Плохой хороший парень

      Я не знаю, что это за ощущение тепла, смешанное с азартом. Мне приятно. Я чувствую, что усталость, которая обычно сшибает меня с ног в столь поздний час, куда-то испаряется. Мне кажется, что я в состоянии горы свернуть. Что после того, как закрылась дверь перед будущим с Дарреллом, открылась совершенно иная.       Я поправляю ремень сумки и поворачиваю ключ в замке.       Я открываю дверь квартиры.       — Какого чёрта?!       В приглушённом свете напольной лампы я вижу расположившуюся на подлокотнике дивана голову Люси. Её нога спокойно лежит на спинке, которая закрывает мне всё действие, а на противоположном подлокотнике уместился чей-то зад с ногами.       — О! Привет, дорогуша! - Девушка видит меня и усаживается так, что спинка загораживает уже её полностью оголённое тело. - Знакомься! Это Сайрус.       Хозяин зада и ног являет своё лицо с алыми припухшими губами, лоснящимися влажным блеском.       — Привет! - Он поднимает руку в знак приветствия.       — Приятного аппетита… - Обескураженно киваю я, вздохнув. - Я, наверное, пока ещё погуляю…       Я закрываю дверь и, повернувшись к ней спиной, хлопаю себя по лбу. Уже месяц, как это всё продолжается. Должно быть, мне следует прекратить смущаться от подобных ситуаций.       Мне много чего следует прекратить делать: дёргать незаживающие мозоли, держать язык в заднице, скрипеть зубами, сравнивать себя с другими и вечно всё усложнять. Я же ведь не дурнушка, которые обычно приезжают из пригорода, чтобы разрушить многотонные воздушные замки, начитавшись и насмотревшись несчётного числа сопливых мелодрам, хотя я запросто могу нацепить её маску.       Я сажусь на ступени перед дверьми и достаю из сумки ноутбук, в котором осталось около сорока процентов заряда. Истекающее время - хороший толчок к началу продуктивной работы.       Но запала хватает лишь на полстраницы сухого бессвязного повествования.       — Чёрт побери! - Ударяю кулаком по холодной ступени. Когда я почёсываю в задумчивости большой палец, ноготь резко вонзается под сухую кожу и боль пронзает руку. - Чёрт побери!       — Что случилось на этот раз? - звучит знакомый голос пролётом ниже. Мистер Уильямс с недовольным видом взирает на меня снизу вверх.       — Я нарушила комендантский час? - Я отклоняюсь в сторону, чтобы увидеть его через прутья перил.       — У нас нет комендантского часа, но я обязан поинтересоваться, почему в поздний час ты торчишь на лестнице, а не дома в пижаме?       Мне уже ничего не нужно говорить, когда из квартиры за моей спиной доносится томный вскрик Люси. Мне становится так неловко перед домоуправляющим, что я прячу зардевшееся лицо за монитором ноутбука, имитируя бурную деятельность.       В ответ на всё это Дон недовольно и в то же время озадаченно выдыхает сигаретный дым через ноздри, как бык на корриде в старых мультиках Флешера.       — Дитё.       — А? - Я выглядываю из-за мониторного укрытия.       — Пойдём. Холодная лестница - не лучшее место для вечерних посиделок, когда ты третий лишний.       Квартира номер один в доме номер триста семьдесят по Вирджиниа Драйв. Если не знать мистера Уильямса, то можно подумать, что она принадлежит какому-то алкоголику-барахольщику, растолкавшему всё своё “добро” по коробкам в узеньком коридоре узенькой для его широкоплечей натуры квартиры.       — Это всё от предыдущих жильцов? - В какой-то степени я восторгаюсь составленному из коричневого картона рукотворному каньону.       Я держу ноутбук подмышкой, аккуратно придерживая его за торец, пока сумка безразлично бьётся мохнатым брелоком о бедро.       — А ты очень смышлёная. Часто эти придурки оставляют кое-какие вещи. Некоторые из них ещё пригодны, поэтому я вызываю комиссионную службу, чтобы те забрали некоторые коробки.       — А остальные?       — Иногда там хранятся настоящие сокровища. - Дон подпирает плечом толщу дверного проёма гостиной, демонстрируя типичную для себя хозяйскую расслабленность и снисхождение к очередному заплутавшему гостю.       — Что?       — Не веришь? Глянь!       Я с недоверием ставлю ноутбук на пыльный комод, а сумку - у его ножки, и беру ближайшую к себе коробку, не заклеенную скотчем. При ее открытии в моё лицо должен был ударить золотой свет вместе с запахом нафталина и ламинированной бумаги. Вильям Блэйк, Джим Джойс, Осаму Дадзай, Никколо Макиавелли. Эти книги похожи на букинистические артефакты с их золотым тиснением, бархатными обложками и непревзойденным качеством бумаги и печати.       — Ого!       — Некоторые из них стоят целое состояние - я смотрел на амазоне. Но своим постояльцам я готов дать их на неделю в безвозмездное пользование. - Мистер Уильямс подмигивает с этой ухмылкой заправского мачо.       — Вы это серьёзно?       — Я никого в своей жизни не обманывал, юная леди, так уж меня воспитали. - В его словах я чувствую укол, а во взгляде оскорблённость, которые прибивают меня к полу, как залётную букашку. - Выбирай, а я пока поставлю чайник.       Очень по-хозяйски, если так подумать. Но эти мысли отодвигаются куда-то на дальний план, пока я ныряю в коробку в поисках тех книг, которые могли бы стать отличными спутниками и вдохновителями для написания эссе.       — Бинго! - Я нахожу то, что мне нужно, резко вынырнув из пыльной пучины коробки и ударившись затылком о полку, с которой мне на колени падает пластиковая фоторамка.       Фотография крошечной семьи: мама, папа, сын. И, по всей видимости, папа здесь Дон, а мама - его жена. Женщина с вытянутым лицом и светло-русыми волосами, на руках у которой примостился мальчик лет пяти. Все трое в бейсбольных кепках, а позади них стадион Цезарь Супердоум, напоминающий летающую тарелку.       — Разве родители не учили тебя не трогать то, что не разрешали? - Над ухом внезапно слышится голос Дона.       Он выхватывает у меня из рук рамку и ставит туда, откуда она упала.       — Но я не… - Я встаю с колен, отряхивая юбку сарафана.       — Ты нашла то, что тебе было нужно? - Он не даёт мне сказать ни слова, толкая мне в грудь ноутбук вместе с сумкой и выставляя за дверь, которой хлопает у меня прямо перед носом. - Вернёшь через неделю.       —Эй! А как же чай?! - Я возношу глаза к потрескавшейся штукатурке на потолке, раздосадованно рыча.

***

      Я никогда в своей жизни не чувствовал настоящего счастья!       Никогда! Никогда!       Я не знаю, бояться ли мне Тебя или любить ещё сильнее, вплоть до слепого поклонения Тебе?       Я стараюсь не отрываться от дороги, глядя через избитое каплями дождя и запятнанное в тумане моего жара стекло. Я держусь за руль с такой силой, будто страшусь остаться позади. Там, где виделся с Тобой в последний раз - у входной двери Твоего дома. Любовь - она как магия Вуду, течёт по моим венам.       Я смеюсь. Смеюсь не в победном триумфе, что смог прикоснуться к Тебе, что получил новую возможность увидеть Тебя не как предмет наблюдений, а как то, к чему больше всего стремился и вот Ты почти у меня в руках. Я смеюсь от страха, скрипя зубами. Я смеюсь от страха того, какой Ты оказываешься на самом деле. Будто в этом хрупком теле закрыто что-то колоссальное, что-то, что в состоянии поработить мою душу, что-то, что способно управлять мною, как кукловод.       Пульс нарастает.       Пошло признать, но Ты - самый страшный наркотик; а я - торчок в приступе ужасающей абстиненции: мои руки, покрывшиеся холодным липким потом, змеятся чёрными венами прямо к моему лицу по шее и трясутся, как в приступе предсмертной конвульсии. Они не слушаются меня, ровно так же, как и не слушают моей воли ноги, как и не слушает всё тело, вываливающееся из остановившегося автомобиля и кубарем покатившееся по холодному и мокрому асфальту. Моё горло обжигает безумный приступ смеха.       Я счастлив. Я счастлив чувствовать Твоё тепло. Твой взгляд, обращённый ко мне. Твою улыбку. Твои губы на моей коже.       Я возношу глаза вверх, к тяжёлому небу, закутанному в меха грозовых облаков, смешанных со всепоглощающим смогом. Но тут, в этой рыхлой серости, бледно поблёскивает чахлый огонёк звезды. Знак ли это? Свернувшись на земле и подставившись под редкие капли дождя, я могу видеть, как от меня исходит пар, будто через кожу, через раздираемое смехом горло из меня выходит дух.       Стоит ли мне надеяться на Твоё помилование? Стоит ли мне поддаться судьбе и бесславно потонуть в Тебе?       Я бьюсь затылком о мокрую землю, чей вкус у меня во рту смешивается со вкусом крови, которая не прилипает к моим зубам.       В моей голове мечутся в хаотичной чехарде мольбы к мерцающей звезде, но вместо слов из моего рта доносятся лишь смех и плач. Я не знаю… Любить Тебя - непомерная ноша для меня, слабого человека.       Я плачу и вновь падаю на землю, уперевшись лицом в холодный асфальт, о который стираю слёзы и кровь с впалых бледных скул.       Я пытаюсь встать, но удаётся это сделать лишь со второй попытки, когда прохлада безучастного города ласково приободряет меня, глуша лихорадку внутри. Как бы крепко я ни стоял на ногах, любовь сбивает меня с ног и оставляет наедине с бушующими волнами чувств и мыслей, с грузом которых я валюсь на водительское сидение, цепляясь за обивку кресла.       Я был слишком тороплив. Я, как Икар, слишком близко подлетел к Солнцу. Я обжёгся. Но эта боль такая приятная, что мне хочется почувствовать её снова.       И снова. И снова. И снова.       Больше. Глубже. Сильнее.       Умудрившись сесть прямо и вцепившись обеими руками в руль ещё дребезжащего минивэна, я ищу на приборной панели и в бардачке упаковку сигарет - очень нужно успокоиться, очень нужно забить рецепторы в мозгах пьянящим никотином. Но вместо картонного блока я натыкаюсь на телефон, который тут же вибрирует и в разбитом экране я вижу одинокое оповещение о сообщении от Тебя: @Y_NewMan (23:07) 10.08.2019: Привет! У меня тут свободный вечер освободился в это воскресенье! Не хочешь сходить в пицца-бар?       Как только белое облако пропадает, черное зеркало телефона отражает моё озаренное космическим счастьем лицо, раздираемое широким полумесяцем улыбки. Я уже и не помню, когда я мог искренне улыбаться.       Ты написала первая! Я бы мог верещать, как девочка-подросток, читая раз за разом Твоё “Привет!” под миниатюрой Твоей фотографии на Фейсбуке.       Я даже не знаю, что писать, чтобы не прослыть назойливым ботаником, чтобы не показаться Тебе самоуверенным уродом, чтобы не предстать перед Тобой помешанным на Тебе недоумком.       И всё же, для начала предварительно выкурив пару сигарет и придушив в зародыше вновь зарождающуюся паническую атаку, я пишу Тебе в ответ: @1000FacesKing (23:17) 10.08.2019: Добрый вечер! Здорово! Во сколько тебе будет удобно?       Мне понадобилось, как минимум, десять минут, чтобы написать это несчастное короткое сообщение, и ещё десять, чтобы раскритиковать себя за манеру письма.       Горький дым вновь проникает в моё горло и я чувствую тяжесть в голове, словно готов потерять сознание, но когда я потираю холодными кончиками пальцев веки, то чуть ли не обжигаюсь от того, какие они горячие, но особое беспокойство у меня вызывают плотные мешки под глазами, до которых прикоснуться больно. @Y_NewMan (23:29) 10.08.2019: Где-то в часиков шесть я освобожусь после кружка. Так что давай в шесть встретимся у главного входа Ньюбери. @1000FacesKing (23:30) 10.08.2019: Это тот, который похож на католический собор? @Y_NewMan (23:30) 10.08.2019: Да. @1000FacesKing (23:30) 10.08.2019: Это тот, где тебя чуть машина не сбила? @Y_NewMan (23:31) 10.08.2019: Да ._.       Кажется, мой последний вопрос был лишним, из-за чего я шлю неловко улыбающийся смайлик, чтобы разрядить обстановку, после чего пишу: @1000FacesKing (23:33) 10.08.2019: А тебе не пора ли ещё в постель? @Y_NewMan (23:34) 10.08.2019: Пора, но непредвиденные обстоятельства заставили меня припоздниться.       Ты присылаешь мне фото книги на своих бёдрах. Ты явно хотела похвастаться причиной своих поздних бдений в виде тома Сервантеса, но меня больше интересует не он.       В глаза мне бросается треугольник, представляющий расстояние между мягкими ляжками и Твоим лоном. Я никогда раньше не видел такого. Наверное я раньше не видел этого по той причине, что не удавалось видеть Тебя настолько близко, что можно рассмотреть жирные пятна на Твоих розовых домашних шортиках и круглые рубцы, похожие на одинокие ожоги, разбросанные по коже Твоих ножек вместе с синяками на разной стадии своей зрелости. @1000FacesKing (23:36) 10.08.2019: Не слишком поздно для чтения сложной литературы? @Y_NewMan (23:37) 10.08.2019: Брось! Мне же надо брать откуда-то референсы и подпитку в виде вумных мыслей для своих статей и эссе.       Я улыбаюсь Твоей простоте. Ты - настоящая маниакальная девушка-мечта! @1000FacesKing (23:39) 10.08.2019: А что ты делаешь завтра? @Y_NewMan (23:40) 10.08.2019: Учусь. Работаю. Возможно допоздна.       Посылаю Тебе в ответ смайлик, похожий на чувачка с картины “Крик”. @1000FacesKing (23:40) 10.08.2019: А у тебя есть дома кто-нибудь, кто мог бы встретить завтра?       Я пытаюсь быть не подозрительным, зная о существовании Твоей соседки. @Y_NewMan (23:41) 10.08.2019: Завтра - нет. Соседки завтра, да и послезавтра дома не будет, так что я буду предоставлена сама себе, но надеюсь, что друг с работы меня проводит.       Никого завтра не будет.       Проводит друг с работы. В вспышке ревности показывается лицо того смуглого парня с зелёными волосами. @1000FacesKing (23:41) 10.08.2019: Я могу тебя завтра подвезти домой. @Y_NewMan (23:42) 10.08.2019: Я не хочу злоупотреблять твоей добротой, Питер! У тебя у самого, наверное, много дел. Так что можешь не беспокоиться обо мне.       Я так не могу! Нельзя ей навязываться - это будет выглядеть крипово. Но и далеко Тебя от себя отпускать нельзя.       Завтра никого не будет дома. В кармане побрякивают ключи от Твоей квартиры. Я должен воспользоваться шансом, чтобы попасть к Тебе в квартиру!

Октябрь 9. 2019

      За окном всё ещё маячил сумрак, освещаемый редкими фонарями района, в который я сбежал от Тебя в приступе панической атаки. Так вот как это называется. Здесь, в пустынной улочке, чувствуется некая напряжённость: дорога полупуста, монотонное шуршание деревьев раздаётся в парке неподалёку, слабый вой ветра, пробирающегося сквозь проулок, в котором я остановился - всё это придаёт ещё большей трагичности утру, в котором нет Тебя.       Всю ночь вновь шёл дождь, и разбитый асфальт приобрёл коричневато-чёрный оттенок, а образовавшиеся лужи отражают серые тяжёлые тучи с мельчайшими проблесками пока ещё тёмного неба.       Неужели я провёл всю ночь в машине? Часы в телефоне показывают 6:15. Никогда в своей жизни не просыпался в такую рань! Всё тело затекло, будто я провёл эту ночь не на сидении своего Транспортера девяностого года, а в гробу.       Медленно просыпается головная боль. Она разгорается, нарастая, угрожая обернуться приступом мигрени. Я провожу рукой по лбу - холодный; или это рука горячая.       Оторвав голову с сидения, где до меня побывала Ты - самая очаровательная в мире девушка, чей поцелуй всё ещё горит у меня на щеке, я смотрю в зеркало заднего вида, оценивая, насколько я подошёл бы к виду восставшего из мёртвых по шкале от одного до десяти, где один - для некрофила и это сойдёт; а десять - подходить без костюма биологической опасности не рекомендуется. В общем, выгляжу я на десять из десяти.       Неплохо для начала.       Всю ночь мне снились Твои ноги. Твои мягкие бёдра, похожие на пломбир в жаркий июльский день, сладкие и тающие от прикосновений к ним языком. Особенно в мою память врезался этот треугольник, от мыслей о котором мой член вновь болезненно вздымается, желая пройти сквозь него.       Я вновь открываю нашу переписку, чтобы уткнуться в него лицом, чтобы увидеть его как можно ближе.       Я смотрю на Твой статус: была в сети 10 минут назад.

***

      В нашем чате слишком мало пишут какой-то дельной информации. Иногда мне кажется, что от меня что-то скрывают. Что это своего рода бойкот. Или я просто накручиваю себя, а эти недоумки из нашей группы всего лишь бездельники, предпочитающие чатиться в поздний час.        Но нельзя же быть такой занудой. Нельзя.       Я морщусь собственным мыслям о напускной праведности, спрятав бутылку ржаного виски подальше в шкафчик стола.        Я цежу кофе, в который ранее подлила горячительного напитка, глядя на главную улицу, где вчера стоял белый микроавтобус, в котором мне довелось прокатиться. А теперь по ней вновь пробегает тот паренёк из дома напротив, заткнув уши и натянув на голову капюшон толстовки.       Я наблюдаю за его ритмичными движениями в беге. Наблюдаю до тех пор, пока он не пропадает вдалеке, наверное, минуя тот самый злосчастный проулок меж зданий. Тот самый проулок, где на меня напали, где я получила по лицу, где я повстречалась лицом к лицу с животным страхом.       Не могу сказать, что была обольщена им в тот момент, когда мне заламывали руки, грозясь изнасиловать.       По телу пробегают толпы холодных мурашек, гонимые волной отвращения.       Почему человек обольщается страхом именно тогда, когда позволяет себе взглянуть ему в глаза сквозь призму наблюдателя, но никак не непосредственного участника?       Делаю глоток кофе и холодящие мурашки отступают со спины и рук, отчего я облегчённо выдыхаю, выпуская пары растворённого алкоголя, который словно расширяет сознание.       Страх - неоднозначное явление. С одной стороны он парализует: человек немеет и пребывает в ступоре; и в то же время люди тянутся к страху, желая первобытной опасности.       У человечества явный стокгольмский синдром в отношении своих же остаточных инстинктов.       Я приближаюсь к стеклу окна, бросая взгляд на тот проулок меж двух зданий, по которому в течение месяца так беззаботно ходила с работы домой, но не долго - от моего горячего дыхания стекло покрывается тончайшей матовой дымкой, которую я тут же стираю рукавом джемпера.       Страх созидает.       На столе кротко вибрирует телефон, дав понять, что в такую-то рань я кому-то нужна. @1000FacesKing (7:53) 10.09.2019: Уже не спишь в такую рань? @Y_NewMan (7:53) 10.09.2019: Метко подметил, Шерлок!       Страх созидает новые связи, новые способы решения проблем. Страх открывает новые пути. @1000FacesKing (7:54) 10.09.2019: Будь аккуратна на дорогах и смотри по сторонам!       Усмехнувшись, делаю очередной глоток кофе, и остывающий напиток противно раздирает мне горло вплоть до рвотных позывов, стерев самодовольную ухмылку у меня с лица.       Отвратительно - другого слова нет.       Поморщившись, я залпом опустошаю кружку остывшего кофе, которой хлопаю по столешнице, усеянной черновиками, поплотнее затягиваю воротник дублёнки у шеи и перекидываю ремень сумки через плечо.       “А боишься ли ты на самом деле? - спрашиваю я у своего отражения, проведя пальцем по замазанному синяку: Или ты настолько тупа, как лемминг, что не можешь оценить весь масштаб произошедшего. Тебя могла бы здесь и не быть?”       “Я не знаю… - грустно выпячиваю губу, смотря на носки сапог: В конце концов ведь всё обошлось? Почему я должна бояться того, что уже случилось? Почему я должна чувствовать и вести себя, как жертва с ПТСРом?! Почему я обвиняю саму себя? Наташу Кампуш тоже обвиняли в том, что она была недостаточно травмированной после восьми лет заточения.”       “Тебя могли убить”       “Но не убили! Жизнь продолжается!”       “Наверное, поэтому нас и бросил Даррелл…”       "А, может быть, я нашла кого-то значительно лучше, чем он?" Воздух в комнатах по-сумеречному тяжёл ранним осенним утром. Бросив ещё один беглый взгляд на спальное место, оставшееся до глубокой ночи в траурном одиночестве, я выхожу из квартиры, миновав широкую кухню-гостиную, стараясь не побеспокоить Люси стуком сапогов.

***

      Да. Я должен попасть сегодня в Твою квартиру.       Меня вновь обуревает холодящий страх волнения, когда я вижу Тебя, широко шагающую в сторону университета по горящей желтизной крон вяза улице.       Я не могу оторвать взгляда от Твоей походки: Ты так мило семенишь ножками, как японская школьница, поправляя сумку с ноутбуком и пряча носик в меховом воротнике.       Как можно быть такой милой и такой ужасающей одновременно?!       Когда Ты пропадаешь за углом здания, я стискиваю зубы, как и дугу руля в руках изо всех сил, покрывая себя самыми последними оскорбления. И мне остаётся только ждать, когда Твоя безмятежная соседка наконец покинет апартаменты.       Пока я ждал, успел сходить за какао в соседнюю кофейню, почёсывая зад, с зажатой в зубах сигаретой, задумавшись скорее ни о чём, чем о чём-то вразумительном - чем только ни готова заняться собственная голова во время длительного ожидания, только не работой.       И по пути к оставленному автомобилю я неожиданно натыкаюсь на неё:       — Аккуратнее! - Твоя соседка брезгливо отшатывается от меня, чуть не врезавшись, выходя из-за угла Твоего дома номер триста семьдесят. - Чудила!       Она надменно фыркает в мою сторону, дёрнув плечами в кожаной куртке и удаляясь в свою сторону широким стучащим шагом. Но мне не до её оскорблений - скатертью дорога, юная леди! Я, ухмыльнувшись под капюшоном, делаю глоток горячего сладкого напитка, от которого тепло по моему телу разносится неостановимым потоком вместе с куражом и волнением перед тем, как войти в Твою обитель.