Древние

С отлётом команды жизнь на базе «51» словно замерла. Системы жизнеобеспечения одна за другой выходили из строя, но Юнги и Тэхён не спешили ничего исправлять. В этом не было смысла: до полного коллапса — больше месяца, а эвакуационный транспортировщик должен прибыть уже через неделю. Они не пытались вернуть прежний ритм жизни — просто позволили себе быть. В первый день наедине они почти не вставали, проспав долгие часы, словно наверстывая месяцы недосыпа. На следующее утро Юнги, выбравшись наконец из капсулы, нашёл Тэхёна сидящим за рабочим столом. — Не хочу больше спать, — произнёс Тэхён, не оборачиваясь. Его голос звучал тихо, почти отстранённо, как будто он боялся разрушить что-то важное внутри себя. Юнги осторожно подошёл ближе, присев рядом. Он потянулся к его ладони с камнем Деметры, осторожно накрыв её своей. — Всё ещё думаешь об этом? Тэхён молча кивнул. Его пальцы крепче сжали камень, и он, словно решившись, тихо проговорил: — Я хочу рассказать тебе всё. О том, что было эти три месяца. О том, как я нашёл этот камень… и почему тогда не узнал тебя. Юнги внимательно посмотрел на него, скользя взглядом по уставшему лицу. В его глазах не было ни упрёка, ни осуждения — только теплая, всепонимающая поддержка. — Я здесь, Тэ, с тобой. Расскажешь, как будешь готов. А сейчас, хочешь, возьмём завтрак и пойдём смотреть рассвет? Тэхён поднял на него взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то светлое, почти детское. Он кивнул. Рассвет, на который они раньше не обращали никакого внимания, произвёл на обоих большое впечатление. Небо, угрюмое и бесцветное всего мгновение назад, раскрашивалось оттенками золота и мягкого розового, будто пробуждаясь после долгой, изнуряющей ночи. Юнги, прислонившись к холодной стене, любовался как свет медленно оживляет образ Тэхёна, сидящего рядом на полу. Солнечные блики начинают играть на его лице, пробегают по скулам, едва задевают приоткрытые губы. В этом утреннем свете он кажется нереальным — чем-то между сном и забытым воспоминанием, но таким ярким, что смотреть на него почти больно. Тэхён замечает взгляд Юнги и поворачивает голову. Их глаза встречаются, и в этот момент рассвет, кажется, перестаёт существовать отдельно от них. Свет становится их дыханием, их связью. Безмолвие между ними плотное, как шелковая ткань, натянутая до предела, и это натяжение приносит сладкое предвкушение чего-то чудесного. Юнги протягивает руку, осторожно касаясь ладони Тэхёна, позволяя их пальцам переплестись. Этот жест прост, почти мимолётен, и в нём заключено всё, что они чувствуют. Снаружи пустошь остаётся безжалостной, холодной и мёртвой. Но здесь, внутри, между ними свет, который оживляет их тела и души, заполняя комнату. Это утро принадлежит только им. Сегодняшний рассвет не просто начало нового дня — это их новое начало. — Здесь по-своему красиво, — наконец тихо произнёс Тэхён, глядя на солнечные блики, которые искрились на стенках отсека. — Красиво, — согласился Юнги, но смотрел он не на рассвет. Его взгляд был устремлён на Тэхёна, чей профиль казался притягательнее в утреннем свете. Некоторое время Тэхён молчал, будто собирался с мыслями: — Я думал, что погибну там, — начал он, и его голос дрогнул. Юнги ничего не сказал, только придвинулся чуть ближе, чтобы их плечи снова соприкоснулись. — Я расскажу тебе всё, — прошептал Тэхён, и в его глазах было что-то глубокое, словно свет от того самого камня. — Только пообещай, что останешься рядом. — Я обещаю, — сказал Юнги, его голос был почти неслышен, но Тэхён почувствовал это обещание всем сердцем. Он начал говорить. Медленно, словно заново переживая каждую деталь, рассказал, как блуждал, как силы почти оставили его, как внезапно оказался в золотом поле, полном жизни и света… Рассказал о призрачной девушке с волосами цвета спелой пшеницы, которая собирала урожай с улыбкой на лице. — Я думал, что умираю, — сказал он, стискивая камень в руке. — Но её присутствие было таким… реальным. Юнги молчал, его взгляд скользил по лицу Тэхёна, улавливая каждую эмоцию. Тэхён продолжил. Он рассказал о том, как поле исчезло, уступив место мрачной реальности, и как перед ним предстала та девушка — Деметра — в облике уже взрослой женщины с глазами, полными мудрости и боли. — Она рассказала мне о гневе этой планеты, о том, как та уничтожила всё живое из-за людских войн и жестокости. А потом… она дала мне этот камень, — Тэхён поднял светящийся камень, и его мягкий свет отразился в глазах Юнги. — Сказала, что он — укажет путь к тебе. Юнги нахмурился, словно размышляя над услышанным. — Этот камень указал тебе правильное направление? — Ага, — кивнул Тэхён. — Без него я бы так и ходил кругами. Юнги долго молчал, обдумывая услышанное, а затем тихо сказал: — Это… невероятно. Ты думаешь, она всё ещё где-то там? Тэхён покачал головой. — Не знаю. Она исчезла, как только дала мне камень. Но её слова и этот свет… Я думаю, она верила, что мы сможем спасти не только себя. Юнги посмотрел на него, и в его взгляде отразились боль и нежность. Он медленно протянул руку и коснулся лица Тэхёна, большим пальцем мягко проведя по его скуле. — Ты спасён, Тэ. Ты здесь, со мной. Это главное. Тэхён улыбнулся, прикрывая глаза. — Спасибо, Юнги-я, — и крепко сжал его в объятиях. Юнги с утра проверял данные по базе, обнаруживая, что все больше и больше систем по непонятным причинам выходят из строя. Он просто всё фиксировал и отправлял данные на головную базу. Тэхён проверял их средства связи, помогал Юнги с отправкой вечерних донесений и готовил еду. Ночи они решили проводить вместе в тесной капсуле, так как Тэхёну нужно было восстанавливаться, а Юнги был нужен Тэхён. И оба так соскучились по тактильным ощущениям, что считали эту тесноту благословением. Их разговоры становились всё глубже, а тишина между ними — всё более уютной. На третью ночь, опять лёжа в капсуле рядышком, они смотрели на мягкий свет, исходящий от стенок их маленького убежища. — Знаешь, — сказал Тэхён, притягивая Юнги ближе, — мне кажется, этот камень не только показывает путь. Он как будто усиливает чувства. Делает их чище. Юнги посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — И что ты чувствуешь сейчас? — Что я нашёл своё место. Юнги впервые за долгое время позволил себе расслабиться. — Тэ, — прошептал он, зарывшись лицом в волосы Тэхёна, — обещай мне, что больше не оставишь меня так надолго. — Обещаю, — Тэхён осторожно коснулся его щеки, пальцы скользнули по гладкой коже, словно пытаясь утолить жажду прикосновений. Юнги прикрыл глаза, позволяя этим прикосновениям обволакивать его, как нежный шелк. — Три долгих месяца… — прошептал Тэхён. — А теперь ты здесь. Настоящий. Мой. Юнги открыл глаза, посмотрел на него с любовью и едва заметной грустью. — Я здесь, Тэ. С тобой. Твой. Тэхён медленно спустился к его шее, проводя пальцами по линии ключицы, солнечному сплетению, нежно погладил соски, отчего у Юнги сбилось дыхание, и продолжил путь к пупку, а затем и ниже, огладив тазовые косточки и уже подбираясь к паху мягкими касаниями, когда Юнги напрягся, его мышцы под кожей заиграли, выдав эмоции, которые он так старательно скрывал. Тэхён это почувствовал и замедлил движения, словно боясь спугнуть хрупкое равновесие. Он знал, как много пережил Юнги, как сильно его сломали те мгновения, когда он думал, что теряет Тэхёна… — Мы… пока не можем… тебе лучше не напрягаться, — прошептал Юнги, голос его дрогнул. — Но я очень хочу, — так же шепотом ответил Тэхён, его дыхание согревало кожу Юнги. — Ты не представляешь, как сильно хочу. Он притянул ладонь Юнги к своему паху, давая понять, почувствовать, удостовериться, насколько он возбуждён, а сам продолжил осыпать легкими поцелуями его шею, каждый раз выжидая, чтобы Юнги привык к его прикосновениям, прежде чем двинуться дальше. — Всё это время, все эти месяцы, меня преследовал сон о тебе… Юнги приоткрыл глаза, в его взгляде блеснуло удивление. — С-сон? Тэхён кивнул, не прекращая своих нежных прикосновений и поглаживаний. — Мгм. О том, как ты берёшь меня на свежевспаханном поле. Юнги-я, это было так чувственно, что только об этом были мои мысли тогда, когда вы с Чонгуком нашли нас, — он с раскаянием вглядывается в глаза Юнги, поглаживая его предплечье. — Я так концентрировался на мыслях о тебе, что твой образ слился с образом из моих снов. Там у тебя были светлые вьющиеся волосы и голубые глаза. Поэтому не признал, прости меня, — Тэхён слизывает слезинки в уголках глаз Юнги, а потом целует туда же, в крепком объятии прижимая ближе к себе. Юнги обнимает его в ответ, утыкаясь в широкую грудь. Сполохи фантомной боли от того случая до сих пор разрывали ему сердце. — Тэ… — плачет он, не скрывая слёз. Только в кольце любимых рук он позволяет себе расслабиться и выпустить на волю все снедавшие его эмоции. Тэ приостановился, всматриваясь в лицо Юнги, будто ища в его глазах ответ на мучившие его вопросы. — Когда вы нашли нас с Намджуном, я… я уже так запутался. Прости, что причинил так много беспокойства и боли. — Не вини себя, — прошептал Юнги, обнимая его крепче. — Главное, ты здесь. Живой. — Юнни… — Тэхён притянул его к себе, крепко, будто боялся, что тот исчезнет. — Прости меня. Юнги закрыл глаза, позволяя слезам свободно стекать по щекам. Сильные любимые руки обнимают его, и он решает довериться, отбросить все страхи, ведь все эти дни, несмотря на тревогу, всё о чем он мечтал, это вновь познать Тэ. — Знаешь… — начал Тэхён, прижимая Юнги ближе, чтобы тот смог услышать его голос, — вчера мне тоже снился тот сон. Но на этот раз ты был такой, как сейчас. Юнги поднял взгляд, его сердце учащённо забилось от близости их лиц. — И что там было? — Всё то же, и это как всегда было очень горячо… — Тэхён улыбнулся, его губы коснулись лба Юнги. — И сейчас я безумно хочу тебя. И… Три долгих месяца разлуки, и вот они здесь вместе, совершенно одни. Одни на всей огромной планете. И оба хотят раствориться друг в друге, забыв обо всём остальном мире. Тэхён гладил его шею, скулы, губы. Юнги прикрыл глаза, наслаждаясь этими нежными прикосновениями, и поймав его пальцы губами, поглаживал подушечки кончиком языка. Стараясь не просто облизать, но дать понять, как они хорошо будут чувствоваться у него во рту чуть глубже. — Тэ, пож… пожалуйста, — захныкал он. — Такой нуждающийся. Такой мой, — Тэхён, отняв пальцы, начинает неистово целовать его губы, умудряясь шептать между поцелуями, — как же я скучал. Твои губы. Твои ключицы. Твои глаза. Руки. Я сходил с ума без тебя, — проникновенно смотрит он на Юнги. — Любимый мой, открой глаза. Хочу видеть твой взгляд, чувствовать тебя. Юнги честно пытается. Но эти поцелуи. Эти поглаживания. Кажется, он теряет рассудок: — Тэхён-а, целуй меня. Так, как будто ничего кроме нас не существует. И Тэхён затягивает его в безумно волнующий водоворот страсти, подкрепляя движения языка руками, которые оглаживают соски, а потом опять спускаются к талии и дразнят, подтягивая за резинку спортивных штанов, невесомо проходясь по ягодицам. И все это время язык Тэхёна гуляет во рту Юнги, рассылая вибрирующие импульсы по всему телу, ласкает языком губы, зубы, посасывает юркий язык самого Юнги, который старается не оставаться в долгу, и трепетно отвечает на все прикосновения. Сердце Юнги неистово бьётся, отзываясь на теплоту родных губ. Тэхён, заметив, как напряглись мышцы Юнги, замедлил свои движения. Он знал, что после спасения ещё сам не восстановился полностью, да и его такой сильный духом, но такой хрупкий малыш нуждается в особой нежности. Мягкий свет, исходящий от стен капсулы, окутывает их нежным свечением. Тэхён прижимает Юнги ближе, давая почувствовать как велико его возбуждение, и словно спрашивая, можно ли продолжать. Его дыхание согревает кожу Юнги, вызывая приятное покалывание. Это рассылает табуны мурашек по телу, и Юнги неудержимо сладко стонет от прикосновений родных рук, губ, тела. Сердцебиение обоих ускоряется еще больше, губы опять сталкиваются в страстном поцелуе. В этот момент мир вокруг словно исчезает, оставив лишь их двоих. Каждый нерв, каждая клеточка их тел отзывалась на прикосновение друг друга. В этом поцелуе — вся любовь, вся страсть, все мечты, как обещание вечной привязанности и безграничного счастья. — Юнги, — тихо зовёт Тэхён. — Ты знаешь, как я тебя люблю? — З-знаю, — ответил тот чуть дрожащим голосом, — но я буду рад слышать это снова. Тэхён улыбнулся, его пальцы скользнули по щеке Юнги. — Я так люблю тебя, — выдохнул он, наклоняясь, чтобы запечатлеть своё признание в поцелуе, — что, даже если мир погибнет, это не станет преградой! — и вновь припадает к припухшим, но все ещё жаждущим, губам Юнги. Этот поцелуй выходит глубоким, наполненным страстью и нежностью. Юнги отзывается, их тела будто сами тянутся друг к другу, стирая последние преграды. Касания становятся ещё более чувственными. Вот уже руки Тэхёна исследуют тело Юнги, скользя по его спине. — Ты уверен? — спрашивает Юнги, когда их взгляды встретились, и Тэхён увидел в его глазах смешанные чувства — желание и страх сделать больно. — Более чем, — ответил Тэхён. — Я хочу быть с тобой. Сейчас. Здесь. Тэхён старается ослабить натиск и осторожно ведёт ладонью вдоль позвоночника Юнги, его пальцы скользят, замирая на впадине у поясницы. Юнги резко выдыхает и стонет. Рука Тэхёна нарочито медленно обводит его бёдра, задерживаясь на самых чувствительных местах. Тепло его ладони будто прожигает кожу, а движения пальцев вызывают дрожь, пробегающую по всему телу. Юнги накрывает руку Тэхёна своей, и их взгляды пересекаются. В этих глазах всё: желание, любовь и полное принятие друг друга. Он осторожно тянет руку Тэхёна чуть ниже, направляя её к своему члену. — Тэ… просто… возьми… — хрипло шепчет Юнги, его голос полон мольбы и страсти. Тэхён кусает свою губу, его дыхание становится ещё тяжелее. Он нежно обхватывает член Юнги, подушечкой большого пальца растирая выступившую капельку предэякулята по головке, вырывая из Юнги стоны, точно зная, где и как коснуться, чтобы вызвать новый поток сладкого наслаждения. Каждое движение отзывается в теле Юнги теплом, поднимается волнами, сковывая мышцы в диком предвкушении. Не в силах сдержаться, Юнги тянется к паху Тэхёна и, нащупав сквозь пижамные шорты горячий член, нежно и трепетно пробегается по нему кончиками пальцев, постукивая подушечками по головке. Его ладонь была горячей, и движения — нежными и бережными. — Ч-чувствуешь, как я хочу тебя…? — прошептал Тэхён, его голос был едва слышен, но в нём ощущалась вся глубина его желания. — Мгм, — не в силах нормально говорить, Юнги, сильнее сжимает пальцы, проводя ладоню по всей длине любимого, уделяя внимание выпирающим венкам, и тянется, чтобы снова затянуть Тэхёна в горячий и требовательный поцелуй. Руки двигаются синхронно, ладони находят самые чувствительные места друг друга. Стянув с себя и Тэхёна всю одежду, Юнги заталкивает ее куда-то под ноги, чтобы не мешалась, и наконец всем телом тесно прижимается к Тэхёну, потираясь о его член своим, увеличивая наслаждение от каждого движения. Скольжение плавное, заставляющее обоих терять связь с реальностью. Тэхён чуть поворачивает голову, впиваясь поцелуем в шею Юнги, оставляя там яркий влажный след. — Ты такой потрясающий, Юнни! — голос Тэхёна дрожит от переизбытка чувств, будто он готов раствориться в этом моменте навсегда. Они ласкают друг друга. У каждого в руках член возлюбленного, и каждый жалеет, что капсула такая небольшая, но желания выходить за её пределы нет никакого. Их движения становятся интенсивнее, дыхание сбивается, тела напрягаются от приближения неизбежной разрядки. Юнги жмурится, сильнее сжимая пальцы на члене Тэхёна, тот отвечает тем же, добавляя легкие повороты кистью. Их руки двигаются в унисон. В какой-то момент тело Юнги изгибается дугой, его стон звучит как крик истинного удовольствия, и волна наслаждения накрывает его с головой. Сделав ещё пару движений, выжимая из Юнги всю накопленнуя за это время сперму, Тэхён следует за ним. Его тело крупно дрожит от силы разрядки. Он стонет, уткнувшись в шею любимого, пальцы ещё крепче сжимают его член, и оба замирают, утопая в пульсирующем чувстве удовлетворения и тепла. Их сердца бешено колотились, дыхание было резким, но они не могли разомкнуть объятия. Юнги, тяжело дыша, провёл пальцами по вспотевшей спине Тэхёна, оставляя на ней влажные дорожки. — Это было… больше, чем я мог представить, — прошептал он, едва обретя способность говорить. Тэхён лишь тихо кивнул, не отпуская его, его живот всё ещё подрагивал от пережитого удовольствия. В этом моменте не было ничего, кроме любви и ощущения полного единства. Дыхание постепенно выравнивалось, но ни один из них не осмеливался разорвать объятия. Консоль капсулы замигала разноцветными огоньками, перестраивая подачу воздуха, добавляя больше кислорода и включая режим ультразвукового очищения. Тэхён, любуясь возлюбленным, нежно провёл рукой по влажным волосам блаженно растекающегося в его объятиях Юнги. Его глаза блестели в мягком свете капсулы, а губы, опухшие после поцелуев, казались невероятно притягательными. Юнги улыбнулся, его рука лениво скользнула по бедру Тэхёна, лаская его. — Я думал, что после всего того, — прошептал Юнги, — ты не захочешь… ну, быть со мной так. Тэхён поднял голову и взглянул на него, его взгяд был полон нежности. Он провёл пальцами по линии челюсти Юнги, касаясь едва ощутимо, как будто боялся нарушить хрупкое волшебство этого момента. — Ты для меня всё, — тихо сказал он, и его голос звучал уверенно. — То, что произошло там… было наваждение. Это ничего не меняет. Ты для меня всегда будешь самым желанным. Тем, от чьего вида мне сводит скулы, насколько я хочу тебя. С самого первого поцелуя и до последнего дня. Юнги почувствовал, как его грудь наполнилась теплым светом. Он обвёл пальцем контуры губ Тэхёна, наслаждаясь их мягкостью, и чуть потянувшись, вновь коснулся его поцелуем. Юнги хотел передать всю ту благодарность, которую не мог выразить словами. Тэхён ответил, его губы стали настойчивее, но движения оставались нежными. Их языки встретились, вызывая новую волну трепета, разливающегося по телу. Руки Тэхёна вновь заскользили по спине Юнги, задерживаясь на ягодицах, словно он не мог насытиться этим прикосновением. — Кажется, мне мало, — прошептал Тэхён, слегка отстранившись, чтобы заглянуть в глаза Юнги. Юнги коротко и хрипло засмеялся, словно скрывая смущение, но его глаза выдали его с головой. Они были полны обжигающего пламени, как будто таили в себе всю тоску разлуки, желание и боль. Этот взгляд обжигал, заставлял тело содрогаться, как при лихорадке. Его руки, нервно дрожа, скользнули по животу Тэхёна, нащупав пока еще мягкую плоть. Он нежно-нежно начинает поглаживать, чувствуя как бежит кровь по венкам, возбуждая этим и себя и Тэхёна. Жар расползается, словно раскалённое масло по поверхности воды, брызгая фейерверками предвкушаемого удовольствия. — Тогда давай больше, — произносит он низким, обволакивающим голосом. Эти слова не просто просьба — это вызов, утверждение, почти требование. Взгляд Тэхёна в этот момент — как грозовой фронт перед бурей. Там в равной мере горят желание и тоска, смешанная с едва прикрытым гневом на всё то время, что было потеряно в разлуке. Он резко перехватывает инициативу, обрушиваясь на Юнги, словно волна на камень, стирающая его очертания. Его пальцы жёстко проходят вдоль линии челюсти, впиваясь в кожу. Его движения грубы, но в них чувствуется такая неистовая потребность, что даже эта резкость кажется оправданной. Его губы обжигают шею, оставляя влажные, яркие пятна, язык ласкает кожу, а зубы жёстко захватывают её, оставляя отметины. Он чуть грубее, чем обычно, но именно в этом проявляется его абсолютное безумие от страсти. — Я скучал… чертовски скучал, — выдыхает Юнги, его голос ломается, переходя в стон, когда губы Тэхёна находят его ключицы, а пальцы начинают исследовать нижнюю часть спины, сжимая ягодицы. Тэхён улыбнулся и резко перевернул их, оказавшись сверху. Его волосы падали на лицо, создавая небрежную растрёпанность, которая только усиливала его притягательность. Он наклонился к шее Юнги, оставляя там цепочку поцелуев, а затем осторожно провёл губами по его груди. Юнги стонал, его руки тянулись к Тэхёну, пальцы блуждали по его плечам, по спине, царапая едва ощутимо, но достаточно, чтобы Тэхён закатывал глаза от удовольствия. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, чуть отстранившись, чтобы посмотреть на Юнги. Его дыхание было неровным, губы яркими и припухшими, а глаза полными необузданной страсти. — И я не собираюсь останавливаться, — ответил Юнги, обвив его шею руками и притянув ближе для нового поцелуя. Их тела вновь переплелись, создавая ощущение, что границ между ними больше не существовало. Каждое прикосновение, каждое движение приносило волны нового наслаждения, которые постепенно затапливали их, унося в безбрежный океан страсти. Тэхён поднял голову, его дыхание всё ещё было тяжёлым, а глаза полными нежности. Пальцы осторожно скользнули вниз по бедру Юнги, вызывая волны мурашек на чувствительной коже. Он остановился, когда его руки достигли внутренней стороны бедра, и чуть сжал её, словно прося молчаливого разрешения продолжить. Юнги, затаив дыхание, взглянул на него, его щеки пылали, а взгляд был наполнен ожидания. Он слегка приподнял бедра, давая понять, что готов. — Если что-то будет не так, — начал шёпотом Тэхён, его голос звучал бархатно, но в нём слышалась забота, — скажи сразу. Юнги кивнул, слегка улыбнувшись, и коснулся его лица ладонью, притягивая для короткого, нежного поцелуя. Тэхён потянулся к небольшому контейнеру в углу капсулы, набрав прозрачного геля. Стараясь быть максимально аккуратным, он нанёс немного на свои пальцы, разогревая его теплом рук. Затем осторожно коснулся входа Юнги, наблюдая за его реакцией. Юнги вздрогнул, но не отстранился, лишь глубоко вдохнул и расслабился. — Всё хорошо, — тихо прошептал он, его голос звучал спокойно, но с ноткой волнительного трепета. — Невероятно, сколько мы не занимались любовью. Растяни меня, люби меня, я так скучал по тебе, — хрипло бормотал он на ухо Тэ, пока тот осторожно пытался просунуть в него пальцы. Тэхён начал медленно, бережно, сначала войдя на одну фалангу среднего пальца, и расслабляя любимого нежными поглаживаниями и поцелуями. Постепенно он добавил второй палец, и вот уже они скользят внутри плавно и осторожно, пытаясь найти простату. Он делает всё очень неторопливо, изучая реакцию Юнги на каждое движение, наблюдая за его лицом. Юнги закрывает глаза и слегка прикусывает губу, его дыхание становится всё более тяжёлым, а тело постепенно привыкает к ощущениям. — Ты такой невероятный, — шепнул Тэхён, оставляя поцелуи на скулах Юнги. Когда он полностью расслабился, Тэхён добавил ещё один палец, увеличивая растяжение, но по-прежнему двигаясь осторожно. Его прикосновения были то нежными, то уверенными, создавая гармонию между страстью и заботой. И вот Юнги издает глубокий стон, его тело приподнимается навстречу движениям, полностью отдаваясь во власть Тэхёна. — Всё хорошо? — спросил Тэхён, его голос звучал низко, но в нём всё ещё слышалась забота. — Больше, чем хорошо, — прошептал Юнги, его голос дрожал от удовольствия. — Продолжай так делать. Тэхён усмехнулся: — Хитрый малыш, хочешь три раза за сегодня? Юнги хнычет. И Тэхён продолжает нежно массировать его простату. — Н-н-нееет, — вырывается из Юнги, — тебя хочу. Пож… пожаааалуйста, — тянет он высоким голосом, когда Тэхён подушечками пальцев постукивает по заветной точке внутри него. Убедившись, что Юнги готов, Тэхён убирает пальцы, нежно проведя по чувствительной коже мошонки и члена Юнги. Он берёт еще немного геля, покрывая себя. — Сейчас может быть немножко неприятно, но, обещаю, потом я буду медленным, — прошептал он, оставляя нежный поцелуй на губах Юнги. Юнги кивает, его взгляд полон доверия. Он расслабился, полностью отдаваясь этому моменту, вскрикнув, когда Тэхён резко вошёл в него и замер, прижавшись губами к губам Юнги, отвлекая его от жгучего растяжения внизу. Тэ затягивает его в головокружительный поцелуй. Внутри капсулы царит интимная теснота, их тела плотно прижаты друг к другу, не оставляя места даже для воздуха. Дыхание смешалось, горячие и прерывистые стоны заполняют маленькое пространство. Тэхён продолжает выцеловывать Юнги, давая ему наслаждаться тем, как правильно чувствуется член Тэхёна внутри него, как правильно чувствуется его собственный член, зажатый между их животами. Тэхён просовывает руку между их телами и начинает нежно гладить член Юнги, и уже не способный сдерживаться, совершает медленные фрикции. — Ты такой… — стонал он. — Такой идеальный. Для меня. — Говори ещё, — шептал Юнги, его голос звучал приглушённо, но в нём слышалась дикая страсть. — Ты чувствуешь меня внутри? — Тэхён приподнялся чуть выше, упираясь одной ладонью в стену капсулы, другой рукой продолжая массировать и поглаживать член Юнги. — А вокруг себя? — Их взгляды встретились, и Юнги застонал ещё громче, отведя глаза, не в силах выдержать накала. — Чувствую… полностью, — выдохнул он, его руки скользнули по спине Тэхёна, царапая ногтями, оставляя горячие полосы на его коже. — Но я хочу больше, хочу быстрее, — нежно пройдясь пальцами по ладони Тэхёна, сдавливающей его собственный член, говорит Юнги, и, надавив на головку, дарит себе наслаждение его ладонью. У Тэхёна от такого сносит все блоки, он сминает губы Юнги в диком, отчаянно голодном поцелуе, и трахает его так, что искры перед глазами, а капсула, расчитанная на космические нагрузки, начинает скрипеть, как ржавая кровать. Не желая так быстро заканчивать, он тормозит себя, несмотря на недовольное хныканье Юнги. Вжавшись до упора, он откидывает голову назад, его шея напряжена, а из приоткрытых губ вырывается низкий стон. Он чувствует как Юнги сжимается вокруг него, и это сводит с ума. — Ты такой красивый вот так, — Тэхён, чуть ускоряя темп, теряется в словах и чувствах. — Такой настоящий. Такой возбуждающий. Юнги прижимает ладонь к губам, чтобы сдержать крики, но это только усиливает ощущения. Тэхён заметил это и, кусая его плечо, просит: — Не сдерживайся, Юнни. Дай себе волю… — Тэхён… ещё, пожалуйста… — Юнги почти задыхается, ему не нравится это замедление, его бедра начинают двигаться навстречу, его тело требует большего. Юнги хочет долгожданной разрядки. — Жадный, жадный малыш, — возбуждающе шепчет Тэхён с лёгкой усмешкой, но его движения стали более уверенными, более глубокими. Поскрипывание капсулы, громкие влажные шлепки их тел, сливающихся воедино, громкие несдержанные стоны Юнги и запах их кожи создают волнующую, почти животную атмосферу. Каждый толчок отдается эхом в этом замкнутом пространстве, усиливая ощущение полной изоляции от остального мира. — Ты весь мой… — шепчет Тэхён хриплым голосом. Он чувствует, как напряжение внизу живота скручивается в тугой узел, как наслаждение нарастает с каждой секундой. Юнги тянется к его лицу, чтобы поцеловать, их губы встречаются жадно, почти грубо, язык Тэхёна проникает внутрь, оглаживая верхнее небо и заставляя пальчики на ногах Юнги подгибаться, а ладони крепче сжиматься у него за спиной. Поцелуй выходит влажным, шумным, полным страсти, пока их движения становятся всё более беспорядочными. — Ещё, Тэхён, глубже… дддааа… пожалуйста, я не могу больше… — Юнги прерывисто дышит, его ногти впивались в спину Тэхёна, оставляя там алые следы. Тэхён замер на мгновение, а затем сильно толкнулся глубже, заставляя Юнги вскрикнуть от смеси боли и восторга. — Ты такой сладкий, Юнги, — выдохнул он, чувствуя, как волна жара накрывает его с головой. Юнги обвивает ногами бедра Тэхёна, ступнями притягивая его ещё ближе и вдавливая в себя так, что их тела почти слились воедино. — Я… сей-час… Тэ… Я… я… кон-чу — Юнги выстанывает в такт бешенному темпу Тэ, его тело дико выгибается, а затем конвульсионно начинает сокращаться в сильнейшем оргазме. Заставляющем глаза Юнги закатиться, а всё тело растворяться от экстаза. Тэхён чувствовал, как остро Юнги сжимается вокруг него, и это выносит его за грань. С громким стоном он начинает дико вдалбливаться в оргазмирующее под ним тело, резкими, дрожащими движения пытаясь тоже достичь пика, пока не чувствует пронизывающую с макушки до пят эйфорию и не чувствует, как его сперма наполняет Юнги пульсирующими выплесками. Он полностью тонет в этом удовольствии, теряя всяческое понимание где он и кто он. — Это было… потрясающе, — почти неслышно прошептал Юнги через пару минут, уткнувшись в шею Тэхёна, его пальцы нежно касались влажной кожи на груди. — Ты… потрясающий, — ответил Тэхён, оставляя поцелуй на его лбу, сердце всё ещё стучало бешено. Не в силах даже принять душ, они заснули, обнявшись. Их тела всё ещё горели от ощущения друг друга, а теснота капсулы заставляла их держаться ближе, чем когда-либо. Наутро и последующие два дня всё что они делали — это целовались и занимались любовью во всех доступных уголках базы, отбросив все предрассудки и условности. Вплоть до одежды. Настроили на всей базе комфортную им обоим температуру. Накидывая футболки, только когда записывали донесения. А потом с отвращением их скидывая, и голодно обнимаясь — как будто эти минуты без прикосновений были потеряными годами жизни. Никогда еще любовный туман так не дурманил их сознание. В порыве страсти они осквернили даже неприкосновенную лабораторию Юнги. Там всегда царила странная, напряженная тишина. Холодный свет от лампочек, ровный гул приборов — всё это создавало ощущение стерильности, но эта стерильность исчезла под тяжестью их дыхания и взглядов, наполненных первобытной жаждой. Юнги стоял, опираясь на рабочий стол, его руки обхватывали края, а взгляд был прикован к Тэхёну, который медленно, почти нарочно томительно, приближался. Его глаза были дразняще тёмными, а в улыбке скрывалось что-то животное, обжигающее. Юнги чуть выдохнул, чувствуя, как в животе разливается знакомое тепло. — Здесь? — Тэхён нарочито тихо спросил, его голос прозвучал, как шёпот грозы перед ливнем. — В твоем святом месте, Юнги? — Плевать, — прохрипел Юнги, его голос сорвался, когда Тэхён скользнул пальцами вдоль его бедра. — Я хочу тебя… прямо сейчас. Тэхён, не отрывая взгляда, медленно опустился на колени перед Юнги, его руки обхватили бедра, крепко удерживая его на месте. Юнги прикусил губу, пальцы бессознательно схватились за край стола сильнее. — Ты такой красивый вот так, — прошептал Тэхён, его голос был низким и вибрирующим. Он наклонился и провел кончиком языка по внутренней стороне бедра Юнги, вызывая у того мурашки. Юнги вздрогнул, его дыхание стало прерывистым, а ноги чуть разъехались, давая Тэхёну больше доступа. Этот момент был напряжённым до предела, воздух в лаборатории словно загустел, а звук их дыхания разносился эхом. Тэхён взял его член ладонью, медленно проведя пальцами по напряженной коже, мучительно нежно обводя выпирающие венки, перед тем как накрыть головку губами. Первое прикосновение было мягким, почти нежным, но тут же сменилось жадностью. Тэхён двигался так, будто это был последний момент, когда он мог наслаждаться Юнги. Он использовал язык, губы, нёбо заставляя Юнги выгибаться и хвататься за края стола, будто это могло помочь ему сохранить хоть немного контроля. — Т-Тэхён… — Юнги выдохнул, его голос сорвался на тихий стон, когда Тэхён замедлил движения, нарочно мучая его. — Черт… больше… Но Тэхён только усмехнулся, подняв глаза, его взгляд был обжигающим. — Ты такой нетерпеливый… но я хочу наслаждаться этим. Тэхён усилил хватку на бедрах Юнги, чуть сжав пальцы, и продолжил свои движения, смакуя солоноватый вкус тела любимого человека. Он наслаждался каждым звуком, каждым стоном, которые Юнги издавал — это заводило его ещё сильнее. Юнги, не в силах больше терпеть, запустил пальцы в волосы Тэхёна, направляя его движения. — Не останавливайся, — выдохнул Юнги, его тело дрожало, а голос звучал почти отчаянно. В какой-то момент, почувствовав, что напряжение достигает своего пика, Юнги потянул Тэхёна вверх, заставляя его подняться. Тэхён встал, слегка удивленный, но его удивление сменилось чистым желанием, когда Юнги, не говоря ни слова, поменялся с ним местами, опустившись на колени перед ним, его глаза были наполнены той же жаждой. — Теперь моя очередь, — выдохнул Юнги, его голос был низким, бархатным, сводящим с ума. — А потом ты вытрахаешь из меня всю накопившуюся горечь, так чтобы я забыл где я и кто. Тэхён на это угрожающе зарычал: — Нет, сейчас! — он грубо смахнул с рабочего стола все предметы, и потянув туда Юнги, заставил его распластаться на нём животом, раставив его ноги широко. Несмотря на грубые действия, он стал выцеловывать спину Юнги нежно-нежно, заставляя того извиваться от новой волны возбуждения. Его пальцы замерли на бедрах, прежде чем он наклонился, оставляя лёгкие поцелуи на коже ягодиц, от которых Юнги выгибался, впиваясь пальцами в край стола. Тэхён двигался нарочито медленно, используя язык и губы с таким искусством, что Юнги не мог сдерживать звуков. Его тело дрожало от каждого движения, от того, как возлюбленный изучал его, словно был одержим желанием доставить ему удовольствие. — Т-тэ, п-пожалуйста. Т-ты обещал… в-вытра-ах-ать. Тэхён хрипло застонал и одним резким движением полностью заполнил Юнги. И после пары секунд промедления, стал так неистово вбиваться в него, что железный стол под ними содрагался, а сам Юнги громко стонал от невероятного удовольствия распиравшего его, и взрывавшегося миллиардами адреналиновых фейерверков в каждой клеточке его безвольно болтавшегося тела. Они оба отдали контроль накопившейся страсти и оба потеряли в ней голову. Их громкие стоны и частые влажные шлепки смешивались с тихими звуками лаборатории, и это добавляло нотку запретности, которая сводила обоих с ума. Юнги срывало крышу от контраста разгоряченного тела и холодной поверхности стола, к которой Тэхён властным движением прижал его голову внезапно замедлившись. Он стал двигаться широко и плавно, впечатывая жадно скулящего Юнги в холодную поверхность. То замедлялся, то ускорялся, внимательно следя за его реакцией, наслаждаясь каждым движением, каждым напряжением мышц. Наконец, подходя к пику, он сдвинул Юнги чуть ниже и просунув руку стал надрачивать изнывающий член в такт движениям собственного таза. Юнги потерялся в ощущениях, его всего скрутило, ноги, руки голова безвольно болтались, все на что хватало его организма — это хрипло дышать и сладко стонать, задыхаясь от наслаждения. С каждой секундой их удовольствие возрастало, хотя казалось бы куда больше. Это было выше, чем физическое наслаждение — это была любовь, полное растворение друг в друге. Сквозь эйфорию Тэхён почувствовал, как Юнги неистово, почти до боли, сжимается вокруг него, а его тело изгибается, приближаясь к пику. Он усилил свои движения, жадно вколачиваясь сзади и грубо сжимая спереди. Юнги хрипло простонал, его спина выгнулась, мышцы живота стали неистово сокращаться, а сперма толчками заливала руку Тэхёна. Волна экстаза накрыла его, заставляя тело дрожать от наслаждения. Тэхён почувствовал, как его собственное удовольствие тоже достигло пика, он замер, теряясь в ощущениях от того, как правильно его сперма наполняет Юнги, а в глазах взрываются мириады пульсирующих звёзд. Его дыхание стало тяжёлым, а сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Совсем потеряв над собой контроль, он навалился на Юнги все телом, пытаясь выровнять собственное дыхание. Юнги все еще не отпускали волны оргазма и он пытался изогнуть шею, чтобы поцеловать Тэхёна, и когда у него ничего не получилось, дотянулся губами до упавшей ладони и вобрав в рот пальцы Тэ стал жадно их посасывать. Тэ стал приходить в себя, пытаясь приподняться на локтях, и когда ему наконец удалось, прохрипел: — Повернись! Юнги послушно развернулся, и тут же был затянут в нежный поцелуй благодарности. — Юнни, ты — чудо! — умудрился тот шептать между поцелуями, чувствуя, как его партнёра затягивает в сон от посторгазменной неги. Тэхён поднял его на руки, почувствовав как Юнги сонно обвивает его ногами, укладывая голову на плечо и обхватывая шею руками. Он донёс его до их комнаты, и впервые за эти дни уложил не в медицискую капсулу, а на вполне обычный диван. И заботливо вытерев полотенцем следы их любви, улёгся рядом, накрываясь теплым пледом, и засыпая под мерный стук сердца любимого. К своему удивлению, проснувшись они оба чувствовали себя прекрасно. — Если бы я знал, что сон в рекреационной камере так повлияет на мою сексуальную выносливость, я бы с первого дня только в ней и спал, — хмыкнул Юнги. — При ребятах мы бы так не смогли. Хорошо, что они улетели, и уже в безопасности. Это лучшее, что могло произойти здесь, — хрипло засмеявшись, заявил Тэхён, его лоб касался лба Юнги. — У нас есть ещё целая база, — ответил Юнги, его голос был низким, но в нём сквозило обещание новых экспериментов над их телами и желаниями. — Не представлял, что способен на такое… И полмолчав, добавил: — Забыл, что мне нужно отправить отчёт. Полежишь ещё? — Надо сходить в грузовой отсек за дополнительными деталями. Хочу восстановить просто ради интереса одну из солнечных батарей. Освободившись где-то через час Юнги нигде не мог найти Тэхёна. Внезапно его охватил животный страх, что с ним могло что-то случиться и он кинулся бежать к грузовому отсеку. Увидев Тэ среди металлических ящиков, контейнеров и инструментов, он со слезами накинулся на него, жадно целуя. Всё что им вело — желание удостовериться, что всё не сон, что любимый рядом и помнит о нём. — Тэ, — лепетал он между всхлипами, — я так испугался. Не бросай меня больше, не оставляй тут. Тэ сначала ничего не понявший, так же отчаянно стал целовать его в ответ, потом резко толкнул Юнги спиной к холодному металлическому контейнеру, не оставляя ему времени на сопротивление. — Никогда, никогда больше. Ты должен мне верить, — хрипло шептал он на ухо Юнги. Само пространство грузового отсека словно обостряло каждое чувство, каждый звук, усиливая нарастающее напряжение между ними. Юнги тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась, а глаза блестели от нескрываемой жажды. — Ты хочешь меня, Юнги, — прошипел Тэхён, скользнув языком вдоль его шеи, оставляя влажные дорожки, которые тут же вызывали мурашки на коже. — Поэтому прибежал. Юнги чуть прикусил губу, не в силах сдержать рваный выдох. Его голос сорвался: — Да. Хочу. Целый час прошёл… Тэхён усмехнулся, его пальцы резко скользнули вниз, хватая Юнги за бедра и прижимая его плотнее к стене. — Так покажи мне, как сильно, — Тэхён схватил его за волосы, чуть дернув, заставляя Юнги запрокинуть голову. Юнги вздрогнул от этой неожиданной резкости, но вместо протеста его тело отозвалось взрывом горячей волны, пронесшейся по всем нервным окончаниям. Он потянул Тэхёна за воротник, срывая пуговицы, и впился в его губы, теряя себя в этом поцелуе, полном похоти и желания. Тэхён дразнил, заставлял Юнги выгибаться и извиваться от каждого прикосновения. Его пальцы грубо скользнули вниз, сжимая уже напряженный член между их телами. Юнги издал глубокий, хриплый стон, который эхом разнесся по пустому отсеку. — Так громко… — прошептал Тэхён, его голос вибрировал низким рыком, от которого у Юнги побежали мурашки. — Никто нас не услышит. Можешь кричать, как хочешь. Тэхён толкнул Юнги назад, усадив его на край контейнера. Он наклонился, чтобы провести языком по чувствительной линии живота, одновременно сжимая бедра Юнги так, что на коже остались следы его пальцев. Юнги выгнулся, его тело дрожало, а дыхание срывалось на громкие стоны. — Тэ… не мучай меня… — он почти умолял, его голос дрожал. Тэхён рассмеялся, но этот смех был полон дикой, первобытной страсти. — Ты думаешь, я могу остановиться? — Его пальцы проникли глубже, дразня, растягивая, но всё еще не торопясь. — Я хочу чувствовать, как ты сходишь с ума от меня. Юнги вздрогнул, его руки отчаянно пытались найти опору на гладком металле контейнера. Когда Тэхён вошел, это было медленно, почти мучительно, заставляя Юнги выгнуться и громко вскрикнуть. — Черт… Юнги, — прошипел Тэхён, чувствуя, как тесно и горячо его обхватило. Он двигался медленно, но глубоко, каждым толчком заставляя Юнги почти кричать его имя. — Быстрее… сильнее… — умолял Юнги, обвивая ноги вокруг талии Тэхёна, чтобы подтянуть его ближе. Тэхён подчинился. Его движения стали грубее, жёстче, сопровождаясь ударами их тел о стену. Грузовой отсек наполнился звуками их дыхания, стонами и влажными шлепками. — Чувствуешь это? — выдохнул Тэхён, наклонившись к уху Юнги и слегка укусив мочку. — Ты мой, целиком и полностью. Юнги только кивнул, его глаза были закрыты, а губы приоткрыты в безмолвном крике. Он был на грани, каждая клетка его тела горела, натянутая, как струна. Когда оргазм накрыл их, это было похоже на взрыв: мощный, всепоглощающий, заставляющий обоих срывать голоса и выгибаться в судорожных движениях. Юнги выгнулся, его спина почти полностью оторвалась от контейнера, а Тэхён вцепился в его бедра, чувствуя, как сам теряет контроль. Они обмякли, их тела дрожали, а дыхание никак не могло выровняться. Стены грузового отсека отражали последние звуки их стона, создавая почти мистическую атмосферу. Юнги прижался к Тэхёну, обессиленно утыкаясь лицом в его шею. — Это было… — начал Юнги, но его голос сорвался. — Это было только начало, — прошептал Тэхён, накрывая губы Юнги долгим, влажным поцелуем. Все последующие дни их страсть только расцветала, словно вся вселенная сосредоточилась в пределах этой станции, где два человека, разделённые долгими месяцами разлуки, теперь не могли насытиться друг другом. Пространство, где они находились, становилось не просто декорацией — оно сливалось с ними, отзывалось на их стоны, на шёпот дыханий и на стоящий в воздухе запах их близости. Казалось, что сама планета наблюдает за ними, невидимая и древняя, вбирая их чувства в свою вечность. Всё пространство станции будто отзывалось на их прикосновения. На обзорной палубе они соединялись под сиянием звёзд, словно сами становились частью космоса. На командном пункте они сливались, обнажённые, почти как животные, но при этом бесконечно нежные. Их стоны эхом разносились по самым дальним уголкам базы «51», смешиваясь с вибрацией машин и гулом двигателей. Казалось, что сама станция оживала вместе с ними. Но ближе к вечеру третьего дня этого марофона Юнги заметил, что нарастает странное чувство. Оно было глубже, чем простое физическое истощение, оно походило на зов, идущий из самого сердца. После очередного страстного единения с Тэхёном, когда их тела были расплавлены друг в друге, Юнги прижался к его груди, прислушиваясь к его сердцу. В этот момент он понял: это не только их жажда. Что-то на этой планете, в её атмосфере, влияло на них, пробуждая инстинкты и заставляя их соединяться с необузданной силой. Позднее, когда Тэхён лежал рядом, уткнувшись носом в шею Юнги, тот осторожно погладил его. — Тэ, — тихо прошептал он, проводя пальцами по его волосам. — Что такое? — сонный голос Тэхёна звучал тепло, но слегка удивлённо. — Мне кажется… Мы не просто так чувствуем это. Я думаю, планета испытывает нас. Или просит чего-то. Тэхён поднял голову, его глаза чуть прищурились, он задумчиво провёл рукой по своей шее. — Знаешь, — начал он, глядя вдаль, будто пытаясь найти в памяти неуловимые детали. — Мне все эти дни снится одно и то же. Опять сон про поле… Юнги нахмурился. — Про поле? Ты говорил о нём. Тэхён кивнул, его пальцы замерли на руке Юнги. — Да. Но теперь я понимаю больше. Это не просто поле. Это то, что за стенами нашего укрытия. Это чернозём. Такой плодородный, тёплый, словно сама жизнь. В новых снах мы занимаемся любовью на этой земле… И я думаю, это какой-то древний обряд. Как будто нам нужно показать планете, что мы, люди, умеем любить и быть беззащитными, что можем отдавать, а не разрушать. Что всё давно изменилось, и теперь человечество не воюет больше с природой, что мы часть её, как она часть нас. Юнги внимательно слушал, его сердце замерло от странного чувства, наполовину тревоги, наполовину трепета. — Ты думаешь, это поможет? Тэхён обнял его крепче. — Я думаю, это то, зачем мы здесь. Юнги ещё долго молчал, пока их тела не оказались тесно прижаты друг к другу. — Хорошо, — прошептал он наконец. — Если это то, что нужно, мы сделаем это.