1692

      Загадочная болезнь девочек развивалась с каждым днём. Снова и снова появлялись слухи про новые симптомы и версии, кто же мог околдовать детей, однако виновные не обнаруживались довольно долго.        Энтони был в доме пастора по его просьбе. Семья не могла управиться с больными детьми и хозяйством одновременно, даже Титуба не успевала делать всё, что нужно. Эванс, разумеется, не отказывал в помощи. Они вместе с рабыней таскали дрова, чистили дом, присматривали за Эби и Бетти. Титуба была не очень разговорчивой, словам она предпочитала действия, но жизнь научила её многому и Энтони с удовольствием слушал то, что она иногда рассказывала. Сейчас же, переживая за своих хозяев, она почти не говорила совсем, вымолвив за день лишь пару слов. К вечеру, когда они пришли в столовую, чтобы немного поесть после тяжёлого дня, они застали там пастора и девочек, у которых снова начался приступ. Элизабет бегала вокруг обеденного стола, размахивая руками и бормоча что-то себе под нос, а Эбигейл сидела за столом, обняв себя руками, и смотрела в одну точку, немного покачиваясь. Пастор Пэррис, помрачневший в последние дни, сидел на корточках рядом с племянницей, пытаясь успокоить её. Титуба тут же бросилась к Бетти, стараясь успокоить её и остановить, а Энтони замер на пороге, не решаясь и шагу ступить. — Когда, наконец, Господь поможет нам? — в отчаянии воскликнул пастор, взяв Эбигейл за плечи и слегка встряхнув. — Ты можешь сказать, что мучает тебя?! Кто ведьма, которая обрушила на нас этот ужас?! Эби подняла голову и вдруг затряслась от ужаса, раскрыв рот в немом крике. — Это… Это… — тихо сказала она, подскочила на месте и тут же рухнула на пол, дёргаясь в конвульсиях. Элизабет перестала бегать, тоже упав на пол. Титуба ахнула и тут же приложила руку к её лбу. — Это она! Это она! Она хочет, чтобы мы служили дьяволу! — Эбигейл вытянула руку, дрожащую от конвульсий, указывая на рабыню, что тут же обернулась на неё, открыв от удивления рот. — Я вижу её! — закричала Элизабет, зажмурив глаза и указывая пальцем на Титубу. — Она меня мучает! Она! — Энтони! — крикнул пастор Пэррис, пытаясь успокоить припадок племянницы. — Позови солдат с рыночной площади, сейчас же! Эванс не понимал, как смог сделать шаг, как смог побежать через улицу на небольшую деревенскую площадь и позвать двоих дежурных, что всегда стояли там, следя за порядком. Будто со стороны он наблюдал, как выводят из дома Титубу, направляясь к подогнанной телеге, чтобы отвести её прямиком в тюрьму. Крики девочек в доме тут же стихли, оставляя юношу в звенящей тишине. Только спустя несколько минут он смог двинуться с места, направляясь домой к Арсению. Энтони бежал, окутанный страхом и непониманием. Тяжёлая деревянная дверь чуть скрипнула под руками и юноша подбежал к сидевшему в кресле у камину Арсению, еле переводя дыхание. — Что случилось, mon cœur? — мужчина тут же встрепенулся, поднимаясь с места. — Арс… Я был у пастора, я помогал им с хозяйством, а потом… Они вдруг упали на пол, будто в лихорадке, они сказали, что их мучает Титуба… Они говорили, что она хочет, чтобы они служили дьяволу… — на одном дыхании выпалил Энтони, сжимая плечи старшего. Арсений нахмурился, прижимая юношу к себе. — Её… Забрали. Просто увели куда-то. Эванс осёкся, уткнувшись носом в плечо мужчины. Его дыхание оставалось тяжёлым и шумным. Напуганным. Арсений вплёл пальцы в кудрявые волосы, успокаивающе поглаживая. — Тихо, тихо… Всё хорошо… — шёпотом сказал он, мимолётно целуя юношу за ухом. — Титуба ведь хорошая… Почему они указали на неё? — Энтони выпутался из объятий, непонимающе глядя на Арсения. — Я не знаю, mon cœur. Не знаю. — мужчина покачал головой, садясь в кресло и усаживая Эванса на свои колени. — Арс… J'ai peur… — тихо сказал юноша после недолгой тишины. — Tout ira bien, mon cœur… — мужчина слабо улыбнулся, прижимая Энтони к себе и зарываясь ладонью в мягкие волосы. — Я обещаю тебе. Арсений прикрыл глаза. Он никогда бы не признался своему сердцу, что боится не меньше.