Древние

Юнги не сразу поверил тому, что услышал что-то. Он сидел, привалившись к стене медотсека, вполглаза наблюдая за показателями капсулы, когда слова, сказанные слабым голосом, разбили тишину. — Где я? — повторил Тэхён, повернув голову в сторону Юнги. Его взгляд был слегка затуманен, но он смотрел прямо на него, пытаясь понять, что происходит. Юнги замер. Словно его парализовало от смеси облегчения и тревоги. — Ты в безопасности, на базе, — ответил Юнги, стараясь говорить спокойно, чтобы не перегрузить Тэхёна. — Мы нашли тебя и доставили сюда. Ты был в тяжёлом состоянии. Губы Тэхёна дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но вместо этого он просто сжал кулак, в котором всё ещё находился камень. Лёгкое свечение снова появилось, играя бликами на стенках капсулы. Юнги заметил это, но решил не акцентировать внимание. — Как долго… я здесь? — слабость слышалась в каждом слове Тэхёна, но тон его голоса был настойчивым. Юнги не знал, что ответить. По ощущениям это была целая вечность, хотя на самом деле прошло меньше суток. Он сделал шаг ближе, чтобы быть на уровне глаз Тэхёна, не оставляя его в одиночестве. — Меньше суток. Нам пришлось сделать всё возможное, чтобы стабилизировать тебя, — он говорил осторожно, будто опасался лишний раз потревожить хрупкое состояние Тэхёна. — Всё самое трудное уже позади. Тэхён опустил взгляд, будто переваривая сказанное. — Я видел тебя… — вдруг произнёс он. Его голос был чуть громче, но в нём звучала странная уверенность. — Видел, но не мог понять… Это ты или не ты. Эти слова больно отозвались в душе Юнги, но он удержался от резких эмоций. Вместо этого он тихо кивнул: — Я знаю. Тебе было тяжело. Но я здесь. Мы все здесь. Ты больше не один. Тэхён поднял глаза, словно хотел сказать ещё что-то, но его взгляд остановился на камне в его руке. Он слегка приподнял его, будто только сейчас осознал, что держит что-то важное. — Этот свет… он звал меня. Вёл меня через тьму… — тихо сказал Тэхён, рассматривая камень. Его голос звучал странно отстранённо, словно он говорил не с Юнги, а с самим собой. — Я думал, что никогда не найду тебя… Но он помог. Она дала мне его, и он действительно привёл к тебе. «Она?» — Юнги посмотрел на камень с новым вниманием. — Кто-то на базе «39» дал тебе этот камень? — Юнги знал, что нельзя сейчас тревожить Тэхёна, но слова вырвались сами собой. — Нет, — Тэхён выглядел так, как будто пытался вспомнить что-то давно забытое, но слова шли тяжело. — На той базе никого не было. Это другое. На обратном пути. Недавно… — Потом, Тэхён-а, потом всё расскажешь. Отдыхай, хорошо? Тэхён медленно кивнул и закрыл глаза. Юнги смотрел на камень, свечение которого действительно выглядело необычно, будто оно обладало собственной жизнью. Он не знал, что сказать. Всё, что происходило, выходило за пределы научного объяснения, но он понимал, что камень каким-то образом связан с Тэхёном. Возможно, это было чем-то большим, чем просто физический объект. — Этот камень не только помог тебе найти путь. Он действительно вернул тебя ко мне, — сказал Юнги, чувствуя, как в его голосе звучит нечто большее, чем простое облегчение. Это была искренняя благодарность за то, что Тэхён снова здесь, перед ним, живой. Тэхён, не открывая глаз, слегка улыбнулся, хотя эта улыбка была едва заметной. Его пальцы крепче сжали камень, словно он был якорем, который удерживал его в реальности. — Спасибо, Юнги, — тихо сказал он, — что не оставил меня… Юнги отвёл взгляд, скрывая неожиданную вспышку эмоций. Он глубоко вдохнул, возвращая себе контроль, и кивнул, не находя слов. В этот момент дверь медотсека открылась, и в комнату вошли Чимин и Намджун. Их взгляды метнулись к Тэхёну, и удивление сменилось неподдельной радостью. — Он пришёл в себя?! — воскликнул Чимин, бросаясь к капсуле. Юнги поднял руку, останавливая его, чтобы дать Тэхёну немного пространства. — Да, но ему нужно время. Давайте не будем торопиться. Тэхён перевёл взгляд на каждого из них, словно убеждаясь, что всё, что он видит, реально. Но в конце концов его глаза снова нашли Юнги. Это был тот самый взгляд — полный доверия и благодарности, взгляд, который Юнги боялся однажды утратить. Чимин и Намджун, понимая, что Тэхёну сейчас нужно больше времени на восстановление, тихо вышли из отсека. За дверьми они остановились и, переглянувшись, вдруг крепко обнялись. Радость от того, что их друг и брат снова в сознании, нахлынула неожиданной волной. — Ему ещё потребуется время, но он вернётся к нам, — с облегчением сказал Чимин. — Да, мы всё преодолели, — кивнул Намджун. Постояв так с минуту, они разошлись в разные стороны. Намджун направился к Сокджину в командный центр, а Чимин — на технический уровень, где застал Чонгука и Хосока за проверкой восстановленного оборудования. — У нас хорошие новости, — начал Чимин, не сдерживая улыбки. — Тэхён очнулся. Чонгук мгновенно поднял голову. — Правда? Он в порядке? — С ним всё будет хорошо. Юнги с ним, он под контролем. — Надо пойти к нему! — оживился Хосок, и Чонгук уже сделал шаг в сторону выхода, но Чимин мягко положил руку ему на плечо. — Подождите немного. Ему нужно время. Пока расскажи, что произошло с вами, Чонгук. Юнги немного говорил про тот день, но хочу услышать твою версию. Хосок посмотрел на Чимина, заметив, как его взгляд вдруг стал серьёзным. Чонгук, вздохнув, начал говорить. Их разговор наполнил помещение тихими, но напряжёнными голосами. В это время в командном центре Намджун сосредоточенно изучал отчёты. — Какая ситуация с базой? — спросил он, глядя на Сокджина. Тот вывел на экран карты повреждений и список потерь. — Системы жизнеобеспечения работают стабильно. Но внешние модули получили критические повреждения. Мы потеряли одну из солнечных станций и часть оборудования на складе. Восстановление займёт как минимум три дня, если всё пойдёт по плану. Но возможно это и не нужные траты сил. Сокджин сделал паузу, потом переключил экран на другую вкладку. — И вот почему. Поступило сообщение с орбитальной станции. Зашифрованное. Он активировал проекцию сообщения, и его лицо стало мрачным. — Нам серьёзно повезло, что мы вообще получили его. — Что там? — насторожился Намджун. — Согласно донесению, мы — единственная база на этой планете, где ещё остались живые люди, — ответил Сокджин, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась тяжесть. — От остальных либо нет сигнала, либо их показатели подтверждают, что там больше никого нет. На несколько секунд в помещении повисла напряжённая тишина. — Единственные? — глухо переспросил Намджун. — На всей планете? — Да. И потому транспортировщик, который прибудет через несколько дней, числа второго или третьего, предназначен для эвакуации всей нашей команды. Никаких новых поставок или оборудования на нём нет. Он уже был в пути, когда я направил рапорт о критической ситуации на нашей базе и запрос на дополнительную экипировку. Намджун несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь осмыслить услышанное. — То есть у нас сейчас всего три эвакуационных костюмов и два восстановленных? — Да, — ответил Сокджин. — Я поручил Хосоку перебрать все старые костюмы, и те, в которых вернулись вы. Возможно они с Чонгуком еще что-то смогут сделать. Но прогноз не очень оптимистичный. Транспортировщик прибудет дня через три… — Давай исходить из того, что есть на данный момент. Только пятеро могут эвакуироваться сразу, — заключил Намджун. — Что с остальными? — Командование уже готовит второй транспортировщик, — объяснил Сокджин. — Он отправится послезавтра и прибудет через неделю после первого. Намджун кивнул, понимая, что этот промежуток времени станет самым сложным испытанием для тех, кто останется. — Есть указания, кто должны быть эти двое? — Нет. Есть приказ только на вас с Чимином, там кажется назревает большое разбирательство по поводу научной обоснованности миссии на эту планету, — говорит Сокджин. — Остальные… Это нужно решить нам. — Завтра утром соберём всех, — наконец выдаёт Намджун, — и обсудим это вместе. Сокджин коротко кивает, видя, что решение принято. На следующий день, когда вся команда собралась в кабинете Намджуна, атмосфера была напряжённой. Капитан стоял у проектора, за его спиной мерцала карта базы и таймер до прибытия первого транспортировщика. Юнги и Тэхён, который с трудом мог сидеть без поддержки, заняли места рядом. После формального приветствия, Намджун перешёл к краткому отчету о ситуации: — Мы находимся в критической точке. По всем доступным данным, мы единственные выжившие на этой планете. Остальные базы либо подтверждают, что живых людей там нет, либо, как база «39» совсем не подают сигналов. Тэхён, завтра или послезавтра, нужны будут твои показания. — Юнги на эти слова нервно дёргается, но Тэхён мягко сжимает его руку, показывая, что сможет справится с этим, и кивком подтверждая понимание просьбы. — К сожалению, твой экзокостюм не сохранил данные. Как вы знаете, к нам направляется транспортировщик. Он прибудет через три-четыре дня. Но, в связи с обстоятельствами, его единственная задача — наша эвакуация… Слова командира вызвали шок, но никто не проронил ни слова. Намджун продолжил: — Проблема в том, что у нас всего три новых эвакуационных костюма и два экзокостюма, восстановленных Хосоком и Чонгуком. Это означает, что не все смогут покинуть базу одновременно. Двум людям придётся остаться ещё на неделю до прибытия второго транспортировщика, который отправится к нам послезавтра. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Первым нарушил её Чонгук, резко поднимаясь со своего места: — Я останусь. У меня лучшая физическая подготовка, я справлюсь. Хосок тоже встал: — И я останусь. Я инженер, если с системой что-то случится, я единственный, кто сможет её поддерживать. Чимин и Сокджин нахмурились. — Тэхён ещё слишком слаб, чтобы покинуть базу, — неожиданно вмешался Юнги. Его голос был тихим, но твёрдым. — Он не выдержит нагрузки во время эвакуации. Эта неделя критически важна для него. Я останусь с ним. — Юнги… — начала было Сокджин, но тот поднял руку, останавливая его. — Я врач, — продолжил он. — Если что-то пойдёт не так, Тэхёну нужен будет медик. А ещё… — он на мгновение замялся, встретившись взглядом с Тэхёном, — я ни за что не позволю себе оставить его опять одного. Даже если уволите или арестуете… Эти слова вызвали бурю протестов. Чимин, Сокджин, Хосок, Чонгук — все начали говорить одновременно. Намджун поднял руку, требуя тишины. — Послушайте, — продолжил Юнги. — Нет смысла в этом обсуждении. Нам нужны изоляция и время, чтобы он полностью восстановился. Если все останутся, мы просто обречём себя на провал. Он повернулся к Намджуну: — Намджун, пожалуйста, напиши рапорт на головную базу. Запроси медицинскую рекреационную капсулу на двух человек. Я уверен, что мы спокойно переживём эту неделю тут одни, но на всякий случай, с учётом всего произошедшего за последние дни, подстрахуемся. Укажи, что состояние Тэхёна требует особых условий эвакуации. У нас есть припасы, у нас есть оборудование. Неделя это не так долго, мы справимся. — А если следующий транспортировщик не прилетит? — тихо спросил Чимин. В его голосе звучало не столько сомнение, сколько страх. — Он прилетит, — уверенно ответил Намджун. Он кивнул Юнги, хотя это решение давалось ему нелегко. — Мы сделаем всё, чтобы вас тоже эвакуировали. И я обещаю тебе, Юнги, — он посмотрел ему прямо в глаза, — мы вытащим вас отсюда. И вот, после долгого обсуждения все члены команды согласились, что решение Юнги остаться с Тэхёном — единственно правильное. Никто не был доволен, но каждый понимал необходимость этого выбора. Чимин сжал кулаки, избегая смотреть на Юнги. Сокджин, привычно пытавшийся взять на себя роль миротворца, выглядел подавленным. Намджун, как всегда, сохранял хладнокровие, но Юнги заметил, как он машинально потирает виски — единственный признак внутренней борьбы. — Это всё, — наконец сказал Намджун. — Мы будем готовить рапорт и проверим, чтобы всё было готово к эвакуации. Остальным нужно отдохнуть и восстановить силы. Но когда все начали расходиться, Чимин внезапно повернулся к Юнги. — Ты всегда так поступаешь, — бросил он резко. — Берёшь всё на себя, не оставляя нам выбора. — Это не так, Чимин, — спокойно ответил Юнги. — Я просто делаю то, что должен. — А мы? Мы тоже должны! Мы должны быть вместе, а не оставлять тебя и Тэхёна здесь! Юнги хотел ответить, но Тэхён, который до этого молчал, вдруг заговорил: — Чимин… — его голос был слабым. — Это не только его выбор. И мой тоже. Чимин замер, словно получив удар. Он посмотрел на Тэхёна, пытаясь понять, что тот имеет в виду. — Я попросил Юнги остаться, — продолжил Тэхён. — Потому что знаю: если мы опять расстанемся, ни одному из нас не выжить. Слова Тэхёна погасили огонь в глазах Чимина, но вместо этого в них появился иной блеск — слёзы. — Ты… идиот, — пробормотал он, а потом обнял Тэхёна, словно опасаясь, что тот исчезнет. — Вы оба. Сокджин подошёл ближе, положив руку на плечо Чимина, словно говоря: «Это тяжело, но правильно». — Мы не подведём, — повторил он слова Намджуна, обнимая Юнги и Тэхёна. Юнги кивнул, чувствуя, как тепло их обещания укутывает надеждой на лучший исход. Когда все ушли, в комнате остались только он и Тэхён. Тишина была почти оглушающей, но не обременительной. Юнги взглянул на Тэхёна: — Ты зря напрягался. — Ты бы поступил так же, — ответил Тэхён, слегка улыбнувшись. Юнги вздохнул, проводя рукой по растрёпанным волосам Тэхёна. — Ты прав, — он придвинул свой стул впритык к Тэхёну и положил голову тому на плечо. — Семь дней здесь будем только мы, — сказал Юнги, словно напоминая себе. Тэхён посмотрел на камень в своей руке. Его слабое свечение будто стало чуть ярче. — Мы могли бы и дольше, — тихо сказал он, вызвав легкую улыбку Юнги. Три дня до эвакуации прошли, словно в зыбком сне, где время текло странно и неровно, как вода, пробивающаяся сквозь трещины камня. Мир вокруг стал тише, краски — бледнее, а голоса звучали приглушённо, будто всё происходящее было покрыто прозрачной вуалью. Время перестало иметь значение, и единственное, что оставалось, — это ждать. Юнги почти не отходил от Тэхёна. Казалось, в нём поселилась тревога, никому не видимая, но ни на миг не дававшая покоя. Он следил за показателями капсулы, проверял его состояние снова и снова, но, главное, просто был рядом. Он смотрел, как Тэхён спит — его дыхание всё ещё слабое, но ровное, и каждое движение ресниц казалось самым важным событием дня. Когда Тэхён проснулся, его глаза ещё были немного затуманены, но он сразу заметил Юнги, сидящего рядом. Тот не отводил взгляда, и в его глазах было что-то такое, от чего сжималось сердце — беспокойство, нежность и бесконечное понимание. — Как ты? — спросил Юнги, не отрываясь от панели показателей, но его голос был мягким, почти неслышным. — Лучше, — так же тихо ответил Тэхён. Его губы дрогнули в слабой, но настоящей улыбке. — Спасибо, что остался. Юнги поднял взгляд и улыбнулся в ответ — улыбкой чуть уставшей, но тёплой и искренней. — Мы ещё не остались, — отозвался он с мягкой укоризной, но голос его чуть дрогнул. — Я бы не смог без тебя. Спустя эти три месяца полной неопределённости… Сейчас даже время на сон кажется мне потерянным, если я не с тобой. Юнги замолчал на мгновение, а затем его губы тронула лукавая улыбка. — Знаешь, — продолжил он, — как только они свалят, я нарушу все протоколы и буду спать в твоей капсуле, — Тэхён округлил глаза от неожиданности. — С тобой! Тэхён залился тихим, хрипловатым смехом, и этот звук был для Юнги дороже всего на свете. — Юнги-я, — проговорил Тэхён, его голос был тёплым и удивительно спокойным. — Как я счастлив видеть тебя таким. Как давно это было… Вот бы они уже, действительно, поскорее свалили, — добавил Тэхён с улыбкой и снова рассмеялся, чуть сильнее, чуть живее, чем минуту назад. Юнги смотрел на него, на его лицо, освещённое слабым светом капсулы, и ловил себя на мысли, что запечатлевает этот момент в памяти, словно самый ценный. Где-то глубоко внутри он уже знал: таких мгновений — редких, ясных, будто вырванных у вечности, — будет много, но всё равно ему хотелось сохранить каждый. Как оберег, как знак, что даже на краю мира можно найти что-то по-настоящему драгоценное. Остальная команда держалась вместе, помогая друг другу закончить все приготовления. Хосок и Чонгук проверяли системы базы, Чимин занимался упаковкой остатков оборудования, Сокджин помогал Намджуну с документами и координацией эвакуации. К вечеру первого дня они собрались за ужином — впервые за долгое время. Это была не просто трапеза, это был момент, когда каждый старался сбежать от мыслей о предстоящем расставании, наслаждаясь теплом компании. Чимин предложил тост: — За то, что мы все вместе дошли до этого момента. И за то, что бы вот так же вскоре нам всем вместе собераться на орбитальной станции! Они чокнулись чашками с горячим чаем, и на несколько минут тишина снова стала уютной. На второй день напряжение стало почти осязаемым. Оно заполнило каждый уголок станции, как густой, удушливый воздух, не давая ни дышать, ни говорить. Юнги, молча наблюдая за Тэхёном, замечал, как тот всё чаще и дольше задерживает взгляд на Намджуне. В этих взглядах было что-то невыносимо сложное: любовь, страх и необходимость принять неизбежное. Они оба избегали разговора, словно боялись, что слова разрушат хрупкое равновесие, на котором держался их мир. После обеда Юнги сел рядом с Тэхёном, его тёплая рука легла на плечо младшего, будто пытаясь передать ему немного своего спокойствия. — Ты должен поговорить с ним, — тихо произнёс Юнги, глядя на него пристально, но мягко. Тэхён вздрогнул и отвёл взгляд, пробегаясь пальцами по столу, как будто искал там ответы на вопросы, которые и сам боялся задать. — О чём? — спросил он глухо, но в голосе прозвучало неуверенное притворство. Юнги чуть склонил голову, его глаза светились пониманием. — Ты знаешь, о чём, Тэхён. Он твой брат. Ему больно оставлять тебя здесь. Тэхён сжал губы, стараясь удержать охватившие его эмоции. — Я не один, — пробормотал он, но слова прозвучали скорее как оправдание. Юнги кивнул. — Нет, не один. Но он должен это услышать от тебя. Вечером Тэхён, наконец, нашёл в себе силы. Они с Намджуном стояли рядом у огромного окна в смотровой комнате. За прозрачной перегородкой простиралась бескрайняя тьма, прорезанная редкими проблесками далёких звёзд. Казалось, сама Вселенная затаила дыхание, слушая их молчание. Тэхён долго не решался заговорить. Он смотрел на то, как мерцает свет, как дрожат его пальцы, сжатые в кулак, прежде чем нарушил тишину: — Ты действительно уверен, что я справлюсь? Намджун посмотрел на него, медленно выдохнул и сделал шаг ближе. Его глаза были полны любви и той особенной мудрости, которая приходит с годами заботы о других. — Ты сильнее, чем думаешь, Тэхён. Ты всегда был таким, — сказал он с абсолютной уверенностью. Его голос был твёрдым и глубоким, словно камень, на который можно опереться. Тэхён отвернулся на миг, пытаясь совладать с эмоциями, комом вставшими в горле. Когда он заговорил снова, его слова прозвучали хрипло, но в них была улыбка. — А ты сильнее, чем кажешься, — ответил он, поворачиваясь к Намджуну и сжимая его руку. — Спасибо, хён. За то, что всегда верил в меня. На мгновение они просто стояли, руки сжаты в крепком, почти отчаянном рукопожатии, пока Намджун не сократил расстояние и не обнял Тэхёна. Намджун прижал его к себе крепко, как будто хотел уберечь от всего, что могло бы причинить боль. Оно длилось долго, но слишком коротко для тех, кто знает, что время утекает сквозь пальцы. Тэхён вцепился в его спину, закрыв глаза. Его грудь вздымалась, и в этот момент он чувствовал, что все эмоции, которые он пытался скрыть, наконец прорвались наружу: боль от расставания, страх перед неизвестностью и любовь — безграничная, необъятная, как небо за окном. — Я горжусь тобой, — прошептал Намджун, его голос немного дрогнул. Тэхён кивнул, не отрываясь от него. В этот миг он снова был маленьким чумазым мальчишкой, вообразившим себя покорителем космомоса, и сознательным взрослым, которому было страшно потерять всё, что дорого. Но кроме того он чувствовал, как что-то крепнет внутри него — как будто сама земля, древняя и терпеливая, заговорила в нём. Когда они, наконец, отпустили друг друга, Тэхён поймал взгляд Намджуна — полный боли, но светлый. — Мы с Юнги справимся, — тихо сказал он. Намджун улыбнулся, тепло и грустно, как улыбаются те, кто отпускает самое дорогое в своей жизни. — Знаю, Тэхён. Вы никогда не подводили. Тэхён остался у окна ещё на несколько минут после того, как Намджун ушёл. Он смотрел на звёзды и слушал, как где-то в глубине его души отзвуками звучат слова брата. Мир был огромен, пуст и холоден, но в этом холоде он нашёл тепло, которое будет с ним всегда. На третий день все понимали: время вышло. Счёт шёл уже не на часы — на минуты. Прощание витало в воздухе, тягучее и плотное, как буря перед грозой. Никто не решался заговорить, чтобы не разрушить хрупкую, болезненную тишину. Когда на горизонте появилась блестящая точка — сигнал транспортировщика — каждый, казалось, затаил дыхание. Машина, сверкая серебристым корпусом, приближалась с пугающей точностью. Её вытянутые линии и зеркальная обшивка отражали багрово-розовый закат, а мягкий гул двигателей резонировал в сердцах предвестием разлуки. На взлётной площадке собрались все. Тэхён стоял, опираясь на плечо Юнги, но взгляд его блуждал где-то вдалеке. Эвакуационные костюмы стесняли движения, но на это никто не обращал внимания. — Автопилот полностью исправен, — тихо произнёс Намджун, проверяя данные на панели. Его голос звучал уверенно, но Юнги заметил, как он сжимает и разжимает кулаки. — Всё готово к отправлению. Слова, которые все боялись услышать. Чонгук шагнул вперёд первым. Он обнял Тэхёна так крепко, что тому пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не задохнуться. — Ты обещал вернуться, — выдохнул Чонгук, не пытаясь скрыть слёзы, которые стекали по его щекам. — И я сдержу обещание, — прошептал Тэхён, стараясь улыбнуться. Улыбка вышла слабой, дрожащей, но настоящей. Хосок молча подошёл к Юнги и крепко пожал ему руку. Его взгляд был полон безмолвного отчаяния, но слова, которые он произнёс, прозвучали твёрдо: — Береги его. — Всегда, — ответил Юнги, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Сокджин, улыбаясь, мягко похлопал Тэхёна по плечу. — Я сохраню для тебя все последние новости. И самое вкусное, что найду. Только вернись. Тэхён коротко кивнул, не доверяя своему голосу, чтобы ответить. Намджун обнял его так, как только может обнять брат. Словно стараясь передать в этом прикосновении всю силу, что была у него в сердце. — Ты сильнее, чем ты думаешь, — тихо повторил он слова сказанные в смотровом кабинете. — Я горжусь тобой. — А я горжусь тобой, хён, — так же ответил Тэхён. — Ты всегда был для меня примером. Чимин подошёл последним. Его глаза были красными, и он не пытался скрыть слёзы. Он смотрел то на Юнги, то на Тэхёна, словно не мог решить, с кем из них попрощаться первым. — Я останусь, — наконец выпалил он, голос звучал решительно, почти отчаянно. — Нет, — мягко сказал Юнги. Он взял Чимина за плечи и посмотрел прямо в его заплаканные глаза. — Ты нужен там. Они нуждаются в тебе. — Но вы… — начал Чимин, но Юнги перебил его, сжимая плечо сильнее. — Всё будет хорошо, — сказал он с какой-то странной уверенностью, которую на самом деле не чувствовал. Чимин кивнул, сглатывая комок в горле, и крепко обнял обоих. Когда люки транспортировщика начали закрываться, Юнги и Тэхён остались стоять на площадке, не отводя взгляда. За стёклами виднелись лица друзей, и каждый старался улыбаться, чтобы оставить в памяти не слёзы, а тепло. Тэхён махнул рукой, но его пальцы дрожали. — Не забывайте нас, — сказал он едва слышно. Когда транспортировщик исчез за горизонтом, оставляя за собой лишь тонкую светящуюся полоску, Юнги и Тэхён молча стояли на опустевшей посадочной платформе. Воздух был густым и неподвижным, словно сама планета задержала дыхание. Вокруг раскинулась бескрайняя тишина — абсолютная, чуждая, давящая. Юнги первым нарушил молчание. — Пойдём внутрь, здесь холодно. — Тэхён молча кивнул. Они развернулись и медленно направились обратно к базе, шаги гулко отдавались в пустом коридоре. За ними закрылись тяжёлые шлюзовые люки, и мягкий свет внутреннего освещения окутал их, как укрытие от безграничной пустоты снаружи. Юнги первым сбросил защитный костюм, двигаясь медленно, как будто каждый жест был продуман и наполнен смыслом. Тэхён последовал его примеру. Тишина, что висела между ними, была тихой, успокаивающей и понимающей. Тэхён сел на край капсулы, опустив голову и сцепив руки на коленях. Юнги подошёл ближе и сел рядом. Он долго смотрел на Тэхёна, прежде чем осторожно коснулся его плеча. — Как ты? — прошептал он, голос был мягким, почти невесомым. Тэхён поднял голову, его глаза блестели от непрошеных слёз, но улыбка была тёплой. — Честно? — Он взглянул на Юнги. — Как будто внутри всё разрывается. Но с тобой… немного легче дышать. Юнги не ответил словами. Вместо этого он протянул руку и бережно провёл пальцами по его щеке, стирая солёную дорожку слезы. Затем медленно наклонился ближе и коснулся его лба своим, словно отдавая часть тепла, которого в этом мире почти не осталось. — Мы справимся, — прошептал Юнги, его губы почти касались кожи Тэхёна. — Я здесь. Тэхён всхлипнул, но вместо ответа обнял Юнги, уткнувшись в его плечо. Объятие было крепким, отчаянным и таким тёплым, что казалось, оно способно растопить даже холод планеты вокруг. Юнги поглаживал его по спине, пытаясь вложить в это прикосновение всю свою нежность, всю силу, что у него оставалась. — Помнишь, как мы мечтали о космосе? О путешествиях среди звёзд? — прошептал Тэхён дрожащим. Юнги слегка прижался лбом к его виску и кивнул, губы скользнули по тонкой коже возле уха, заставив Тэхёна невольно вздрогнуть. — Я помню, — тихо ответил он, его дыхание было тёплым и мягким. — Только тогда мы думали, что всё будет проще, — продолжил Тэхён, опуская взгляд. Его пальцы бессознательно сжимали камень в руке, как якорь среди этой зыбкой реальности. Юнги чуть отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. В его взгляде было столько нежности и глубины, что Тэхён на мгновение забыл, где они находятся. — Ты больше не один, — прошептал Юнги, ладонью осторожно касаясь щеки Тэхёна. Его пальцы провели по линии скулы, затем скользнули ниже, к подбородку. — Я рядом. Только для тебя… Тэхён закрыл глаза от этого прикосновения, прижимаясь щекой к тёплой ладони. Юнги не выдержал и нежно поцеловал его в уголок губ, легко, почти невесомо. — А ты думаешь, это не конец? — спросил Тэхён, прижимаясь к Юнги ещё крепче. — Я думаю, это начало, — прошептал Юнги в ответ, целуя теперь его лоб, а затем кончик носа, как будто пытался успокоить и согреть всё, что дрожало внутри Тэхёна. — Представь: звёзды, тишина, планета, которая помнит древние времена. И мы с тобой. Тэхён тихо улыбнулся сквозь эмоции, слёзы блестели на его ресницах, но квадратная улыбка была такой тёплой. Юнги притянул его к себе ещё крепче, их объятия стали настоящим коконом, защищающим от холода и пустоты. — Ты предлагаешь начать заново? — прошептал Тэхён, уткнувшись в плечо Юнги. Юнги мягко провёл пальцами по его волосам, опускаясь к затылку, а затем снова поцеловал его, теперь медленнее и глубже, как будто запечатывал это обещание на их губах. — Я предлагаю сделать всё по-своему. — Он улыбнулся, немного хрипло, но так искренне, что у Тэхёна сжалось сердце. — А если что, всегда можно делить капсулу со мной. Так точно не будешь одиноким. — Ты и правда знаешь, как подбодрить, — прошептал Тэхён, глядя на него с нежностью и новой уверенностью. Он провёл пальцем по щеке Юнги, задержавшись на линии его губ, и улыбнулся — тёпло и светло. — Думаю, у нас получится. Юнги вновь обнял его, позволяя Тэхёну раствориться в этом прикосновении.