1692

      Вся деревня стремилась к зданию церкви. Энтони казалось, что никогда он не видел такого большого потока людей в промозглое утро марта. Суббота. Первое число. На небольшом помосте, где обычно читал проповеди пастор Пэррис, стояли несколько кресел, а перед ними большой письменный стол. В молельный дом внесли несколько новых лавок: народу набралось столько, сколько, казалось, в этой деревне не было никогда. Даже из Бостона многие приехали посмотреть на допрос ведьм. Энтони очень хотелось взять Арса за руку, переплести пальцы, унимая внезапно пришедший страх. Но мужчина сидел на несколько рядов ближе, бледный, с чуть нахмуренными бровями. Эванс глубоко вздохнул, поджав губы, и посмотрел на кресла, стоящие у стены. В них уже сидели несколько человек, тихонько обсуждая что-то между собой. В них он узнал двух торговцев, Корвина и Хоторна, рядом сидел мрачный пастор Пэррис, готовясь записывать допрос, и Томас Патнэм, то и дело поглядывающий вбок. У стены стояли отдельные лавки, на которых уже сидели заболевшие девочки. Их было уже семеро. Эбигейл Уильямс и Элизабет Пэррис перешёптывались, поглядывая на собравшихся людей и тут же отклоняясь назад, чтобы сказать что-то остальным девочкам.       Наконец, Джон Хоторн поднялся с места, привлекая к себе внимание собравшихся людей. — Приведите на допрос Титубу. Люди зашептались, оглядываясь на солдата, который под руку вёл исхудавшую девушку к центру зала, чтобы она предстала перед судьями. Энтони с грустью заметил, как на неё повлияла тюрьма. Одежда была грязной, кое-где немного порванной, под глазами залегли мешки, а на руках виднелись следы кандалов. Эванс с усилием отвёл взгляд на заболевших девочек-обвинителей, которые тут же задрожали, мотая головами в разные стороны. Вскоре в церкви установилась тишина и Хортон вновь заговорил. — Титуба, с какими злыми духами ты знакома? — Я… Не знакома ни с одним. — рабыня помотала головой. Голос её звучал тихо, однако говорила она отчётливо. — Почему ты причиняешь боль этим детям? — Хортон посмотрел на девочек, теперь раскачивающихся на своих местах взад-вперёд. — Я не причиняю им вреда! — Кто же тогда это делает? — весь молельный дом выжидающе смотрел на рабыню, ожидая её слов. — Это… Дьявол. Я знаю. — несколько женщин в церкви ахнули, Реджина взяла Энтони за запястье, испуганно смотря на Титубу. Эванс взял руку матери в свою, стараясь успокоить её, хотя самому ему тоже не помешало бы успокоиться. — Но ты никогда не видела дьявола. Откуда ты знаешь? — на лице Хортона можно было заметить тень довольной улыбки. — Я… Видела человека. В чёрном плаще и шляпе. Он хотел, чтобы я служила ему и я отказалась. А потом он пришёл ещё раз. У него была книга. Он сказал, чтобы я расписалась в ней и служила ему, я снова отказалась. Тогда он показал мне маленькую жёлтую птицу и пообещал подарить мне её и ещё много хороших вещей, если я соглашусь, но я ответила, что не буду ему служить. Он… — Титуба нервно огляделась вокруг и кашлянула, прочищая горло. — Он сказал, что добрые женщины Гут и Осборн уже расписались там. И если я не буду мучать детей, он будет истязать меня вместе с ними. Он заставил меня расписаться в этой книге. Я увидела там ещё имена… Но я их не запомнила. Звенящую тишину, воцарившуюся после рассказа рабыни, прорезал крик одной из девочек, скорчившейся от боли. — Кто причиняет им сейчас боль? Ты?! — воскликнул Хортон, чуть не подскочив с места. — Нет… Не я, это не я… — Титуба испуганно смотрела на девочек, бегая глазами с одной на другую. — Кто? — Это Сара Гут и… — тихо сказала она, опустив глаза. — Кто?! Кто ещё? — Хортон почти перешёл на крик, сжимая пальцами стол. Титуба посмотрела вокруг, вдруг замахав перед собой руками. — Я… Я не вижу… Я ослепла! В церкви поднялся шум. Больные девочки кричали от боли, пришедшие зрители привстали со своих мест, переговариваясь друг с другом, словно пытаясь увидеть, кто же мучает бедных детей. Титубу уводили под поднявшийся гвалт, который ещё долго не мог успокоиться.