1692

      Лето пришло незаметно. Просто выйдя на улицу утром, как всегда, направляясь к Арсу, Энтони оглянулся и вдруг понял, что уже наступил июнь. Тёплый, солнечный. Юноша улыбнулся, ступая по траве к дому Арсения. Всё вокруг словно светилось, да так, что приходилось прищуриваться, чтобы видеть хоть что-то. Эванс без стука вошёл в дом, закрывая за собой дверь на засов, на всякий случай. — Арс! Из гостиной донеслсь шорохи и шелест бумаг. Мужчина вышел ему навстречу с письмом в руках. Энтони улыбнулся, тут же очутившись в обьятиях. Мягких и родных, которых ак не хватало всю ночь. — Ты рано сегодня. — тихо говорит Арсенй, щекоча ухо юноши дыхаием. Энтони смеётся в ответ, тут же выпутываясь из чужих рук и накрывая ухо ладонью. — Я сказал маме, что целый день буду помогать тебе. Она, вроде, даже не разозлилась. — Реджина разве недовольна тем, что ты ходишь ко мне? — учёный приподнял бровь и взял Эванса за руку, направляясь в гостиную. — Иногда. — юноша пожал плечами, усаживаясь в своё кресло. — Сейчас много работы в саду, нужно сажать овощи, ходить в дом Кори и зарабатывать деньги… Но всю прошлую неделю мы почти не виделись, только по вечерам, поэтому я… Решил немного отдохнуть. Пусть это, может быть, не очень хорошо. Да и потом, она считает, что я докучаю тебе слишком частыми визитами. Арсений усмехнулся, поцеловал Энтони в щёку, и сел в соседнее кресло, не отпуская чужой руки. — Что ж… С последним она уж точно ошибается. А работа… Я вижу, как день за днём ты делаешь всё, что можешь для того, чтобы у вас всё было благополучно. Ты и правда заслуживаешь отдыха и покоя, mon cœur. — мужчина улыбнулся, целуя тыльную сторону ладони юноши. Эванс покраснел от этого жеста. так и не смог привыкнуть к нему, даже спустя несколько месяцев он будоражил сознание приятными мурашками. До сих пор всё в Арсении казалось ему удивительным и прекрасным. Джайлс Кори как-то рассказывал, что со временем любовь гаснет и остаётся лишь привычка. Теперь Энтони ему не верил. — Спасибо. — Эванс улыбнулся, сжимая пальцы Арса. — Так спокойно стало… У тебя в доме всегда спокойнее, чем где-либо ещё. Арсений пожал плечами. — Наверно… Да и аресты пока поутихли. Тебя они очень тревожили. Энтони немного поёжился, переводя взгляд в окно. — С тех пор, как арестовали Марту, было всего два. Мне до сих пор немного страшно. Я никогда не видел такого… Но, может, Господь услышал молитвы и всё это прекратилось? — Ты сам знаешь, что нет. — учёный грустно улыбнулся и слегка покачал головой. — Девочки всё ещё больны. — Да… Им ничего не помогает. — Энтони опустил голову и откинулся на спинку кресла, смотря куда-то в потолок. — Миссис Кори… Она единственная, кого ты называешь по имени из всей деревни, кроме своих сверстников, почему? — Арсений ободряюще улыбнулся, меняя тему. Он видел, как тяжело даются юноше эти разговоры, а видеть грусть на любимом лице — худшая из пыток. — Она… Она моя крёстная мама. — Эванс улыбнулся, переводя взгляд на мужчину. — Это католические традиции и мы держим всё в тайне, да и обряда, о котором она мне рассказывала, никогда не было… Но это не мешает ей считать меня вторым сыном. До того, как ты приехал, она была единственной, кто интересовался наукой хоть немного и хранила у себя дома книги, в которых написано чуть больше, чем в Библии. Арсений понимающе кивнул. — Таких людей здесь сложно найти… Кстати, о науке. Меня снова зовут в Бостон. — Энтони встрепенулся и встревоженно посмотрел на Арсения. — Ты снова уедешь? — Погоди, mon cœur. Я не договорил. Я хотел предложить тебе поехать со мной. Эванс застыл, переваривая его слова. — С тобой? — Да. Расходы на дорогу покроет научное сообщество, а моих денег хватит, чтобы прожить там всю неделю. С Реджиной я поговорю, скажу, что мне нужен помощник, и без тебя не справиться, или придумаю ещё что-нибудь. Ты согласен? — Конечно! — Энтони подскочил с кресла, почти рухнув Арснию на колени и крепко обнимая его. — Ты ещё спрашиваешь?! — Ну… Вдруг, ты не хочешь. — мужчина мягко рассмеялся, прижимая юношу к себе. — С тобой я поеду куда угодно, Арс. — Вот и славно. — учёный улыбнулся, — Тогда к утру ты должен быть готов, а вечером я поговорю с Реджиной. Если Господь соблаговолит — всё будет хорошо. Энтони поднял голову, с удивлением смотря на Арсения. — Ты впервые при мне просишь что-то у Бога вслух. Арс только слегка рассмеялся, не отводя взгляда от зелёных глаз. — Просто очень хочу, чтобы всё получилось.

***

И всё действительно получилось. Реджина, пусть и не без споров, но всё же довольно легко отпустила юношу в небольшое путешествие. Да и, кажется, не смогла бы не отпустить, видя, как горят глаза единственного и любимого сына при разговоре о Бостоне, о науке, о поездке. Сборы пролетели незаметно. Уже на рассвете Энтони с дорожной сумкой вошёл в дом Арсения, взволнованно оглядываясь вокруг. Юноша оставил сумку у двери, тихо обходя дом и, не найдя мужчину в гостиной и на кухне, решил пойти в спальню. Открыв дверь, он застал учёного за сборами. Тёмные брюки с не до конца завязанной шнуровкой, не застёгнутая белая рубашка, растрёпанные после сна волосы. Эванс чуть приоткрыл рот, наблюдая за ленивыми движениями. — Ты рано, мог бы ещё поспать. — вдруг с улыбкой сказал Арсений, заставляя юношу вздрогнуть. — Мне… Не спалось. — Энтони улыбнулся, подходя к мужчине и обнимая его. — Могу тебя понять, mon cœur. — учёный улыбнулся, потрепав Эванса по волосам. — Я скоро буду готов, подожди немного. Юноша кивнул и сел на кровать. Он любил наблюдать за Арсением, особенно таким: домашним, уютным. Не серьёзным учёным или истовым христианином, которым он был на людях, а вот таким — слегка невыспавшимся, растрёпанным, до боли в груди родным. В этом человеке заключались все его мысли, желания, вся его жизнь. Энтони задумался о том, а имела ли вообще его жизнь хоть какой-то смысл, пока в ней не появился Арсений? На ум не приходило ничего. Старая жизнь была серым пятном в памяти с небольшими проблесками счастья. Только Арсений смог осветить его мир. Показать ему, что значит жить, любить и мечтать. И бороться за свою мечту. Эванс прикрыл глаза, улыбаясь уголками губ и слушая тихие шаги мужчины, шорох вещей, дыхание… — Пойдём, mon cœur. Нужно идти в город, нас заберут с рыночной площади.