Лагерь «Раздор»

      Пробуждение оказалось не слишком приятным из-за резкого голоса вожатой, которая бесцеремонно и очень пунктуально пришла ровно в восемь утра. Как оказалось, кто-то уже не спал, занимался своими делами в тишине комнаты. За окном пели птицы, перебивая молчание зарождающегося дня. Антон постарался проморгаться, чтобы избавиться от сонливости, но вставать не спешил, просто перевернулся на спину и мученически посмотрел на подошедшую Марину.       — Через пятнадцать минут все должны проснуться! Рома, — обратилась она к Пятифанову, от которого послышалось лишь мычание. Кровать от его движений заскрипела. — Что такое? Не выспался? Чем же ты ночью занимался… Я только в двенадцать с планёрки вернулась, а вы что-то учудили!       Она недовольно подёргала его за плечо, а кровать пошла ходуном. Нет уж, стоило убегать с поля битвы, иначе Антон умрёт чуть раньше, чем хотелось бы. Он глянул на вожатую снизу вверх, а она лишь охнула, поймав его взгляд.       — Боже, Антон, какой ты… очаровательный, — приглушённо пробормотала Марина, прикрывая рот рукой. — Ой, прости-прости, можешь ещё полежать пару минуток, не торопись.       Выгнув бровь, Петров провёл по своему лицу рукой, совершенно не понимая такой реакции. У него что, нимб над головой появляется после сна? Или у Марины так взыграл материнский инстинкт? Матрас прогнулся, практически касаясь головы усевшегося Антона. Он опасливо встал, бросая взгляд на сонного Рому. Вот он совершенно не выглядел очаровательным: волосы превратились в ёжик, на щеке отпечаталась подушка и, кажется, Антон заметил тонкую струйку слюны. Захотелось сфотографировать эту картину и повесить на доску позора. Как раз один паренёк привёз камеру, видно, что очень дорогую, из Америки.       — А мне… можно пару минуточек? — прохрипел Рома, накрываясь одеялом с головой. Вожатая недовольно запыхтела, пытаясь стянуть его с парня, но у неё не получилось, поэтому она выбрала себе другую жертву — Бяшу, спавшего также сладко и крепко.       — Будаев! Игорёк, подъём!       Антон понял, что все его враги обесточены и находятся в состоянии покоя, поэтому смело схватил очки и подошёл к шкафам, около которых на своей койке восседал бодрый Миша, хотя и фамилия его оправдывала — Бодров. Прямо как у того знаменитого актёра. Утро совершенно на него не повлияло, будто бы ему вовсе не нужен был сон.       — Доброе утро, — зябко поёжившись, кивнул Антон, раскрывая дверцу и доставая со своей полки более удобные штаны для улицы. Он приметил толстовку, которую с удовольствием натянул на себя, согреваясь.       — Доброе, — приветливо улыбнулся Миша. — Готов к новым свершениям?       — Всегда готов! Только если свершения не заставят меня долго бегать.       Марина вышла из комнаты и как метеор влетела в соседнюю, оттуда сразу же послышались её бодрые упрёки. Наконец-то переодев штаны и осторожно сложив спальные в шкаф, Антон упал на кровать Миши, заставив того подпрыгнуть. Матрас у него был более упругим и, видимо, удобным. Хихикнув, Антон улыбнулся другу. Настроение с утра заметно улучшилось, спал он на новом месте совершенно не беспокойно, потому что вымотался. Да и пока что намёков на нечто плохое не было, лишь поход в низину маячил неизвестностью.       — Сегодня пойдём в кружок рисования? — с надеждой спросил Антон, преданно заглядывая в глаза Миши. Тот прищурился и усмехнулся этому зрелищу. Ещё чуть-чуть и Петров завиляет хвостом.       — Конечно, нам должны выделить на это время. Но ты будь аккуратнее, то тебя запрягут рисовать отрядный уголок, — сказал Миша чуть тише, будто бы о своих талантах стоило помалкивать. — У нас и тема смены стрёмная. Для мелких.       — Пушкин-то? — задумчиво спросил Антон, возведя глаза к потолку. Панельный потолок не давал ответа, поэтому он снова уставился на Мишу. — Я один раз у папы книжку нашёл. «Тень Баркова» прочитал. С тех пор я и седой.       Миша сначала не понял, как реагировать на такую реплику: посочувствовать или же посмеяться, но, увидев дергающие уголки губ, закатил глаза.       — Да иди ты, — беззлобно шикнул он, поднимаясь. — Я уже хотел спросить, отчего Оля такая же.       Антон искренне рассмеялся, понимая, что давно с ним такого не случалось. Он поднялся следом и положил руку на плечо друга, сглатывая последнее «хи-хи».       — Я к тому, что Пушкин вовсе не для мелких… Людям просто удобно делать вид, будто великий Александр Сергеевич святоша, — пояснил Антон, всё ещё видя в глазах Миши сомнения.       — Да не оправдывай его так, то точно всю смену будешь пахать, — поучительно ответил он, вскинув указательный палец. — Я однажды попался, пришлось ведущим всех мероприятий быть. Я, типа, сыщика играл… Как вспомню, так вздрогну.       Миша скованно осмотрелся, двинулся к шкафу и довольно быстро переоделся в некое подобие спортивной формы — красный верх и чёрный низ. Антон усмехнулся, представляя его в гуще всех событий, рассказывающего заученный сценарий. Они вышли из комнаты. В коридоре собралось несколько готовых к выходу девочек, которые уже успели умыться и причесаться, хотя время на ванные процедуры ещё не пришло. Антону подумалось, что лучше и правда заниматься этим до зарядки, но уже было поздно. Обувшись, они с Мишей вышли в свет, останавливаясь перед домиком.       Утро разгоралось самым настоящим кострищем, сквозь сосновые ветви просачивались лучи и ласково облизывали кожу, разогревали её. Громче распевались птицы, зяблик звонко заливался трелью, которую ветер подхватывал и уносил куда-то ниже, к озеру. Антон вдохнул полной грудью чистый воздух, радостно поднимая голову к тёплому солнцу.       — Доброе утро, мальчики, — подобно птичьему свисту вторил звонкий голос Полины.       Антон, выбитый из своих мыслей, резко повернулся, чтобы поздороваться, но заметил Катю и слегка сконфуженно произнёс какую-то тарабарщину:       — Добра утрое!       На пару секунд воцарилось молчание, даже птицы смолкли, явно ошарашенные этой неловкой ересью. Первый отмер Миша, согнувшийся пополам и очень громко и неприлично засмеявшийся. Катя быстро подхватила этот порыв, спрятавшись в Полинином плече и едва не плача. Полина тоже не смогла устоять, прыснув.       — Боже, Рома ему мозг отбил? Говорил, что будет хорошим мальчиком… — задушенно просипела Катя, пока Антон становился всё краснее и краснее. Упоминание этого имени вновь вернуло былое раздражение.       Бодрое звучание горна разнеслось по всему лагерю из громкоговорителей, немного сбив с ребят спесь. Они оживились, услышав его, выпрямились, пока Антон непонимающе смотрел на это действо. Девчонки выглядели как настоящие спортсменки, комсомолки и просто красавицы. Катька была в шортах до колен, заправленной в них небесной футболкой и высоким хвостом, в то время, как Полина собрала волосы в немного потрёпанный пучок. Она всё равно выглядела великолепно, даже в потёртых на коленках штанах и новомодном джемпере.       — Доброе утро, лагерь «Раздолье»! Поздравляю с первым днём смены, — зазвучал резкий и радостный мужской голос. — Температура на улице плюс пятнадцать, а днём она достигнет плюс двадцати трёх. Купальный сезон на этой смене откроется со дня на день! Сегодняшний день порадует нас сразу несколькими мероприятиями, поэтому будьте готовы.       Он ненадолго замолчал, а девочки с Мишей напряглись, словно ожидая чего-то ещё. Должно было произойти нечто невероятное, вот настолько торжественно выглядели ребята.       — Если хочешь быть здоровым… — начал голос, но продолжение фразы тут же заглушил общий крик:       — Бегай! — совсем не стесняясь закричал Миша.       — Если хочешь быть сильным…       — Бегай! — очень громко завопила Полина, зажмурившись.       — Если хочешь быть умным…       — Бегай! — выкрикнула Катька, абсолютно довольная и раскрасневшаяся.       — Все на утреннюю зарядку, — заключил мужчина, а из колонок тотчас заиграла какая-то весёлая музыка. Антон смотрел на них округлившимися глазами, переводя взгляд то на одного, то на другого.       — Это что было? — почти шёпотом спросил Антон.       — Это, шпендель, лагерная житуха, — послышалось со стороны входа. Антон обернулся, чтобы лицезреть помятого и совершенно недовольного Рому, который кое-как не скатился со ступенек, придерживаясь за зевающего Бяшу.       Их внешний вид со вчерашнего дня не поменялся, Рома всё также был в шортах, из-под кромки которых виднелись коленки и сильные икры, а адидасовская олимпийка оказалась застёгнутой под самый подбородок. Если бы было прохладнее, то он точно бы натянул шапку-гандонку, Антону показалось, что ему она пришлась бы впору. Бяша отлично подходил под образ друга, явно вдохновлённый им, только вот вместо шорт предпочёл растянутые спортивки.       Старшие отряды потихоньку выползали из своих домиков, собирались в кучки. Марины всё ещё не было, видимо, она расталкивала оставшихся бедолаг. Но удивительно, что Рома смог подняться, потому что любителем зарядки с утра пораньше он не выглядел, а его внешний вид точно подтверждал насильственные действия со стороны вожатой.       — Блин, мальчики, вы как всегда пропустили первую речь Бориса Михайловича! — разочарованно протянула Полина, а потом сделала голос тише, чтобы её ненароком не услышали взрослые: — Вы же не так поздно ушли, чего так плохо выглядите?       — А вы чё так хорошо, на? — Бяша с шутливым вызовом, скорее даже комплиментом, оглядел девочек, а после оттолкнул от себя Рому и подошёл ближе. Полина с Катей на пару захихикали, как бы принимая реплику Бяши. Антон быстро почувствовал себя чужим в этой компании, поэтому поскорее постарался отойти. — Куда погнал, браток? Ссышься, на?       Антон остановился. Здесь как с собаками — лучше не делать резких движений.       — Хотел встать в конце строя, — немного подумав, ответил он. Это был достаточно нейтральный ответ, но капля разочарования на лице Полины всё же промелькнула. Она словно хотела исправить недопонимание, разрядить обстановку и продолжить мирное общение.       — Миха, а ты чё его от нас отваживаешь? Нормально же общались, — протянул Рома, огибая девочек и подходя к напряжённому Мише ближе. Тот выпятил грудь, принимаясь защищаться.       — Да потому что у тебя шило в заднице, и Антону с тобой некомфортно! — не остался в долгу он.       Было странно наблюдать, как из-за Антона ругаются люди. Кажется, на его памяти подобное было впервые. Да и кто ругался? Один буйный псих и достаточно тихий паренёк, только вот приглядевшись, становилось ясно, что они были на равных. Наверняка знали друг друга достаточно давно и избегали контакта из-за разных интересов.       — Ты чё до сих пор обижен на тот раз? — цокнул Рома, скорчив недовольную гримасу. — Ну подумаешь я тебя веслом уебал! Случайно же, да ещё и извинился!       — Ребят, я пойду… — задушенно просипел Антон, совершенно точно не желая участвовать в разборках местных. Он тут всего лишь два дня, а эти, как их там, старожилы, уж явно могли и без него разобраться. Сделав осторожный шажок назад, его снова прибил к месту громкий голос Смирновой.       — Так, мальчики, я не хочу, чтобы в отряде под моим командованием были ссоры! — недовольно завопила Катя, заставив посмотреть на себя абсолютно всех в радиусе километра. Антон округлил глаза, боясь пошевелиться, а Рома скрестил руки на груди и с вызовом глянул на Катю.       — Началось в колхозе утро… — вздохнула Полина, разочарованно смотря то на Антона, то на Мишу с Ромой. Она улыбнулась, более торжественно добавив: — А ты молодец, Бяш, я тобой горжусь.       Бяша приоткрыл глаза, словно только проснувшись. Он вздохнул, оглядев хмурые лица, а после воодушевлённо произнёс:       — Ну конечно, на! Я вообще ангел.       Выбежала Марина, таща за собой на буксире двух сонных девчонок. Она стрельнула глазами в кривой строй, глава которого всё ещё не встала в начале, а после прикрикнула:       — Первый отряд, строимся!       — Антон, давай к нам, — быстро шепнула Полина, взмахнув своими прелестными тёмными волосами. Выглядели они так хорошо, что ему показалось, будто моет их Полина ежедневно, причём используя специальные девчачьи штуки. Наверное, тут ей будет проблематично поддерживать идеальный порядок. — Вставай за нами с Катей!       — Плевать, давай встанем, — покорно вздохнул Миша, засовывая руки в карманы.       Пришлось принять это приглашение, потому что сзади их уже подталкивали Рома с Бяшей, за которыми выстраивался весь остальной отряд. Марина уже добежала до начала строя, смотря на ровные пары и показывая большой палец вверх. Пару секунд спустя они двинулись по склону вниз, сначала к домику администрации, где всё также ярким красным горели буквы. Вечером они подсвечивались спрятанными внутри лампочками, но вчера Антон не обратил на это внимания. Пройдя вдоль внушительных клумб, отряд наконец-то добрёл до длинной лестницы, спрятанной за зданием с вывеской «Клуб». Антон уже понял, что именно там проводились дискотеки, которые манили неизвестностью, ведь Петров даже подумать о подобном не мог. И, конечно, театральные выступления проводились там же.       Сотни ступенек преодолевались с лёгкостью, только к концу немного закружилась голова, и ноги сбились со счёта, не понимая куда ступать. Внизу скрывалось огромное поле, некий ангар и купалка, огороженная забором. За ним, сквозь пышные деревья, виднелся бережок и озеро. Трибуны на возвышенности с белыми и красными сидениями так и звали Антона передохнуть, только вот он ещё даже не начал зарядку. На поле стоял физрук с другими отрядами, вожатыми и воспитателями, ожидая их.       — Неужели всех собрали? — гаркнул мужчина своим прокуренным голосом, в его глазах стояло немое уважение. Марина усмехнулась, игриво продемонстрировав совершенно нетренированную руку, свой бицепс, будто бы доказывая силу. — Первый отряд дай Бог к обеду просыпается.       — И не такое могём, Николай Георгиевич! — ответила она, кивая Кате, чтобы быстрее провела отряд к остальным ребятам. Тут были только старшие, видимо, мелкими занимались сами вожатые.       Антону не слишком нравилось быть в первых рядах, но и назад пути не было — Катя велела встать всем так же, как они шли, чтобы не было споров. Чувствуя неприятный и колючий взгляд в спину, Антон попытался смириться со своим положением, повернув голову вправо, где стоял разминающийся Миша. Он уже успел самостоятельно начать выполнять разминку, явно желая поскорее закончить это прилюдное издевательство.       — Начинаем разминать шею, только без резких движений, — монотонно забубнил физрук, перебиваемый разговорами подростков. Он быстро вспомнил про своё самое главное оружие — свисток. Свист оглушил Антона, даже заставил поморщиться.       Все послушно замолчали, начиная крутить шеей. Дальше шла типичная разминка для уроков физкультуры, Николай Георгиевич ходил между рядов и досматривал всех, но скорее лениво, чем желая реально этим заниматься. Иногда он давал какие-то советы, особенно когда настало время для небольшого комплекса из пяти позиций: упор сидя, упор лёжа, отжимание, упор сидя и выпрыгивание. Антон просто ненавидел это упражнение, но сдаваться так просто не хотелось. Он стянул с себя толстовку, положил рядом, когда убедился, что никто не наступит на неё. После третьего прыжка Антон чувствовал, как сильно ноют непривыкшие мышцы рук, совершенно не готовые к повтору.       Конечно, он мог бы просто остановиться и встать, но этим он бы продемонстрировал свою слабость. Ему не хотелось быть хуже других. Поэтому, отжимаясь в девятый раз, Антон просто опустился грудью на землю и не смог больше поднять своё тело. Да, говорила мама, что стоит больше времени уделять своему физическому здоровью, но кто ж знал? Маленькая галька, спрятавшаяся в траве, неприятно облепила руки. Антон не рискнул подниматься, поворачивая голову к Мише, который всё ещё упорно выпрыгивал. Упражнение он выполнял медленно, но не сдавался.       — Глядите, лох какой-то разлёгся… — шепнули откуда-то с противоположной стороны, и Антон скорее по инерции повернул голову на звук. Неприятный на вид парень, раскрасневшийся и вспотевший, смотрел на него своими тёмными глазами, насмехаясь.       Антон поджал губы, поднимаясь хотя бы в сидячее положение, чтобы не выглядеть так неловко.       — Чё ты такой громкий, он же слепой, а не глухой. Глянь как зырит… — зашептал другой парнишка, немного испуганный выходкой товарища. Так, значит рядом с Антоном стоял второй отряд — это было написано на бейджике их вожатой.       Какие неприятные личности. Это почти задело Антона, но он решил не нарываться на очередные конфликты, потому что здесь доказывать свою силу и ценность для мира — глупо. Да даже за углом в подворотне это не слишком умное решение, Антон просто понадеялся, что всё рассосётся само собой.       — Хайло заткни, Семён, — внезапно шикнул Рома сзади, выпрямляясь после последнего прыжка. Выполнение упражнения закончилось, поэтому он смог выпрямиться и смахнуть выступивший на лбу пот рукавом олимпийки. После Рома резво стянул её, прочувствовав жар, повязал на поясе и усмехнулся. — У тебя сиськи не отвалились, пока прыгал, жирдяй?       И что это за героический поступок? Принц решил защитить бедную принцессу, которая совершенно не нуждалась в такой защите? Антон насмешливо фыркнул, вскакивая на ноги и разворачиваясь к Роме. Тот выглядел настолько довольным своими действиями, что стало ясно одно — Антон тут не причём, у него с Семёном были свои тёрки. А эта ситуация лишь стала поводом для подначки. Петров не стал отвлекаться от разворачивающейся драмы, сверля Рому заинтересованным взглядом.       — Ну ты и мразь, Пятифанов, — выплюнул парень, впиваясь злобным взглядом уже в Ромку. — Меня на говно какое-то решил променять? — он взмахнул рукой по направлению к Антону, совершенно негодующий фактом его существования. — Ясно всё с тобой, на словах ты Лев Толстой, а на деле хуй простой.       Опять Антона впутали в какие-то разборки. Прозвучал грозный вопль физрука:       — Я слышу от кого-то плохие слова! Ну-ка, — он подошёл ближе, сразу же находя причину беспорядка. — Так, Пятифанов и Бабурин. Будьте добры — пять кругов по стадиону. Бегом марш!       И пускай Роме такое наказание было нипочём, Семёна это малость огорчило. Он наверняка уже выдохся, а теперь ему предстояло бежать вместе с… бывшим другом? Серьёзно, с каждым часом в лагере становилось всё интереснее наблюдать за развитием событий, Антон словно сериал смотрел, такие обычно мама любила. Только вот одно не радовало — везде фигурировал Рома. Как один из тех противных протагонистов, которые лишь появившись в кадре, заставляли маму корчить лицо в отвращении.       — Идём к лестнице, — позвал Миша, перехватывая Антона за локоть. Он поднял толстовку с травы и вздохнул, следуя за притихшим другом, который что-то очень серьёзно обдумывал. — Не повезло тебе. То понос, то золотуха… Но ты не переживай, эта крыса к тебе точно не полезет, если ты будешь не один.       — Ты про Семёна-то? Да мне как-то плевать на него, — махнул рукой Антон, останавливаясь рядом с девочками, которые со смехом наблюдали за беготнёй Ромы.       — Ну и павлин, красуется как, — хихикала Полина, наблюдая за воздушными поцелуями, которые Ромка посылал в сторону трибун — невидимых зрителей. В какой-то момент он развязал свою кофту, размахивая ею, как олимпийский чемпион, забравший золото. Антон даже ненарочно улыбнулся, смотря на чужую уверенность. Когда Рома становился таким, то как-то и обиды забывались.       — Ну, он тут личность известная, в негативном ключе. Не бойся, мы тебя в обиду не дадим, — всё-таки продолжил Миша, хлопая Антона по плечу.       — Мы? — обернулся он к другу в растерянности.       — Мы! — Полина услышала часть разговора, поэтому с радостью в него влезла, посмотрев на Антона таким тёплым взглядом, что даже Арктика способна была растаять. — Мы же один отряд. Гордый первый отряд!       — Ну вот, почти кричалку придумала, — усмехнулся Миша, протягивая растопыренную пятерню, которую Полина ловко отбила.       Вся неловкость словно сошла со здешних обитателей, даже Миша, который сначала выглядел до безумия нервным, сейчас так просто общался с этой компаний. Возможно, здесь и правда обиды быстро забывались, а подростки стояли друг за друга горой. Переведя взгляд на второй отряд, который скорчил самые траурные мины в ожидании Семёна, становилось понятно: Антону с отрядом повезло гораздо больше.       Рому громкими выкриками поддерживали практически все, даже физрук пару раз не сдержался, будто бы это вовсе не было наказанием. Из этой ситуации он выходил победителем, мощными ногами сдирал мелкую гальку с покрытия, победоносно выкрикивая в конце последнего круга. Семён остался где-то на периферии, размытым и мутным пятном, совершенно ничего не стоящим.       — Первый отряд, идём в корпус! — крик Марины показался торжественным, поставив жирную точку в этом инциденте. Рома подбежал к девчонкам, за ним просеменил Бяша, всё причитая, что Ромка уделал этого придурка.       — Бля, я ебал по лестнице подниматься, — всё-таки тяжело выдохнул он, останавливаясь уже на пятой ступеньке. — Братва, понесёте меня?       — Неа, лошпед, своими граблями перебирай, на, — отрезал Бяша, тормозя рядом. — Нечего было выпендриваться.       Полина цокнула, подхватив Рому под руку, Катя устроилась с другой стороны.       — Давай, давай, то мы всех тут застопорим, — заворчала Смирнова.       — Девчонки, на, уж лучше я сам, — сразу же исправился Бяша, совершенно не желая, чтобы сердобольная Полина надорвалась. — Идите вперёд, у нас тут ещё два помощничка есть.       Взгляд Полины выразительно просил о том, чтобы Антон помирился с Ромой, потому что они — один отряд. Пускай конфликты будут после лагеря, где-то в городе, но здесь они отдыхали и веселились, не смотря на любые предрассудки. Слухи, между прочим, ещё не ползли по лагерю, а это значило, что слова Полины имели вес. Что всё ещё можно было решить словами.       — Ага, Полин, — ласково улыбнулся Антон, вставая на одну ступеньку с Ромой и с прищуром заглядывая в его глаза. Будто бы выискивал хотя бы намёк на возможное примирение. — Я с радостью помогу дотащить своего соседа по кровати наверх.       Эта фраза прозвучало немного… Странно.       — Задохлик, ты щас сам свалишься, — фыркнул Ромка, тут же отворачиваясь от Антона и самостоятельно шагая наверх. — Сам я дойду!       Неплохая попытка вышла, но не повезло. Разбредясь по всей лестнице, отряд пополз наверх, цепляясь за перила мёртвой хваткой, только бы кубарем не скатиться вниз. У самого подъёма Антон и правда заметил, как сильно напряглись его мышцы, а ведь ещё к домику надо дойти… Рома гордо шёл впереди, Бяша шёл рядом, но дойдя до домика администрации, они быстренько рухнули на небольшую двухместную качель. Едва не снеся всю конструкцию, Бяша хохотнул, прочно стопаря качания ногами. Неплохой перевалочный пункт, но лишь для двоих — все остальные подростки мучительно шли наверх.       — Сейчас собираемся на веранде, нужно обсудить план дня, — уже на вершине склона крикнула Марина, ожидая, когда отряд наконец-то соберётся в одно целое.       — Я щас сдохну, — честно признался Миша, хватаясь за поручень и переводя на Антона уставший взгляд. — С каждым годом всё труднее…       — Какие вы… нежные… — с отдышкой шикнула Катя, добираясь до конца подъёма. Она торжественно встала рядом с вожатой, скрестив руки на груди.       Антон усмехнулся, внезапно почувствовав в себе силу. Открылось второе дыхание, поэтому, обогнав Мишу, он в пару больших шагов оказался сверху, довольно скалясь. Ноги и голова гудели, но удовольствие приятно расползалось в грудине. Антон смотрел вниз, почти ощущая себя царём горы. Волшебное чувство триумфа растаяло вместе с добрым смешком Полины, а уже потом — Миши, который также преодолел склон.       Они направились в домик, расселись на веранде кто куда — на стулья, скамьи и диван. Антон смог занять местечко на мягком подлокотнике, рядом с девчонками, которые разлеглись на диванчике по-королевски. Ромка с Бяшей пришли спустя пару минут и заняли стулья около стола, а Марина за это время успела написать какой-то план и теперь встала посередине комнаты, чтобы зачитать его.       — Сегодня у нас в десять тридцать будет проверка пожарной тревоги, поэтому вы все должны быть в корпусе. Когда придёт время, то без паники выходим и строимся около домика, я вас пересчитаю и поведу к дороге. После этого проводится общелагерный квест «Лукоморье», старшая вожатая всё вам объяснит, — Марина внимательно читала написанное, задумчиво вертела листочек. — Потом немного свободного времени, скорее всего мы займёмся распределением центров и начнём делать отрядный уголок… — она прищурилась, выискивая хоть малейшую заинтересованность на лицах подростков. — Также распределяемся по кружкам. После полдника у нас перетягивание каната. Дальше время на посещение кружков и, самое интересное! Дискотека.       Послышался гул одобрения, ребята начали перешёптываться, услышав такую замечательную новость. Антон и сам был в предвкушении, он посмотрел на сидящего рядом Мишу и удивился: на нём лица не было.       — Ты чего? — шепнул Петров.       — Да так… — Миша посмотрел на него без тени радости. — Не люблю дискотеки. Точно останусь в корпусе и почитаю перед сном.       Такое признание оказалось немного шокирующем, но упрекать Мишу в этом было сложно. Может и Антону не понравятся дискотеки, стоило просто разок сходить и посмотреть, что они из себя представляют. С другого бока Катька с Полиной уже обсуждали, какие платья наденут на сегодняшний вечер.       — Так, сейчас несколько человек пойдут заплетать младших, — внезапно добавила Марина, устремив взгляд на девочек. — Кто-нибудь хочет?       Точно, Антону же надо сходить к Оле! Он дёрнулся, осторожно поднимаясь и показывая вожатой, что готов идти. Она удивлённо улыбнулась.       — Я к шестому отряду хотел пойти. Можно? — тихо спросил Антон.       — Ой, мне тоже можно к шестому? — внезапно влезла Катя, поднимаясь с места. — Я в их домике в прошлом году жила, хотелось посмотреть.       Она слегка смущённо потупила взгляд, будто бы это было какой-то позорной тайной. Антон уже заметил, что она всегда выглядела самоуверенной, резкой и холодной, как льдышка. Так показывать чувства для неё было несвойственно, но Петров посчитал это в какой-то степени милым.       — Конечно, как раз проведёшь Антона, — удовлетворённо махнула рукой Марина, возвращаясь в свой привычный ритм. Дверка вожатской распахнулась, из своей комнаты вышла заспанная Наталья Валерьевна, очевидно пропустившая зарядку по важным причинам. — Ой, Наталья Валерьевна! Побудьте с ними, а я за канцелярией сбегаю…       Антон всучил свою толстовку Мише, попросив положить в комнате, а потом они с Катей направились к выходу, не слушая чужого разговора. Переодев обувь, они в странном молчании вышли из корпуса, даже не стараясь разбавить эту тишину. Антон чувствовал себя странно наедине с этой девочкой, так ещё и то, чем они будут заниматься… Заплетать косички. Если бы не Оля, то Антон никогда в жизни не стал бы сидеть с мелкими, а Катя, похоже, могла похвастаться талантом создания причёсок. Он шёл за ней, осторожно переступая корни и стараясь запомнить, где именно находился шестой отряд.       — Ты ведь никогда не был здесь, верно? — со зловещей улыбкой начала девушка, вогнав Антона в некое подобие ступора. Он мотнул головой, а Смирнова продолжила: — Просто мы идём в корпус, вокруг которого ходят странные слухи…       — Чего? Ты про всякие страшилки сейчас говоришь? — с сомнением спросил Антон, а Катя остановилась.       — Это не просто страшилка! Это правда, — она недовольно стрельнула взглядом в Антона, скрещивая руки на груди. — Смотри, вот он.       Она ткнула пальцем в такое же непримечательное здание, но Петров не понимал, в чём проблема. Обычный домик. Сбоку висел стенд с инвентарём: грабли, лопата, два пожарных конуса. Жёлтая краска с деревянных досочек отслаивалась, рамы окон белели на их фоне, противомоскитные сетки пузырились на стёклах. Сенокосцы, или как называл их Антон — косиножки, сидели под выступами. Оля их до жути боялась.       — Тут три окна. А внутри всего два, — назидательно пояснила Катя, подходя ближе. — Вот это, посередине, оно никуда не ведёт. Сейчас зайдём внутрь и убедишься.       — Так и что? Просто лишнее пространство внутри закрыли, — скептически ответил Антон, совершенно не веря во всякую чушь. Если Оле такое рассказать, то она вообще спать перестанет.       — Не перебивай меня, — строго отчеканила девушка, уже дойдя до крыльца. — Когда я жила здесь, то слышала странные звуки внутри. Там будто кто-то жил, понимаешь? А ещё… Когда стучали в одну стенку, звук достигал другой комнаты. Если там есть хоть какое-то пространство, то как это возможно?       Катя выглядела взволнованной, стараясь как можно живее рассказать эту страшилку Антону, чтобы он поверил. Ему и правда стало не по себе, ещё и этот ночной силуэт, бредущий в тенях нагнал ужаса… А вдруг тут правда происходило что-то зловещее? Ещё и ребёнок пропавший.       — Пойдём уже… — скрывая лёгкий страх, Антон подтолкнул Катьку и постучал в дверь.       Очень скоро ему открыла женщина, видимо, воспитательница. Она узнала Катю, сразу же радушно приглашая её войти. Быстро объяснив цель визита, они прошли внутрь, но Смирнова затормозила Антона возле комнат.       — Стой, вот, — она тыкнула в две двери, между которыми была небольшая стенка. — Вот здесь размещается третье окно. Давай постучимся в двери и посмотрим…       — Кать, — осторожно сбил с неё спесь Антон, подозрительно прищурившись. — Зачем ты мне это пытаешься доказать? Запугиваешь?       — Я… — она помялась, собираясь с мыслями. Антон не хотел грубить, но такое навязчивое поведение показалось ему довольно странным. Неужели Катя сама боялась тут находиться? Она всё-таки выдохнула, возвращая себе маску спокойствия. — Мне показалось, что ты меня поймёшь. Да и надо новеньким рассказывать о таких лагерных моментах.       Было что-то ещё. Где-то на дне бликующих глаз пряталась маленькая Катя, которая хотела, чтобы кто-нибудь ей поверил и успокоил, а подозревающий всех Антон просто загнал её в тупик. Он постарался искренне ей улыбнуться.       — Спасибо, что поделилась. Будь я помладше, то точно обделался бы, — серьёзно кивнул Антон, заставив девушку поморщиться, а потом хохотнуть.       — Катя, опять страшилки рассказываешь? — к ней подошла воспитательница, мягко огладив девичье плечо. Катя улыбнулась, а Антон только сейчас понял, что без понятия в какой комнате была его сестра.       — А где Оля? Ну и другие девочки, то мы тут работать пришли… — неловко протараторил он. Взгляд воспитательницы сменился на тревожный, быстро сбив с Антона веселье.       — Так ты брат Оли? Как я сразу не догадалась… Она так плохо спала, ночью ко мне в слезах прибежала, — тоскливо вздохнула женщина, махнув рукой. — Она вот в той комнате.       Испугавшись за Олю, Антон поблагодарил воспитательницу, сразу же бросившись к нужной двери. Ему правда стало очень боязно за беззащитную сестру, которая постоянно приходила ночью к Антону и жаловалась на кошмары. Только он мог ей помочь, а сейчас был непозволительно далеко.       После стука он осторожно открыл дверь, сразу же натыкаясь глазами на Олю. Она играла с мягкими игрушками вместе с тремя другими девочками, всё ещё сонная и совершенно бледная, в своей розовой пижаме с котятами. Завидев Антона, она с криком подорвалась с места, повиснув на нём подобно мартышке.       — Доброе утро, Оленька… — ласково прошептал Антон, погладив сестру по волосам. Она отлипла от него со слезами на глазах, её фасад детской невозмутимости рухнул перед страхами и взрослой, ответственной фигурой Антона.       — Тоша… Сова смотрела на меня… Огромная, страшная, она всю ночь пялилась в окно… — всхлипнула Оля, тыкая маленьким пальцем в то самое окно. Оно выходило прямо на корпус Антона, на веранде до сих пор можно было заметить кучкующихся подростков и Наталью Валерьевну.       — Оль, не плачь, — вздохнул Антон, стирая слёзы сестры большим пальцем. — Сейчас же всё хорошо? Этой ночью сова не побеспокоит тебя.       — Ты обещаешь? — слабо спросила она, стараясь взять себя в руки. Это ведь не первый раз. В доме бабушки Оля тоже страшно боялась спать, иногда даже в квартире её обуревал ужас.       — Обещаю, — твёрдо ответил Антон, желая уберечь сестру. — Давай тебе причёску сделаем. А потом твоим соседкам.       Девочки, услышав это, засияли. Оля тоже хихикнула, стирая остатки слёз с щёк.       — Давай французскую косичку!       — Оль… Я не настолько хорош.

***

      Когда Антон с Катей вернулись в корпус, то оставалось около десяти минут перед завтраком. На веранде уже лежало два ватмана и краски, это Марина постаралась и притащила канцелярию. Около стола сидели Вера и Надя, уже обсуждая элементы отрядного уголка, но не думая приступать к работе. Антон решил потратить время на нечто более интересное, поэтому пошёл к Мише, тихо сидевшему в комнате с книгой. Да что он там такое читал?       — О, ты вернулся, — проворно заметил Миша, приглашая к себе на кровать кивком головы. — Как там сестра?       — Опять у неё кошмары… — вздохнул тоскливо Антон, падая к другу. — Ещё и корпус стрёмный, мне Катя легенду про него рассказала.       Миша заметно напрягся, но вскоре на его губах возникла расслабленная улыбка. Будто он сейчас постарался отогнать от себя страхи, которые терзали его в детстве.       — Ага, ненавидел там спать. Всегда кажется, будто кто-то следит, — поморщился он, откладывая книгу. — Думаю, что там нет ничего страшного. Просто глупая пугалка! Ещё же слух об умершем десять лет назад мальчике ходил, а ведь подтверждений никаких.       В коридоре послышался крик вожатой, которая очень вовремя оборвала эту страшную тему и зазывала идти в столовую. Да, аппетит после спорта разыгрался лишь пуще, появилось желание съесть даже невероятно противную манку с комочками. Антоном на самом деле завладел настоящий интерес, поэтому на улице он продолжил расспрашивать Мишу о страшной легенде.       — Откуда знаешь, что подтверждений нет? — допытывался Антон у Миши, вставая за Катей с Полиной, которые мило щебетали о своём. — Может, десять лет назад мальчик и правда тут пропал, а теперь вот, повторение…       Миша совершенно неохотно посмотрел на друга, даже не зная, что ответить.       — Мента одного спросили, на, что с мальчиком история — пиздёж, — достаточно быстро ответили ему сзади. Антон повернулся, рассматривая хмурых Ромку с Бяшей. Рома плёлся медленно и неохотно, наверняка хотел пропустить завтрак, но Марина из него душу вытрясла, а вот Бяша был угрюм не из-за еды. — Только другое ясно, на! Маньячелло где-то рядом.       — А в этом откуда такая уверенность? — вздохнул Антон. Час от часу нелегче. Бяша посмотрел на него, как на дурака.       — Мы с девчонками и Ромкой живём в посёлке неподалёку, он оттуда пришёл, — зашептал Бяша, явно думавший, что он прав. Рома фыркнул, пихая друга в плечо.       — Ага, а в своём чёрном гараже он этих детей пилит. Бях, думай о чём толкуешь, а? — его недовольный взгляд точно говорил о том, что эту тему лучше не поднимать. — Нечего этих городских пугать, то щас напрудят в штаны, а нам ещё рядом спать.       — Но, Ромыч… Мы ж сами видели, на!       Рома сощурился, нахохлился, готовясь уже то ли дать Бяше поджопник, то ли подзатыльник, но Марина проплыла мимо них и пронзительным взглядом прибила к месту. Вскоре строй замолчал, двинулся вперёд, а Антон молча нахмурился. Рома что-то не договаривал, не желая впутывать в свои дела чужих. Волнение за Олю давило, молчание хулиганов и совершенная неясность ситуации просто плавили мозги. Как же подступиться к Роме, чтобы узнать об этом побольше? Или лучше сначала подступиться к Бяше? Он выглядел посговорчивее, но точно слушался Рому, поэтому лишний раз не стал бы трепаться о секретах друга.       Завтрак прошёл тихо и быстро, но в сторону Антона заметно прилетало чуть больше взглядов, чем обычно. Это второй отряд постарался, а в особенности Семён, у которого рожа пылала превосходством, будто бы желая задавить Антона одним своим присутствием и гадкими перешёптываниями. Но это было всего лишь попыткой привлечь внимание защитника-Ромки, хотя тот явно игнорировал ситуацию и не лез. Антон быстро пришёл к выводу, что стоит поступить также, поэтому вскоре отодвинул случившееся подальше.       А с Ромой стоило поговорить. Возможно, сделать уже второй шажок к перемирию и извиниться, а потом узнать побольше о маньяке… Неужели Бяша говорил про посёлок, в котором жила бабушка Антона? Он ведь никогда не общался с местными, совсем редко приезжая к немного странной бабке вместе с Олей. От мыслей голова уже пухла.       Вернувшись в корпус, Антон помялся на одном месте. Рома уже быстро скинул свои кроссовки и надел тапочки, желая поскорее нырнуть в проём двери. Внезапно сделать этого ему не дала рука Антона. Он даже сам себе удивился, пялился на свою руку так, будто впервые её видел. Правда ли его желание всё обсудить вдруг разрослось до невероятных размеров и не отпускало?       — Чё те надо? — цокнул Рома, смотря как сильно пальцы Антона впились в рукав олимпийки.       — Давай отойдём? Поговорить надо, — тихо ответил Петров, но не отпустил: вдруг Рома уйдёт. Он показался Антону удивлённым, если не сказать ошарашенным. Рома дёрнул плечами, нехотя отходя от двери.       — Погнали к толчкам, — согласно кивнул Пятифанов, но крылось за его взглядом что-то ещё. Антон не успел разглядеть, потому что двинулся за резвым Ромкой сквозь толпившихся ребят.       Около туалетов было пусто, комната вожатой рядом была закрыта, а сама Марина всё ещё бегала около корпуса, то к директрисе лагеря, то к администрации, разбираясь с какими-то казусами. Рома спрятал руки в карманах, выискивающе и грозно посмотрел на Антона.       — Ну и что же хотел наш нежный мальчик? — язвительно спросил он, явно перебарщивая с напускной самоуверенностью. Рома играл в какую-то игру, и этот театр одного актёра грозился совсем скоро закрыться. Антон пропустил мимо ушей то, как назвал его Ромка.       — Хотел извиниться за то, что ударил тебя вчера, — неловко пробормотал Петров, закусывая губу. На Роме этот удар совершенно не сказался, а вот извинения заставили усмешку появиться на лице хулигана.       — Уже заслужил? — почти шёпотом спросил он.       — Что?       — Ты сказал, — с удовольствием начал Рома, продолжая также медленно и сладко: — что извинишься, когда я заслужу. Неужели ты такой рохля, Антошка?       Имя неприятно царапнуло слух, а смысл сказанного дошёл слишком поздно. Рома уже развернулся, как бы не желая иметь дел с Антоном, но он возник перед ним вновь и посмотрел снизу вверх нервно. Надо что-то делать, иначе он просто уйдёт и посчитает Антона тупорылым придурком!       — Погоди, Полина же хочет, чтобы мы помирились… — взволнованно сказал Антон, не давая Роме и шагу ступить. Это начинало его выбешивать. — Я бы и сам хотел мира! А ещё я хотел узнать, какие цели ты преследуешь. Почему заставил Бяшу молчать?       Рома посмотрел на него непонимающе, шестерёнки в его голове с натугом заскрипели, воскрешая в памяти диалог про маньяка. Он раздражённо выдохнул, скрещивая руки на груди.       — Это не твоё дело. Просто наслаждайся отдыхом и радуйся, что ещё не получил в жбан, — вкрадчиво пояснил Рома, и такой ответ явно не удовлетворил Антона. Его серые глаза ощутимо сверлили в Пятифанове дыру, с каждой секундой этого разговора мир с этим человеком всё сильнее переставал казаться возможным.       — Так мы помирились? — немного бесяво спросил Антон, не желающий отступать. Глаза Ромы сверкнули чем-то отдалённо похожим на злость.       — Конечно, фуфел, помирились, — весело усмехнувшись, Рома толкнул ничего не подозревающего Антона в грудь. Из-за этого сильного толчка, Петров не удержался и ввалился в мужской туалет, находящийся за его спиной.       — Эй! — едва не свалившись на задницу, возмущённо закричал он, но Ромка уже захлопнул дверь. Антон схватился за ручку, и она не поддалась. — Что ты творишь?       Пахло здесь просто ужасно, из-за чего воздуха стало не хватать в два раза быстрее. Паника быстро накрыла разум Антона, а когда свет выключился, то сердце застучало где-то в глотке. Он подёргал ручку ещё пару раз, но попытки окончились неудачей.       — Посидишь тут, может, ума наберёшься, — прозвучал язвительный голос Ромки по ту сторону двери. Антон прижался к ней, словно мог просочиться сквозь дерево, вновь увидеть свет.       — Нет, нет, стой, выпусти меня, — задушенно забормотал он, но Рома даже и не думал слушать его. С минуты на минуту прозвучит пожарная тревога, Антона потеряют, возможно даже отругают Марину… Он чуть не задохнулся от ужаса и вскрикнул снова: — Рома! Это не смешно!       Пятифанов проигнорировал испуганный голос Антона, послышались его удаляющиеся шаги. Антон не мог поверить в то, что думал о возможном перемирии и почти добился его сейчас. С этим человеком невозможно было помириться, он сам делал так, чтобы его ненавидели. Даже на это чувство у Петрова сейчас не было сил. Тьма сжирала его, потрошила внутренности, он видел в ней сову, которая так пугала Олю.       Дребезжащий и высокий звук сирены колыхнул его разум, глаза позорно намокли, потому что Антон чувствовал, что попал в ад. Голос, говорящий об эвакуации, размылся, слова не складывались во что-то осмысленное, он кричал и плакал в голове Антона, умолял впустить его внутрь. Затошнило, качнуло в сторону, ему пришлось осесть на грязный и холодный пол, чтобы почувствовать хоть какую-нибудь опору. Страх липкими лапами взбирался по коже, крепко сжимал шею, силясь задушить Антона. Его волосы взмокли, прилипая ко лбу. Темнота ужасала его, а в таких ситуациях просто выбивала из колеи, сводила с ума и душила.       Антон совершенно потерялся в пространстве, но понял одно — через какое-то время всё замолкло. Тихо всхлипнув, ему показалось, что в этой кромешной тьме ему придётся находиться до тех пор, пока он не умрёт. Или он уже умер? Осторожно проведя руками по щекам, он стёр эти позорные слёзы, как недавно стирал их Оле. Могильный холодок прошёлся по взмокшей спине, заставил поёжиться и подняться на ноги, тяжело опираясь на стену.       — Блять, ну же, — засипел Антон, ещё раз отчаянно дёрнув ручку двери, но ничего не вышло. Он закусил губу, чтобы снова не расплакаться. Он чувствовал себя жалким, проигравшим, недостойным на хорошее к себе отношение. Его сердце быстро и беспощадно стучало в грудине, будто бы пытаясь сломать рёбра, выбраться наружу, а может и вовсе хотело остановиться от ужаса и возможной встречи с нереальными чудовищами. Они уже дышали в спину Антона, желая затянуть в смертельные объятия.       Ему правда было страшно. Он ненавидел такую прогорклую темноту, оказавшись в ней однажды в детстве. Закрывая глаза, картинка не менялась, что ещё больше вгоняло в ужас. Антон попробовал посчитать до ста, чтобы немного успокоиться.       На шестидесятом счёте послышались шаги и недовольное ворчание Марины.       — Думаешь, он в туалете?       — Да у нас тут иногда ручка заедает, — беззаботно отозвался Рома, его голос тут же колыхнул в душе Антона злость. — Вы пока идите к остальным, у нас же сейчас будет квест. Я его проверю.       — Ладно, спасибо, Ром, — устало поблагодарила вожатая, разворачиваясь и крича куда-то в противоположную сторону уже приглушённо: — Первый отряд, строимся!       Когда Рома проворно раскрыл дверь, явно зная, как починить заклинившую ручку, то Антон мешком вывалился наружу, врезавшись в твёрдую грудь. На секунду мир перед ним закружился, ослепил его, но он яростно выпрямил спину и посмотрел на Рому с таким презрением, что тот опешил. Пятифанов явно считал свою шутку забавной, совершенно не осознавая, как она сказалась на Антоне.       — Никогда больше не подходи ко мне, придурок, — выплюнул Антон, обнимая себя за плечи. Он нервно дрожал и почти сразу же захотел спрятаться, укрыться, пережить этот кошмар наедине с собой. — Я просто хотел с тобой поговорить, а ты…       — Чё с тобой? — грубо спросил Рома, хватая пятящегося Антона за плечо. Он заметил, как его глаза покраснели, губы подрагивали, а лицо стало таким бледным, что напоминало скорее посмертную маску.       — Грабли свои от меня убери! — взвился Петров, разворачиваясь и мигом ныряя в запасной выход, не позволяя Роме хоть что-нибудь выяснить.       Он же над этим только посмеётся, сыграет перед Полиной хорошего парня, а потом начнёт по новой издеваться. Принятое решение бежать куда глаза глядят показалось Антону самым разумным. С другой стороны корпуса уже собирался их отряд, кричала Марина, а Рома ошарашенно смотрел Антону вслед.       Уходя вглубь лагеря, прямиком за домики, Антон старался утихомирить бешеный стук сердца. На улице тем временем становилось достаточно некомфортно и пасмурно, будто бы погода стремилась поспеть за настроением Петрова. Но как же ему стало радостно на душе, когда он понял, что никто не следует за ним. Что ему позволят наконец-то потеряться.       Детская площадка за одним из дальних корпусов стала для Антона находкой, поэтому он с радостью уместился на качелях, смотря в густой лес впереди. Тут даже забора не было. А если ребёнок убежит? Исчезнет? Как та девочка на прошлой смене. Под ложечкой неприятно засосало, но Антон не сдвинулся с места, лишь оттолкнулся ногами. Тёмные тучи стремительно ползли по небу, сгущая неприятную темноту. Ветер хлестал Антона по щекам уже совсем небезобидно, а словно пытался сдуть отсюда, выгнать вон, вернуть в тепло корпуса.       Но там был Рома, а его видеть сейчас совершенно не хотелось.       Заморосило, достаточно быстро линзы очков покрылись каплями, меняя мир до неузнаваемости. Сняв их и зажав в руках, Антон поднял лицо под тёплый дождик, уже не боясь намокнуть. Ему не страшно было и в «изолятор» попасть. Может, так он пропустит неприятные дни. Или мама заберёт его вместе с напуганной Олей…       — Тоха, на! — послышался голос рядом, заставляя Антона машинально повернуть голову в его сторону. Он неловко натянул очки вновь, понимая, что перед ним Бяша в забавном жёлтом дождевике. — Ты чё тут сидишь-то?       — А ты за своего дружка пришёл извиняться? — озлобленно зашипел Антон, хотя Бяша тут точно был не виноват. Он быстро отвернулся, вновь раскачиваясь на качели.       — Так ты ж сказал ему не подходить, вот он меня и попросил, — недовольно фыркнул он, подходя ближе. — В корпус надо валить, на. Щас дождь ливанёт…       На плечи Антона осторожно опустился такой же яркий дождевик, который он принял с некой благодарностью, но и слова не сказал. Бяша заметил его расстроенное лицо, полное немой обиды.       — Я этого лошпеда оправдывать не буду, на, — осторожно начал Бяша. — Тоха, он с самого начала смены на взводе, но я, чес слово, не понимаю, что у него в башке творится. Не злись на этого придурка, пойдём в корпус.       Антон поджал губы, закутываясь в дождевик и вставая с качелей спустя пару секунд размышлений. Бяша явно был хорошим парнем, верным другом и товарищем, а за Ромой бегал не просто так. Захотелось довериться Бяше, ведь он всегда старался сгладить углы в общении, был достаточно внимательным к девочкам, да и своя голова на плечах у него отлично работала.       — А с квестом что? — шмыгнул носом Антон, вставая с качелей. Бяша одобрительно ему улыбнулся, а после повёл к выходу из этого небольшого закутка. Пришлось закутаться в плащ немного сильнее, потому что дождь начал больно бить по телу, обжигая холодом.       — В «Шпиона» будем играть, на, — радостно ответил парень, поглядывая на Антона через плечо. — На завтра скорее всего перенесут, но не ссы, там ничего интересного не будет.       Опустив голову, Антон брёл по сырой земле с россыпью зелёных иголок и думал о том, станет ли ему тут радостнее. Или каждый раз после коротких весёлых моментов будет так страшно и неприятно на душе? Он же совершенно не заслужил такого скверного отношения к себе, а если его снова попытаются задеть, то он точно даст сдачи. Главное не перестараться, потому что иногда обидчики оказываются сильнее, а кости — не такими прочными.       — Антон, я тебя потеряла! — с порога недовольно насела на него вожатая, но, заметив потерянный взгляд, вздохнула. Она смягчилась, словно понимая всё то, что чувствовал парень. Всё-таки, шли первые дни адаптации, даже для взрослых такое порой переживалось с трудом. — Иди переоденься, то весь мокрый, а потом дуй на веранду.       Многие уже собрались здесь, слегка взмокшие под лёгким дождём. Ребята ждали начала игры, которая должна была занять их минимум на час, вместо квеста. Рома развалился на диванчике рядом с девочками, их взгляды стремительно сверлили Бяшу и Антона, ярким жёлтым пятном расплывающихся по тёмной веранде. Поспешив и сняв дождевик, Петров ринулся к комнатам, не желая ощущать на себе липкие и взволнованные взгляды. Даже Миша смотрел жалостливо, будто бы уже узнал обо всём случившемся, да что уж там, все словно знали обо всём. Знали и то, что Антон — последняя истеричка и плакса, оправдывающий свою кличку «педик».       В комнате стояла приятная тишина, лишь слышался стук капель о подоконник. Антон достал из шкафа полотенце, встряхнул мокрыми волосами и быстро обтёр их, сразу же взглядом выискивая сухую футболку. Влажную он повесил на радиатор, предварительно включив его в розетку. Вообще хотелось сходить в душ, но пока что такой возможности не было, может, после ужина получится сбежать и ополоснуться перед дискотекой. Оставив полотенце на плечах, он собрался с мыслями и успокоился, поскорее отправившись к отряду. Антон всё ещё являлся его частью. Он не мог просто остаться в одиночестве и грызть себя до скончания веков.       Ребята не начали играть без него, что несомненно взбодрило Антона. Рядом с Мишей, который устроился около дивана, стоял пустой стул, явно предназначенный Петрову. Он без раздумий сел на него, заставляя друга облегчённо выдохнуть.       — Что случилось? — обеспокоенно прошептал Бодров, рассматривая всклокоченного Антона. С его кончиков волос всё ещё капала вода, впитывалась в зелёное полотенчико. Свободные чёрные штаны оставались слегка влажными, но этого не было заметно.       — Потом расскажу, ладно? — вымученно выдохнул Антон, поворачивая голову к вожатой. Он был уверен, если зажмурится — снова впадёт в панику.       — Итак, давайте начнём играть. Напомню вам правила, — торжественно начала Марина, встав посередине веранды. — Я буду ведущей. Каждому из вас я шепну на ухо одну и ту же локацию, два шпиона не будут о ней знать. Каждый из вас задает друг другу наводящие вопросы, связанные с этой локацией. Главное, чтобы шпион не догадался о ней, а «мирным жителям» нужно вычислить шпионов.       Когда все поняли, что от них требуется, Марина начала по очереди подзывать к себе ребят. Когда очередь дошла до Антона, то он довольно быстро сообразил, как следует играть. Локацией оказался фарфоровый завод, и шпионам предстояло постараться как следует, потому что угадать подобное место казалось сложной задачей. Когда все расселись на места, то инициативу ловко переняла Катька, сверля абсолютно всех подозрительным взглядом. Кажется, такие игры ей были по душе, включать голову она умела. Выбрав первую жертву, она ласково протянула:       — Матвей, а как часто ты бываешь в этом месте?       Странный мальчик Матвей со своей аллергией на сладкое и вечно потными ладошками ответил практически сразу:       — Один раз был, с э-экскурсией!       Матвей обратился к Наде, а Надя — к Вере. Их вопросы и ответы звучали совершенно не подозрительно, а значит, что шпионы сейчас всё внимательно слушали и запоминали. Вскоре очередь дошла и до Антона, он заранее определился с выбором человека, поэтому проворно повернулся к Полине и спросил:       — Какую вещь ты бы взяла в это место?       Глаза Полины подозрительно забегали, она задумалась, протянула смущённое «хм-м». Всё стало ясно практически сразу, но Полина достаточно ловко вывернулась и ответила: бутерброды. Это, конечно, можно было подвязать к теме фарфора, ведь обычно бутерброды едят на тарелках, но потуги девушки показались слишком сомнительными, чтобы оправдывать её.       — Чё ты Польку гасишь? — быстро фыркнул Рома, сощурившись и недовольно зыркнув на Антона. — Сам бы какую вещь взял?       — Сейчас не твой ход, Рома, — попыталась влезть Марина, но Антон лишь язвительно усмехнулся и скрестил руки на груди для пущей уверенности. Не хватало ещё того, чтобы хулиган снова выбил его из колеи, особенно в такой игре.       — Конечно же чай.       Повисла неловкая тишина, и ответ Антона перестал казаться ему правильным. Да что уж там, сначала он казался Петрову гениальным, а не правильным! Рома будто бы не просто проверял его и пытался защитить Полину, а постарался вкинуть новую издёвку, но что-то его остановило.       — Пожалуйста, на, давайте не про еду, — позорно взвыл Бяша, подпрыгивая на стуле ближе к друзьям. — Поль, задай мне вопросик!       — А я Кате хотела, то она так недоверчиво на меня смотрит, — хихикнула Полина, поворачивая голову к подруге. — Опасная ли это профессия?       — Мне кажется, Полина шпион, — вдруг влез Миша, прищуриваясь и очень нетактично тыкая в девушку пальцем. — Странный вопрос, так ещё и уже сыгравшей Кате. Девчонки, у вас случаем не ОПГ?       Все уставились на Полину, словно она продала Родину за булку с маком. Девушка замахала руками, нервничая.       — Да нет же! Вы всё не так поняли…       — Ребята, вы хотите уже сейчас прервать игру и выгнать Полину? Напоминаю, что шпиона у нас два, — хитро усмехнулась вожатая, очень внимательно наблюдая за происходящими страстями. Даже воспитательница присоединилась к веселью, а Антон совсем не заметил, как она тихо вылезла из коморки с уже достаточно длинным изделием из красной пряжи.       — Если мы не выгоним её сейчас, то она может догадаться, — резонно заметил Антон, но всё-таки не решился настаивать. Ему хотелось, чтобы Полина тоже повеселилась, возможно, даже будучи шпионом.       — Ладно, давайте я отвечу на вопрос. Нет, в этом месте не опасно, если следовать технике безопасности, — вздохнула Катя, привлекая внимание уже к своей персоне. — Бяшка, а в этом месте что-нибудь изготавливается?       — Ага, — коротко ответил парень, поворачиваясь к Ромке. — Ромыч, а как часто ты пользуешься тем, что там изготавливается?       — Ну… пару раз в год? — неуверенно предложил он, заставив остальных с подозрением посмотреть в его сторону. — Да не е… знаю я, на день рождения и Новый год. Бях, скажи, что понял меня?       — Понял, на!       — Вот, я точно не шпион, — цокнул Рома, а после тыкнул пальцем в Макса. — А ты, лошпед носочный, взял бы заготовки оттуда в поход?       — Взял бы, — уверенно ответил он, заставив остальных испуганно замереть. — А что не так?       — Кажется, мы нашли второго шпиона… — радостно улыбнулась Катька, хлопнув в ладоши. — А что бы ты сделал с этим предметом?       Теперь очередь вопросов нарушилась полностью, превратив игру в неразбериху. Понимая, что терять уже нечего, Макс вздохнул и развёл руки в стороны.       — Открутил крышку, попил горячего чая, а потом с удовольствием достал бы бутерброды…       — Что, выгоняем Макса? — заговорщически спросила Марина, расценив смешки и перешёптывания за согласие окончить первый раунд. — Ну, вы оказались правы, только вот второй шпион ещё среди вас.       — Полинку валим? — вздохнул Бяша, смотря на подругу грустными глазами. — Эх, щас бы бутер с чаем…       — Полин, — привлёк её внимание Антон. — Из какого материала обычно делаются эти заготовки?       Качнув своими тёмными волосами, Полина хитро улыбнулась. На секунду мир замер, ожидая то ли великого прорыва, то ли нечто настолько несуразное и смешное, что сразу же выбило бы девушку из игры.       — Глина.       Антону показалось, что его душа вышла из тела. Катя и Рома возле девушки напряглись, словно поняли, что она не врала насчёт своей мирной роли. Или же Полина так хорошо играла, что легко могла ввести в заблуждение даже своих друзей?       — Ёпт, палевный ответ, — шикнул Рома, сверля подругу взглядом.       — Но теперь-то вы поняли, что я не шпион? Мне кажется, это Миша. Он ведь первый начал на меня давить.       — А ведь точняк, на…       Антон чуть было не свернул шею, настолько резко поворачивал голову то к одному, то к другому. Аргументы так быстро рушились и создавались, что веранда превратилась в поле битвы, жестокой и достаточно интеллектуальной, не пуская остальных членов отряда поучаствовать. Миша просто не мог быть злым гением, который стравил всех на Полину, Антон не хотел в это верить…       — Миха, а там можно загорать? — внезапно спросил Рома, заметив на чужом лице удивление. Замешательство колыхнулось следом, точно убеждая Рому в своих догадках.       — Нет, там же это… Заготовки делаются, — сипло ответил Миша, определённо не выдерживая атаку в свою сторону. Именно сейчас он и показывал свою причастность к вражеской стороне, а был бы он немного пожёстче, то играть с ним стало бы по-настоящему опасно.       — А играть с заготовкой можно? — просияв, спросил Антон. Эту тему ведь ещё не поднимали, поэтому, если Миша шпион, то он посыпется и даст неверный ответ. Антону не хотелось так налегать на друга, но зато он словил лёгкое веселье, совсем позабыв о былом страхе и неприязни к Роме.       — Нет… — неуверенно ответил парень, поднимая руки и капитулируя. — Ладно, ладно, ты доволен?       — Очень, — честно признался Антон, пихнув Мишу в плечо. — Это был неожиданный поворот.       Все синхронно выдохнули в облегчении, мозговой штурм не обошёл даже самых ленивых. Марина поднялась со стула, захлопав в ладони.       — Так, вы верно определили двух шпионов. Теперь я хочу у них спросить: догадались ли вы, что за локация была загадана?       — Я так запутался, даже предположить не могу… — фыркнул Макс, явно не являясь фанатом такого рода игр. Миша же выглядел поувереннее. — Ну, раз тема еды поднялась, то думал насчёт изготовления термосов и всякой пластмассовой дряни…       — Какой-то завод, только вот вопрос Антона поставил меня в тупик. Ты про какое играть говорил? — вздохнул Миша немного расстроено. А ведь у него были все шансы на победу.       — Фарфоровые куклы! — торжественно заключила Полина, просияв. — Антон, это было круто.       Антон смущённо почесал шею, потому что получать похвалу от красивых девушек он не привык. Если честно, то его хвалили только учителя, всякие престарелые кошёлки, которых остальные терпеть не могли, лишь Антон для них казался ангелом. Может, в нём слишком проглядывался собирательный образ идеального внука, или же женщинам постарше он казался прилежным учеником, хотя таким не был, но это не отменяло факта обожания.       Ребята уже начали вставать со своих мест. Ромка достаточно быстро подскочил и хотел сбежать, не обращая внимания на Антона, но Марина строго посмотрела на него и резво взяла ситуацию в свои руки:       — Так, сейчас распределяемся на центры и делаем отрядный уголок. У нас, между прочим, совсем скоро будет его защита! Вы пока думайте, а я подготовлю следующую игру. Наталья Валерьевна, подсобите? — хихикнула вожатая, заставив воспитательницу-приведение незаинтересованно на неё посмотреть.       — Ага, я тут посижу. Присмотрю за ними, — только и сказала она, вновь утыкаясь лицом в пряжу. Её руки так ловко игрались со спицами, что казалось, будто она не вяжет, а просто хаотично взмахивает ими.       — Кать, ты за главную! Чтоб было пять центров по пять человек в каждом, а в шефском — два, — строго отчеканила Марина, пятясь к своей каморке. Интересно, что такое интересное придумала вожатая? Можно ведь было ещё в «Шпиона» сыграть. Ох уж эти молодые специалисты.       Когда Марина закрыла дверь, то Катя внимательно всех оглядела. По её взгляду стало понятно, что живым отсюда не уйдёт никто. Воспитательнице и дела не было до внезапно возросшего галдежа, она всё ещё оставалась на своей волне с пряжей в руках и скукой в глазах.       — Катя! Меня в спортивный, Бяху тоже, — быстро протараторил Ромка, хватая друга за руку и вытаскивая его в сторону коридора.       — Я может хочу что-нибудь новое попробовать, на, — шикнул на него Бяша, но всё равно покорно последовал за другом. Катя уже взяла ручку и листочек, чтобы записать пожелания остальных.       — Ничё ты не хочешь. Мерси боку, Катюха!       Вдвоём они скрылись в коридоре, и абсолютно никто не стал им препятствовать. Даже воспитательница, которая, вроде как, следила за ними. Антон вздохнул, подходя к Кате и смотря на аккуратно выведенные слова.       — Я в пресс-центр, как обычно, — сообщила Полина, быстро отходя от толпившихся подростков. Катя пыхтела, стараясь поспеть за всеобщими пожеланиями. Только новенькие здесь не знали куда приткнуться, Антон был в их числе.       — В шефский, Кать, — попросил Миша. Шеф — звучало достаточно гордо. Он посмотрел на Антона с сомнением. — Антона тоже можешь ко мне.       — А Антон не сгодится куда-нибудь ещё? Ну, чего язык проглотил? — весело фыркнула Катя, поднимая свои зеленющие и хитрющие глаза на Петрова.       — Э, я рисовать умею…       Взгляд Миши выражал сожаление, в то время как Катя просияла. Точно, Бодров же говорил, что не стоит так хвастаться, иначе придётся много работать. Быстро и робко смирившись, Антон выдавил улыбку, смотря на своё имя напротив оформительского центра. К нему быстро добавились четверо девчонок, в числе которых оказались и Вера с Надей. Пара крепких мальчиков ушли в трудовой сектор, девочки-гимнастки — в спортивный. Пресс-центр пополнили Катька и Матвей, явно сторонившийся подобной деятельности, но перед ним просто не осталось выбора. Лишь парочка совершенно непримечательных подростков оказалась без ролей.       — Отлично, а теперь оформительский центр приступит к созданию уголка, — протянула Катя, подхватив Полину под ручку и заулыбавшись. — Мы, пресс-центр, придумаем песню. Надо бы ещё Ромку найти, эх…       — Можем пока девиз и название придумать, — предложил Миша. — А песню уже на тихом часу.       Антон стоял над огромным ватманом и примерно разделял зоны, в которые войдут уже перечисленные вещи. За его спиной переговаривались ребята, которые точно знали, что нужно добавить на этот белый лист, чтобы все остались довольны.       — Давайте «Пушкинисты» назовёмся! — предложила Вера, хлопнув в ладони от радости. — Я уверена, что все на смене будут богатырями, а мы вот… Надя с Антоном смогут сказочную надпись сделать, с дубом там, цепью.       — Ага, хорошая идея, — одобрительно кивнула Катя, задумавшись. Спустя пару секунд она выдала уже изменённую заготовку: — Ну, тогда девиз: «Мы как Пушкин все сильны, Пушкинисты — вот кто мы!»       — Гимн лагеря ещё не забудьте, — флегматично добавила воспитательница, разбавляя чужие метания.       Рассуждая вместе со всеми, дела очень быстро пошли в гору. Марина всё не вылезала из каморки, а ребята думали над тем, где лучше всего разместить надписи. Антон взял простой карандаш и под командованием девчонок быстро набросал зоны для будущей работы. Надя пообещала сделать надпись более стильной, а пока Антон принялся за уголок с вожатой и воспитательницей, подписав их «царицами», как Пушкин и завещал.       — Ой, не забудьте про именинников, у Бяши будет девятого числа день рождения, — защебетала Полина, вклиниваясь в работу. Вместе у них получались отличные наброски, осталось только дождаться одобрения вожатой.       Марина выползла из каморки со стопкой каких-то бумажек в руке. Она осмотрела занятых работой парней и девушек, а потом сложила ладони как рупор, чтобы её все услышали.       — Первый отряд! Отвлекитесь немного, у меня для вас игра!       Рома с Бяшей до сих пор где-то шатались, а остальные послушно подползли ближе, усаживаясь на стулья и другие поверхности. Вожатая переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя нетерпение.       — Игра называется «Синий квадрат». Будем играть в неё неделю! — торжественно заявила она. Кто-то в неверии уставился на Марину, совершенно не понимая, как можно так долго играть в одну игру. Девушка быстро пояснила: — Сейчас я раздам вам по квадратику, а вы должны всегда носить его с собой. В любой момент к вам может подойти другой игрок и попросить показать этот квадрат. Если с собой его не окажется, то придётся выполнять желание.       Послышался гул заинтересованных голосов, ребята потянули руки к Марине и стали забирать свои бумажки, тут же пряча их в карманы. Антон был очень рад тому, что на его штанах они были, потому что без карманов он бы в первый же день опозорился, потеряв квадрат. Хотя тут явно были и такие мальчики, которые из-за своей невнимательности и рассеянности быстро вылетят из игры.       — А где эти два брата-акробата? — недовольно цокнула вожатая, пытаясь взглядом зацепиться за высокую макушку Пятифанова, но нигде её не обнаружила. — Так, если их не будет в комнате, то плохо будет всем!       Уходить без взрослых из корпуса категорически не разрешалось, хотя многие, особенно «старички» лагеря «Раздолье», сбегали на постоянной основе. Они уже не могли назвать себя детьми, пускай даже у многих в головах были опилки и вера в Деда Мороза, поэтому считали правильным отстаивать свою свободу. Марина отвечала за них головой, а в Роме она в первые же минуты разглядела излишнее озорство, граничащее с разрушительной скукой. В общем, Ромка даже ей показался настоящим хулиганом, из-за которого вожатая могла получить от начальства.       Грозно протопав в сторону комнаты мальчиков, она постучала в дверь и распахнула её. Прошла пара секунд, прежде чем её глаз задёргался, а челюсть сомкнулась так плотно, грозясь и вовсе никогда не раскрыться.       — Ах вы! А если проверка пойдёт? — гаркнула Марина, выходя из себя. Такое на памяти Антона было впервые, потому что вожатая всегда была либо улыбчивой, либо уставшей, никаких негативных эмоций. А тут она взвилась, сжав квадратики в кулаке. — Ну-ка быстро на веранду со своей лапшой! Провоняли всю комнату!       Лапшой? Антон внимательно смотрел, как Бяша с Ромкой выкатываются из комнаты с улыбками на лицах, на ходу поедая из пластиковой мисочки желтушные макароны. Запах сразу распространился по всему помещению, живот свело тоскливым позывом поесть. Ну и говнюки они, в крысу сидели и ели запретную лапшу…       — Марина, щас мы всё доедим, не отбирайте! — Рома быстро подошёл к окну и агрессивно подул на лапшу, накрученную на вилке. Он почти с болью засунул её за щёку, посматривая на такого же скривившегося Бяшу. Было горячо.       — Я сейчас пойду поднимать панели в потолке, — зловеще предупредила Марина, тыкая в Рому пальцем. — За каждую спрятанную еду ты получишь по двадцатке отжиманий, а ты, Игорь, побежишь по десять кругов вокруг корпуса!       Все внимательно следили за этой экзекуцией, на почти плачущего Бяшу, который осознавал, что еды у них в потолке — на пожизненное, на Ромку, который подобно собаке прикрывался от Марины и едва не скалил зубы.       — Давайте договоримся, на… — слабо запротестовал Бяша, завидев насмешку в глазах вожатой. — Двадцать на восемьдесят поделим.       — Сорок на шестьдесят. Мне сладкое, — ловко парировала вожатая, а Рома ужаснулся.       — Ты чё, Бяха, нас щас облапошат, — испуганно зашептал Пятифанов. В Марине словно зверь проснулся, либо же она очень долго и упорно училась торговаться. Парни тоже были не пальцем деланы.       — Тридцать на семьдесят, на, — проглотив остатки лапши, предложил Бяша. Марина заулыбалась, а сзади неё, словно тень, восстала воспитательница. Вожатая едва не вскрикнула, когда рука Натальи Валерьевны ловко приземлилась на её плечо.       — Пятьдесят на пятьдесят, — твёрдо заявила она, сразу отбрив все мелочные варианты. Весь отряд замер. Рома с Бяшей поняли, что им не выкрутиться из такой стальной хватки бывалой воспиталки, поэтому лишь понурили головы. — Вот и порешали.       Катя с Полиной едва сдерживали смех, хватаясь друг за дружку и мелко сотрясаясь. Миша смотрел на парней с жалостью, такой пацанской смиренностью, словно вся еда в потолке принадлежала ему. Антон просто надеялся, что его кровать не заляпали вонючим, но несомненно вкусным, бульоном.       — Какие же они палевные… — шепнула Полина, в её глазах резвились настоящие черти. Конечно же, у девочек тоже были запасы, только вот так глупо они бы не попались.       — Возьмите квадраты, — выдохнув, решилась Марина. — Ни за что их не теряйте и носите с собой…       Она быстро пересказала правила игры, а после забрала поддоны из-под лапши и спрятала в вожатской, чтобы никто ненароком не заметил запрещёнку. Вожатая глянула на часы, понимая, что до обеда ещё уйма времени.       — Вы все сейчас будете работать над отрядным уголком. Я заметила, что у вас отличные наброски. Список детей сейчас принесу… А от своих любимых мальчиков-зайчиков жду сладенькое к чаю, — почти промурчав эту фразу, уже предвкушая вечернюю трапезу, Марина вновь скрылась в коморке.       — Если есть шоколадные конфеты, то тащите их, — предупредила воспитательница, а парни заметно поникли. Антон тоскливо вспомнил свои вафли и пряники, которые безвозвратно исчезли. От всех этих разговоров захотелось чего-нибудь съесть.       Когда всё улеглось, то Антон пошёл в комнату за цветными карандашами, которые очень предусмотрительно взял с собой. Ему хотелось занять себя работой, иначе чёрная дыра в желудке засосала бы в себя весь лагерь. Рома с Бяшей уже сидели в комнате, а если точнее, то на кровати Антона, перебирая свою заначку и отсеивая самые невкусные конфеты для вожатой.       — Бля, мишек оставь… — сосредоточенно попросил Рома, рассматривая странного вида ириску.       — На севере или косолапых, на? — с сомнением спросил Бяша, рассматривая фантики с яркими названиями «Красный октябрь» и более блёклую «Бабаевский». — Они ж оба пиздатые…       — Ну и манда эта воспиталка! — возмущённо рявкнул Рома, заставив Антона испуганно дёрнуться. Только сейчас он заметил его присутствие, поднял голову и изогнул бровь. — Чё пришёл?       — В тумбочке хочу взять кое-что, — буркнул Антон, явно не настроенный говорить с Ромой. В его груди всё ещё кипел обжигающий гнев, злость на Пятифанова и на собственную глупость, а также твёрдое и непоколебимое чувство, что им никогда не сдружиться. Не в этой жизни.       Бяша резво пихнул Рому под рёбра, заставив болезненно поморщиться и посмотреть на удивлённого Петрова. В его взгляде была какая-то странная и задумчивая рассеянность, возможно, где-то на дне зелёных глаз плескалась вина. Её малая капля.       — Не обижайся, Антошка, — невпопад гаркнул Рома, тут же утыкаясь взглядом в конфеты и сконфуженно хватая первую попавшуюся. Он не умел извиняться — это было видно по его скованным жестам и глупому лицу.       — Обиженных в жопу ебут, а я — беру на карандаш, — жёстко пресёк Антон, где-то внутри ликуя от вида такого Ромы. Нет, ещё на качелях он решил, что отомстит ему. Сделает так, чтобы опозоренный Пятифанов все оставшиеся смены ходил с опущенной головой.       Даже Бяша не сможет растрогать и разубедить Антона. Он полностью готов был обезоружить противника и сделать ему больно. Конфета внезапно прилетела ему прямо в руки, Антон несуразно взмахнул ими, но всё-таки поймал и уставился на неё с сомнением. Рома не сказал ни слова, отодвигаясь от тумбочки и поджимая губы. Карандаши удалось взять без помех, а теперь ещё и сладкий презент лежал в кармане, будто бы извиняясь за все недопонимая между парнями.       Мишки на севере. Одни из самых вкусных в своём роде конфет.

***

      Занимались они отрядным уголком до самого обеда. Антон работал упорно, иногда переговаривался с девочками-художницами. Надя пыхтела над надписью, вырисовывая могучий дуб, цепи и кота. Она правда выглядела, как профессионал, Антон даже немного растерялся. На фоне Надиных плавных линий, его выглядели лишь мазнёй, нелепыми каракулями.       Другие ребята тоже не сидели на месте: пришедший позже Рома помогал сочинять песню, Катя и Полина каллиграфическим почерком выводили гимн и список отряда, иногда хихикая над чужими фамилиями вместе с Бяшей. Миша, как настоящий шеф, руководил. Видимо, этот процесс стал для него слишком привычным, поэтому он вовсе не напрягался. Все работали слажено, как один единый организм.       Конечно же, в один заход всё сделать они не успели, поэтому отложили занятие на вечер. Марина зазывала отряд строиться, а Антон уже ощущал долгожданный послеобеденный отдых. Он был уверен, что уснёт сразу же, как ляжет, и это его правда удивляло. Неужели дома он чувствовал себя так расслабленно? Может, он мог бы постараться и меньше отдыхать, чтобы создать нечто великое?       Некоторые девчонки уже попросили его нарисовать свои портреты, явно найдя в его стиле нечто чудесное. Полина тоже не удержалась, убрав прядь волос за ухо, она улыбнулась Антону обезоруживающей улыбкой.       — Если у тебя будет время, то нарисуешь меня?       Стоя в строю, он почувствовал, что остался в этом мире совершенно один. Только глаза Полины напротив светились неподдельным счастьем, каким-то озорством, вытаскивающим из Антона реальные чувства. Он опустил взгляд, чувствуя, как сердце забилось в груди.       — Конечно…       — А меня, на? — крикнул Бяша сзади, возвращая Антона в реальность.       — Слышь, это как-то по-пидорски, — шикнул Рома, толкнув друга в плечо.       — А мне на память, на! — возмутился он.       — Нарисую, — весело осклабился Антон, посмотрев на Рому. — Тебя, Ромочка, первым. Может, хоть так увидишь, что такое искусство.       Рома сделал угрожающий шаг вперёд, очень тонко уловив смысл слов — Антон попытался унизить его. Полина надула губы, потому что не хотела новых ссор, а Бяша гаденько захихикал.       — Первый отряд, идём! — рявкнула Катя, пресекая любые поползновения к Антону. Он фыркнул, потому что в такой защите не нуждался, но смиренно пошёл за командиршей, около которой уже встала довольная Марина.       Руки Антона были испачканы серым грифелем, пришлось мыть их тщательнее обычного. Из-за этого он не успел поймать Олю, хотя бы взглянуть на неё, потому что беспокойство после кошмаров сестры возросло. А если мама правда может их забрать? Почему-то Антону уже этого не хотелось. Стоило позвонить ей из домика администрации, может, она передаст сладкого…       Конфета всё ещё лежала в кармане, обещая в скором времени растаять. Надо было после обеда всё-таки съесть её, желательно втихую, чтобы никого не смущать запрещёнкой. Антон до сих пор не понимал, почему нельзя хранить шоколад в лагере, он же быстро съедается! Да и мало кто его привозит, если честно, чудо, что у деревенских парней его было так много… Страшная догадка заставила Антона вздрогнуть. Неужели они обнесли магазин? Рома ведь мог.       Обед прошёл в небольшом смятении. Конфета была съедена в сторонке, поэтому чувствовал себя Антон преступником. Только вот дальше — хуже, потому что он уже планировал сделать с Ромкой то, что тот заслужил. А ведь Антон никогда таким не занимался, потому что врагов ещё не наживал, но в шестнадцать лет уже пора бы за себя постоять. Поговорить с Ромой на его языке, без всяких глупых и неловких извинений.       На тихом часу они с Бяшей, ожидаемо, свинтили курить. Антона удивляло, что их ещё не поймали, потому что запашок стоял сильный. Или все хорошо знали, что лучше не останавливать этих ребят? Всё ещё не прочувствовав чужого авторитета, он вылез из-под одеяла и натянул очки на нос. Настало время мести. Тихо подойдя к двери, Антон увидел непонимающего Мишу.       — Ты куда? — шепнул он. Друг так уютно устроился под одеялом, что захотелось отбросить свою идею подальше и лечь поспать. Вместо этого Антон подошёл ближе, склоняясь над Мишей.       — Хотел маркер взять, устроить Роме «Звёздную ночь».       — Ты чё? Не-не-не, Антон, это какая-то хрень, — округлив глаза, протараторил Бодров. Он приподнялся на локтях из-за такого сильного удивления, заставив Антона засомневаться. — Он знаешь куда тебе этот маркер потом затолкает?       Вопрос был риторический. Антон вздохнул, усаживаясь рядом с другом и смотря на него жалостливыми глазами, будто бы он запрещал творить всё, что вздумается. Но нет, Миша просто ненавязчиво советовал, он же не был мамой и папой Антону, чтобы его слушаться.       — Да я же не спалюсь… Ты вообще знаешь, что сегодня произошло? Я к этому уроду извиняться пришёл, а он меня запер в тёмном туалете. Я там чуть, извините, не обосрался, благо было куда, — пыхтел возмущённый Антон, искажая ситуацию шутливо, словно ему там не стало до ужаса плохо.       — Так вот куда ты пропал тогда, — понимающе пробормотал Миша, сочувственно положив руку на плечо Антона. — Но не опускайся до его уровня. Нам всем просто стоит привыкнуть друг к другу… Знаешь, первые четыре дня самые трудные. Вы потом ещё подружитесь и со смехом вспомните.       — Почему ты его так защищаешь? Вы что, дружили? — тяжело вздохнул Петров. Это было нечестно. Рома чувствовал себя как рыба в воде, пока Антон страдал и бесился, а бежать жаловаться — это не по-пацански.       — Я бы не назвал это дружбой, но общались мы неплохо, хотя я городской. Да и сейчас. Он меня в первый раз тоже до белого каления доводил, я почти сбежал отсюда, — фыркнул Миша, позволяя себе слабо улыбнуться. — Вот веслом двинул, что я с лодки слетел.       — Обалдеть. Жив хоть остался?       — Не, там и утоп.       Дружно захихикав над этим тупым диалогом, Антона немного попустило. Сегодня он постарается прожить без импульсивных поступков, а завтра уже посмотрит на поведение Ромы. Заметка про маркер осталась где-то на подкорке, приятно согрела грудину. У Антона в любом случае будут пути отхода, он ведь умнее, поэтому сможет как-нибудь насолить Роме.       — Ладно, я тогда вздремну, то ты так уютненько лежишь, — хихикнул Антон, возвращаясь на своё место. Миша показал ему большой палец вверх, как бы одобряя решение не высовываться лишний раз и не накалять ситуацию.       Очки вновь оказались на тумбочке, а сонливость закрыла веки.

***

      После тихого часа помятые подростки вышли на веранду под возгласы Марины, которая вовсю раздавала указания убираться. Веники и совки были гордо вручены сегодняшним дежурным, кто-то из девочек даже написал списки дежурных на смену, а вожатая обещала ставить отметки за чистоту. Антон заметил, что первое его дежурство по корпусу будет шестого числа вместе с Бяшей, а двенадцатого — на улице вместе с Ромой. Как объясняла Марина, им предстоит мести дорожку от информационного стенда до домиков физруков, причём она возлагала большие надежды на их послушание.       Дежурные выметали песок из комнат, пока остальные готовились идти на полдник, пытались согреться после недолгого сна. Кто-то уже выбежал на улицу вместе с воспитательницей, которая выглядела так довольно после получения конфет, что едва не светилась. Антон дождался, когда Миша перестанет ворчать, а после они оба вышли на свежий воздух. Каждый раз после сна это место будоражило Петрова, заставляло с нежной радостью смотреть на солнце, щуриться и осознавать, что сейчас шло самое животрепещущее лето в его жизни.       На полдник была творожная запеканка, и, как оказалось, Миша её не любил. Быстренько прибрав к рукам порцию друга, Антон с удовольствием наелся, запивая всё сладким кофейным напитком. Наверное, зря он это сделал, потому что практически сразу после еды их погнали вниз, на зелёное поле стадиона, где стояла неизвестная женщина со свистком. От прошедшего дождя не осталось ни следа, солнце высушило большую часть земли под ногами, прогрело деревянные перила, за которые крепко держался Антон. Он мучительно переступал через ступеньки, ощущая тяжесть в животе. Если его вырвет от перетягивания каната, то пиши пропало.       — Меня зовут Евгения Вячеславовна, я старший инструктор по физической культуре, — представилась физручка, как её сразу же заклеймили все подростки, включая Антона. Им, в принципе, было плевать на титулы и звания, самое главное — количество букв. Чем меньше, тем лучше. — Сегодня вы будете перетягивать канат. Это так, разминка перед началом Спартакиады.       Соревноваться одним отрядом было достаточно скучным занятием, но позднее должны были подойти другие старшие. Антон заметил, как по лестнице с бешеной скоростью неслись младшие отряды, где-то там был и шестой. У них, видимо, тоже намечалось какое-то соревнование.       — Встаём мальчики против девочек, — довольно предложила физручка, приметив, что девочек было в два раза больше. — Посмотрим, кто победит.       — Ставлю на девчонок, — хихикнула Марина, подходя к коллеге. — На этой смене столько силачек и спортсменок.       — Да конечно, на, не дадим им победить, — фыркнул Бяша, невольно разгораясь духом соперничества. — Чё, каждый год проигрывать? Ромыч, давай, на, вперёд пойдём.       — Специально девок побольше набирают, чтобы пацанов унизить, — хмыкнул Рома, вставая у середины каната. Бяша встал сразу же за ним, остальные начали неохотно подтягиваться следом. Антон замер, не понимая, куда ему лучше приткнуться. Назад не позволяла встать гордость, а вперёд — сила. Рома заметил его метания, развернулся полностью и полоснул по нему изучающим взглядом. — Канат перетягивал?       — Было дело, — неуверенно ответил Антон, переминаясь с ноги на ногу. В школе у них часто проводили «Зарницу», спортивные соревнования с различными заданиями. Антон там мог похвастаться скорее ловкостью и рационализмом, чем невероятной физической подготовкой.       — Ну так если умеешь, вставай в серёдку, — фыркнул он, смотря куда-то за плечо Антона. Его глаза насмешливо блеснули. — Матвей, ёпт, ладошки вытри! Того и гляди соскользнёшь.       Раздались смешки, девчонки под предводительством Катьки уже встали и схватились за канат, подбирая более устойчивые позы. Антон встал рядом с Мишей, сжимая канат так, как его когда-то учили. Ладошки предательски вспотели. Над стадионом зазвучала задорная музыка, которая пыталась подбодрить всех участников, но казалось, что количество всё-таки взыграет над качеством. Возможно, это и было честно, уступить девочкам, но проигрывать уж очень не хотелось.       Я так хочу, чтобы лето не кончалось!       — Готовы? — громко пронёсся над полем голос физручки, стоявшей около середины. Она взмахнула рукой и крикнула: — Начали!       Чтобы оно со мною мчалось!       Сразу же Антон почувствовал ужасное давление и то, как сильно его качнуло вперёд.       За мною вслед!       Он упёрся ногами в покрытие, постарался натянуть канат на себя, но чужие мотыляния из стороны в стороны сбили его, даже Ромка ничего не мог сделать с огромной силой орды девчонок. Катя победоносно взвизгнула, когда они затащили парней за красную отметку, почти повалив их на землю. Антон неловко уткнулся в спину высокого Макса, а он, в свою очередь, в Бяшину. Рома стоял, как скала, отпустив канат и недовольно сверливший девочек взглядом. Его лицо совсем скоро разгладилось — Катя с Полиной подбежали, чтобы дать «пять».       — Чуть-чуть не хватило, — серьёзно заявила Морозова, оглядев удручённых парней. — Второй отряд вы просто уничтожите, я уверена.       — Да эт из-за Матвея всё, цепная реакция потных ладошек, — игриво усмехнулся Рома, а Бяша захихикал позади. Полина постаралась не улыбаться, чтобы не смущать понурого Матвея, Катя же позволила себе приглушённый смешок.       — Точно, на.       Антону показалось, что насмешки Ромы по полной перешли к этому нелепому парнишке. Он правда решил отпустить Петрова, сжалился, но образа хулигана не разрушил. Да и Матвей явно был забавнее Антона, так сказать, слабое звено в коллективе. Конечно, Петров не одобрял подобного издевательства над слабыми, но, как бы эгоистично не было, уж лучше так, чем над ним.       — Откуда вы вообще взяли, что ладошки потные…? — неуверенно спросила Полина, сделав голос потише.       — Ну, етить, Полька, — цокнул Рома. — Ты же мозг, чё за вопросы?       Их диалог прервала Евгения Вячеславовна, попросив отойти в сторону и дать поразвлекаться мелким, которые заполонили поле волной. Антон всё-таки заметил растрёпанную после тихого часа и сытного полдника сестру, бежавшую в его сторону с ярко горящими глазами.       — Тоша! Я видела, ты проиграл! — звонко закричала Оля на весь стадион, влетая в грудь Антона головой и почти выбивая ему лёгкие. Он неловко захихикал, посмотрев на пострадавшую причёску.       — Блин, я же так старался и заплетал… — вздохнул Петров, приглаживая практически белые волосы ладонью. — Тебе уже получше?       — Конечно, днём же не страшно, — чуть тише ответила Оля, отлипая от брата. — Я пойду! И мы не проиграем, можешь быть уверен.       — Ага, сейчас всех мальчишек победишь.       Оля радостно ускакала, а Антон подошёл к своему отряду, устроившемуся около футбольных ворот. Им предстояло дождаться «вторашей», после чего Антон уже хотел дойти до кружка с Мишей. Он наблюдал за тем, как сестра вытягивает канат, как радуется безусловной победе девочек. Сердце Антона сжалось от тоски, ведь ещё с утра он вытирал её слёзы. Вот бы она поскорее привыкла к этому лесу, начала хорошо спать в этом чистейшем воздухе.       — Такая милая у тебя сестра, — ласково прощебетала Полина, смотря за маленькой фигуркой Оли вдалеке. Антон перевёл взгляд на девушку, у которой глаза покрылись пеленой какой-то тоскливой радости. — Всегда хотела себе старшего брата. Наверное, ты её обожаешь?       — Конечно, — неловко почесав голову, Антон расплылся в тёплой улыбке.       — Тогда береги её, Антон.       Фраза прозвучала такой зловещей, что Петров слишком резко развернулся к Полине. Она всё ещё смотрела на Олю.       — Чего?       — Ну, когда станет постарше, то придётся следить за кавалерами. Ты же как никто другой знаешь, какие мальчишки дураки, — пояснила Полина, повернувшись к Антону. Она удивлённо моргнула. — Я что-то не так сказала?       — Нет-нет, просто я немного волнуюсь за неё. Ей кошмары снятся, вот сегодня, например, — Антон мотнул головой, немного виня себя за такую дурацкую паранойю. Ему следовало расслабиться.       Второй отряд пришёл ровно в тот момент, когда младшие прекратили соревноваться. Подростки первого уже успели достать мяч и сыграть в неполную версию футбола в одни ворота. Антона такие игры совершенно не вдохновляли, поэтому он сидел с Катей и Полиной на высохшей траве, перекидываясь словами. Тучную фигуру Семёна он заметил сразу, а его недобрый взгляд поймал молниеносно.       — Первый и второй отряд, мальчики, идите сюда, — позвала их физручка, и Антон с тяжелеющей головой встал. Ноги же стали будто ватными. Давно он так не волновался из-за глупых соревнований, но что-то его ужасно настораживало.       — Не ссым, ребята, у них там одни дохляки, — шепнул Рома, оборачиваясь на парней. — Самое опасное оружие — это жирная задница Семёна. Он если упрётся, то пиздец.       Почему-то заверения Ромы успокаивали. Говорил он уверенно, словно вёл их на какую-то важную битву, в которой они обязательно выиграют. Бяша поддакивал каждому слову, как какой-то легат, всё ещё настроенный дипломатично, но готовый раз-второй принизить самомнение вражеской армии. Они все встали около каната, Антона быстро закрыли спины впереди стоящих, рассеивая лишнее беспокойство. Девчонки стояли сбоку на траве, готовые подбадривать свой отряд. Волосы Кати светились на солнце, переливаясь золотом, а у Полины — тьмой ночи.       По команде Антона потянуло вперёд, но он стоически выдержал это, заваливаясь назад и перетягивая канат так, словно тащил бегемота из болота. Ох, нелёгкая это работа — из болота тащить бегемота! Он улыбнулся своим мыслям, заряжаясь общим буйством. Он не видел, какое лицо сейчас у Семёна, отряд которого явно начал проигрывать. Девочки скандировали слова поддержки, и Антон вновь ощутил, что он является частью этого маленького общества. По ощущениям длилось это действо вечность, утягивая Антона то вперёд, то назад, стирая ладони до пылающего жара и до боли выламывая плечи. Он давно уже не чувствовал такого напряжения, но сдаваться не собирался. Одно дело проиграть своим девочкам, что можно назвать благородным, а другое — парням из другого отряда.       Он совершенно не заметил, как канат ослабился и потянул его куда-то назад. Антон взмахнул руками, пытаясь за что-нибудь уцепиться, но не успел, заваливаясь на Мишу с неловким вскриком. На Петрова же завалился Макс, больно двинув локтём по рёбрам. Их сваленная кучка болезненно застонала, пытаясь распутаться, пока остальные громко и победоносно закричали. Даже девчонки не сразу заметили случившуюся катавасию.       — Приятно, наверное, этому пидриле между пацанами лежать, — едко процедил Семён, красный как рак. Он гневно развернулся, больше не желая участвовать в этих говняных соревнованиях.       Рома обернулся на поваленных товарищей, насмешливо фыркнул, крикнув Семёну вслед:       — Ничё, Сёма, это твоя жопа цепную реакцию пустила!       — Макс, поднимайся, Тоха щас подохнет, на, — подбежал к парню Бяша, быстро хватаясь за чужую руку и вытягивая эту шпалу на себя. Он охнул, ощутив его тяжесть. Антон почувствовал, что давление на его изувеченное тело пропало, поэтому уселся и выдохнул.       — Миша, ты живой? — своевременно обернулся Антон, смотря как друг смотрел в небо, подобно Болконскому, который размышлял про дуб. Жаль, что это не Пушкин написал, так бы вышла очень правдоподобная историческая реконструкция.       — Если честно, то не очень, — отозвался Миша, переводя взгляд с неба на Петрова. — Слава Богу, я не ел ту запеканку.       Антон вспомнил, что он-то её ел. Вместе с болью в рёбрах к горлу поднялась тошнота. Когда он обернулся, то увидел перед лицом чужую руку, предлагающую подняться. Солнце слепило глаза, размывая силуэт, и Антон слепо схватился за протянутую ладонь, сразу же осознав, что это Рома предложил помощь, а не кто-то другой. Его ладонь была грубой и горячей, царапины, видимо, от ножа покрывали пальцы, мозоли на холмиках ощутимо выделялись. Антон почувствовал себя неженкой, потому что его руки не держали что-то тяжелее карандаша, он не особо любил крутиться на дворовых турниках, иногда даже пользовался кремом матери. Это который для коровьего вымени, ужасно жирный и делающий руки такими приятными и мягкими…       Антона рывком подняли на ноги, тут же отпуская.       — Чё вы упали-то? — вздохнул Рома, быстро убирая руку в карман олимпийки, которую решил не снимать. — Следить надо было, как эти лошпеды шлёпнулись.       — Ага, на! Полная лошня. Миха, поднимайся, — Бяша сердобольно подставил Бодрову руку, рывком дёргая на себя. Макс оказался полностью в порядке, поэтому крутился рядом, виновато поглядывая на Антона.       — Я, кажется, тебя ударил. Звиняй!       — Да всё нормально, — поморщился Антон, отползая от каната подальше. Как побитая собака, честное слово, хотя вроде они победили. Полина резво подскочила к нему, опуская тонкую руку на плечо.       — Точно всё хорошо? Может, в медпункт? — обеспокоенно протараторила она, заметив подходящую вожатую. Марина болела за них громче всех, Петров точно слышал её восторженные визги. Сейчас ему бы не хотелось поднимать такую шумиху вокруг своей персоны, снова казаться слабаком.       — Всё отлично! Полин, вы сейчас будете соревноваться. Порвите их, — ободряюще кивнул Антон. — Я немного посижу и огурчиком буду.       Полина вздохнула, уверенно кивнув. Остальные парни также отошли в сторону, уступая девочкам место. Бяша притащил Мишу, который пытался отмахнуться от него, говоря, что чувствует себя нормально.       — Да ты такой мелкий, а на тебя завалилось два бугая. Ладно ещё Тоха, он дрищара, на, — бормотал Бяша, придерживая его под руку. — Я помнишь как обосрался, когда Ромка тебя веслом уебал…?       — Надеюсь, когда-нибудь я услышу эту историю полностью, — вздохнул Антон, весело щурясь. Миша уселся рядом с ним, задорно пихнув его в бок. Он быстро положил голову на его плечо и прикрыл глаза, расслабляясь.       Это был достаточно интимный жест, причём на виду у всех. Видимо, Мише было плевать на чужое мнение. Даже Рома не удосужился прокомментировать это, он смотрел на приготовившихся девочек. Они уже встали перед канатом, обхватили его руками, выглядя как самые настоящие валькирии. Возможно, это и были самые ужасающие соперники в жизни Антона. Мелкая Катя стояла первой, Полина сзади неё, ярко демонстрируя разницу в росте. Да, обычно чем ниже человек, тем ближе он к аду, а значит, злее… Разрыв в десять сантиметров наглядно демонстрировал это.       У второго отряда девочки не выделялись абсолютно ничем, только рыжая незнакомка в начале ряда ярко улыбалась Катьке. Антон не мог детально разглядеть её на таком расстоянии, да и уже прозвучала команда физручки, заставив абсолютно всех подпрыгивать от усилий. Все с замиранием смотрели на практически одинаковых по силе девочек, на попытки второго отряда удержаться на месте, но тщетно. Через тридцать секунд ожесточённого сражения первый отряд затянул другой за красную линию. Парни взревели, объявляя соревнование оконченным. Антон чувствовал искреннюю радость за то, что они смогли победить со счётом 2:0, а ведь сколько мероприятий ещё будет.       — Ну всё, идём в кружок, — бодро сказал Миша, поднимаясь с насиженного места. Антон последовал его примеру, чувствуя себя значительно лучше.       — Какие вы молодцы, — растрогалась вожатая, подходя в собравшуюся кучку подростков. — Думаю, что на Спартакиаде мы дадим жару. А сейчас отведу вас по кружкам! Кто не хочет — остаётся на поле с Натальей Валерьевной, будете играть в футбол и волейбол.       Наталья Валерьевна сидела на стадионе в своей панамке с пальмами, положив ногу на ногу и внимательно следя за всем происходящим. Она одобрительно кивнула, едва заслышав звонкий голос Марины. Желавших уйти было не так много, Надя сразу же подошла к Антону с Мишей, её тёмные волоски налипли на лоб, выдавая усталость от спортивной нагрузки.       — О, я погнал на выжигание, на, — довольно заявил Бяша, отлипая от компании мальчиков. Рома цокнул, потому что хотел сыграть в футбол в нормальном составе, а друг так его подставил.       — Да ты и дома выжигаешь. Тебе ещё не упёрлось?       — Неа, эт кабзда весело, на, — отбрил Бяша, приближаясь к Антону и хлопая его по плечу. — А ты рисовальщик, да? Вот я тоже творчеством занимаюсь!       Антона приятно удивило это откровение, потому что Бяша не выглядел как человек, ценящий искусство в каком-либо его проявлении. Теперь стала понятна просьба нарисовать его, ведь он мог искренне полюбить рисунок. Вверх по лестнице с ними поползла ещё пара ребят, Полина с Катей ушли играть в волейбол на уличной площадке, мальчики со вторым отрядом начали небольшое соревнование по футболу.       Шли они до самого конца лагеря, туда, где находилась та самая площадка с качелями. Бяша отпочковался от компании чуть раньше, завернув в «Умелые ручки» вместе с другими ребятами. До кружка рисования они дошли втроём под надзором вожатой. Домик скорее напоминал серую коробку, но внутри оказалось так красиво и ярко, что Антон замер. Стены плотно покрывали рисунки из всеразличных материалов, глиняные тарелки, деревяшки. Столы-парты были в толстом слое пятен разных цветов и форм, в шкафчике стоял десяток стаканов и сотня кисточек. Антону сразу же тут понравилось, а улыбка почти сказочной учительницы-кружковода с шалью на плечах растрогала его.       — Здравствуйте, я вам первый отряд привела, — отрапортовала Марина, подталкивая подростков вперёд. — Очень талантливые ребята!       Женщина ярко улыбнулась, и Антон заметил кисточку у неё за ухом.       — У нас все талантливые, важно этот талант раскрыть, — кивнула она. — Меня зовут Ирина Анатольевна, а в этом кружке возможны чудеса!       Когда Марина ушла, подростки определились с тем, какими материалами будут работать. Антон ещё никогда не расписывал дерево, поэтому быстро выбрал его. Ирина Анатольевна выдала ему акриловые краски, уже повидавшие жизнь, две разные кисточки, воду в стаканчике-непроливайке, маленький шпателёк и палитру в виде керамической тарелки. Миша сидел рядом с ним, внимательно следя за действиями, чтобы повторить уже у себя на деревяшке. Только вот он не учёл того, что с такими красками Антон работал редко, поэтому не знал некоторых нюансов. Надя же резво приступила к выполнению работы, даже не попросив помощи у учительницы.       — Давайте сначала вы сделаете набросок карандашом, — предложила Ирина Анатольевна, протягивая простые карандаши с очень наточенными концами. Ребята приняли их, и Антон оживился, завозив им по заранее нанесённому грунту. Он хотел нарисовать пейзаж, красивый лес и водную гладь вдалеке.       Миша же придумал что-то своё, немного неуверенно вырисовывая кривоватые черты.       — Ты не бойся ошибаться, — шепнул Антон, выдавливая яркий зелёный на палитру, а после зачёрпывая его мастихином. — Ошибки всегда можно исправить.       Через полчаса их время закончилось, большая часть картины Антона была отрисована, оставалось добавить лишь мелкие детали. У Нади получился замечательный натюрморт, предметы которого она выставила на парте рядом, бережно и с любовью срисовывая их. Получилась как настоящая фотография. На деревяшке Миши расплылись красные маки. Он увидел их тут же, в кружке, почти правдоподобно скопировав.       — Красота, — радостно сказал Антон. Чуть тише добавил: — Соврал ты про руки из жопы.       Друг смущённо улыбнулся, откладывая дерево и вставая.       — Так, подпишите свои работы. По расписанию вы придёте послезавтра, но если вам захочется, то можете и с другим отрядом посидеть, — заключила женщина, запахивая свою шаль сильнее. — Очень хорошие работы, вы молодцы.       До ужина оставалось около пятнадцати минут, поэтому втроём они двинулись к корпусу. Надя всё это время восторженно щебетала об интересном новом опыте, ведь в её художественной школе подобного не было. Антон с завистью подумал, что тоже попросится учиться рисованию официально, только вот мама не была настроена положительно к такому. Она называла художников нищими оборванцами без целей в жизни, а отец вообще не считал это профессией.       Ел Антон в мутном нетерпении посетить дискотеку. Все ребята были на взводе, переговаривались громче обычного, жадно поглощали макароны с мясом. Это была первая дискотека смены, такая долгожданная для старших отрядов. Антон знал, что младшие будут там чуть раньше остальных, и Марина разрешила прийти к их времени и поразвлекать детей. Антон бы хотел побыть вместе с сестрой, единственной подругой здесь, которая легко могла сбить всю неловкость.       Катя с Полиной собрались самые первые, надев яркие серьги и сарафаны до коленок, после чего быстро убежали в здание с вывеской «Клуб», откуда уже доносилась громкая музыка. Антон вспомнил, что Миша не пойдёт с ним, поэтому лишь потерянно оглядел свой гардероб. Да наверное и так сойдёт, кто ж его рассматривать будет? Не собираясь наряжаться, Антон предпочёл остаться простым.       Каково же было его удивление, когда он вышел на крыльцо и увидел Рому в рваных джинсах, которые, вероятно, были созданы искусственно. Пятифанов наверняка сидел вечером и своим ножичком ковырял серую джинсу, пытаясь поспеть за городской модой. Но, признаться честно, выглядел он хорошо. Не то чтобы Антон смотрел на парней с точки зрения красоты, просто было в этом что-то эстетически верное. У Бяши же, отнюдь, футболка «I Love New York» кричала о несуразности происходящего.       — Правда Нью-Йорк любишь? — не удержался Антон, спускаясь по ступенькам и по-доброму улыбаясь. Вечерняя атмосфера расслабляла, дарила умиротворение.       — Конечно, на, — насупился Бяша, зачесав свою чёлку назад. Его лицо стало таким самодовольным, только глазки бегали туда-сюда.       — Да взял он эту байду на барахолке, — сразу же сдал друга Рома, обдавая Антона изучающим взглядом. — А у тебя чё за стилёк? Ботан на районе?       Прищурившись и прикусив язык, лишь бы сейчас не устроить разбор полётов Роме, обвинив во всех его грехах, Антон расслабленно выдохнул.       — Да мне и наряжаться не надо, чтобы девочки запали, — выдал он с напускной гордостью, выпятив грудь. — Это тебе, чтобы скрыть придурочное лицо, надо внимание на джинсы отвести.       Рома практически вскипел, а Бяша разволновался, вставая перед ним. Антон был рад такой бурной реакции, всё-таки сумел поддеть Пятифанова. Он двинулся мимо них, к склону, но услышал его рассерженный крик:       — Стоять! Давай поспорим!       Рома поравнялся с Антоном, протягивая руку для заключения какого-то пацанского договора, нарушение которого грозило плачевными последствиями.       — И на что спорим? — с сомнением спросил Антон, точно зная, что примет любое его предложение. Нельзя зассать, только не рядом с Ромой.       — Если к тебе подойдёт хотя бы одна незнакомая девчонка, то неделю буду относиться к тебе с уважением. А если не подойдёт, то неделю будешь выполнять мои поручения, — заулыбался Рома, точно уверенный в своей победе.       — Хм, как-то нечестно. Давай, если подойдёт, то ты мои поручения повыполняешь? — усмехнулся Антон, пытаясь сбить Рому с толка. Он свёл брови на переносице, просчитывая все риски, а после крепко пожал уже протянутую руку Петрова.       — Бля, буду. Бях, разбей, — кивнул он, запечатлев договор с третьей стороной. Бяша достаточно болезненно прошёлся ребром ладони по рукопожатию, заставив Антона отпрянуть. — Ну чё, идёмте?       Плетясь позади шумного дуэта, Антон думал о том, как же ему выиграть. Надо было стрелять глазками и активно улыбаться? Или лучше молча загадочно стоять в уголке? Он на самом деле не слишком был уверен в своих силах, потому что привык действовать первым. Не важно, что после его первого шага всегда следовал отказ от девочек, они просто не понимали, что теряют. Мама так говорила. А она тоже была девочкой, поэтому всё понимала.       В «Клубе» было полно малышни, зеркальный шар крутился под потолком, посылая блики на всё вокруг. Тут в целом было темно: окна зашторили, основной свет выключили, только разноцветные прожекторы хаотично очерчивали комнату лучами. Антон замер на пороге, пытаясь понять, куда ему лучше приткнуться. Ещё бы Олю найти. Рядом со входом стояла высокая девушка в медицинском халате, она внимательно следила за толпой и дёргала головой в такт музыки. Яростно кричала песня из мультфильма «В Синем Море в Белой Пене», русалка оттуда постоянно пугала Олю, поэтому она предпочитала ей диснеевскую.       Антон заметил Полину и Катю на сцене, они игрались с детьми, танцевали с ними и смеялись. Их глаза так ярко светились, словно готовы были вот-вот озарить этим светом весь мир. Антон медленно пошёл к ним, забираясь на сцену и укладывая руку на плечо Кати. Она повернулась и удивлённо посмотрела на парня.       — Сестру мою не видели? — спросил Антон достаточно громко, чтобы девочки услышали.       — Тут где-то была! — крикнула Полина, посмотрев вниз. Она взмахнула рукой, тыкнула пальцем в толпу. — О, вот же она, с Ромкой.       Брови Антона взлетели вверх, он быстро отыскал взглядом высокую фигуру и заметил, как Оля мирно сидит на спине Пятифанова. Это что за саботаж? Кинув девушкам слабое «спасибо», он принялся идти к Роме, чтобы разобраться. Как ответственный старший брат, не более.       — Чё ты делаешь? — крикнул Антон, равняясь с парнем. Лохматая Оля звонко хохотала, смотря на мир сверху вниз.       — Тоша! Ты пришёл! — хихикнула Оля, осторожно, как обезьянка, спускаясь со спины нахохлившегося Ромы. Она влетела в Антона, как и всякий раз до этого, ещё громче и восторженнее крича: — А я тебя искала! Ромочка мне помог, он тако-о-ой высокий!       Рома приложил два пальца ко лбу, когда Антон всё-таки посмотрел на него, и отсалютовал, удаляясь. Получается, ничего плохого не произошло?       — Да у нас рост одинаковый, — немного ревностно буркнул Петров, хватаясь за маленькую руку Оли. — Идём на сцену, там самое веселье.       Когда наступило время для старших отрядов, то музыка выключилась и детей спешно начали выводить из здания. Антон так и остался на сцене, смотря на открытую дверь выхода, из которой лился яркий свет. Солнце уже катилось за горизонт. Все дети ушли, а на их смену завалилась толпа подростков, веселые и разодетые, демонстрирующие свои самые яркие и интересные образы. Наверное, стоило хотя бы немного постараться над выбором одежды…       — Ну что, взрослые вы наши, готовы оторваться? — послышался голос диджея из колонок. Он сидел в своей будке на другом конце, ревностно следя за музыкой, прошедшей цензуру. — Первым треком будет новинка этого года! Заряжаемся позитивом!       Песня «Non Stop» группы REFLEX была знакома Антону, но он даже не знал, что делать. Пританцовывать? Как пьяный папа на корпоративе? Благо Полина быстро взяла его за руку и повела к собравшемуся первому отряду, вставая в небольшой круг. Многие из них переформировывались в более тесные кучки, поэтому к припеву остался только всем известный квартет и Антон. И почему Полина так активно старалась затащить его в их компанию? Но получалось у неё так хорошо, что Петров даже не противился.       — Музыка громче, глаза закрыты! Это нон-стоп, ночью открытий, делай что хочешь, я забываюсь! Это нон-стоп — не прекращаясь! — бешено кричали девочки, подпрыгивая и стараясь отдать хоть капельку своей энергии парням. В какой-то момент они вовсе схватились за руки близстоящих, поэтому Антон прыгал с Катей, которая так искренне веселилась и жмурилась от удовольствия, что захотелось также.       Когда песня закончилась, она отпустила руки Антона и, смущённая своим поведением, отошла к Полине, хватая её под локоть. Сумбурное веселье наполнило Петрова, яркий свет и блики перемешивались, слепили глаза, а усталость как рукой сняло. Ему ещё никогда в жизни не были доступны такие развлечения, он словно вырвался из клетки, в которой родители пытались выстроить его по-своему.       Он ощущал свободу.       Дискотека Авария стала следующей группой, чья песня наполнила просторный зал резкими нотами. Подростки ещё больше оживились, начав дёргаться, будто в последний раз. Антон смеялся над конвульсивными кривляниями Ромы, который передразнивал девчонок из другого отряда, да так явно, что в его сторону обратились их взгляды. Вот к нему тут точно никто не подойдёт, как бы он не старался. Да и к Антону тем более…       — Хэй! Приветик! — звонко крикнула рыжая девочка, подойдя к Петрову так близко, что он почувствовал жар её дыхания на своей щеке. Он испуганно посмотрел на незнакомку, которая кивнула в сторону выхода. — Пойдём со мной, ну же!       Стоп. Антон перевёл взгляд на удивлённого Рому, который увидел это. Получается, спор был выигран. Только что надо было этой смешливой девушке из второго отряда? Когда Петров пошёл за ней, то на периферии заметил слегка расстроенный взгляд Кати, но он не придал этому значения, также как и удивлённому возгласу Бяши.       — Охренеть, на!       На свежем воздухе задышалось чуть лучше, жар сразу же схлынул с щёк. Он и не заметил, как внутри было горячо и громко, быстро привыкнув к новом ощущениям. Девушка щурилась, перекатывалась с пятки на носок и заинтересованно осматривала Антона.       — Как тебя зовут, зайчик? — хихикнула она, делая шаг ближе. Антон вжался в кирпичную кладку стенки, сверху которой по склону расползался газон. Ему не нравился подобный напор.       — Меня Антон. А тебя? — с сомнением спросил он, всё ещё не понимая такого интереса к своей персоне.       — А меня — нет!       Звонкий хохот раздался по площадке около «Клуба», девушка качнулась и согнулась пополам, пытаясь заглушить свой смех. Эта шутка не слишком понравилась Антону, но он слабо улыбнулся, смотря на незнакомку с сомнением. Больная, что ли?       — Ладно, зайчик-Антон, — выдохнула она, распрямляясь и склоняя голову слегка вбок, игриво так. — Меня зовут Алиса. Я увидела тебя сегодня на стадионе, очень захотелось познакомиться.       Голос Алисы был таким хитрым и радостным, что немедленно захотелось от неё спрятаться. Антон точно мог сказать, что она была лисицей, из-за её ярких глаз и мягких движений, а ещё огненной копны волос создавалось именно такое впечатление.       — Ну, познакомились. Что-то ещё?       Антон не хотел этого признавать, но ему было некомфортно с ней. Её изучающий взгляд просто разрывал его внутренности, скручивал в тугой узел, она потрошила его без ножа. Он попятился от неё по стенке, но она не давала пройти. А вдруг её подослал Семён? Ужасающая мысль так и приказывала бежать.       — Прости, мне пора! — пробормотал Антон, опустив взгляд в плитку под ногами. Он дёрнулся с места, ощутимо толкнул Алису в плечо и, набирая темп, поднялся к домику администрации.       — Зайчик! Зайчик! Испугался, — хихикала Алиса ему вслед, но Антон упорно не оборачивался. Вот дурак, надо было не в корпус бежать, а к ребятам, они бы точно помогли в случае опасности.       Когда Антон оказался в коридоре, то быстро понял, что он просто идиот. Испугался настырной девушки, которая всего лишь хотела познакомиться. Наверное, на него так действовала атмосфера лагеря. Лис, хищники вокруг, и он, Антон — трусливый зайка. Только вот главное, что спор он выиграл, и Рома обязан был прислуживать ему целую неделю. Это даже лучше варианта с маркером!       Антон тихо зашёл в комнату, но там было пусто. Решившись принять душ, он быстро взял из шкафа чистую одежду, а после прошёл к чемодану, где лежало всё мыльно-рыльное. На веранде сидела Наталья Валерьевна, она смотрела в темнеющий лес, на который уже практически не падали лучи солнца.       — А где все? — тихо спросил Антон, но воспитательница всё равно вздрогнула.       — А чёрт их знает.       «Вообще-то, это ваша прямая обязанность…» — подумалось Антону, но он махнул на это рукой. Поэтому дети и пропадают, что наберут всяких на работу, лишь бы шарфики вязать да конфеты воровать.       Выйдя через второй выход, около туалетов, Антон остановился на крыльце. Стояла практически оглушительная тишина, лагерь уже готовился ко сну, пока вдалеке грохотали песни. Диджей включил что-то иностранное, зажигательное, вроде «Scatman», под который танцевали все от мала до велика. И всё-таки, в такой тягучей и медленной тишине было так чудесно находиться. Даже воздух пах по-другому, не выхлопными газами и мусором, а настоящей природной свежестью. Антон хотя бы на мгновение хотел продлить это чувство, но нужно было идти к душевой, закреплённой за его отрядом. Когда-нибудь потом он обязательно останется здесь в одиночестве, порисует в своём альбоме и навсегда увековечит в памяти маленькое приключение сроком в двадцать один день.       После прохладного душа накатила сонливость. Он надеялся, что скоро привыкнет к этому режиму и перестанет отрубаться во время тихого часа как младенец. Возможно, когда-нибудь даже сможет прийти ночью к девочкам… Стоит ли загадать такое желание Роме? Он-то точно проведёт его, а Полина и Катя не будут против. За пятнадцать минут до отбоя с дискотеки вернулись все, взбудораженные и готовые болтать всю ночь, если не уснут сразу же. Антон уже успел съесть пятое питание — вафли и йогурт, поэтому готовился ко сну. Миша вернулся чуть раньше остальных, объясняя, что пропадал в корпусе кадетов, где сейчас жил его хороший знакомый, который тоже терпеть не мог дискотеки.       Громкий Рома завалился в комнату под вопли вожатой, она яростно доказывала, что от него пахло сигаретами. Он отмахивался от неё, говорил, что стоял с Николаем Георгиевичем и обсуждал будущие победы. Марина не верила ни единому слову, подгоняя его умываться и чистить зубы. Он ни слова не сказал Антону, видимо, пристыженный, лишь взял зубную щётку и пасту, вылетев пулей из комнаты.       В десять часов все уже легли, но некоторые точно не собирались спать. Вожатая ходила по комнатам и проверяла их до победного, почти опоздав на планёрку. Когда приятная темнота сгустилась, а первые посапывания послышались со всех сторон, Антон расслабился полностью. Кровать сверху заскрипела, не предвещая ничего хорошего.       — Ты ту девку куда увёл, Дон Жуан? — шепнул Рома, свесившись с кровати и сверля Антона заинтересованным взглядом. Бяша завозился сбоку, разговор ему точно понравился. — Даже я ещё не успел тут потрахаться, а ты!       — Точняк, на! Говорят, что если крыша ржавая, то и подвал мокрый, — поддакнул Бяша.       Он практически подавился ужасом от такого предположения Ромы. Неужели на Пятифанова это произвело такой фурор? Или он думает, что на москвичей девки вешаются с большей вероятностью? Антон посмотрел на жест, который Рома нетерпеливо показывал: насаживал кольцо пальцев на указательный. Даже улыбку гаденькую натянул, завистливую такую.       — Да я…       — Тих ты, в душе её? Или за библиотекой? Ох… может в костюмерной? Бабка ж ворчать будет, если найдёт там кончу… — зашептал Рома возбуждённо, накидывая варианты с пятой космической скоростью. Даже Гагарин летел не так быстро.       Антон не знал, что лучше. Сказать правду, что он сбежал от неё, как идиот, или же выбрать такую привлекательную для Ромы ложь? Может, он уважать Антона начнёт, хотя если тайное станет явным… Или слухи поползут… А правда казалась слишком постыдной.       — Без комментариев, — тихо сказал Антон, зарываясь с лицом под одеяло. Щёки пылали лишь от мысли, что он мог увести Алису и под шумок с ней переспать. Нет, это было не в его характере. Без любви удовлетворять свои потребности дело гиблое.       Рома остался удовлетворён даже таким ответом. Он усмехнулся и повернулся на спину. Сегодня явно никто не спешил уходить к девочкам, поэтому уснул Антон быстро, под закрытыми веками видя рыжие волосы и хитрый оскал.