Лагерь «Раздор»

      Проснулся Антон рано, даже слишком. В комнате стояла тишина, нарушали её только похрапывания и сопение со всех сторон. Потянувшись, он заметил, что мышцы после вчерашнего ныли, скорее всего с лагеря он приедет похорошевшим, возможно даже успеет накачать себе банки на руках. Не то чтобы это являлось влажной мечтой Антона, просто было бы приятным бонусом к отдыху.       Он постарался тихо подняться, нащупывая очки и быстро надевая их. Когда мир принял привычные и правильные очертания, то Антон оглядел умиротворённое лицо Ромы. Этим утром выглядел он получше, свесил ногу вниз, грозясь перевалиться на пол — защитного барьера на кровати не было, уже давненько его кто-то снёс и не поставил на место. Эх, сейчас бы маркер в руки, но Рома, вроде бы, реабилитировался в глазах Антона, поэтому шалость отложилась. Бяша во сне морщился и дёргал рукой, будто бы отбивался от монстров или же стрелял в бандитов. У Антона когда-то была кошка, которая во сне вела себя также, а когда её будили, то она забавно мяукала. Бяша, наверное, мяукать бы не стал.       Миша тоже ещё спал. Его блондинистые волосы чуть темнее, чем у Антона, растрепались по подушке в хаотичном порядке. Друга будить Петров не стал, только оделся в повседневную одежду и вышел из комнаты. Ему следовало умыться, но в злосчастный туалет идти не хотелось. Он понимал, что ничего плохого не произойдёт, только всё равно чего-то боялся. Его панический страх тьмы, не темноты, вынуждал его опасаться. В уличной умывалке хотя бы было светло, да и пока лагерь спал, атмосфера казалась до ужаса волшебной. На улице никого не было, лишь ветер и птицы.       Когда Антон умылся, он остановился под лучами разгорающегося солнца, грея чистое лицо. Под футболку зябко забирался ветер, толстовку надевать не хотелось. Долго постоять так не вышло, потому что из корпуса послышались звонкие крики вожатой, которая начала будить мальчиков. Главное, чтобы Марина не запаниковала, не увидев Антона в кровати, поэтому он поскорее вошёл в здание, а уже после шмыгнул в комнату. Вожатая чуть не сбила его с ног, собираясь идти к девочкам, но смогла схватиться за плечи Петрова и удержать равновесие.       — Ой, вот ты где! Я уж подумала, что у девочек заночевал, — хихикнула девушка, отодвигаясь от Антона. — Вижу, что ты не такой, но чем чёрт не шутит?       С этими словами она стукнула пару раз в дверь девочек, а после зашла. Листочек с именами чуть не отвалился, качнувшись на деревянной поверхности, скотча на него явно пожалели. Антон выдохнул, переводя взгляд на сонного Мишу, который сидел на своей кровати уже одетый и причёсанный.       — Доброе утро, Антон, — кивнул он, а после его рот растянулся в зевке. Такой Миша выглядел забавным, заставив Антона прыснуть со смеху. — Чего?       — Как говорил мой дед: рот закрой — кишки простудишь, — важно ответил Антон, вешая полотенце на радиатор. Теперь со всех сторон слышалось мычание вперемешку с недовольством, но подростки послушно вставали и сонно покачивались, неторопливо натягивая одежду. — Ты почему такой заспанный?       — Да читал всю ночь, — лениво отмахнулся Миша, а после кивнул на книжку, лежащую на тумбе. — Решил «Преступление и наказание» добить. Мне же родители купили специальный фонарик, я и сидел в своём уголке, за Сонечку переживал.       — А зачем за неё переживать? — сконфуженно спросил Антон, пытаясь вспомнить, что вообще происходило в произведении великого Фёдора Михайловича Достоевского. Он вспоминал лишь картины жёлтого Санкт-Петербурга и двух зарубленных бабок, поняв точно, что перед десятым классом стоило освежить воспоминания.       — Эх, Тоша, сочувствие русской проститутке — одна из важных черт любителя классической литературы, — вкрадчиво пояснил Миша, забавно прищурившись. — Ты пока Пушкина читал, я Купринскую «Яму» познавал. Грустно всё это.       Протянув понятливое «а-а-а», Антон кивнул. У Куприна он читал только «Гранатовый браслет», совершенно не сойдясь во мнении с учителем литературы о великой любви. Ну, нравы тогда другие были, подобная любовь раз в жизни встречалась, повезёт, если это будет выбранный маменькой и папенькой муж. Антон был рад, что на него пока что не налегали с этим, папа вообще считал, что статус избранницы не имеет значения.       «Можешь хоть бомжиху домой привести, главное, чтоб сись…»       «Боря, ты совсем?!»       Да, папа тогда был достаточно пьяный, потом такой скандал устроил, что Антон на всю жизнь запомнил. Мама даже его вещи с окна выкинула, не пожалев и старенький баян, на котором отец не играл с рождения Оли. В общем, сегодня о литературе он постарается больше не думать, из-за неё его мысли уходили в колючие дебри воспоминаний.       К своему месту Антон подошёл с опаской, потому что с утра пораньше слышать хулиганов совершенно не хотелось, а вот кровать заправить требовалось. Рома сидел сверху, свесив босые ноги и пиля Бяшу, стоявшего снизу, напряжённым взглядом. Заметив Антона, он резво спрыгнул, совершенно пренебрегая лестницей, и сразу же взял того в шуточный захват.       — Квадрат показывай, Тоха, — усмехнулся Ромка, чувствуя, как тельце парня судорожно пытается выбраться из этих смертельных объятий.       — Да отпусти ты меня! — шикнул Антон. Его волосы быстро растрепались, а чужой кулак, пройдясь по ним с взбалмошным баловством, лишь добавил беспорядка. Когда Рома соизволил его отпустить, то Петров быстро залез в карман штанов, вытаскивая чуть смятую бумажку. — Доволен?       — Бля, а я думал избавиться от твоих поручений, — показательно расстроившись, вздохнул Рома.       — Ну ты и лошпед, на. Тебе ещё моё желание выполнять, — весело осклабился Бяша, демонстрируя чуть кривоватые зубы. Наверное, из-за этого он и шепелявил.       — Да выполню я твою говнину, шут гороховый, — заворчал Рома. — Я, между прочим, нормальный, квадрат пихнул в олимпийку.       Красноречиво осмотрев полуголых парней, Антон понял, что физически им было бы сложно спрятать бумажку, только если в трусы. На Роме, конечно, была ещё и чёрная футболка с витиеватыми закорючками, но это совсем не вариант для хранения — карманов-то нет.       — А ты с квадратом спал? — засомневавшись, обратился Антон к Бяше. Он удивлённо проследил за тем, как тот вытаскивает бумажку из трусов. Дай волю, и Бяша вообще голый бы спал, только квадрат спрятать не смог бы.       — Ну естественно, на, — он помахал квадратиком практически перед носом Антона, заставив Рому загоготать, а Петрова — мученически выгнуть брови. Взгляд Антона быстро приклеился к Роме, издавшему громкий звук, а хитрая улыбка очертила губы.       — Ром, заправь мою кровать. Только хорошо и аккуратно.       Быстро поменявшись в лице, Рома перестал смеяться. Когда смысл просьбы, вернее, приказа дошёл до него, то глаз Пятифанова задёргался, он скрестил руки на груди, поколебавшись. Антон решил поиздеваться ещё сильнее, за все свои обиды:       — А вообще… Ребята, сегодня Рома всем заправляет кровати! — крикнул он так, чтобы абсолютно все в комнате услышали. Первым радостно вскрикнул Макс, бросив свою напрочь сбитую простыню в покое и быстро сбежав из комнаты. Со всех концов раздавались торжественные вскрики, потому что ребята знали, что кровати заправлять — себя не уважать. И это совершенно не весело.       — Слыш ты, чепушило, — угрожающе начал Рома, готовясь выйти из себя, но Антон быстро прервал его, взметнув указательный палец перед его лицом.       — Неделю поговори со мной вежливо, придурок. Ты пока не заслужил к себе хорошего отношения, — процедил Антон, совсем тихо, чтобы только Рома услышал. Он нахмурился, поджал губы, а взгляд стал тёмным и немного понимающим. Или Антону просто хотелось так думать.       — Ладно, франт ёбаный, я понял тебя. Любой вопрос за ваш отсос, — сделав шуточный поклон и взмахнув рукой, словно Рома только что дал представление в театре, он выпрямился и склонился над кроватью Антона. У него даже мысли не возникло насчёт голубизны этой фразы, да и проецировал он её только на Петрова, не на себя, конечно же.       — Туда его, Тоха, труд из обезьяны человека сделал, на, — довольно заключил Бяша, натягивая на себя спортивки. — Ромыч, ты главное до зарядки успей, то физрук с говном сожрёт.       Рома не откликнулся, но от него точно исходила эта негативная энергия, как от мамы Антона после тяжёлого дня за плитой. Петров постарался побыстрее ретироваться, лишь бы не ощущать знакомое гнетущее чувство, схватил по пути уже одетого Мишу и вышел с ним на улицу.       — Чего ты так резко меня утащил? — зевнул друг, перекатываясь с пятки на носок и потягиваясь. — Ещё бы немного могли посидеть.       — Душно там, — пожал плечами Антон, не желая развивать тему дальше. Ему хотелось поскорее услышать бодрый голос Бориса Михайловича, спуститься на зарядку и навестить Олю, о которой он всё ещё безмерно волновался.       Девочки тоже медленно выползали из тьмы корпуса в яркие всполохи солнца. Антон быстро заметил два знакомых силуэта, которые не хотели отлипать друг от друга, жались так, словно сиамские близнецы. Таких показывали в какой-то передаче про кунсткамеру, только вот Полина с Катей выглядели слишком хорошо для банки с формалином. Когда Смирнова заметила Антона, то её лицо скривилось в каком-то неведомом отвращении, а обида проскользнула во взгляде. Полина же не подала виду, что что-то не так, лишь дружелюбно махнула свободной рукой и подошла ближе.       — Доброе утро, мальчики, — мягко сказала она. — Или лучше сказать «добра утрае»?       Конечно же, Морозова это запомнила. Теперь идеальная красавица может сколько угодно смеяться над этим казусом, но чертята в её глазах не были злыми. А вот у Кати — да, она нахохлилась, растянула губы в усмешку и нахмурилась. Выглядела она как гадюка, которая вот-вот атакует. У неё что, эти дни? С чего такие резкие перемены настроения?       — Ага, Антошенька, сбежал вчера с новой подружкой. Да мы с тобой даже разговаривать не должны, кусок предателя, — недовольно проговорила Катя, потянув за собой подругу. — Поля, давай в начало строя встанем, нечего размениваться на таких мелочных эгоистов…       Полина, вопреки всему, затормозила, шикнув на подругу. Антон округлил глаза от этой сцены. Теперь все знали, что он не вернулся на дискотеку, потому что шушукался с Алисой? Да и не просто шушукался, если верить слухам.       — Катя, ты чего? — смущённо спросил Антон, приближаясь к девушкам. — Вы что, тоже сплетням верите? Кто их вообще пустил?       — Это Ромка вчера предположения строил, слюнями обливался, мол, цитирую: «лоха очкастого красотка увела в кустики, а я, главный самец, пляшу нецелованный», — передразнив голос Ромы и добавив туда лишние басовитые нотки, заключила Полина. Она вздохнула. — Я, если что, так не думаю. И Роме вчера доказывала, что он всё не так понял. Антон, ты же не такой, у тебя душа чистая!       Катя морщилась, нехотя вслушиваясь в доводы подруги. Антон стоял практически с открытым ртом, понимая, что если так и дальше пойдёт, то повесят на него клеймо простодушного дурачка, который готов с каждой особой женского пола скрасить свободную минутку в кустиках. Он этим совершенно не гордился. А если до руководства дойдёт и до мамы? Она же такой скандал учинит, что её сыночка-корзиночка с девками водится, лет до восемнадцати запрёт в комнате, чтобы до свадьбы обдувал только ветер. Лишь от одной подобной мысли взгляд Антона опустился в землю, а стыд и ужас от возможного исхода вцепились в грудь.       — Я, видимо, многое пропустил, — влез Миша, с интересом наблюдая за разворачивающимися событиями. Пришлось поднять голову на друга, который пытался проанализировать ситуацию со стороны наблюдателя. — Так что произошло?       Немного подумав, Антон упрямо поджал губы. Нет, он сейчас всё объяснит, чтобы все остались довольны.       — Ко мне на дискотеке подошла девушка из второго отряда, Алиса, захотела познакомиться. Мы сразу же разошлись! — возмущённо пыхтел Антон, пытаясь на пальцах показать всю ситуацию, из которой раздули слона.       — А ты чего тогда не вернулся? — недовольно спросила Катя. — Там потом «Руки-вверх» включали, ещё и этот новомодный «слэм» делали. Чего не вернулся, а?       Аргументы завозились в голове, заскрипели шестерёнки. Если он скажет, что просто сбежал и спрятался, то это будет звучать глупо. Где это видано, чтобы здоровый и ровный пацан от девчушки бегал? Да, странной и настырной, но Алиса была всего лишь девушкой. Он набрал полную грудь воздуха, чтобы дать однозначный и чёткий ответ:       — В туалет захотелось.       Все замолчали, пиля Антона любопытными взглядами. Это оказалось ещё позорнее школьного новогоднего выступления, где Петров играл зайца, а папа кричал на весь зал подбадривающие слова, заставляя других родителей закатывать глаза на всё это представление. Ещё и горланил так: «трусишка зайка сереньки-и-ий!», будто на баяне любимые частушки играл. Кажется, из-за позеленевшего лица Антона никто даже не пытался задавать уточняющие вопросы, приняв такую правду.       Голос Бориса Михайловича, раздавшийся после бодрого горна, спас положение.       — Доброе утро, лагерь «Раздолье»! Температура на улице плюс семнадцать, днём она достигнет плюс двадцати пяти. Готовьте купальные костюмы, завтра идём купаться, — радостно вещал он, заставив всех подростков развеселиться лишь от одной мысли о купалке. — Сегодня состоится торжественная линейка открытия смены, надеюсь, все отряды придумали название и девиз.       Бяша подоспел ровно к тому моменту, как Борис Михайлович начал своё классическое объявление зарядки. Прогорланив это вкрадчивое «бегать» вместе с остальными ребятами, отошедшими от неловкого допытывания Антона, Бяша звонко захохотал. Ромы ещё не было, видимо, поручение он намеревался выполнить на пять с плюсом.       Появился он только вместе со всклокоченной Мариной, которая быстро просеменила в начало строя и повела всех за собой. С интересом оглядев хмурое лицо Ромки, Антон быстро отвернулся, наконец-то чувствуя себя хотя бы немного отомщённым. Только вот осознание собственной власти над противным хулиганом подкинуло в невидимое кострище дров, взметнув в Антоне ощущение вседозволенности. Интересно, чего Рома по-настоящему боялся?       Вздрогнув, Антон нахмурился. Играть на чужой фобии — это совсем уж низко, Рома ведь не знал о страхе Антона. А если бы знал, то, наверное, оборвал шутку немного раньше, потому что он способен лишь на унижения, а не реальное психологическое насилие. Ведь и ударить не успел, это Антон импульсивно полез первым. Начало смены всегда так действует, нервишки шалят, желание вернуться в родную квартиру с собственной комнатой напрочь лишает контроля. Как сказала Марина, ребята помладше рыдают каждую свободную минуту, а потом втягиваются и находят друзей.       Антон отбросил мысли о неразгаданной личности Ромы, потому что успел дойти до стадиона, где второй отряд начал разминку. Тучное тело Семёна было видно издалека, поэтому Антон постарался отойти подальше, чтобы ненароком не спровоцировать его на новые гадости. Хотя второго позорного забега он бы точно не выдержал.       Сегодня зарядка прошла спокойно, без сложных упражнений, только гадкая грусть из-за песни на фоне заставила Антона запыхаться чуть раньше положенного. Он упорно старался не слушать её, но звонкий голосок, поющий о крылатых качелях, вселял такую сильную тоску, что хотелось повеситься.       — Почему весёлые песни о детстве нужно петь именно так, — раздражённо пропыхтел Антон, взирая на Мишу так, словно автор текста лично пришёл и расправился с его семьёй. Миша пожал плечами, лениво разминая голеностоп.       Детство кончится когда-то, ведь оно не навсегда.       — Потому что смысл понимаешь тогда, когда детство заканчивается, — вздохнул Бодров, отворачиваясь. Антон нахмурился.       Станут взрослыми ребята, разлетятся кто куда.       — Ты что, плачешь?       — Нет, в глаз что-то попало…       Звонкий свист раздался со стороны физрука, все подростки послушно замерли, вслушиваясь в указания мужчины. К счастью, он объявил зарядку оконченной, и Антон поспешил подойти к другу, ненавязчиво закинув руку тому на плечо. Он и не думал, что Миша такой сентиментальный, а у него, как оказалось, глаза на мокром месте.       — Э-эй, — неуверенно позвал его Антон, озираясь по сторонам, чтобы никто другой не заметил эту минуту слабости. — Ты чего?       Позабыто всё на свете, сердце замерло в груди.       — Да я тут подумал, что это моё последнее лето в лагере… Дальше уже и не покатаешься, — совсем тихо ответил Миша, вытирая глаза. Кто же знал, что безобидная песня кого-то всё-таки доведёт. — Я ещё спал мало, всё нормально, сейчас отпустит…       Только небо, только ветер, только радость впереди!       Антон неуверенно оглядел лицо парня, осторожно отстранился и вздохнул. Может, не только дети плакали в первые дни смены.       — Если что, то моё плечо к твоим услугам, — попытался ободрить его Антон, на что получил слабую улыбку. Песня к этому моменту отдала миру свои финальные ноты, сменившись на что-то такое же до боли грустное.       — Моё к твоим тоже, — уже твёрже ответил Миша. Он посмотрел на собирающихся ребят около лестницы и двинулся в их стороны, кивнув Антону. — Пойдём?       Только Антон и шагу сделать не успел, как девичья рука нырнула ему под локоть, а разгорячённое после разминки тело прильнуло к боку. Он испуганно дёрнулся, посмотрев на бестию, которая его схватила.       — Доброе утро, зайчик! — звонко вскрикнула Алиса, кокетливо стреляя своими лисьими глазками и склоняя голову набок. — Даже поздороваться после вчерашнего не хочешь? Тебе что, совсем не понравилось?       Говорила она громко и чётко, чтобы все близстоящие услышали. Так и произошло — подростки, навострив уши, как дикие зверята, посмотрели на колоритную парочку рядом. Рома с Бяшей даже остановились, чтобы внимательно рассмотреть рыжую девицу, лицо которой просветлело, когда она увидела замешательство Антона.       — Чего? — прошипел он, дёрнув руку из захвата. Не вышло. — Что ты хочешь?       — Конечно же я хочу повеселиться. Разве не здорово придумать подходящую смене легенду? Платоническая любовь уже, знаешь ли, не в моде, — зашептала Алиса, обдав жаром ухо Антона. Оно тут же покраснело. Девушка нахально и показушно продолжила: — Ах, давай продолжим с момента, на котором остановились.       — Алиса, ты идёшь? — крикнула вожатая второго отряда, заставив девушку обиженно надуть губы. Антон, казалось, слился цветом с проплывающими облаками, а после уже порозовел, как порось на вертеле, когда девушка соизволила отпустить его руку.       — Ничего, встретимся позже. Не скучай, зайчик.       Она медленно побрела к своему отряду, гордо подняв голову, словно устроила дефиле своей спортивной одежде. Рома присвистнул, подойдя ближе, но Антон даже не шелохнулся. Неужели все тут были помешаны на создании «весёлых» событий, чтобы смена запомнилась навечно? Или это Антону так повезло напороться на таких вот любителей?       — Точняк, это ж владельческая дочка, на, — внезапно вступился Бяша, нарушая повисшую тишину. — Я из-за этой хе́ровой светомузыки вчера и не рассмотрел.       — Ну ты, Тоха, отхватил себе занозу в заднице, — лаконично изрёк Рома, потащив друга за собой.       «Уже вторую», — мрачно подумал Антон, двигаясь следом за ребятами. Миша поравнялся с ним, не проронив ни слова, точно что-то анализируя. Даже когда они шли по лестнице, он молчал, пока Антон судорожно размышлял, что ему делать. Как шакалы со всех сторон напали, а это пренебрежительно-ласковое «зайчик» изо рта Алисы как нельзя кстати описывало его роль во всём этом цирке.       Только вот они все преуменьшали силу этого зверя. Если заяц решит дать сдачи, то способен задними лапами распороть и ткань, и одежду, и мышцы. А в Антоне этой силы было много, поэтому носить дурацкую кличку он готов с гордостью, точно зная, что в обиду себя не даст.       К корпусу они пришли практически бодро, хотя кто-то из отряда всё-таки успел посидеть на качелях около администрации. Хотелось поскорее усесться на веранде, перевести дух и, конечно же, позавтракать. Свежий воздух очень сильно помогал аппетиту разыграться, Антон давно такого не чувствовал, потому что дома он предпочитал пропускать этот приём пищи.       Снимая ботинки, Миша всё-таки решился прокомментировать ситуацию, произошедшую на зарядке:       — Будь осторожнее с этой Алисой. У меня плохое предчувствие.       — У меня тоже, — уверенно кивнул он, отзеркалив опасающийся взгляд Миши. — Рома, кажется, случайно этот слух пустил, а она подыгрывает. Они же не в сговоре?       — Не думаю, — ободряюще ответил Миша, натягивая резиновые тапочки. — Но не факт, что это лучше. Я на самом деле лично с ней не знаком, но мне кажется, она что-то знает. Что в «Разде» что-то происходит.       Антон нахмурился, посмотрев в сторону веранды. Там уже собралась большая часть отряда, а широкая спина Ромы, опирающегося на косяк двери, закрыла обзор. Под ложечкой засосало неприятное ощущение надвигающегося пиздеца.       — Любишь теории заговора? — шепнул Антон, продвигаясь вперёд и оборачиваясь на смущённого Мишу.       — Ты как узнал?       Антон расслабленно улыбнулся, как бы говоря, что всё видит и слышит. Возможно, Миша просто надумывал, а в «Разде» даже маньяка не было, просто глупое стечение обстоятельств, в которое и Алиса вплелась лишь бы разнообразить последнее лето перед «взрослой» жизнью. Ещё бы Миша в масонский заговор верил, тогда ему следовало бы поменьше жёлтую прессу читать.       Когда все собрались на веранде, а Антон смог урвать место на мягком, но облезлом диване, достаточно тесно придвинувшись к Полине, вожатая встала в центр и вперилась взглядом в листок с планом дня. Он смог уловить недовольный взгляд Ромы, который зыркнул со скамейки напротив, явно желая сидеть вместе с подругами на мягком. Их краткие переглядывания остановил лишь звонкий голос Марины, которая постаралась придать ему как можно больше воодушевления:       — Итак, ребята, главное событие дня — линейка. Вы все должны заучить девиз и, конечно же, знать название отряда, они уже написаны на ватмане, — Марина кивнула на столик, где он лежал. — Вернёмся к нашим баранам: отрядный уголок нужно доделать, завтра уже пройдёт смотр. Песню выбрали?       — Выбрали! — оживилась Катя, чуть не вскочив с дивана. — Даже почти переписали слова.       Конечно же, над этим работала только активная группа «старичков», потому что Антон впервые слышал о песне. Наверное, спать на тихом часу больше не стоило, иначе снова пропустит всё самое интересное. Миша удивлённым не выглядел, но участия в этом явно также не принимал.       — Ага, «Лирику» взяли, на, — почти гордо ответил Бяша, заставив Марину нахмуриться. Она с сомнением посмотрела сначала на Катю, потом на Бяшу, забавно повертев головой. Старшие отряды всегда дурили с выбором песен, делали вид, будто уже правда взрослые, которым разрешено слушать всякую пошлятину.       Антон не был фанатом знаменитой панк-группы «Сектор газа», но «Лирику» слышал, даже знал пару строчек. Родители старались привить ему хороший вкус в музыке, включали классику и попсу, можно сказать, пытались запихнуть его в вакуум горожанина-интеллигента, хотя сами были хоть куда. Отец Антона пускай и не панковал, но явно с удовольствием слушал «запрещёнку», тот же КиШ, live-выступления которых крутили вечерами по MTV. Мама же предпочитала оплакивать свои лучшие годы под Земфиру и Ляписа Трубецкого, а в последнее время тенденция слушать Mr.Credo по вечерам на пустой кухне ужасала.       — У вас там всё прилично, я надеюсь? — сдалась вожатая, как бы доверяя свою репутацию тем, кто провёл здесь больше смен, чем она. Бяша расплылся в гаденькой улыбочке, но Марина не успела заметить этого, вновь поворачивая голову в сторону голоса Полинки.       — Конечно, — вступилась Морозова. — Ромочка нам её на гитаре играть будет! Вообще здорово получится.       Антон едва заметно поморщился от этого ласкового обращения к хулигану, причём из уст Полины. Именно уст! Как у них вообще собралась такая колоритная компания? Это всё из-за посёлка или же их объединяло нечто большее? Молчавший до этого Рома распрямился под взглядом вожатой, демонстрируя уверенность; в его глазах блеснуло озорство. Под таким напором сразу от четверых подростков Марина стушевалась, махнув рукой.       — Ладно, гитара — это очень хорошо. Допишите текст и соберёмся порепетировать, только без нецензурщины! — взмахнула указательным пальцем девушка, вновь смотря в листочек. Никто из ребят, конечно же, не устрашился этому жесту. — А на счёт сегодняшнего дня… Про линейку я сказала… Так, после неё будут «Весёлые старты», а после полдника всё-таки проведут «Чудеса Лукоморья», надеюсь, погода позволит. После ужина пройдёт масштабная игра отрядами на стадионе. Всё понятно?       Дождавшись нестройный хор голосов, состоявший из одного лишь слова «да», Марина вздохнула и потрясла листочком.       — Катюш, отнесёшь это старшей вожатой? А два человека пойдут помогать девочкам заплетаться.       Катя подорвалась с места и схватила план, направляясь к запасному выходу прямо в тапочках. Конечно, не она сегодня дежурная, песок будет кто-то другой выметать. Только одно было непонятно: почему она так активно избегала Антона? Неужели видела сцену на зарядке и вновь усомнилась в правдивости слов Петрова? Да и вообще, они разве начинали дружить, чтобы кидать такие обидки? Мысли прервала рука Полины, которая осторожно сжала плечо Антона.       — Пойдём вместе? Если ты, конечно, хочешь.       Лишь один вид её светлого лица помог Антону собраться, вернув в реальность, в которой существовала только Полина. Нельзя назвать это чувство влюблённостью, это было скорее искренним восхищением. Словно ты пришёл в музей и увидел великолепную картину, спрятанную за стеклом — такой была Полина. Её красоту мог понять далеко не каждый, а этот тонкий барьер, дистанция, как раньше подумал Антон — стекло, защищало её от посягательств извне. Возможно, он думал о ней совсем уж поэтично, но взгляд оторвать не мог.       — Идём!       Ребята стали разбредаться по комнатам, желая переодеться и умыться, либо же урвать ещё пару минуток сна. Вышла и Наталья Валерьевна, поправляя надетую панаму на взъерошенных после сна волосах. Марина сразу же подошла к ней, защебетав про планирование дня, но Антон с Полиной уже ушли в коридор. Выйдя из корпуса, девушка первая завела разговор.       — Ну как ты, привык уже?       Она ласково улыбалась Антону, но никакого подтекста под этой улыбкой не было. Только лишь слабое беспокойство за нового члена коллектива, который по каким-то причинам понравился Полине. Было видно, что в Антоне она нашла для себя нечто новое, а подобным принято делиться с друзьями, поэтому она так активно желала примирить их с Ромой и впустить Петрова в компанию. Вернее, втолкнуть, втюхать, впендюрить, забить по самую шляпку, смотря своими пронзительными глазами так, что кровь стыла. Антон внезапно понял, что именно Полина была камнем преткновения для всех них, хотя она умела оставаться в тени. К ней тянулись люди, и Антон, также притянутый к ней, позволил себе нежную улыбку.       — Думаю, да. Тут правда круто, особенно вечером.       — Я тоже так думаю. Люблю, когда лагерь засыпает, — мечтательно протянула Полина, весело покрутившись вокруг себя. Её волосы вихрем взметнулись вслед за владелицей. Она хитро прищурилась, наблюдая за Антоном уже из-под прикрытых век с очень уж чёрными и длинными ресницами. — Поэтому я и не думаю, что ты мог сделать что-то с той девушкой. Мы с тобой в чём-то похожи.       Воспоминание об Алисе вмиг разрушило всю волшебную атмосферу. Полина заметила перемены на лице Антона, остановилась, вцепившись взглядом в чужое лицо. Она правда беспокоилась, хотя знала Антона от силы два дня. Это было чем-то странным и непривычным.       — Ты не волнуйся о слухах, главное ведь, что мы верим тебе, — немного неуверенно произнесла она, когда Антон остановился и с сомнением посмотрел на девушку. — Если что, то я попробую отстоять твою честь!       — Зачем ты это делаешь?       Полина глупо захлопала глазами, когда Антон не сдержал подозрений. У него никогда не было паранойи, но здесь будто бы что-то было не так. Со всеми людьми. Каждый был подобен роботу, выполняющему определённую функцию, а многие и вовсе старались довести Антона до ручки. Кем же была Полина?       — Что значит «зачем»? — возмущённо взвилась девушка, хватая парня за предплечье. Прикосновение немного отрезвило Антона. — Мы в лагере для того, чтобы заводить друзей! А новеньким всегда принято помогать.       — А чего ты тогда с Матвеем и Максом не пошла дружить?       Вопрос был идиотским, причём с каким-то наездом, но Полина отреагировала достаточно спокойно. Она вздохнула, понижая голос до шёпота:       — Ты ещё предложи мне с Виталиком дружить, от него же пахнет грязными носками.       Виталик — щуплый мальчик с американской камерой, спал он в конце комнаты, при этом флёр запашка иногда доставал и Антона, особенно когда тот проходил рядом. Фраза Полины рассмешила Петрова, потому что вся её тактичность улетучилась, превратив Морозову из изящной скульптуры в реального человека.       — Нет, ну всё-таки? — гнул своё Антон, уже насмешливо улыбаясь. Он ощутил нечто похожее на лёгкость, дышать стало легче, потому что у Полины за спиной грехов не было, она не водила Антона за нос. Стало немного стыдно за свои подозрения.       — Я быстро понимаю, кто неотёсанный болван, а кто хороший собеседник. Да и Ромка не зря на тебя нацелился, сразу понял, кто будет достойным соперником, — хихикнула девушка, отпуская руку Антона. Она постаралась убрать озорство с лица и сдержать улыбку, чтобы мгновение спустя добавить актёрской нотки в голос: — Откажешь даме в просьбе подружиться?       Антон среагировал незамедлительно, хотя актёром он был паршивым, но всё-таки медленно и практически томно произнёс:       — Только если милую даму не смущают слухи. Я всё-таки тот ещё сердцеед.       Полина захихикала, а после важно закивала. Они уже практически подошли к корпусу шестого отряда, поэтому продолжать их маленькую ролевую игру возможности не было. Антон первым постучался в дверь, дождался, когда откроют, и уверенно зашёл внутрь, здороваясь. Полина прошмыгнула следом, тут же попадая в объятия воспитательницы. Интересно, это только Наталья Валерьевна не работала, как положено, сбросив все дела на Марину? Не вдаваясь в подробности и не влезая в очень ностальгический диалог между Морозовой и этой женщиной, Антон молча остановился рядом.       Взгляд упал на стенку, за которой скрывалась заделанная комната с окном. Холодок прошёлся по спине лишь от одной мысли, что там могло что-то скрываться, что-то правда страшное, как и рассказывала Катя. Может быть, ночной кошмар в виде совы был совсем близко? Мотнув головой, Антон наконец-то понял, что может вступить в затихший разговор.       — Как Оля себя ведёт? У неё всё хорошо?       — Ой, сегодня уже получше. Она очень активная, — по-доброму заулыбалась воспитательница, окинув парня каким-то материнским нежным взглядом. Женщина быстро подошла к комнате сестры и постучала в дверь костяшками. — Её соседки только про тебя и болтают. Беги скорее, а Поля в другую комнату пойдёт.       — Антон, только без меня не уходи, хорошо? — усмехнулась Полина, плавно направившись к другой двери. Антон уверенно кивнул, когда маленький кулачок быстро затарабанил по дереву, а Морозова звонко крикнула: — Девчонки, можно войти?       Антон и сам направился в комнату, вновь готовясь мучаться и плести косы. Ну, если у Оли сегодня не было кошмаров, то всё плохое позади.       У сестры и правда всё было замечательно, в этот раз она встретила Антона задорной улыбкой и крепкими объятиями, тут же начиная выливать на него тонну информации. Мозг быстренько взорвался, но Антон очень уж старался поддакивать и задавать пустые вопросы, сосредоточившись на послушных волосах Оли. Девчонки совсем затихли, таращась на Антона какими-то влюблёнными глазами, иногда хихикая между собой, но в разговор — скорее монолог — не встревали, дожидаясь своей очереди.       Антон, если честно, никогда не замечал в себе чего-то красивого, чтобы девушки с первого взгляда влюблялись и к ногам падали. Странного цвета волосы, лишённые всякого пигмента, толстые линзы очков, опрятные рубашечки в школе. Белая ворона, в общем, если опираться только на внешние данные, хотя на них, будем честны, опираются при первой встрече абсолютно все. А вот этой мелочи наверняка и высокого роста хватит, а ещё статуса «старшеклассник», чтобы мысленно выйти замуж за Антона.       Успешно закончив с причёсками, даже успев немного поэкспериментировать с ними, Антон остался доволен окончательным результатом, поэтому вышел из комнаты и остался дожидаться Полину в некой гостиной. Тут уже висел отрядный уголок, видно, взрослые очень старались, расписывая ватман. «Учёные коты и кошечки» гласило название, безмерно умилив Антона такой детской непосредственностью. Хотя и у первого отряда всё было до ленивого просто, но тут, как говорится, не доебёшься.       Полина выпорхнула из комнаты и простояла около минуты, придерживая дверь, лишь бы не прерывать разговор с девочками. Когда она всё-таки смогла попрощаться, то быстро подошла к Антону, торопливо подгоняя его к выходу, потому что детям уже стоило уходить на завтрак, а им — в корпус.       — Как думаешь, это странно? — внезапно вырвалось у Антона. Вопрос чуть не заставил Полинку запнуться об корень и свалиться, но парень испуганно схватил её под локоть.       — Что странно? — Морозова подняла на него заинтересованный взгляд, привычная ласковая улыбка вновь появилась на лице при виде чужой робости. Пальцы у Антона были тёплые, а кожа девушки — чересчур холодная, поэтому он постарался поскорее убрать руку, чтобы никого не смущать.       — Ну, что я, парень, хожу косички заплетать, — пояснил он, внимательно выискивая в глазах Полины ответ. И правда ведь, зеркало души. В такие глаза как во всемирную сеть Интернет лазать, лишь бы узнать все интересующие ответы.       — Ты чего? Это мило, — пожала плечами девушка, до сих пор чувствуя фантомное прикосновение к своей руке. Она огладила её, понимая, что и правда подмёрзла в одной только футболке. — Антош, меньше думай о плохом. Всё это в твоей голове.       И правда. Девушки ведь терпеть не могли таких нытиков, которые постоянно в себе сомневаются. Антон особо не робел в компании, но наедине с собой всегда задавался вопросами, которые полыхали неуверенностью в себе. Да, он мог дать сдачи, его умственные способности позволяли красноречиво опустить собеседника, если того требовала ситуация, но вот общаться с представительницами противоположного пола было сложновато. Как и заводить долговечных друзей, ведь Оля в любом случае всегда была рядом, хоть и не могла поддержать волнующие подростковые темы. А вот от Полины за сегодняшний день он успел получить столько поддержки, сколько за всю жизнь не получал.       — Спасибо, Полина, — приглушённо ответил Антон, посмотрев на неё с настоящей благодарностью. — Я бы правда хотел с тобой дружить. И послушать, как ты на скрипке играешь.       — Это мы можем устроить! — воодушевлённо воскликнула она, улыбнувшись так, что показался ряд ровных зубов. — Давай с Мариной насчёт этого поговорим, устроим вечер музыки… Можно же как «огонёк» такое обыграть, вожатая только рада будет нашему энтузиазму.       Антону ужасно хотелось узнать Полину ближе, а её воодушевление быстро передалось ему воздушно-капельным путём. Услышать звучание скрипки перед сном — это то, чего не хватало ему в городе.

***

      Единственным казусом во время завтрака стал разбитый стакан у чужого отряда. Лишь заслышав звон стекла, Рома первым оторвался от еды и громко захлопал, после чего аплодисменты подхватили абсолютно все, даже Антон, слегка смущённый взглядом Марины рядом. Превращать такие вот маленькие оплошности в шоу — это важно, потому что позитив на дороге не валяется. Сейчас там валяются только осколки стекла и растекается лужица ядрёно-сладкого чая, благо, уборщица сразу же среагировала и с ворчанием пошла убираться.       Уборка в комнате после завтрака Антона не затронула, только пришлось поднимать ноги, когда Макс пытался пробраться под кровать веником. По полу он херачил им так, словно был в бане, причем работал там уже лет десять, готовый выбивать из хмельных мужиков все артриты и заботы. Беззащитного Рому также не обошла эта участь, потому что соломенные прутья влетели в его голые ноги с бешеной скоростью, желая и вовсе сбить на пол, в кучку выметенного песка. Заорал он так громко, что Антон поморщился, а Бяша загоготал.       — Чё, повторение носочной войны? Ром, забери у девок веник, отпиздохаем Макса, на!       Ромка не послушался, просто отобрав совок у испуганного Матвея. Все затаили дыхание, когда Пятифанов поморщился.       — Сука, хули ручка такая потная? Салфетки, бля, используй, когда чужое имущество трогаешь, — гаркнул недовольно он, уже замахиваясь железным совком на Макса. Матвей постарался ретироваться подальше, лишь бы не попасть под тяжёлую руку.       Макс выставил веник вперёд как шпагу, отражая удар. Пускай это и было всего лишь ребячеством, а дрались они не в полную силу, по зрелищности стоило отнести сцену к боевику. Продолжая махаться и кричать угрозы, ребята совершенно не заметили, как приоткрылась дверь, а взбешённая Марина впилась взглядами в непосредственных зачинщиков скандала.       — Я не поняла, — угрожающе начала она, скрещивая руки на груди и плечом упираясь в косяк. Рома и Макс синхронно обернулись, оружие с грохотом свалилось на пол.       — А я ничё, Марина, эт всё он! — бесстыдно тыкнул пальцем Рома, оттопыривая ногу и показывая красные полосы на голени. — Смотрите, как пизд… Ударил!       Бяша едва сдерживал смех, прячась за стенкой вместе с Антоном. Им отлично открывался вид на место сражения, а вот их самих со стороны двери видно не было. Из-за такой детской обиды в голосе Ромы, сам Антон хотел засмеяться, но прикрыл рот ладонью, поймав недовольный взгляд парня.       — Пятифанов, Захаров, десять кругов вокруг корпуса. А потом вместе вылизываете комнату, — строго отчеканила она, явно не желая делать поблажки. Особенно наглому Роме, доверие к которому умерло в первый же день смены. — Если я найду хотя бы один неубранный носок, я вытрясу все ваши заначки из потолка.       Заметно поникнув, Рома первым пошёл на выход. Вожатая знала, чем его шантажировать, а от вида такого покорного хулигана, у Антона вновь в груди расцвело чувство триумфа. Да, сейчас было не его сражение, но всё равно на душе стало легко. Бяша фыркнул, посмотрев на веселого Антона.       — Ну и манда, на, мы уже почти всё сожрали.       — Как так? Я помню ту гору… — удивлённо ответил Антон, на что Бяша цокнул, разъясняя для особо глупых.       — Ты, Тошик, побольше дрыхни. У нас ваще-то чаепития будьте нате на тихом часу, — почти с гордостью продекламировал он. Чуть помявшись, добавил: — Ты это, у родичей чё-нить тоже попроси, на. Я с тобой чаем поделюсь.       — Спасибо, конечно, но я не любитель, — хихикнул Антон, постаравшись немного подробнее сформулировать мысль. — После чая в туалет постоянно хочется.       — О, а ты сечёшь темку, на. Зато норму воды восполняешь!       Кажется, Бяша был неплохим парнем. Вроде поначалу и казался прихвостнем Ромки, но к Антону относился дружелюбно, что добавляло ему очков хорошего собеседника. В невидимом топе он поднялся аж на третье место, вне сомнений не смея обогнать Мишу и Полину. Миша, кстати, где-то пропадал, сразу после завтрака зарулив в «Клуб», к художественному руководителю. Его всё-таки запрягли участвовать в линейке, которая должна была состояться через полчаса.       Стоило потратить это время на нечто приятное. Антон пошарился в тумбочке, вытаскивая свой альбом для рисования и простой карандаш средней мягкости со стёркой на конце. Бяша уже побежал на улицу смотреть на Ромкин позор, поэтому никто не смог бы помешать Петрову творить.       Быстро набросав линии для построения, портрет Полины начал вырисовываться с невероятной скоростью. Вот маленькое лицо, аккуратные брови и большие глаза, чуть ниже ровный нос, изогнутая в улыбке линия губ, узкий подбородок. Антон старался воссоздать в памяти всё то, что видел сегодня в непосредственной близости, потому что сидеть рядом с натурщицей казалось смущающим и, наверное, эффект неожиданности от подарка мог испортиться. Полина ведь не знала, когда именно Антон соизволит нарисовать её, может, вовсе забыла про свою просьбу.       Вскоре уборка продолжилась, запыхавшийся Рома сменил Матвея, недовольно руководя процессом. Он был слишком громким, а его приказной тон заставлял дрожать всех забитых в конце комнаты парней, но главное, что это работало. Песок из комнаты вымели, разбросанную одежду убрали, с тумбочек всё переместили внутрь. Рома до последнего момента не обращал внимания на увлечённого Антона, понимая, что его место достаточно чистое, а заправленная кровать, на которой тот сидел, и вовсе дело рук Ромы. Это его и бесило.       — Слыш, — раздражённо начал Рома, когда практически все из комнаты вышли. Снова прицепился, подходя ближе. — Харе мазню рисовать, кепки на базе уже.       — Это не мазня, а Полина, — хмыкнул Антон, вытягивая ноги на пол и поднимая на возвышавшегося Ромку взгляд. Он насупился, когда Антон затронул тему подруги. — Но я ей передам.       — Ты хуле такой противный? — сморщился Рома, отворачиваясь. Его раздражало, что Антон так просто пошёл с Морозовой на контакт, теперь вплетая её в разговоры и давя на что-то хрупкое внутри хулигана. Возможно, эго. — Я тебя через недельку всё-таки пиздану, отвечаю.       Антон удивлённо выгнул брови. Противный? Это что-то новенькое. Обычно так его называла только Оля, когда он не хотел играть с ней в приставку или начинал шуточно отчитывать за ленивость. Антон даже не смог придумать ответ на такое, поэтому сделал вид, что игнорирует Рому, встал и отложил альбом. Что вообще за кепки?       На веранде подростки уже успели разобрать жёлтые головные уборы, а также красные галстуки, оставшиеся от пионерского прошлого. Мама наверняка носила такой, когда в детстве приезжала в «Раздолье». Девочки активно помогали завязывать их неумеющим, в число которых вошёл и Антон. К нему, как на зло, подошла именно хмурая Катя. В одно мгновение она затянула галстук так сильно, что почти задушила парня, но быстро исправилась, гаденько хихикнув. Антон тоскливо подумал о Мише, который всё ещё не вернулся.       Марина, тем временем, всучила Роме и Максу два флага, как самым крепким. Они и поведут строй, лишь бы не решили подраться перед директрисой и владельцем лагеря. Но вожатая в голове оценила все риски, решившись довериться парням. На ней тоже красовалась кепка, но синяя, а ещё такого же цвета футболка, выделяя её из толпы подростков. Воспитательница не осталась в стороне, также переодевшись, а взгляд приобрёл некую заинтересованность.       — Мы встаём первыми, по росту. Сначала мальчики, потом девочки, — давала инструктаж вожатая, рассматривая отряд. — Рома и Максимилиан в начале строя, когда будем идти, то флагами не машите, держите их по ветру, — она повернулась к притихшим парням. — Кепки не снимайте и не теряйте, даже под угрозой смерти… Понятно?       Все послушно закивали, а стоявший возле Антона Бяша посмотрел на него шокировано.       — Я думал, что он Максим, на.       — Бывают в жизни огорчения, — вздохнул Антон, улыбнувшись. — Ты же вообще Бяша.       — Так это погоняло, а не имя, — возмутился он, ударив кулаком в грудь.       — А почему именно такое?       Бяша, казалось, только и ждал этого вопроса. Сразу разулыбался, приближаясь к Антону.       — Потому что я волк в овечьей шкуре, на, — уверенно выдал он, а сразу же после этого кепка оказалась натянута ему на глаза. — Э, бля!       — Додик ты, а не волк, — по-доброму хмыкнул Рома, опасно взмахивая флагом около лица Антона. Тот успел отскочить, чтобы не получить массивной палкой по голове. Петров возмущённо посмотрел на Ромку, и он поймал этот взгляд, после чего совершенно неискренне выдал: — Упс, пардоньте.       — Всё, первый отряд, строимся около корпуса! — прервала их Марина, подталкивая к проходу в коридор. — Быстрее, то опоздаем.       Благо идти пришлось на малый стадион, который находился не в низине, а в стороне столовой. Здесь же пройдут и «Весёлые старты» для старших отрядов, местечко подходящее для небольшого количества людей. Сюда стеклась уже добрая половина лагеря, взрослые сновали между активных детей, а директриса восседала на небольшой сцене в виде ракушки. Там же сидел и диджей с аппаратурой, старшая вожатая, которую Антон увидел однажды, и ещё куча непонятных людей.       Бяша стоял в паре с Антоном, совершенно незаинтересованно оглядывая суету вокруг. Полина болтала с Верой, пока Катя стояла рядом с Ромой на правах командира, ожидая, когда же все угомонятся. Наскучило всё это до ужаса быстро.       Когда зазвучала музыка, а все отряды встали на места, началась типичная линейка с приветствиями и небольшим выступлением по теме смены лагеря. Миша был ведущим, но Антон быстро распознал фальшивую вымученную улыбку, а ещё совсем тесный фрак. Рядом с ним стоял другой парень, кудрявый, игравший роль Пушкина. Вскоре настало время представления.       — Наш отряд! — звонко выкрикнула Катя, ожидая реакции своих подопечных. Ответить получилось практически ровным хором.       — Пушкинисты!       — Наш девиз!       — «Мы как Пушкин все сильны, Пушкинисты — вот кто мы!»       Как же тупо это звучало, но что тут поделать? Лишь бы удовлетворить взрослых и совсем уж мелких детей, которые пока что верят в чудеса. Присмотревшись, Антон всё-таки заметил Олю, которая стояла в первом ряду своего шестого отряда и неугомонно качалась из стороны в сторону, её кепка задралась так сильно, что готова была вот-вот слететь. Когда пришло время представляться, кричала она громче всех, даже Петров услышал её звонкий голосок. Он умилился этому зрелищу, осознав, что Оля точно останется здесь до конца.       Если не случится что-нибудь плохое.       Спустя пятнадцать минут и одну песню от неизвестных девчонок, которые на высоких нотах тянули заунывный мотив гимна лагеря, ребята наконец-то пошли к корпусу, на ходу срывая дурацкие кепки. Антон не стал снимать головной убор, который отлично спасал от солнечных лучей, поэтому на него Марина смотрела удовлетворительно. На остальных же зыркала недовольно, иногда прикрикивая, чтобы кепки из рук не выпускали.       На веранде всё выданное было пересчитано и сложено в ровные кучки, а после и вовсе спрятано в шкаф. Вещи выдавались на всю смену, поэтому не стоило допускать потери, хотя бы в первые дни. Миша наконец-то подошёл к Антону уже в привычном виде, даже улыбка выглядела натурально.       — Ну и как тебе линейка? — весело поинтересовался он. — Худрук грозился меня отпинать, если я текст не выучу. А я всё равно по бумажке читал.       Звучал Миша практически гордо. Да и что ему сможет сделать пожилой Алексей Илларионович? Он стоял на сцене-ракушке вместе с остальными взрослыми, и даже оттуда был виден его поддатый пеленой глаз — катаракта. Антон фыркнул.       — Ты деда-то не обижай. Он же не зря тут столько работает.       — Да-а, крутым он был когда-то, — протянул Миша, хихикнув. — В фильмах про ментов снимался. Только его сейчас не узнать.       Антон задумался над фильмами, которые когда-то смотрел. Ему редко удавалось посидеть перед телевизором, а кассеты с гоблинским переводом, кишевшие на рынках, даже не попадали в их дом. В комнате родителей, может, что-то такое и было, но факт остаётся фактом — никто Антону увлекаться «ментовскими» фильмами не дал бы. Благо в начавшуюся эру спутникового телевидения после школы удавалось уловить хоть что-то запретное, просмотр того же 2×2 был сродни празднику.       — Да я как-то не смотрел такое, — скромно ответил Антон. На лице Миши возникла новая эмоция: удивление. Он смешно вздёрнул брови, приоткрыл рот, словно готовился закричать на всю веранду и привлечь внимание подростков, но тут же захлопнул его.       Бодров приблизился, возмущённый шёпот проник прямо в ухо Антона:       — Ты что, даже «Бригаду» не смотрел? Она в том году выходить начала, всех с ума свела! Только никому не признавайся в своём скудном познании, иначе засмеют… Боже, приедем в город, обязательно придёшь ко мне в гости, то это совсем не дело.       Антон засмеялся от такого деланного недовольства. Миша был хорошим парнем, добрым и достаточно умным, вон как в литературе разбирался. Жили они в одном городе, пускай и таком большом, поэтому завязать дружбу с ним было бы правда здорово. Ходить друг к другу в гости, оставаться на ночёвки, смотреть телевизор и обсуждать всякую чушь.       — Ладно, без проблем, — улыбнулся Антон, слабо ударив парня в плечо. — Забились.       Через пару минут вожатая вместе с воспитательницей погнали их на тот же маленький стадион. Всё лишнее было убрано, малышня расселась на бортики площадки, на самом поле остались только два физрука — Николай Георгиевич и Евгения Вячеславовна, которые расставляли конусы. «Старты» перестали казаться такими уж весёлыми, обычные командные эстафеты, коих в школе было завались. Антон любил побегать с мячом, а тот же челночный бег бросал его в дрожь. Он однажды свалился из-за скользкой обуви, задрифтив так, что все машины мира позавидовали, особенно гоночные. Ему в тот момент и кличку дали «Болид», которая долго не просуществовала.       — Отряды, рассаживайтесь на скамейки, формируйте команду из десяти человек, — прозвучал голос физручки. — Выбирайте ребят повыносливее, можете меняться с кем-нибудь каждую эстафету, если совсем устанете.       Первыми же, конечно, подскочили Макс с Ромой, как самые неугомонные. Следом встала Катя, потянув за собой Полину, которая выглядела не слишком довольной такой активностью. Бяша вытолкнул вонючку-Виталика, а после уже хитро навис над Антоном, вытягивая его с негодующим мычанием со скамьи.       — Давай, на, длинноногий!       Пришлось встать, чтобы другие не сочли его лентяем. Ещё трое девочек-спортсменок встали к ним, команда вышла достаточно сбалансированной. Второй отряд, стоявший совсем рядом, тоже определился с участниками, выставив вперёд — в роли командира — знакомую рыжую лисицу. Алиса смотрела на Антона с хитрым прищуром, из-за чего парень поскорее отвернулся.       — Первый отряд соревнуется со вторым, потом третий — с четвёртым, пятый — с шестым. В финале мы, по традиции, даём вожатым потягаться с первым отрядом, так что не подводите! — торжественно воскликнула Евгения Вячеславовна. — Вставайте в колонки. Первый раунд — прыжки на одной ноге.       Продемонстрировав линии, до которых следовало прыгать, женщина встала в конце площадки. Катя выпросилась быть первой, чтобы честно посоревноваться с девочкой, хотя с её-то короткими ногами шансов на победу оставалось мало. Ничего, главное, что она искренне получала удовольствие от спорта, потому что её зелёные глаза, как два изумруда на солнце, светились детским восторгом. Антон оказался предпоследним, чувствуя какую-то обречённость.       Как он и предполагал, Алиса оказалась быстрее. Бедная Катя еле поспевала за девушкой, которая в пару прыжков смогла преодолеть расстояние до первой линии. Сменив ногу, она также ловко пропрыгала до конца, обратно рванув с удвоенной силой. Вместе с Ромой бежал какой-то дёрганый парнишка, быстрый до жути, но Пятифанов справился с поворотом гораздо лучше него. Да уж, в его ногах столько силы было, что он бы и до Луны допрыгнул, если бы очень захотел. Когда Рома вернулся в колонку, Антон ненароком мазнул по его ногам взглядом: краснота сошла с голени, только мелкие шрамы портили уже загоревшую кожу, под которой отчётливо виднелись перекатывающиеся мышцы.       Едва не зазевавшись, Антона подтолкнули вперёд. Бяша очень старался, пользуясь всем телом, лишь бы преодолеть злосчастное расстояние. Рома свистел ему в поддержку так, что уши закладывало. Ещё чуть-чуть и наступит очередь Антона прыгать…       Волнение скрутило живот, когда Бяша звонко хлопнул его в ладонь. Все мышцы напряглись, правая нога с силой оттолкнулась от земли, подняв тело Антона в воздух. Казалось, что всё вокруг замолкло, стук крови в ушах во время второго прыжка заглушил шумы окружающего мира, заставив сосредоточиться на упражнении. Всё-таки, длинные ноги правда давали некое преимущество, помогая прыгать далеко.       Чей-то далёкий голосок, звенящий в своей непринуждённости, вывел Антона из концентрации, но не сбил:       — Зайчик, прыгай! Прыгай, зайчик!       Возбуждённый гул голосов подхватил это нелепое прозвище, поэтому теперь не только Алиса скандировала слова поддержки. Зачем она это делала? Сменив ногу, которая уже не так хорошо двигалась, Антон услышал в громких перекрикиваниях и каркающий голос Ромы:       — Ёпта, прыгай, заяц!        Это даже немного придало уверенности, помогло собраться и не свалиться на резком повороте вокруг конуса. На своих двоих бежать, несомненно, оказалось легче, поэтому Антон ускорился и зажмурился, хлопая в ладонь Макса — последнего прыгуна в этом раунде. К своему удивлению, Антон смог обогнать паренька из второго отряда, который добежал до «базы», запыхавшись.       Они побеждали.       — У, Тоха, а ты не хотел участвовать, на, — сразу же одобряюще подхватил Бяша, хлопая Антона по плечу. — Заяц ты ещё тот.       — Похоже твоя рыжуля серьёзно настроена, клички-хуички даёт, — одобрительно, даже слегка завистливо, сказал Рома, смотря на прыгающего Макса впереди. Он уже старательно красовался, издавая забавные звуки. — Во ёбик.       — Да не моя она. И кличка тоже, — фыркнул Антон, распрямляя плечи, чтобы придать своему виду уверенности. Он поправил очки, которые немного сползли ниже положенного, а потом поймал на себе серьёзный взгляд Ромы. Аж до мурашек.       — Попизди мне тут. Заяц — он и в Африке заяц. Тебе подходит.       Макс финишировал и поднял руку, сообщая о том, что он оказался быстрее. Свисток физручки оглушительно подтвердил это, а недовольные взгляды второго отряда дали понять, что врагов на всю смену они нажили со стопроцентным успехом.       В челночном беге Антон всё-таки упросился сесть, ловко махнувшись местами с засидевшимся Мишей. Полученный вчера удар от упавшего Макса напомнил о себе тупой болью в рёбрах, мешая сделать полноценный вдох. Видимо, из-за излишней активности. Марина предложила Петрову выпить воды, но он вежливо отказался.       Антон внимательно следил за своей командой, уже не сомневаясь в победе. Полина, оказывается, бегала быстро, но из-за неправильной техники дыхания совсем скоро осталась без сил. Бяшу же занесло на повороте, от чего он с приглушённым матом свалился на прорезиненное покрытие, но быстро встал, не давая себя перегнать. Влившись во всеобщие крики, Антон и сам не заметил, как начал болеть за друзей. За Мишу — особенно, кричал так, чтобы тот точно услышал.       Триумф был оглушительным, Марина довольно хлопала в ладоши и прыгала вокруг Натальи Валерьевны, которая позволила себе улыбнуться. Даже пряжу не взяла. Полина на радостях полезла со всеми обниматься, тактично обходя Виталика, и, заметив потерянный взгляд Антона, метнулась к нему.       — Думал не обниму, а? — хихикнула Морозова, присаживаясь рядом и одной рукой прижимая парня к себе за плечо. — Ты тоже молодец, Антон! Вообще мы все молодцы!       Он неловко обнял девушку в ответ, едва ли не оглохнув от её выкриков в ухо.       — Не думал, что скрипачки так быстро бегают, — заключил Антон, когда его наконец-то отпустили. Полина из-за переизбытка радости встала, наигранно показала бицепс совершенно худенькой руки.       — По секрету скажу, что я и в армрестлинге хороша! Каждый год Ромку обыгрываю, у нас тут на третьей неделе соревнования будут, — довольно улыбнулась Полина. Все знали, что Рома благочестиво поддаётся, но от этого меньше Полина собой гордиться не стала. — Ой, сейчас с вожатыми будем соревноваться. Пойдёшь?       Она посмотрела, как второй отряд рассаживается по бортикам-скамейкам, а взрослые занимают их место. Ну, вожатыми были одни девушки, да ещё физрук решил присоединиться, он также старым не был, поэтому битва прошла бы на равных. Возможность победить даже показалась выше, чем в соревнованиях со вторым отрядом.       — Если будет место, — подумав, ответил Антон. Боль успокоилась и, насколько он понял, бегать больше не было необходимости. Теперь их ждало командное упражнение.       — Тоша с нами! Может, кто-нибудь хочет присесть? — Полина подошла к команде, но не успела услышать ответа, как Рома перебил:       — Виталик, сдрысни! Зайчик разъёбывать пришёл.       Видимо, Роме особенно пришлась по душе новая кличка Антона, только вот именно от такой формы Петрова и коробило. Гаденькая улыбка Ромки явно говорила, что тот только и ждал такой реакции. Виталик послушно сбежал на скамейку, а физручка вытащила два обруча из-за деревянных бортиков.       — Так, сейчас первыми в колонне встают самые выносливые. Последним, соответственно, должен быть человек послабее, — Евгения Вячеславовна отдала вожатым небольшой красный обруч. Подошла к подросткам. — Первый человек оббегает конус вместе с обручем, а потом цепляет следующего. И так до конца.       Да уж, задачка была не из лёгких. Вожатые, сбежавшие от своих отрядов, явно не хотели напрягаться, но и подводить коллег было бы стыдно. Мальчики встали первыми, за ними расставили девочек. Полный сил Антон был поставлен вторым, прямо за Ромой, которому хоть бы хны. Он лениво вертел в руках обруч, рассматривая расстановку за собой, но на Антоне взгляд задержал.       — Ты уж постарайся, — шепнул он, быстро отвернувшись. Кажется, он готов был принять его в ряды «своих» ребят, либо просто не желал больше нарываться на пакости и вновь заправлять кровати.       Антон быстро перестал искать логику в словах Ромы, когда над стадионом раздался звучный свист. Николай Георгиевич стартанул наравне с Пятифановым. В одиночку бежать было легко, но прицепив вожатую и, соответственно, с другой стороны — Антона, стало немного сложнее. Марина в этом соревновании не участвовала, всё ещё сидела на скамейке и звонко болела за своих, пока Антон с ужасом пытался поспеть за Ромой. Точно ли у него выйдет резво пробежать девять раз туда и обратно?       Сомнения быстро разбились об злостные пыхтения Ромы, когда к ним присоединился Макс. Они-то не успели отдохнуть, явно давая понять, что и Антону нельзя показывать слабину. Ноги заработали активнее, обойти конус получилось легко.       Проблемы начались в тот момент, когда к ним начали цепляться девочки. Обруч обрастал руками, затрудняя движения, а вожатые и вовсе озверели, не отставая. Теперь эта эстафета стала не на жизнь, а на смерть, подростки перестали следить друг за другом, наступая на ноги и ойкая. На последнем повороте Антон едва не отлетел, подставив Бяшу, который свалился уже во второй раз. Стало его по-человечески жалко, наверняка себе синяков набил…       От вожатых они оторвались чудом, достигнув финиша за секунду до взрослых. Победа уже не казалась такой радостной, все порядком измотались, даже у Ромы сбилось дыхание, заставив его согнуться и упереться ладонями в колени. Миша сразу же рванул к скамейке, обречённо на ней обмякая, пока Катя с Полиной побежали пить воду.       — Неплохо, ребята, вырвали победу, — заключила физручка, весело смотря на своего молодого подопечного — Николая Георгиевича, который немного запыхался от всей беготни. — Старшие отряды свободны, теперь перейдём к соревнованию младших.       Антон был бы рад остаться и поддержать Олю, но все единогласно решили пойти в корпус, тем более у Марины уже было что-то заготовлено. Участники «стартов» плелись позади, сбившись в кучку. Ноги покалывало, Антон бы с радостью сейчас сходил в душ, а ещё — перекусил. До обеда оставалось полчаса.       Им благополучно разрешили отдохнуть пять минут, перевести дыхание и вникнуть в происходящее. Ребята расползлись по комнатам, кто-то тут же безжизненно упал на кровать, кто-то присосался к бутылке воды, налитой из-под крана около туалетов. Там она была не такой болотистой и мерзкой, хотя Антон предпочитал бегать к фонтанчикам.       Пять минут прошли слишком быстро, заставляя Петрова подняться с кровати с мученическим стоном, а после — лениво направиться к вожатой. Когда все собрались на злополучной веранде, а недовольный Рома, не успевший сбежать на перекур, всё-таки уселся на стул, Марина хлопнула в ладоши и начала рассказывать, чем им предстоит заниматься до самого обеда.       — Сейчас я разобью вас на пары, — хитро начала она, — потому что вам стоит поладить друг с другом. И вообще, это очень полезное упражнение для того, чтобы построить крепкую дружбу! Назовём это «Игра на доверие».       Когда вожатая сказала о дружбе, Антон понял, что всё это — ложь. Не существует таких упражнений, которые способны выстроить хорошие взаимоотношения. За полчаса — уж точно. И какой же ужас он испытал от довольного взгляда Марины, которая в следующую секунду произнесла, словно забивая последний гвоздь в крышку гроба:       — Антон и Рома, думаю, вам стоит выполнить это упражнение вдвоём.        Рома растерянно посмотрел на Петрова, тут же меняя взгляд на раздражённый. Он хотел уже открыть рот, чтобы высказать вожатой всё, что думал про Антона, но она опасно зыркнула в его сторону, явно помня об утреннем обещании вытряхнуть заначки.       — А если хочешь подружиться с кем-то ещё? — тактично спросил Антон, скрещивая руки на груди. Рома всё ещё вызывал у Антона не слишком приятные чувства. Одно дело работать с ним в команде, а другое — в паре.       — Подружишься, но потом. Сейчас я составляю пары. Игорь, ты давай с Мишей вставай, — продолжила девушка, категорически отказываясь слушать доводы подростков. Пришлось слушаться, неуверенно поднимаясь и шагая к Роме, который всё ещё не хотел вставать со стула.       Антон остановился рядом, смотря на разбредающиеся парочки. Никто не возникал, даже если партнёр им не нравился, поэтому и Петров решил смириться. Ну не всю же жизнь ему придётся быть вместе с Ромой, верно?       — Не ёрничай, — вздохнул Петров, даже не смотря на парня, который нервно барабанил ногой по полу.       — Не чё? — переспросил он, не совсем понимая смысл сказанного. Антон хохотнул, соизволив опустить взгляд на Пятифанова.       — Не выёбывайся, перевожу на твой язык, — склонившись, прошептал он, чтобы только Рома услышал. Тот, конечно, сразу же взбесился, подскакивая со стула и заглядывая в самодовольное лицо Антона. — Спокойнее, мы сейчас дружиться будем. Прибереги свой запал на «через недельку».       Антон и сам не знал, что на него нашло. Он почему-то почувствовал себя в своей тарелке, словно сможет сделать с Ромой всё, что душе угодно, немного поднасрать за его несдержанность. По крайней мере сейчас. Тот натурально бесился, хотел ударить, сказать что-то до глубины души обидное, но держался молодцом, лишь кулаки сжимал и ноздри раздувал, как бык, завидевший красную тряпку.       — Так, сейчас все садимся на пол, спиной к своему партнёру, — провозгласила Марина, убирая стулья по краям веранды. — Хватаемся за его руки, а после пытаемся встать.       И это правда могло помочь людям подружиться? В педагогическом училище Марину кто-то сильно наебал.       Антон вздохнул, следуя приказу и смотря по сторонам: остальные садились в нелепые позы, подхватывая друг дружку под руки. Вот Полина сцепилась с тихоней Дашей, а Катя — с Надей. Бяша уверенно схватился за Мишу, который по комплекции смахивал на него, поэтому их пара, возможно, смогла бы пройти это испытание без проблем. С сомнением заглянув за спину, Антон ойкнул, чувствуя как сильно Рома перехватил его под локти.       — Понежнее можно? — буркнул Антон, стараясь сжать Пятифанова также сильно, но потерпел фиаско, ведь тот даже не пикнул.       — Понежнее будешь просить, когда тебя в задницу пердолить будут, — приглушённо донеслось из-за спины. Антон нахмурился, дёргаясь в захвате. Нет уж, так не пойдёт.       — Такими темпами мы не встанем, — попробовал смягчиться Антон, потому что выполнить упражнение всё-таки стоило. Приказывать Пятифанову принципиально не хотелось.       Рома оставался непреклонен.       — Да мне похуй!       — Рома, ты ведёшь себя как ребёнок! Нам нужно встать, — заворчал Антон, наблюдая за успехами других пар. Парни достаточно резво поднимались, используя ноги. У девочек тоже всё было неплохо, хотя их писки слышались на всю веранду. — Мы, между прочим, единственные тут как два долбоёба сидим.       Ромка фыркнул, начиная движение, но без помощи Антона не смог сдвинуться с места. Он зашипел, когда Антон тоже предпринял попытку, уперевшись ногами в пол, но без слаженной работы их усилия оказались тщетны.       — Давай на счёт «три»?       — Да погнали уже, хуле.       Когда им всё-таки удалось приподняться, Антон заликовал. Пускай Рома и не особо жаловал Петрова, не выполнять задание вожатой из-за упрямства не хотел, а оставаться единственным лохом тут — тем более. Даже Матвей смог подняться, чем же Рома хуже? Встав на чуть затёкшие ноги, Антон не отпустил его. Пятифанов дёрнулся в непонимании, а потом всё понял.       Когда Антон ловко нагнулся, заставляя Ромку приподняться над землёй и завалиться на его спину, тот окончательно осознал, что борьба не окончена. Особой силы для такого финта не требовалось, поэтому Антон с лёгкостью прижал руки Ромы сильнее, чувствуя активную возню сверху и приглушённый мат.       — Сука, ты охуел? — зашипел Рома, прогнувшись так сильно, что готов был вот-вот сломаться. Он двинул Антону пяткой прямо по коленке, почти заставив его свалиться. — Отпусти!       — Ромочка, ты мне доверяешь? — елейно пропел Антон, упрямо делая шаг вперёд. Ещё немного до заветной цели. Весь отряд смотрел на эту необычную картину — унижения Пятифанова, даже Марина не спешила вмешиваться.       — Нет! — вскрикнул он, когда ощутил, что чужие руки расцепились, а он сам отправился в свободное падение. Прямо как Муфаса, который не удержался на краю обрыва и полетел к стаду буйволов.       Длился полёт недолго, но у Ромы вся жизнь перед глазами пролетела. Когда его бок коснулся мягких подушек дивана, а у всех присутствующих изо рта вырвался удивлённый вздох, он понял, какой же Антон пидорас. Его самодовольное лицо встало перед взором Ромы, как бельмо на глазу, светлые волосы так и светились на солнце, будто он святой с нимбом.       — А вот и зря. Я ведь не делаю людям больно, особенно тем, с которыми хочу подружиться, — поучительно заключил Антон, разминая затёкшие руки. А потом с удовольствие добавил: — Говорил же, не ёрничай.       Когда Рома сел на диване, тяжело дыша, к Антону тут же подскочила Полина, рассматривая сложившуюся картину вблизи. Она нахмурилась, поджала губы, совершенно не понимая, кого сейчас стоит защищать и оправдывать.       — Ромочка, ты в порядке? — всё-таки решилась она, но на Антона осуждающе не смотрела. — И ты, Тоша?       — Поль, давай без этого, — злость на лице Ромы сменилась усталостью, он провёл рукой по своим волосам, зачёсывая отросшую чёлку назад, а после поднялся, оттолкнув Антона плечом. Это что за перемены? Неужели Полина правда так успокаивающе действовала на Рому? Он неопределённо хмыкнул. — Я курить. Вожатке передайте, что к обеду вернусь.       Сбегать таким образом с поля боя совершенно не было в стиле Пятифанова, но даже Полина, пытавшаяся что-то сказать, не осталась услышанной. Странно. Неужели Антон правда задел его за живое? Девушка грустно вздохнула, не пытаясь обвинить Петрова в случившемся.       — Ничего страшного, вернётся скоро, — заверила она. — Просто не любит, когда его обыгрывают.       Значит, Антон всё-таки его обыграл. Только уже и удовольствия такого не было, как пару минут назад, потому что победа показалась нечестной. Рома скорее бы с радостью на пол свалился, чем получил такое снисходительное и мягкое отношение. Антон просто пожалел противника, который привык получать удары и бить сам, а ему было нужно не это. Эмпатичность когда-нибудь убьёт Антона, поэтому он постарался засунуть её поглубже, подходя к сконфуженной вожатой.       — Куда это он пошёл? Ещё двадцать минут осталось…       — К обеду придёт, — ответила Полина, мягко улыбнувшись, чтобы вожатая растаяла. — Ой, а давайте в игру на доверие сыграем. Когда со стола человек падает, а его ловят остальные, руки сцепив крестом!       — Я первый, на! Только крепко руки цепляйте, не уроните, — влез Бяша, подбираясь к столу. Марина задумалась, но когда увидела интерес на лице подростков, согласно кивнула.       — Хорошо, только давайте аккуратно. Полиночка, покажи, как руки правильно держать…

***

      Падать с шаткого стола было немного боязно, но Антон всё-таки попробовал разок, чтобы потом не жалеть. Хватка ребят была крепкой, Бяшу они выдержали с лёгкостью, поэтому страх быстро отошёл. До обеда время они успешно скоротали, вскоре направившись в столовую. Рома вынырнул из корпуса второго отряда, вливаясь в строй как ни в чём не бывало. Неужели к Семёну ходил, чтобы придумать подлянку? Ведь если он сделает её не своими руками, то Антон и доказать ничего не сможет. Миша заметил нервозность друга, поэтому попытался ободрить его.       Около столовой Петрова встретила довольная сестра, у которой уже слипались глаза. Как говорил их отец: после плотного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать… Она выскочила из своего строя, начав тараторить про «Весёлые старты», с которых старшие отряды ушли. Как оказалось — зря, ведь у младших начался кипиш.       — Тоша, представляешь, Никита полез драться из-за того, что мы проиграли… На него так вожатая ругалась, что всем запретила сладкий шкаф, — надулась Оля, уперев руки в бока, в уже знакомой «маминой» позе.       — А у тебя ещё много осталось? — лениво поинтересовался Антон, приглаживая вновь растрепавшиеся косички. Снова Оля была без кепки. — Мама приедет в субботу, я ей позвонить хотел. Может, заказать чего-нибудь?       Оля задумалась, приглаживая волосы после руки брата.       — Вафельки вкусные были. Их бы ещё и сока… Только не апельсинового! — горячо воскликнула она, напоминая о своей нелюбви к цитрусам. Зимой мама ворчала на них из-за недостатка витамина С, поэтому апельсинов у них дома было слишком много.       Распрощавшись — ненадолго — они разошлись. В меню сегодня было что-то вроде борща, не слишком аппетитного, если честно, а на второе — гречка с подливой. Голодный Антон не смог долго воротить нос, с удовольствием принимаясь есть. Он уже думал о том, как бы выбить свободную минутку на посещение администрации, где находился телефон, чтобы наконец-то позвонить маме. Она бы в любом случае приехала, конечно, но родной голос услышать хотелось. Антон уже привык к лагерю, хлорированная вода в питьевых фонтанчиках не отторгала, пускай и отдавала болотом, а отдых в тесном контакте с другими парнями перестал его волновать.       Только подумав о положительных моментах, свет в столовой отключился. На улице было светло, но это всё равно выбило ребят из колеи, подняв гул голосов. Миша вздохнул, проглатывая кусок хлеба, которым заедал борщ.       — Ну вот опять. Каждый раз такие приколы.       — Правда? А почему так? — с интересом спросил Антон, посмотрев в сторону кухни. Там повариха недовольно причитала о выключенном запасном генераторе, который пока что не удосужились включить.       — Да тут частые перебои у ближайшей электростанции. Иногда просто провода обрывает, особенно когда сильный ветер. Однажды на три дня свет отрубило, дубак тогда стоял… — Миша погрузился в воспоминания, вздрогнув лишь от одной мысли о холоде. — В туалет, конечно, теперь ссыкотно ходить без фонарика.       — В кустики бегать придётся, там свет не нужен, — весело отозвался Антон, стараясь замаскировать весь всплывший ужас о тёмном туалете, в котором был заперт. Ну уж нет, он больше не собирался оставаться один на один во тьме.       — Надеюсь, включат скоро, то вообще не прикольно. Сразу еда невкусная становится, а ужин должен быть красивым финалом дня, — заключил Миша, отодвигая от себя тарелку со съеденным супом.       Звонок маме отложился на неопределённый срок из-за возникших проблем.       Но, кажется, неполадки со светом никого не смущали. У девочек на такой случай был припасён карманный фонарик, кто-то из парней притащил налобный, чтоб уж наверняка. Да, так в туалете точно не промахнёшься, а ещё атмосфера шахты появляется. Так романтично в туалет Антон ещё не ходил.       Тихий час подкрался незаметно, но в этот раз Антон спать не собирался, хотя, как он заметил, многие реально дремали. Уставший Макс как лёг — так и не встал, скрестив руки на груди, подобно Ленину в мавзолее. Рома с Бяшей лежали в кроватях, тихо переговариваясь о песне, которую девочки должны были переделать полностью уже сегодня. Антон же сидел на кровати и продолжал рисовать портрет Полины, не вникая в суть диалога. Если бы Рома занял нижнюю кровать, то ему определённо было бы легче общаться с другом, но он, свив гнездо сверху, свешивался с постели в особо эмоциональных моментах. От былой усталости и следа не осталось, видимо, минутная слабость. К Антону он пока не лез и хорошо.       Волосы Полины стали обрастать формой, выглядели они такими же мягкими и лоснистыми, как в жизни. Штриховка передала объём маленького лица, глаза приобрели выразительность. Хотелось добавить цвета, но это потом, сейчас стоило завершить хотя бы карандашный набросок.       — Жалко чаепитие накрылось, на, — печально сказал Бяша чуть громче, привлекая внимание Антона. Он машинально перевёл взгляд на парня. — Кипятильник, сука, электрический.       Вот значит как они нагревали воду. Логично, ведь чайник был только в столовой, и то, не чайник, а огромный чан с различными напитками. Есть особо и не хотелось после плотного обеда, поэтому Антон, незаинтересованный дальнейшим диалогом, опустил голову в альбом. Но Бяша вновь выманил его из своих мыслей:       — Тоха, ты Полинку рисуешь? А меня когда, на?       — Нарисую, — отозвался он, дёрнув плечом. — Если для тебя это не «по-пидорски», — напомнил он слова Ромы. Кровать сверху заскрипела.       — По-пидорски, вот-вот! Бяха, ты лучше в такое не ввязывайся.       Антон недовольно перевернул лист, поднялся и посмотрел на Рому внимательным взглядом. Поднёс карандаш к его лицу, замеряясь, пока брови Пятифанова ползли наверх.       — Та-ак, пидор обнаружен, начинается выполнение портрета, — гадко хихикнул Антон, начиная выстраивать линии и поглядывать на парня. — Вот такое лицо оставь, моя модель, можешь ротик приоткрыть, чтобы я там хуй пририсо… Эй!       Рома злобно оскалился, вытягиваясь с кровати и вырывая альбом из рук Антона. Он отодвинулся к стене, пока Петров тянулся к нему, уже забираясь на свою кровать, чтобы подскочить наверх. Они оба разгонялись слишком быстро, переходя от обидных словечек к действиям. Рома успел начать листать альбом в поисках какого-то компрометирующего рисунка, но Антон махом запрыгнул к нему, ведясь на провокацию. В который раз. Скрывать ему особо нечего, только вот всё равно неприятно было смотреть, как Пятифанов лапает чистые листы, пытаясь отбиться ногой от парня.       Матрас опасно прогнулся, шаткая кровать заскрипела, заставив Антона замереть.       — Будь хорошим мальчиком, отдай альбом. Или ты снова решил забить на наш спор? — выдохнул Антон, вставая на четвереньки и протягивая руку к злосчастным листам. Всё-таки сложно было им, темперамент так со всех дыр и лился, напрочь стирая границы дозволенного и обговорённого. Такое ребячество, если честно, даже немного веселило Антона, пока не угрожало его здоровью или же не наносило ущерб вещам.       Рома засомневался, смотря на нависающего парня со скепсисом.       — Ты первый начал, — по-детски обидчиво протянул он, с силой впечатывая альбом в грудь Антона. Привычный гонор вернулся быстро. — И чё ещё за хороший мальчик? Сука, с кровати съебись! Мы щас как СССР распадёмся, нахуй!       Антон послушался, потому что и сам понимал опасность ситуации. Он сполз на свою кровать, последний раз зыркнув на Рому, после чего вернулся к портрету Полины. Настроения продолжать не было, поэтому он всё-таки решил порисовать Бяшу, ведь тот просил о рисунке слёзно, будто ему было важно получить воспоминание со смены.       К концу тихого часа в дверь осторожно постучались, в комнату заглянули Полина с Катей. Почти сразу они сморщились, особенно когда подошли к своим друзьям.       — У вас потом пахнет, — сразу же безжалостно заявила Катя, усаживаясь к Бяше на кровать. Полина осторожно приземлилась к Антону, принюхиваясь.       — А ещё носками.       — И пубертатом.       — Эй! — фыркнул Рома, а потом также постарался незаметно принюхаться, вновь свешиваясь вниз. — Извините, что не розами, леди.       — Вы нас унижать пришли? — вздохнул Антон, заглядывая в листочек у Полины в руках. — Ой, песню доделали?       — Ага, нужно будет только с рифмой свериться. На репетиции Рома сыграет, чтобы приноровиться. Давайте просто сейчас вместе обговорим текст? — Полина потрясла бумажкой.       Бяша хитро улыбнулся, кинув взгляд на Рому.       — Ромыч, на. Моё желание, — изрёк он, готовясь к умопомрачительному триумфу. Хорошего от Бяши ждать не приходилось, на уме у него было что-то, по его меркам, весёлое. — На представлении отрядов ты должен будешь громко выкрикнуть «хуй» вместо какого-нибудь слова!       Повисла тишина, Катя с сомнением посмотрела на Бяшу. Да все посмотрели на Бяшу, понимая, что Рома будет позориться по полной программе.       — Ты меня валишь, браток, — недовольно ответил Рома, а после улыбнулся. — Забились. Крикну так, чтобы все охуели.       Ему было весело. Вот что на самом деле нравилось Роме — нарушать всеобщий порядок. Полина захихикала, весело стрельнув в него глазками.       — Покажи квадратик, — попросила она, и Рома победоносно забрался в карман шорт. Квадрат, будто из жопы, что в случае с Пятифановым было правдой, свесился вниз.       — Хрен вам, мадемуазель! Свой лучше покеж.       Внезапно все забыли о песне, начав показывать квадраты, лишь бы не выполнять чужие желания. Антона тоже это не обошло стороной, но он благополучно держал бумажку при себе. В итоге ребята остались ни с чем, и вскоре в коридоре послышались тяжёлые шаги вожатой, которая первым делом пошла к девочкам в комнату.       — Надо убегать, Полин, — позвала Катя, быстро вставая с кровати. — Ты листик оставь, пускай оценят текст. Потом порепетируем.       — Да, удачи вам, мальчики! — Полина вручила листок Роме, который с интересом пробежался по строчкам взглядом.       Девушки благополучно сбежали до прихода Марины, которая вновь принесла веник с совком, напоминая об уборке. Антон подумал, что не зря сегодня не спал, потому что смог провести эти два часа с пользой. Макса кое-как растолкали, вручили ему веник, который он принял без энтузиазма. Сам Антон медленно поднялся с кровати, разминая затёкшие ноги, а после подошёл к Мише, который увлечённо читал, не обращая внимания на остальных.       — Ну что там с Сонечкой?       — Да Мармеладов умер… — приглушённо отозвался он. — Ужас какой. Под копыта лошадей попал.       Говорили они про Достоевского до конца уборки, пока сонный Макс выметал скопившийся песок из комнаты, а Рома с Бяшей приглушённо обсуждали текст. Интересно было послушать, что же придумали девочки, но пока что они терпеливо ждали полдник, а уже после него — свободную минутку для репетиции.       Без света в столовой было немного тоскливо. Когда стемнеет — и вовсе станет страшно, Оле так точно. Обычно именно в темноте и просыпалась со своими ярко-жёлтыми глазами, подобными двум фонарям, «сова», которая в настоящий момент пугала даже Антона. Он ведь однажды увидел её, в глубоком детстве случайно пересёкся взглядом сквозь полупрозрачную шторку на окне. Психолог долгое время объяснял ему, что никакой совы не было, и, начав пить выписанные таблетки, Антон и сам в этом убедился. Только страх не смогли выгнать даже волшебные пилюли, которые мама с завидной регулярностью выдавала сыну.       Вспомнив об этом инциденте, он поморщился. Антон ведь долго и упорно старался забыть про такой неблагоприятный эпизод, затолкать его подальше в мозг, пытался избавиться от своей развившейся боязни темноты, но тщетно. Лагерь вновь напоминал ему о том, что глубоко внутри он всё ещё маленький мальчик, способный только убегать и бояться.       Съев булочку с корицей и запив её сладким чаем, Антон резво выскочил на улицу в числе первых. Солнце всё ещё висело сверху, иногда закрываемое облаками, оно дарило такой нужный сейчас свет. Он присел на бортик около спуска внутрь, ожидая, когда все подтянутся.       Антон и не заметил, как к нему подошла Катя, неловко потоптавшись рядом и вытягивая руку с булочкой вперёд.       — Возьми, — тихо сказала она, отводя взгляд. Антон осторожно принял подарок, смущённо улыбнувшись девушке.       — А чего сама не съела?       — Я берегу фигуру, Петров, — немного раздражённее сказала она, как бы само собой разумеющийся факт. — Бяша уже хотел и мою булку слопать, но я решила заняться волонтёрством и покормить обездоленных и бедных.       Антон фыркнул, развеселившись. Катя снова выпускала колючки, но теперь была более миролюбивой, чем утром. Она держала руки за спиной, явно выламывала себе пальцы от неловкости, казалось, даже кончики её ушей покраснели.       — Ты только ничего не думай. Это чтобы ты не бегал ко всяким… Лисицам, — заключила Катя, отходя подальше от Антона. Он смотрел на неё повеселевшими глазами, понимая, что Смирнова не была плохой. Её просто стоило понять.       После полдника им предстоял квест по лагерю, а это значило одно — снова бегать. Локаций было восемь, по четыре снизу и сверху лагеря. Для начала Марина повела их к старшей вожатой, которая представилась как Алла Алексеевна, а уже после она разбила отряд на две группы. С Мишей их, благо, не разделили, а вот самых громких представителей нации отправили во вторую группу. Выданный маршрутный лист Антон рассматривал с интересом, отмечая про себя места, в которых ещё не был, хотя друг оказался настроен скептично. Конечно, сколько раз он уже тут был, точно всё изучил.       Сначала они отправились в низину, пока первая группа изучала верховье. Катя с Полиной провели их по «горе Смертника», желая срезать путь, хотя Миша сильно противился этой идее. Бесстрашные девчонки с визгом пробежались по очень уж крутому склону, пока парни старались пригибаться от веток, метящих прямо в лицо. Чтобы ещё раз Антон послушал их! Никакого веселья, лишь срезанный путь, который привёл их к лодочной станции.       — О-о, Полинка! — сразу же гаркнул пожилой мужчина, завидев толпу подростков. Он стоял на веранде небольшого домика, видимо, тут находилась маленькая лагерная деревенька, где жил персонал. — Как дед твой поживает?       — Здрасьте, Пал Палыч! — горячо ответила Морозова, привлекая внимание дворняжки на цепи, которая быстро зашлась лаем. — Ой-ой, тише…       Она поморщилась в отвращении, делая шаг назад. Антон явно заметил промелькнувшую ненависть на красивом личике, поразившись такой яркой эмоции. Полина не любила собак? Вернее, Полина их ненавидела? Наваждение быстро прошло, когда девушка заговорила о жизни деда, глуша порывы острой злобы к старому облезлому зверьку.       Вскоре они все подошли прямо к калитке, ведущей к озеру, где их ждала незнакомая вожатая. Она предложила им пройти маленькое испытание, явно предназначенное для детей, с которым они справились быстро, получив галочку в своём маршрутном листе. Дальше их путь пролегал к стадиону и купалке, а чуть выше — к клубу. В общем и целом, квест оказался достаточно простым и немного скучным, нацеленным на знакомство новеньких со структурой лагеря.       Природа, конечно, была потрясающей. Вот что привлекало Антона больше всего. Ему вновь захотелось остаться тут наедине с собой, порисовать в тишине, посмотреть, как волны облизывают проржавевшие днища лодок. Катамараны, кстати, тоже показались ему симпатичными, на них красными буквами значилось «Янтарь», только вот надёжными они не выглядели. Благо спасательные жилеты тут тоже были.       Завершили квест они за час, а всё из-за огромных расстояний между локациями. Сверху пришлось побегать от библиотеки до столовой, а уже потом — от кружков до медицинского пункта. Уже около корпуса они отдали Алле Алексеевне маршрутный лист и встретили вторую группу, где явно выделялся побитый Рома. Старшая вожатая быстро убежала к другим ребятам, которые также участвовали в квесте, а девочки сразу же подошли к Пятифанову.       — Боже, что случилось? — испуганно спросила Полина, а Бяша несдержанно заржал. Рома цыкнул на него, пытаясь улыбнуться девушке. На лице у него красовались царапины, немного грязи, а все коленки были в крови. Ну и конечно одежда здорово испачкалась. Не смертельно, но заметно.       — Этот лопух покурить хотел на «горе Смертника», да наебнулся… Бля, я не могу, на!       — Кубарем, что ли, скатился? — неуверенно спросила Полина, осторожно отряхивая чужую олимпийку от песка. Бяша снова засмеялся, прямо-таки сгибаясь от неконтролируемого смеха. Его глаза заслезились, а Рома недовольно шандарахнул его ладонью по спине.       — Да всё нормально, Полин… Я погнал, в корпусе спрячусь, а то вожатка заебёт, ещё и в медпункт отправит, — шёпотом ответил Ромка, оглядевшись, чтобы Марина не застала его в таком позорном виде, а после быстрым шагом направился к крыльцу.       Бяша распалился ещё сильнее, вспоминая в подробностях, как Рома свалился.       — Он чуть… сигарету, на… не проглотил… — задыхаясь, выдавливал парень, заставив захихикать абсолютно всех. Даже Полина, жалевшая Рому до этого, прикрыла рот ладонью. — Сука-а, не могу!       Антон подумал, что ещё чуть-чуть и медицинская помощь понадобится уже Бяше. Марина вынырнула из корпуса вовремя, не застав побег Ромы, но увидев весь отряд в сборе. Она довольно улыбнулась.       — Так, все вернулись? У вас есть немного времени на передышку, только мне нужно от каждого центра по человеку… Так, — она внимательно осмотрела всех присутствующих. — Игорь, Надя, Максимилиан, Даша и Полина. Идём, — скомандовала вожатая, поманив ребят рукой. Им ничего не оставалось делать, кроме как послушаться. — Остальные пока сидят в корпусе, я вернусь и порепетируем песню!       Точно, надо было хотя бы на текст песни взглянуть. Антон, может, смог бы чем-нибудь помочь с ним, хотя девочки наверняка неплохо разбирались в рифме, раз состояли в пресс-центре. Ребята поползли к себе в комнаты, немного уставшие от долгой ходьбы и выполнения дурацких заданий. Решив взять листочек с «Лирикой» у Ромы, Антон направился к их кровати.       Пятифанов сидел на нижней койке, пытаясь оттереть кровь с коленок бумажным полотенцем, смоченным в слюне. Не слишком гигиенично, зато практично. Он лениво поднял на Антона голову, когда тот подошёл ближе, а после вернулся к своему занятию.       — Дашь лист с текстом? — сразу же спросил Антон, с сомнением осматривая ранения Ромки. Олимпийку он уже скинул на пол, ей явно требовалась стирка. Ну хоть не на кровать Петрова.       — На тумбочке лежит, слепошара, — буркнул Рома, вытягивая ногу вперёд и с недоумением её рассматривая. Он тихо, совсем нехотя спросил: — А Бяха где?       — С Мариной ушёл.       Антон не обиделся на «слепошару», переступил ласту Ромы и взял лист. Показалось, что сейчас атмосфера между ними была достаточно мирной. На секунду даже стало страшно, хотя состояние Ромки прямо говорило, что на серьёзные баталии он не способен.       — Бля, у него аптечка в чемодане была… Говно какое, — раздосадованно шикнул парень, отбрасывая на пол бумажку — всё равно снова будут убираться. Антон опустил глаза в пол, раздумывая, стоило ли предлагать помощь.       Такое ощущение, будто стоило. Чтобы хоть как-то уравновесить их отношения. Другое дело, примет ли сам Рома что-либо от Антона? Он ведь если упрётся, как баран, так и будет отнекиваться.       — У меня перекись есть. И пластыри, — тихо ответил Петров, поднимая взгляд на лицо Ромы. Мазнул им по расцарапанной щеке, с которой уже была стёрта грязь. Вроде и помощь не предложил, а вроде явно намекнул, оставляя выбор Роме. Пятифанов недоверчиво прищурился, будто ожидая подвоха, после чего тяжело вздохнул.       — Решил благотворительностью позаниматься, а?       — Нет, я просто не говно, — ловко отбрил Антон, понимая под этим тяжёлым болотным взглядом согласие. Он двинулся в сторону выхода, чтобы достать собранную мамой аптечку из чемодана. Лист с песней он осторожно сложил напополам и пихнул в карман штанов.       Быстро вытащив из плена специального кармана на боковине все лекарства, упакованные в пакетик, Антон двинулся обратно в комнату, чтобы Рома не успел передумать. На входе он поймал заинтересованный взгляд Миши, кивнул ему, мол, «не сейчас». Пятифанов всё также сидел на кровати, но уже подтянув ноги к себе.       — Жесть ты подготовленный. Мамочка собирала? — насмешливо протянул он, напоминая, что видел маму Антона во время сборов. Петров цокнул, доставая перекись и пластыри с мультяшками. Других не было.       — Ещё слово про мою маму… — угрожающе произнёс Антон, делая шаг ближе. Рома миролюбиво поднял руки вверх и ухмыльнулся. Выглядел он слегка уставшим.       — Да-да, «не кусай руку, которая тебя кормит», — важно отметил он, внимательно наблюдая за тем, как Антон смачивает вату перекисью. Пакет парень уже отложил на тумбочку. Рома невзначай продолжил: — Но мама у тебя красивая… Не в неё ты пошёл.       Так завуалированно уродом Антона ещё не называли.       Ватка резко припечаталась к щеке Ромки, заставив его позорно зашипеть от неожиданной атаки. Всё самодовольство тут же сошло с лица, он грозно перехватил Антона за запястье, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Антон, тем временем, скалился и водил ватой по щеке Ромы, едва не заехав ему в глаз.       — Ты чё? Попутал?! — взревел Пятифанов. Антон всем весом завалился на него, чуть ли не падая — вторая рука Ромы крепко сжала чужое плечо, чтобы не произошёл ещё один казус.       — Я сказал: ещё слово! Какой ты феерический говнюк, руку отпусти!       — Ты, нахуй, в меня не тыкай!       Внезапно Антона потащили назад, заставив испуганно обмереть. Он глянул на человека, посмевшего это сделать, и увидел там никого иного как Мишу. Выглядел он сердито, такого Антон ещё не видел. Лишь один вид друга пристыдил его. Тот быстро отпустил его руки, за которые схватился в порыве, навёл грозный вид.       — Я так и знал. Хватит петушиться! Вам не по двенадцать лет уже, — проворчал Миша, повышая голос. Даже Рома выпрямился, словно опасался гнева парня. Интересно, что же было в продолжении истории про весло…       — Ну, вспылили немного, бывает, чё… — сконфуженно пробормотал Рома, протягивая руку к Антону. Он недоумевающе захлопал глазами. — Вату дай сюда. Пациенту ещё требуется лечение.       Немного успокоившись, Миша отошёл, а Антон принялся доставать пластыри из упаковки. Найдя самый нейтральный, с голубой машинкой посередине, он вновь приблизился к Роме, который наконец-то оттёр кровь с коленок окончательно. Он недоброжелательно глянул на поползновения Петрова, готовясь к очередной схватке.       — Давай я пластырь прилеплю на щёку, — дружелюбно предложил Антон, сосредотачивая все чакры в одном месте, лишь бы не взорваться от очередной колкости. Зачем он вообще продолжал пытаться помочь?       С одной стороны, хотелось наконец-то услышать искренние извинения за вчерашнее. С другой — немного сгладить углы, потому что остальные в компании относились к Антону хорошо. Даже Катя быстро смягчилась, доёбы были только от Ромы. И, с ещё одной стороны, им с Ромой предстояло жить бок о бок ещё восемнадцать дней. Точнее спина к животу… Ну, аналогия понятна. И получать пакости спустя неделю, которую Пятифанов ещё мог слушаться Антона из-за спора, желания не было.       Рома закусил губу, сильнее вжимая вату в кожу. Она уже покрылась кровью, перекись шипела и пенилась на содранной коже.       — Да нахуй надо. Шрамы украшают мужчин, — тихо ответил Рома и криво улыбнулся. Он поднялся, когда полностью закончил обработку ран. Помолчал, смотря на Антона, а потом коротко брякнул: — Спасиб за помощь.       Получать благодарность от него было… Странно. Антон мотнул головой, решив настоять на своём.       — Царапина глубокая. Если Марина увидит, то в медпункт отправит.       Рома засомневался, а Антону захотелось даже ценой собственной жизни налепить этот дурацкий пластырь на лицо парня. Он застыл, ожидая внятного ответа. Рома засунул руки в карманы шорт, слегка склоняясь к Петрову, приглашающе.       — Бля, давай быстро… Ещё машинка эта, пиздец. Вечером выкину.       Рома неловко закрыл глаза, чтобы не смотреть на Антона. Мелкие родинки, разбросанные тут и там, складывались в причудливые созвездия на загоревшей коже. Царапина, словно из-за острого камешка, проходила от скулы до самого глаза, некрасиво контрастируя с общим видом лица. Оно было без лишних неровностей, только мелкие шрамики белели над губой и бровью. Засмотревшись, Антон предельно ясно понял: у Ромы было эстетически красивое лицо, за такую модель художники готовы были убивать.       Стало немного стыдно за такой пристальный досмотр, а ещё завидно — Антон был бледной поганкой по сравнению с Пятифановым. Благо тоже загорать начал, а то совсем бы выделялся на фоне остальных. Антон порывисто оторвал защитный слой, а после припечатал пластырь к царапине, стараясь скрыть её как можно сильнее. Рома шикнул, раскрыв глаза и вперившись взглядом в сконфуженного Антона.       — Всё?       — Всё, — кивнул он, комкая фантик в руке. Голубая машинка смотрелась на лице Ромы забавно, сразу спугивая весь грозный вид. Он нахмурился, отстраняясь.       — Мы же щас репетируем? Я погнал в зал, текст не забудь взять, — быстро сказал Рома, явно чувствуя неловкость от такой близости, а после поспешил уйти. Но для начала вытащил гитару из шкафа.       «Так вот где он её хранил…» — подумал Антон, собираясь вместе с Мишей наконец-то прочитать текст песни. Им всем придётся её заучить, либо же девочки сделают ещё заготовки, чтобы подсматривать.       Миша приглашающе похлопал по своей кровати, когда Антон уже начал садиться. Он хихикнул от чужого гостеприимства, вытащил лист из штанов, показывая его другу. Лагерь «Раздолье» мелькает во тьме, Запах еды он в лицо швырнул мне. И эта смена на сердце мне оставит ожог. Скрипнув сталью, открылася дверь - Мы в столовку идём теперь. Я приятную дрожь ощущаю с головы до ног. Ты с «Раздольем» забудь обо всём: Эта смена нам покажется сном. Я возьму и приду на зарядку даже в ночь! Нас окутает знаний тьма, Так радостно в лагере нам! И воспоминания напомнят про друзей, сомнения прочь.       Интересно, в какой момент будет выкрикнуто злополучное «хуй»?       — Такой ритм сложный. Выбрали бы чего полегче, — вздохнул Миша, поднимаясь. Кажется, Марина уже пришла: её крики слышались где-то на периферии. Антон тоже поднялся, смотря на бумажку с сомнением. Ну, главное ведь, что жюри понравится? Да и петь не так много.        Все начали подтягиваться в зал репетиций, дверь которого вела прямо из коридора, а вторая — с веранды. Там уже сидел Ромка с акустической гитарой, наигрывая мотив песни. Она в его руках лежала правильно, что ли. Покоцанная по углам, с металлическими струнами, крепко закреплёнными на головке грифа, весь корпус инструмента покрывали разные наклейки. Марина с интересом посмотрела на пластырь, приклеенный на скулу Ромы, но ничего не сказала. Антон отдал ей текст ради проверки цензуры, и вожатая, прочитав его, показала большой палец вверх, одобряя всю затею.       Заучить песню оказалось не так сложно, куплет дался им легче всего. Рома старался играть медленно, чтобы все поспели за ритмом, ведь некоторые и вовсе никогда не слышали «Сектор газа». Это ещё была их самая миролюбивая песня, если в смысл не вдаваться, то и не поймёшь. Антон не слишком любил петь, поэтому старался делать это приглушённо, по-настоящему стесняясь.       Не то чтобы ему медведь на ухо наступил, но всё же. В этом он не был хорош.       Стояли они в зале практически до ужина, многие присели на мягкие стульчики, только вот не всем хватило места. На улице уже стояла эта приятная тишина, когда все уставшие дети собирались есть и идти спать. В ласковой полутьме звук гитары убаюкивал, звучал лаконично и точно, разрывая неловкий хор голосов. Забавно, что в темноте все звуки казались громкими, словно действуя по законам другой физики. Полина сидела рядом с Ромой и её тихий голосок, явно уставший от напряжения, совсем затихал. Катя склонила голову на её плечо, практически засыпая. Сам Антон также уже не пел — шептал.       — Так, всё! Давайте на сегодня закончим, — внезапно заключила Марина, хлопнув в ладоши. Этот жест словно разбудил подростков, Катя даже дёрнулась. — Рома, ты очень хорошо играешь. Надо будет устроить вечер песен! Может, кто-нибудь с тобой в дуэте сыграет.       — Ой, я бы могла… — внезапно вклинилась тихоня Лена, улыбнувшись. — Только маму попрошу в субботу гитару привезти. Но я играю не так хорошо, как Рома.       — Ничего, мы с радостью тебя послушаем! — ласково ответила вожатая. По её глазам было видно, что она наслаждается своей работой. Когда её идеи принимались, то она правда становилась счастливой. — Давайте соберёмся к ужину. Сегодня обещали рыбку…       — Фу, я сегодня без еды, — сразу же скривилась Катя. — Надеюсь, пятое питание нормальное.       — Банан и печенье, на! — осведомил всех Бяша. Сразу стало понятно, чего именно он ждал целый день. — Не, ну а чё? Лучше еды и не придумаешь.       — Обезьяна ты, — фыркнул Рома, вставая и толкая друга бедром. Тот не остался равнодушен к этой фразе и очевидному подначиванию, тыкнув в лицо Ромки пальцем.       — Откуда такой крутой пластырь, на? Ты прям похорошел…       Если бы у Ромы не было гитары, то он бы точно побежал за убегающим Бяшей, который явно давно не получал. Ну или получал мало, раз так расхрабрился. Катя внимательнее присмотрелась к рисунку на пластыре, её губы быстро расплылись в ухмылке.       — Ой, кажется знаю, откуда… — начала она, но Рома цокнул, направляясь к двери в коридор. Чехол от гитары он также благополучно подобрал. Было видно, что за сегодня он совершенно выдохся, даже спорить с подругой не хотел.       Конечно, они с Бяшей сегодня даже чаю не выпили, откуда взяться энергии? А ещё после ужина предстояло тащиться на стадион… Программа была и правда плотной, ни секунды покоя. Антон уже не чувствовал оздоровления, наоборот, ему казалось, что его здоровье нагло губят. С непривычки совсем тяжко было, потому что в городе летом Антон предпочитал либо сидеть дома, либо выходить на короткие прогулки с плеером, на котором была музыка, прошедшая цензуру родителей. Конечно, иногда удавалось урвать новинки у одноклассников, которые также могли похвастаться таким чудом техники.       Плеер не разрешили брать с собой в лагерь, потому что Антон мог потерять или сломать дорогое устройство, совсем новое. Да и тут он был не нужен, если честно, ведь музыка звучала постоянно. С отключением света и она пропала, погрузив «Раздолье» в тягучую тишину. Тревогу она не усиливала, просто становилось немного тоскливо.       В столовой был включен запасной генератор, поэтому ели они не во тьме. От рыбы многие отказались, отдав свои порции проголодавшимся вожатым и соратникам. Миша с удовольствием проглотил две порции, закусывая это всё салатом из свежих огурцов и помидоров. Антон даже удивился такой прыти, вроде мелкий, а желудок бездонный. Шлифанув всё сладким компотом из кураги, ребята вышли на свежий воздух. Солнце дарило земле свои последние лучи, закатившись за пышные кроны деревьев.       Наталья Валерьевна последовала за ними, формируя строй, только вот Катя предложила сразу пойти на стадион обходным путём. Антон напрягся. Снова по склону вниз головой? Какой тут ещё может быть путь? «Долина самоубийц»? Когда все собрались, то девочки уверенно объяснили вожатой, как лучше пройти. Посомневавшись пару секунд, она кивнула. Слишком много доверия в ней было…       — Мальчики, вы отнесите корзинку с пятым питанием в корпус, а мы тут пойдём, — сказала Марина, смотря за столовую, где в кустах находился вход на урезанный путь. Прямо около огромного железного контейнера с мусором.       — Я за ними прослежу, а потом проведу, — вклинилась воспитательница, наблюдая за Ромой и Бяшей, которые уже помчались по склону вверх. Бяша успел засунуть банан себе в рот, этим жестом заставив лицо Натальи Валерьевны потемнеть. — Нет им доверия… Два шалопая.       Катя играть в Сусанина не стала, да и тропинка тут была одна, с которой не свернуть, поэтому они благополучно дошли до стадиона. Полина предупреждала, что тут могут быть змеи и всякая прочая живность, от чего Марина в страхе скривилась. Антон не испытывал презрения к ползучим и летающим гадам, только вот комары кусались больно, а спрея с собой не было.       За кронами деревьев виднелось озеро. Потемневшая вода пучилась и пенилась под влиянием ветра, зазывая поскорее в себя зайти. Купаться хотелось, кажется, всем, ведь это было любимым занятием второй смены, когда уже достаточно тепло. Ребята колонкой вышли около трибун, но на поле ещё никого не было. Младшие отряды в этом не участвовали, готовились ко сну, и Антон надеялся, что у сестры всё хорошо. Не видеть её так долго было странно, это немного било по братскому чувству долга.       Полчаса им пришлось занимать себя самим, ожидая другие отряды и вожатых, которые и устраивали эту игру. Девочки облюбовали трибуны, а мальчики побежали к спортивному «городку», где стояли всеразличные тренажеры и турники. Рома с Бяшей тоже не сразу спустились по длинной лестнице, но всё-таки пришли, метнувшись к остальным парням. Их подгоняла воспитательница, которая, судя по взгляду, отбила пятое питание силой.       Когда на стадионе полностью все собрались, то включились прожекторы, чтобы всё было лучше видно. Спасибо запасному генератору. Диджей принёс бумбокс, сохранившийся с лучших времён, обещая музыку. Алла Алексеевна стояла рядом с ним на маленькой сцене, с которой дала ребятам команду собраться около своих вожатых. Оказывается, Марина тоже участвовала, уже взяв в руки мячик. Около её ног лежало покрывало.       — Сейчас вы будете играть в игры по отрядам. Каждый раунд длится три минуты — в это время будет играть музыка, так что вы сразу поймёте, когда стоит переходить на другую станцию. Всего будет шесть станций, внимательно следите за музыкой! — объявила старшая вожатая, кивая диджею, чтобы он включал музыку. — Начинаем играть со своей вожатой, потом переходим по часовой стрелке.       Игра Марины была до одури простой, если же играть в слаженной команде. А у них таковой не было, особенно когда все тридцать человек цеплялись за покрывало, будто его вот-вот у них вырвут. Суть заключалась в том, чтобы трижды подбросить волейбольный мяч, натянув ткань. Если кто-то ослабит натяжение, то мячик не отскочит.       Пока что отскочил только Матвей, на которого снова гаркнул Ромка из-за потных ладошек. Его становилось моментами жалко, потому что гипергидроз лечить было запарно, а ещё — дорого. За две минуты они почти справились с заданием, если бы в третью попытку мячик не подлетел до прожектора из-за сильного рывка Макса.       Командный дух был восстановлен лишь при игре в «Лягушку». Вожатая кадетского — четвёртого — отряда стояла в центре круга, пытаясь выследить названное земноводное. Когда лягушка, в их случае — Полина, показывала кому-либо язык, вылавливая метафорического комара, тот человек должен был присесть. Комары, если честно, тут летали и обычные, так и норовя залететь Морозовой в рот.       Когда Антон заметил сигнал и послушно присел, то тут же услышал довольный возглас вожатой.       — Ага! Значит, в этой стороне…       Она глядела точно на Полинку, заставив покрыться её испариной. Игра не смогла дальше продолжиться из-за закончившийся песни, поэтому девушка лишь квакнула, показывая, что всё-таки победила. Ещё бы чуть-чуть и на ужин были бы лягушачьи лапки…       Остальные игры оказались достаточно скучными и простыми, окунув подростков в детство: «Море волнуется раз», «СМСка», «7up» и «Летели дракончики». Ребята тут были уже достаточно взрослыми для такого, но всё равно смогли повеселиться от души, особенно когда, воодушевившись, одна из девочек встала на мостик и «морская фигура» замерла.       Самым главным испытанием оказалась игра «Али-Баба», в которую Антон ещё никогда в жизни не играл. И не зря. Их отряд разбили на две примерно равные по силе команды, поставили в шеренги друг напротив друга, пока вожатая зловеще улыбалась.       Она напомнила всем правила, после чего команда Антона напряглась. Миша держал руку друга так сильно, что кости трещали, но этого требовали правила. Если побежавший соперник найдёт брешь и прорвёт «цепь», то заберёт игрока себе в команду. Антон уже чувствовал надвигающийся пиздец, ведь в той части был Рома, который внезапно раззадорился.       — Али-Баба! — хором закричала его команда.       — Зачем сюда? — ответили соперники.       — Через пятое на десятое, Матвея нам сюда!       Хилому Матвею, как было понятно изначально, «цепь» прорвать не удалось, хотя бежал он быстро и отчаянно. Он попытался вклиниться между девочек, двух воинственных валькирий, которые сцепились руками с невероятной силой. Видимо, ребята хотели избавиться от потных рук в своей команде. Матвей встал с краю, берясь за руки с Леной, которая, в принципе, никак не отреагировала на его прикосновение.       — Али-Баба! — теперь уже кричали соперники, ещё громче и агрессивнее, явно выбрав нужного человека.       — Зачем сюда?       — Через пятое на десятое, Полину нам сюда!       Полина постаралась разбежаться посильнее, метясь между Виталиком и Дашей, но не смогла пробить «цепь», хотя потянула ребят дальше за собой, едва не свалив их. Она недовольно фыркнула, вставая с краю. Катя, которая стояла не так далеко от Антона, горячо зашептала:       — Давайте Ромку!       О нет. Нет, нет, нет. Миша тоже услышал это, вновь напряг руку, потому что точно знал, что они с Антоном — слабое звено. Он ободряюще шепнул другу о том, что вместе выдержат всё, и звучало это как предсмертные слова. Эпитафия на могилке Антона, который скоро лишится руки.       — Али-Баба! — зловеще протянула их команда. Катя кричала громче всех, взяв бразды правления в свои руки.       — Зачем сюда?       — Через пятое на десятое, Рому нам сюда!       Дыхание Антона замерло, когда он увидел бешеные глаза Ромы, который встал в низкий старт, отталкиваясь от покрытия так сильно, что приблизился к чужой шеренге за доли секунды. Антон успел пропищать слабое «блять», после чего его рука отцепилась от руки Миши. Конечно же, они свалились на землю.       Антон больно проехался спиной по траве, чувствуя, как душа покидает тело, пока Рома со всего маху валится на него сверху. Они синхронно охнули, а Пятифанов будто в себя пришёл, когда повалил парня.       — Бля, ты чё улетел так? — зашипел он, выставляя руки по обе стороны от головы Антона. Его очки благополучно улетели в траву, а он сам морщился от боли, смотря невидящим взглядом на рассеянное лицо Ромы.       — Сука-а, — застонал Антон. Его голова пульсировала от новой порции боли, от которой он вовсе закрыл глаза. Ну вот, трупик — получите, распишитесь. Рома сверху завозился, их уже обступили ребята, Полина резво подняла очки Антона, благородно их спасая.       — Чёта я заигрался, Тоха, вот щас точно не хотел! — честно залепетал Пятифанов, поднимаясь и хватаясь за руку Антона, чтобы также резко вытянуть его и поставить на ноги. Он удивлённо раскрыл глаза, когда Рома закинул его руку себе на плечо, перехватывая второй за бок.       — Все живы? — с сомнением спросила вожатая, высматривая Марину на другой станции и поглядывая на первый отряд. — Надо вашу вожатую позвать…       — Не-не-не, — залепетал Антон, вырываясь из рук Ромы и мотая головой. Мозги будто заходили ходуном, вновь заставляя поморщиться. — Всё нормально… Это же последняя станция? Мы уже в корпус сейчас пойдём.       — Тоша, вот очки! — Полина подошла и протянула Антону слетевший аксессуар. Хотя в случае Антона аксессуаром это не было, скорее вещью первой необходимости, без которой он превращался в крота.       Рома помялся с ноги на ногу, а музыка перестала играть. Когда очки оказались на месте, Антон отчётливо увидел испуганных ребят, а вместе с тем — смущённую Катю, которой и принадлежала идея позвать Рому. Она не думала, что это окажется настолько травмоопасным.       — Да я живой, чего вы так смотрите… — пробормотал Антон, вспомнив про Мишу, которому тоже досталось. Он медленно повернулся к другу, видя каплю вины на чужом лице. — Ты как?       — Прости, не смог тебя удержать, — слабо улыбнулся Миша, помахав рукой. — Говорил же, что руки из жопы…       Когда все пришли в себя от такого потрясения, а старшая вожатая объявила мероприятие оконченным, Марина прибежала к ним, явно озабоченная состоянием Антона. Она осторожно расспросила его о случившемся, недовольно зыркнула на Ромку, но, к всеобщему удивлению, про медпункт ничего не сказала. В девять он уже был закрыт, туда допускались только критически больные, у которых кровь хлестала из всех щелей. Умирающим Антон не выглядел, поэтому решение идти в корпус и отдыхать показалось наилучшим.       Без света в душ идти желания не было, поэтому Антон только умылся и почистил зубы в умывалке, в которой были большие окна, дающие достаточно освещения. Да и ребята рядом плескались, поэтому не страшно. Тело Антона после сегодняшнего болело с удвоенной силой, но он упорно дополз до веранды, где Марина собирала всех на короткий «огонёк».       Когда все собрались и съели пятое питание, то она зажгла свечу с помощью спичек. Пламя совсем немного осветило присутствующих, нагнав жуткой атмосферы, будто они страшилки будут рассказывать, а не день описывать. Хотя такая идея точно пришлась бы им по вкусу, особенно внезапно присмиревшему Роме. Он поглядывал на Антона, как побитый и выкинутый на улицу щенок. Видимо, правда сожалел о своём несдержанном поступке, хотя собачился с Антоном целый день только так.       Может, действительно не хотел делать больно. Сжился немного с совершенно неробким парнем, как Полина сказала, «нашёл себе подходящего соперника». Роме ведь только повеселиться хотелось, а не терроризировать, жертву для подначек он явно выбрал другую. Либо же опасался мести, которую Антон преподнёс бы филигранно.       — Сегодняшний день показался мне очень насыщенным. Я рада, что «Чудеса Лукоморья» состоялись, а вы побегали по лагерю и узнали его получше… Хм, ещё очень душевно посидели под гитару! Если бы её не было, то пришлось бы петь так, без музыки. Хочу похвалить вас за победу в «Весёлых стартах», вы молодцы! — весело лепетала Марина, осторожно перекладывая свечу из руки в руку. В её глазах было море удовольствия и вместе с тем — усталости.       Она передала свечку дальше. Все делились самым запомнившимся моментом дня, кто-то выделял игры на доверие, а кто-то жаловался на слишком большие нагрузки. Когда Полина взяла свечу в руки, то сразу же ярко улыбнулась, даруя Антону так нужное ему успокоение. Было видно, что каждая смена в лагере для неё была подобна одной маленькой жизни, со своими яркими воспоминаниями, которые девушка бережно хранила у себя в сердце.       — Мне очень понравилось ходить по «горе Смертника» и по тропинке за столовой… Знаете, там ведь очень романтично и тихо. Прямо единение с природой! Надеюсь, что завтра мы пойдём купаться, а потом уже и на катамаранах поплаваем, — как всегда мечтательно протянула она, передавая свечу дальше. Её приняла Катя, задумавшись.       — А мне линейка понравилась. Каждый раз смотришь на ребят помладше и себя вспоминаешь. Скучаю по тому времени, ведь это лето последнее…       Все тоскливо замолчали, Миша грустно вздохнул, ведь сегодня уже озвучивал эту мысль. Вожатая внезапно встряла в речь Кати, немного запалисто говоря:       — Конечно же это лето не последнее! Ребята, вы чего раскисли? У вас впереди ещё множество приключений, которые вы сможете найти не только в лагере. Будьте уверены, что здесь вы заведёте хороших друзей на всю жизнь, но ведь и там, в большом мире, полно людей, которые разделят с вами и радость, и печаль!       Пару секунд стояла тишина, а после девочки начали хлопать. Катя всё ещё держала свечу и так ласково улыбалась, что спёрло дыхание. Она выглядела тронутой до глубины души, как и все присутствующие подростки, у которых сейчас был самый сложный период в жизни и туманное будущее впереди.       Когда аплодисменты стихли, свеча перекочевала к Роме. На его лице качнулись огненные блики, окрасив кожу в насыщенный оранжевый цвет. Он улыбнулся. Пластырь с его щеки пропал, а корочка полученной царапины заметно натянулась, едва ли не лопаясь.       — Я не возлагал на смену больших надежд, — начал он, прикусив губу, чтобы на волне колыхнувшихся эмоций не выпалить чушь. — В общем, мероприятия всегда похожи, но состав отряда разный. И в этот раз у нас выходит разношёрстная компания. А вот упражнение на доверие было… Интересным.       Вау. Рома посмотрел на удивлённого Антона, криво ухмыльнувшись. Вечерняя атмосфера плавила тело, и Пятифанов будто бы что-то сейчас признал. Признал существование Антона значимым.       Получается, Антон не зря дал ему пластырь, уже сдёрнутый с кожи, не зря отвечал на выпады и старался показывать свою стойкость. Стало по-настоящему приятно, когда вот так вот завуалированно тебя принимают.       — Хотел сказать, что бананы сегодня зашибись были, на, — тут же заявил Бяша, а после весело посмотрел на Рому. — А ещё этот смешно упал.       Марина округлила глаза, но ничего не сказала, потому что свечка была в других руках. Живой и ладно. Рома тоже молчал, скрестив руки на груди в немом осуждении. Антон быстро развеселился, не взирая на свою усталость и расслабленность. Бяша передал свечу Мише, который осторожно обхватил её и взглянул на колыхающийся огонёк, после чего перевёл взгляд на ребят.       — Очень интересно было соревноваться с вожатыми. В прошлом году мы им проиграли, а вот сейчас обошли, — смущённо сказал он, быстренько заканчивая откровения и передавая свечу Антону. Он неловко принял её, смотря точно на пламя.       — Грустно, что свет отключили, потому что Миша сказал о невкусной еде. Ну, рыба и правда оказалась не очень, — с сожалением выдохнул Антон, вспоминая ту разваренную гадость с рисом, которую получил на ужин, и как друг слопал её без сожалений.       Бяша важно закивал ему, соглашаясь. Кажется, они с Антоном хорошо бы сдружились, ведь во многих вещах их мнения сходились. Макс сказал, что ему понравилось убираться, особенно использовать веник, чем вызвал тихий смех у остальных. Остальные же отмечали самые важные события дня, особо не вдаваясь в подробности.       Когда всё закончилось, а голова Антона коснулась подушки, то он выдохнул, понимая, что бесконечный день подошёл к финалу. Интересно, каждый раз они будут такими длинными и вытряхивающими душу? Ещё бы дождаться включения света, чтобы наконец-то маме позвонить, попросить пополнения для сладкого шкафа, а то Антон выглядел очень печально без собственной ячейки.       Марина, по традиции, дождалась полного затишья в комнате мальчиков, а затем самостоятельно закрыла за собой дверь. Шепотки долго не раздавались, но вскоре ребята начали делиться впечатлениями в подробностях, убаюкивая этим Петрова. Рома совершенно ничего не говорил и, казалось, не шевелился.       Пятифанов, безумно уставший и покалеченный, как и Антон, отрубился быстро.       А Антону под закрытыми веками долго мерещилась тёмная гладь озера.