнящий аромат, привлекая голодных пассажиров, что только начали просыпаться в своих купе. Дверь, украшенная сверкающей латунной фурнитурой, заставила заглядеться, и Чонгук дёрнул её на себя, открывая уютное, тепло освещённое обеденное пространство, которое, казалось, существовало в мире, отдалённом от холодной зимы снаружи. Красивые коричневые банкетки выстроились вдоль стен, обвитые плюшевым бархатом, отделяя обеденные зоны друг от друга. Столы, отполированные до блеска, удерживали натёртую посуду и аккуратные вазочки с ветками ели и омелы. Выше парящий потолок подсвечивался гирляндами и замысловатыми лампами, которые сейчас были выключены за своей ненадобностью. В целом, создавалось впечатление уютного очарования старого мира, как будто вагон вытащили из золотого века и перенесли в наши дни.       За стойкой обслуживания стояла пара опытных официантов в накрахмаленной чёрной униформе с эмблемой поезда, что так же вышита золотыми нитками. Чонгук тихо прокашлялся, проходя внутрь. Людей было не так много, занята всего лишь пара столиков. Проснулась малая часть пассажиров, поезд ведь тронулся только в двенадцать часов ночи, и люди отсыпались в своих купе. Пройдя между столиков, Чонгук с небольшой неловкостью сел за дальний у окна. Официантка сразу же положила меню на стол с приветливой улыбкой. Выбор блюд оказался достаточно обширным, даже глаза разбежались, и он растерялся. Меню яркое, так и просило заказать то или иное, желания менялись с каждой новой страницей.       — Готовы сделать заказ?       Официантка оторвала от разглядывания картинок, заставляя быстро выбрать блюдо.       — Можно, пожалуйста, тосты с сыром? — Чонгук неловко поднял взгляд на кивающую девушку.       — Конечно, ваш заказ будет готов через десять минут.       Благодарно кивнув, Чонгук перевёл взгляд на веточку ели, что стояла в красивой фарфоровой вазе с узорами. Каждая деталь в этом поезде продумана до мелочей, это правда очень восхищало.       Принесённый поздний завтрак оказался выше всяких похвал. Золотая корочка на хлебе и вытекающий горячий сыр с зеленью заставили давиться слюнями, пока Чонгук брал приборы. Постепенно вагон-ресторан стал наполняться людьми. Тихие разговоры и смех детей наполнили помещение. Совсем скоро первая остановка, и люди хотели хорошо поесть перед прогулкой. Чонгук такого рвения не разделял, в Стокгольме он был несколько раз, в планах просто посидеть в поезде. Следующая остановка будет только завтра вечером. Покинув нагретое место, Чонгук подошёл к бару, где бармен мыл кофейную машину после череды заказов.       — Добрый день, у вас есть что-нибудь кроме кофе и алкоголя? — Чон опёрся локтями о лакированную барную стойку из тёмного дерева, натёртую до блеска.       — Добрый! — бармен ярко улыбнулся, натирая до скрипа влажные роксы. — Желаете чего-то сладкого?       — Да, было бы неплохо, может, у вас есть что-то фирменное?       — Горячий шоколад. Прямо по рецепту моей прекрасной бабули. Взяв его, точно не пожалеете! — Чонгук сразу кивнул, садясь за бар.       За окнами уже начали мелькать дома и лавки Рождественской ярмарки, что растянулась чуть ли не на весь город. Пассажиры, увидев, что поезд стал снижать скорость, подъезжая к вокзалу Стокгольма, начали быстро расходиться по своим купе. Официанты словно по сигналу взяли подносы, принимаясь убирать грязную посуду, натирать столы и вновь сервировать их. Погода хорошо подыграла, небо заволокло густыми хмурыми тучами, что обрушили снегопад на Стокгольм, делая тот ещё более волшебным для туристов. Когда поезд плавно подошёл к остановке, ритмичное покачивание вагонов стихло, а мягкий гул двигателей уступил место шуму Рождественской ярмарки снаружи и спокойной музыки внутри вагона-ресторана       — Ваш горячий шоколад по фирменному рецепту.       Чонгук оторвал взгляд от окна, когда бармен поставил большую пузатую кружку на бар. На блюдце лежал пряничный человечек в костюме из цветной глазури. Маленькие маршмеллоу в кружке украшены цветной посыпкой. Это захочет попробовать каждый, даже нелюбитель сладкого. Благодарность сорвалась с губ, и те сразу примкнули к позолоченному ободку, отпивая напиток. Внутри разлилось сладкое тепло, заставляя прикрыть глаза. Подумать только, кто же знал, что, казалось бы, обычный горячий шоколад можно приготовить так.       — Это просто восхитительно, — облизывая верхнюю губу от пенки, сказал Чон, и это совсем не преувеличенно.       — Я же говорил! Очень рад, что вы оценили! Порой мне кажется, что меня не уволили только из-за горячего шоколада. Это ведь фирменный напиток нашего экспресса, — бармен немного наигранно вздохнул и, кажется, даже всерьёз задумался, убирая чистый бокал, принимаясь натирать следующий. — Моё имя Чимин. Могу я узнать имя настоящего ценителя прекрасного? — бармен кивнул на напиток всё с такой же яркой улыбкой.       — Чонгук. Рад знакомству, — протянув ладонь, которую бармен, не задумываясь, пожал, парень растянул губы в лёгкой улыбке. — Можно на ты, если вы не против.       — Я только за, — радостно сказал Чимин, отпуская чужую ладонь и продолжая тереть бокалы. — Итак, что привело такого молодого парня сюда совсем одного на канун Рождества?       Горько хмыкнув, Чонгук вздохнул, опуская взгляд на сладкий напиток. Складка между бровей выдавала его меланхолию, что шла с ним за ручку от самого дома в Мельмё.       — Я просто не мог вынести мысли о том, что я снова буду один в этот праздник. Куда бы я ни пошёл, все окружены любимыми. Я чувствую себя покинутым, пусть у меня и есть семья.       Именно покинутым, находясь в кругу, казалось бы, родных людей, он не чувствовал себя полноценным. Словно нежеланный в этом доме или же не оправдавший чужие желания ребёнок.       — А я слишком хорошо знаю это чувство. Я работаю в Рождественскую смену каждый год с того момента, как устроился сюда, наблюдаю за всеми этими счастливыми семьями, парочками и чувствую себя самой одинокой душой на земле. Но знаешь, чему я научился? — он наклонился, его голос понизился до заговорщического шёпота. — Рождественское волшебство не только для семей и влюблённых.       Слова бармена повисли в воздухе, словно омела, заставляя и правда задуматься над этими словами.       — Правда? — голос Чонгука звучал тихо, с надеждой. Хотелось услышать положительный ответ, сейчас это было нужно как глоток свежего воздуха.       — Да, правда, — подтвердил бармен, его глаза сверкали. — Рождественское волшебство для тех, кому нужно напоминание о том, что они не одиноки, где бы они ни были и кто бы не был с ними, — Чимин сделал паузу, убирая ещё один чистый рокс, с добрым взглядом смотря на Чона. — Ты именно там, где тебе и положено быть — прямо здесь, прямо сейчас, в этот момент, окружённый теплом и уютом этого поезда и добротой незнакомцев, таких как я.       Чонгук тихо рассмеялся с довольной улыбки бармена, вновь отпивая горячий шоколад.       — Спасибо, — прошептал он, голос дрожал от волнения. — Это значит для меня больше, чем ты можешь себе представить.       — Сделать что-то для себя, всегда хорошо, — изрёк Чимин. — Я надеюсь, тебе лучше.       Поезд в Стокгольме привлекал к себе ещё больше внимания, чем в Мельмё. Кажется, состав являлся местной достопримечательностью, проезжая тут каждый год. Проводники, выдвинув лестницы на платформу, под болтовню и смех, смешавшийся с морозным воздухом, проводили пассажиров, отправившись на обед. Чонгук повернулся на голоса; девушки все как одна в красных костюмах с золотыми лампасами и беретах с вышитыми зелёными нитками веточками ели. Словно новогодние эльфы, только намного элегантнее. И правда можно засмотреться.       Чимин с некой тоской смотрел на одну из проводниц, что сразу направилась к бару; её униформа была фоном для доброй улыбки, которая, казалось, всегда играла на её губах. Губы самого бармена изогнулись в ответ, маленькая, тайная улыбка, которая выдавала глубину его чувств. Нужно быть очень глупым человеком, чтобы всё не понять.       — Твоя девушка? — интерес прозвучал в голосе, в глазах ведь всё написано чёрным по белому.       — Лучшая подруга, знаем друг друга уже очень много лет.       — Точно просто подруга? — Чонгук сказал совершенно беззлобно, с лёгкой улыбкой, обводя пальцами ободок кружки. На дне осталась только посыпка, что растворялась в остатке напитка.       Чимин не успел ответить, сразу ослепительно улыбаясь.       — Здравствуйте, самый лучший бармен!       — Здравствуй, самая лучшая проводница!       В подошедшей проводнице он узнал Со Юри, что встретил примерно час назад около купе. Находясь сейчас рядом с «друзьями», Чонгук ощутил себя лишним. Конечно, он не знал, какие у них отношения, а делать поспешные выводы не в его воспитании.       — Добрый день, сэр, пробуете наш фирменный напиток? — девушка сбросила формальности, складывая руки на баре перед собой.       — Он поистине прекрасен. Не пил ничего вкуснее этого.       — Не могу с вами не согласиться! — ещё одна кружка с горячим шоколадом появилась на баре перед Юри. — Ах, Чимин, ты слишком хорошо меня знаешь.       — Признай, ты устроилась сюда только ради моего горячего шоколада, который пытаются запатентовать, — бармен щёлкнул девушку по носу, протирая столешницу от капель молока.       — В чём-то ты прав, — очаровательный смех сорвался с губ проводницы.       Работники продолжили прибывать на обед, заполняя столики. Чонгук уже не слушал разговор Юри и Чимина. Разглядывать пейзаж за окном стало таким привычным, и даже сейчас, когда за окнами Стокгольм, желания это не убавило.       — Ах, господин Ким сегодня такой красивый.       Чонгук выпал из своих мыслей; потускневший взгляд бармена говорил обо всём, что творилось на сердце. Проводница медленно пила горячий шоколад, не сводя глаз с другого конца вагона. Проследив за её взглядом, Чонгук наткнулся на двух мужчин. Не заметить их просто невозможно.       — А кто это?       — Это Ким Тэхён, главный машинист, — девушка влюблённо вздохнула, прежде чем снова продолжить. — Рядом с ним Ким Сокджин, наш второй машинист.       Чёрные пиджаки украшали латунные пуговицы, каждая из которых была отполирована до блеска. Серебряная булавка в форме колеса паровоза прикреплена на воротнике главного машиниста, а белоснежная рубашка аккуратно заправлена в брюки. На левой груди у него висела золотая табличка с именем, на которой изящным шрифтом было написано «Машинист. Ким Тэхён» — свидетельство его гордости за свою работу. Начищенные до зеркального блеска ботинки стали завершающим штрихом. Высокий, красивый и впечатляющий мужчина — вот, что первое пришло в голову, пока Чонгук разглядывал главного машиниста.       — И ты туда же! — воскликнул Чимин. — Избавь меня от этого.       — Я даже не думал, — оторвав взгляд, сказал в свою защиту.       — Это хорошо, Тэхён будет моим до конца этого рейса, и в Лапландии мы встретим Рождество вместе! — отпив горячий шоколад, сказала Со.       Такому энтузиазму и уверенности можно было только позавидовать.       Остановка в Стокгольме тянулась, словно жевательная резинка. Казалось, что поезд никогда не отъедет от платформы. Для Чонгука это было мучительно долгим ещё и потому, что он не выходил в город, желая оставаться в поезде. Настроя на прогулку не было, как и самого настроения, пускай от слов Чимина и стало немного легче. Хотелось верить, что он не будет одинок в это Рождество, вдруг судьба подмастит?       Когда на улице уже стемнело и из-за сильного снегопада не было видно огней, поезд неторопливо выехал с вокзала, разбавляя тишину полюбившимся стуком колёс. Следующая остановка будет почти через сутки, но Чонгука это даже радовало: всё же есть в этом свой шарм. В таком поезде, хочешь этого или нет, Рождественское настроение неторопливо забирается под кожу, куда-то глубже, пускай для этого и понадобится намного больше времени. В конце концов, Рождество не только для семей и влюблённых.