Древние

Ночью, когда Юнги, наконец, добрался до своего отсека и, после стандартных процедур, улегся в капсулу для сна, он долго еще ворочался и никак не мог уснуть. Он пытался вспомнить, зачем они вообще ввязались в эту миссию, и не мог. Спустя всего год, прошлая жизнь казалось такой далекой. Как будто они здесь уже все двадцать лет. И все эти двадцать лет, как будто бессмысленны. Эта планета, на изучение которой они тратят так много сил, кажется такой враждебной. Все показатели говорят, что она пригодна для обитания, но ни им за этот год, ни предыдущим миссиям не удалось найти никаких форм жизни. Есть только камни, глина, чернозем, песок, галька, скалы, обрывы… Каждый их шаг сопровождается новыми трудностями, словно сама планета отторгает их присутствие. Мысли о миссии перетекают в мысли о смысле. Потом он думает о том, как мучительно ожидание: минуты тянутся бесконечно, а дни слипаются в один сплошной комок, где важное теряется в потоке времени. Он опять думает о Тэ, ушедшем с базы три месяца назад. Связь с ним оборвалась спустя 11 дней, и с тех пор каждое мгновение длилось вечность. Первое время все казалось в рамках нормы. Они ведь все высчитали. Тэхену, чтобы добраться до базы «39», нужно было две недели. Еще две недели обратно. На той базе он должен был провести максимум три дня. Даже если бы там было ЧП, в его задачу не входило спасение. Он просто должен был наладить им связь с головной базой. Тэхён должен был вернуться за месяц-полтора, поэтому взял не новый экзокостюм, а один из тех, которые уже опробовал и счел удобным. Юнги заволновался, когда спустя двадцать два дня Тэхён не появился в зоне доступности их связи. И вот уже почти два месяца по ночам его колотит крупной дрожью от невысказанных слов, от неуверенности, от того, что вынужден перед командой хранить лицо. Но сегодня особенно тяжко. Юнги знает, срок пользования костюма к сегодняшнему дню почти истек. Каждая попытка восстановить связь с Тэ заканчивалась неудачей. Прошло уже три месяца, и Юнги не мог избавиться от ощущения, что они что-то упускают, что где-то есть ответ, который он просто не видит. Он знает, что ожидание может быть разрушительным, что оно может сожрать тебя изнутри, если не дать ему форму, не найти способа справиться с ним. Юнги думает о природе безнадежного ожидания, о том, как оно влияет на человека, как заставляет задуматься о каждом моменте, о каждой секунде, что проходит в безвестности. И все же, несмотря на все эти размышления и сомнения, Юнги знает и то, что не может просто так сдаться. Свернувшись калачиком, он крепко сжимает зубы, не позволяя пролиться ни одной слезинке, как молитву повторяя «Он сильный. Он сможет. А, значит, и я смогу». Юнги вспоминает долгие разговоры с Тэ, его теплую улыбку и уверенность в глазах, и это придает ему сил. В своих мыслях он обнимает его, целует в макушку, ласкает родные руки, обнаженные плечи, тает от нежности в его объятиях, и наконец, засыпает. Во сне Юнги видит женщину на пороге дворца. Ее голова украшена царской диадемой, но одета она в простое белое платье, и в её глазах плещется грусть. Юнги видит сон как будто и ее глазами, и со стороны. Она провожает мужа на войну, их маленький сын жмется к ней, обнимая за шею, и смотрит испуганно на отца, которого не признает в воинском облачении. Мужчина наклоняется, чтобы обнять их, даря короткую, но теплую улыбку: — Телемах, заботься о доме, — говорит он ребенку, которому меньше года. — Я приду со щитом, жди меня, — обращается он к женщине. — Та свободной рукой гладит его по щеке, всматриваясь в любимые мудрые глаза, обычно искрящиеся лукавством, а сейчас донельзя серьезные и полные любви. Потом, зардевшись, одергивает себя. Сцены меняются. Времена года сменяют друг друга. Ветер гонит листья по пустынному двору. Пенелопа стоит у окна, держа в руках кувшин с водой, слушая вести с Троянской войны. Каждая новая приносит тревогу и надежду. Она слышит о подвигах греков, о трудностях и потерях. Лица воинов мелькают, как тени, мимолетные и неуловимые. Годы проходят, и каждая новая весть разрезает сердце Пенелопы. Она видит сына, который становится крепче и смелее. Его глаза теперь полны решимости, но в них все же мелькает детская тоска по отцу. Наконец, Пенелопа узнает, что греки одержали победу. Надежда вспыхивает в ее сердце, словно яркий свет, но тут же гаснет, когда она слышит, что корабль с Одиссеем и его спутниками потерялся в буре. Новость разбивает ее сердце, неустанно ждущее Одисея все эти десять лет, но она старается держаться ради сына, который утешает ее, обнимая своими мальчишескими, но крепкими, как у отца, руками. Она продолжает ждать. Сцены сменяются быстро, как вспышки молний. Женихи появляются во дворе ее дома, сначала робко, по одиночке. Потом уже приходят толпами. Раз за разом. Оставляя после себя разворошенное сердце — каждый из них убеждает ее, что Одисей давно в царстве Аида, что ей нужно думать о себе, о сыне, о народе в конце-то концов. Одни прикрываются любовью к ней, другие заботой о царском доме, третьи прямо говорят, что им нужен этот трон. Их лица мерцают, сменяя друг друга. Каждый из них пытается завоевать ее расположение, но она отвергает их раз за разом. Голоса мужчин звучат резко и настойчиво, иногда непристойно. Они уже, переходя все рамки, грозятся силой взять и ее и трон. Но Пенелопа находит способ отсрочить этот момент. Перед святостью традиций даже самые наглые из женихов вынуждены отступить. Днем она сидит у окна, ткёт погребальное полотно Лаэрту — отцу Одисея, создавая сложные и красивые узоры, а ночью распускает их, продлевая своё обещание и надежду. В каждом её движении, в каждом взгляде — решимость и неугасимая надежда. Она терпеливо и уверенно продолжает свою работу, не сдаваясь. И вновь мелькают смены сезонов, тянутся годы. Дожди сменяются легким снегом, весенним цветением, летним зноем. И вот, с момента как закончилась проклятая Троянская война, проходит еще десять лет. Женихи становятся все настойчивее, их силуэты темнеют, они разгадали хитрость и теперь уже требуют своего. Пенелопа вынуждена согласиться устроить пир, где должна будет выбрать одного из них. Она придумывает невыполнимые испытания — никто не займет место рядом с ней, кроме того, кому оно предназначено. Она наблюдает за шумным пиром женихов, которые с каждым днем становятся все развязнее. Они шумно обсуждают свои «подвиги», каждый пытается превзойти другого краснословием. Их громкие голоса и смех кажутся чужими и раздражающими на фоне её тихого и терпеливого ожидания. И вот, среди этой шумной толпы, она замечает его. Незнакомец, выглядящий безмерно усталым, одетый в нищенские одежды, но глаза его полны силы. Его кожа обветрена, как будто он прошел через тысячи бурь. Он стоит уверенно, и его взгляд насторожен. В этот момент её сердце замирает, а в легкие перестает поступать воздух. Юнги просыпается, задыхаясь от нехватки кислорода, как будто это его сердце остановилось. Всё вокруг как в тумане. Он чувствует тяжесть в веках и не может нормально двигаться, ощущая окружающую действительность словно через вязкую воду. Мир кажется утратившим краски, звуки — далёкими. Он пытается сосредоточиться, но мысли ускользают, как песок сквозь пальцы. В этом состоянии он вновь видит образы прошлого, которые всплывают перед глазами, как призраки. Нужно вернуться в реальность, но часть его души всё ещё жаждет остаться в этом зыбком мире сновидений и узнать, чем всё закончилось. Он знает, что нужно вернуться к делам, с трудом заставляя себя сесть. Чувствует себя как рыба, выброшенная на берег, которая отчаянно пытается вернуться в воду. Понятно, что нужно двигаться вперёд, но часть его души всё ещё тянется обратно в тот мир, где всё было возможно и где он дождался любимого человека. Несмотря на то, что он не знает, признает ли Пенелопа Одисея, он сердцем чувствует всю силу её чувств, разделяет их. И он очень хочет верить, что ее ожидание закончилось. Что их с Одисеем воссоединение произошло. Этот сон оставляет глубокий след в душе. Юнги не может перестать думать об этом, снова и снова возвращаясь к образам сна, и не находя в себе сил подняться на утренние процедуры. В какой-то момент Юнги понимает, что ожидание — это не просто страдание. Это испытание силы и верности. Он размышляет об этом, пытаясь найти смысл и поддержку в своём собственном ожидании. Сон напоминает ему, что настоящая любовь и верность могут пережить даже самые тяжёлые испытания, и что ждать — это тоже способ бороться. И что он больше не может ждать бездеятельно. Впервые за все эти месяцы, он просит официальной встречи с капитаном. В назначенный час, ровно в десять утра, Юнги решительно идет к кабинету Намджуна. Он знает, что разговор будет непростым. — Намджун, — без предисловий и формального приветствия начинает он, входя в кабинет, — я хочу обсудить возможность отправиться на поиски Тэхёна. Намджун вздыхает, смотря на него усталым взглядом. — Юнги, ты знаешь, что у нас нет на это технических средств. Остались только эвакуационные костюмы. Костюмов для миссии нет. Все вышли из строя, а новый транспортировщик ожидается только в следующем месяце. Мне нечем даже рисковать… — Я знаю, капитан. Но я подумал о другом варианте. Если мы сможем укрепить один из старых костюмов, улучшить его энергопитание и систему жизнеобеспечения, то я смогу выйти на поиски. У нас есть запчасти и ресурсы. Это рискованно, но моя жизнь и Тэ неразрывны. Намджун посмотрел на него с сочувствием — впервые на его памяти Юнги обнажает свои чувства — и задумался. Его взгляд становился сосредоточенным. — Ты предлагаешь использовать запчасти для создания временного решения? Да это не просто рискованно, Юнги, а бессмысленно. Даже если мы сможем это сделать, нет гарантии, что костюм выдержит нагрузки сколь-либо значимое время. — Я готов рискнуть. Мы не можем просто сидеть и ждать. Я знаю, что шансы невелики, но я не могу оставить Тэ там. Мы должны попробовать. Если мы сможем найти его и вернуть, это будет стоить всех усилий. Намджун долго смотрит на Юнги, понимая всю серьезность его намерений. — Хорошо, — наконец говорит он. — Мы попробуем это сделать. Но учти, это твоя ответственность. Мы обсудим это с командой и решим, как действовать. Юнги кивнул, чувствуя облегчение и решимость. Капитан назначил общее собрание на тот же день на 11:30 в собственном кабинете, о чем незамедлительно всем и сообщил по общей связи. Кабинет был просторным помещением, здесь проводили собрания и с большим количеством людей. Ровно в 11:30 вся команда прошла в помещение, и расселась за круглым столом. Намджун сидел во главе, его лицо выражало серьезность и сосредоточенность. Справа от него сидел Сокджин, заместитель капитана, его брови были нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. Он чувствовал большую ответственность за команду и не мог позволить себе расслабиться. Рядом с Сокджином сидел Юнги. Его лицо было задумчивым, но в глазах горела решимость. Он крепко сжимал кулаки, пытаясь держать себя в руках. Чимин, сидящий напротив Юнги, выглядел встревоженным. Его глаза блестели от сдерживаемых слез, и он нервно теребил рукава своей формы. Чонгук и Хосок сидели рядом с ним. Чонгук держался уверенно, но в его голосе чувствовалось напряжение. Хосок, несмотря на внешнее спокойствие, явно нервничал, кусая уголки губ. Атмосфера была напряженной, каждый чувствовал, что этот разговор может изменить всё. Намджун осмотрел всех присутствующих, его лицо было серьёзным. — Не буду рассказывать вводные данные, вы и так все в курсе. Сейчас мы собрались здесь, чтобы обсудить дальнейшие действия. Юнги предложил отправиться на поиски Тэ. Как мы все знаем, у Тэхёна в запасе не больше 12 часов, чтобы вернуться к нам. Технические неисправности практически обескровили нашу базу — нет возможности ни дронов отправить, ни людей. Юнги предложил перебрать все старые костюмы и попробовать из них собрать что-то более-менее долгосрочное. Он готов взять на себя этот риск. Но нужно, чтобы офицер Чон Чонгук и заведующий технической лабораторией Чон Хосок подтвердили эту возможность и в кратчайшие сроки обрисовали перспективность этого, — выложил все капитан. Чонгук и Хосок переглянулись. Младший вздохнул и поднял руку для ответа: — Разрешите, капитан. Неделю назад мы с Хосоком снова обсуждали ситуацию с Тэ. И, зная все проблемы, пришли к тому же решению, что и Юнги. Конечно, мы надеялись, что Тэхён все же вернется в срок. Но были готовы поработать сверхурочно, чтобы при негативном развитии событий у нас все же было пространство для манёвра. Мы с Хосоком уже собрали два экзокостюма. Каждый из них сможет продержаться сутки. То есть у нас есть ресурс на 12-часовые поиски. И мы готовы отправиться за Тэ сейчас же, если капитан разрешит, — доложил он. Хосок кивнул. — Или эти костюмы можно использовать для эвакуации, которая никогда не занимает больше восьми часов, — добавил он, пытаясь сохранять спокойствие, понимая, что это вызовет протесты. — А для миссии использовать эвакуационные костюмы, который могут выдержать почти 60 часов работы в стандартном режиме, и 48 в интенсивном. Сокджин нахмурился, его лицо выражало смесь сомнения и беспокойства. — 12-часовые поиски… Это даже меньше, чем стандартный охват наших дронов. Если бы Тэ был в зоне видимости, мы бы уже об этом знали, — сказал он, скрещивая руки на груди. Юнги, несмотря на внутреннее волнение, говорил уверенно: — Но если мы ничего не предпримем, то никогда не узнаем. Мы должны попробовать, — тихо сказал он. Чимин поднял руку, его голос был полон беспокойства. — Я понимаю, что у нас мало ресурсов, но мы не можем просто сидеть и ждать. Тэ ушел три месяца назад. Эта планета словно отвергает всё живое. Но что, если он еще жив и ждет нашей помощи? — Его голос дрожал, и он пытался сдерживать слезы. Намджун поднял руку, прося всех замолчать. Его голос был твёрдым. — Я понимаю ваше желание помочь Тэ. Но мы должны думать о безопасности всей команды. Что если мы используем эвакокостюмы на поиски, а потом нам понадобятся они для эвакуации? Сокджин вздохнул, его голос был более мягким. — Мы должны учитывать все риски. Но стоит ли оставаться бездействующими? — Спросил он, смотря в глаза каждому присутствующему. Хосок нахмурился, смотря на Сокджина. — Мы знаем, что это рискованно. Но у нас есть шанс. Даже если он маленький, это шанс спасти Тэ, — сказал он, сжав кулаки. Юнги нервно кивнул, поддерживая его. — Я не могу сидеть сложа руки. Мне нужно действовать, — сказал он, его голос дрогнул под конец. — Капитан, я прошу выдать мне эвакуационный костюм, чтобы я мог отправиться на поиски Тэ. Я прошу его заменить на один из тех, что восстановили Хосок и Чонгук. Я понимаю все риски и готов написать обяснительную. — Я прошу о том же, — подал голос Чимин. — То есть, не о том чтобы Юнги выдали, а чтобы мне выдали. Ну и Юнги тоже. Ну, в общем, капитан, простите, я волнуюсь. Но… Пожалуйста, Намджун. Какой смысл в последующем, если мы дадим сожрать этой планете Тэ? Повисла гнетущая тишина, которую нарушил Хосок, до того о чем-то спросивший Чонгука, и получивший утвердительный кивок в ответ. — Мы с Чонгуком тоже считаем логичным такую замену костюмов, тем более, что транспортировщик прилетит в следующем месяце, то есть всего через десять дней. Вероятность вынужденной эвакуации в течении этого срока, невысока. Мы сегодня же можем добавить запрос на два новых эвакуационных костюма. Это во-первых. — Во-вторых, — продолжил Чонгук, — Юнги с Чимином — простите, ребята, — не смогут лучше нас справиться с миссией. Технические навыки, в данном случае важнее, чем, медицинские и тем более научные. Мы сможем оказать ему первую помощь. Не смотри на меня так зло, Юнги… — Ты! Я знаю, что вы лучше нас разбираетесь в технике, — встрял Чимин, — но Тэ ближе нам с Юнги. Мы должны идти! — Тихо! — Повысил голос Сокджин. — Во-первых, — он косо посмотрел на Чонгука, — капитан еще не утвердил эту миссию. Во-вторых, — тут он уже перевел взгляд на Чимина, — Хосок и Чонгук, действительно лучше подходят для нее. Чимин обиженно надул губы и уставился на Намджуна. Тот хранил молчание, что-то обдумывая про себя. Наконец он поднял тяжелый взгляд, и оглядел присутствующих. — Я выслушал каждого из вас, и учел его мнение. Спасибо. Было непросто, но решение принято. Обсуждению более не подлежит. Всем придется принять его и смириться, — он заглянул в глаза Юнги и Чимина, потом задержавшись на Сокджине, который выглядел более встревоженно, чем в начале встречи. — Миссию по спасению Тэ утверждаю, — общий выдох облегчения. — Использовать эвакуационный костюм разрешаю. Ответственным за выполнение задания назначаю себя, — тут все давятся воздухом. — Временно исполняющим обязанности капитана базы «51» назначаю своего заместителя Ким Сокджина. Чон Хосоку и Чон Чонгуку поручается в течение часа усилить мощность одного из дронов, всеми оставшимися у нас ресурсами, чтобы я мог его взять с собой, а вы смогли следить за ходом миссии. Мин Юнги, тебе поручаю подготовить все необходимое для медицинской реабилитации, если мы вернемся позже, чем костюм Тэ выйдет из строя. Пак Чимин, расчитай все возможные повреждения Тэ, на каждый час нашей задержки, чтобы Юнги все подготовил. И еще, Сокджин, пожалуйста, подготовь ремневые крепления к моему костюму. Я возьму второй тоже. Скорее всего, костюм Тэхёна уже выйдет из строя к моменту нашей встречи. Возможно, эвакокостюм минимизирует ущерб нанесенный ему. Так же ремни должны выдержать вес Тэ, если мне придется нести его на себе. На этом все. Приступайте к выполнению заданий. Встретимся через час на рубке, чтобы я заслушал ваши рапорты и отправился в путь.